Разбивая лёд молчания. Особенности работы психолога с жертвами инцеста и сексуального насилия

Это может быть половый акт, когда мужчина засовывает пенис в вагину, анус, рот ребенка. Также сюда относятся:

– взрослые обнажаются перед детьми,

– взрослые обнажают детей с сексуальными мотивами (не для осмотра врача или купания),

– взрослые трогают руками, ртом или другими предметами интимные зоны детей: вагину, пенис, мошонку, ягодицы, анус, грудь, соски, губы (не в медицинских целях),

– делают ребенка свидетелем полового акта взрослых,

– смотрят в присутствии ребенка порнографические фильмы или журналы,

– принуждают ребенка трогать половые органы взрослого,

– принуждают ребенка вступать в сексуальные отношения с кем-то, от кого он зависит, кто обладает над ним властью: родители, учителя, няни, воспитатели, родственники, начальники, священники, психологи.

– принуждают ребенка к половому акту (генитальному, вагинальному, оральному, анальному),

К инцестуозному поведению и домогательствам также относят:

– засовывать глубоко в глаза, горло, вагину или анус ребенка пальцев взрослого,

– мыть ребенка старше 3-4 лет, касаясь его половых органов,

– показывать детям обнаженных взрослых на нудистских пляжах, в голых банях,

– переодеваться при детях или ходить голыми перед детьми,

– обсуждать с детьми свою половую жизнь,

– рассказывать ребенку о своих половых актах, любовниках,

– принуждать ребенка обнажаться без медицинской необходимости или стыдить его за отказ это делать.

У инцеста и сексуального насилия много видов и граней. Чем раньше оно началось и чем дольше длилось, тем глубже и острее будет травма. Хуже всего пришлось тем, кого растлили еще во младенчестве. И тем, кого развращали с проникновением, насиловали полноценным половым актом.

Также насилие может быть однократным или серийным – случаи в семьях обычно серийные. Это значит, что насильник не ограничивается одним разом, а продолжает домогаться и насиловать ребёнка снова и снова.

Сексуальное насилие бывает с проникновением, когда насильник вводит свой половой орган в вагину, анус или рот жертвы. Также оно может быть без сексуального акта, например, прикосновение к интимным частям тела ребенка, демонстрация ребёнку обнаженных людей или сцен секса и другие формы инцестуозного поведения.

Также на степень глубины травмы влияет возраст ребёнка: чем раньше произошёл инцидент насилия, тем глубже травма.

Дети, которых регулярно насиловали в младенческом возрасте, обычно сходят с ума. Страдают от шизофрении, диссоциативного расстройства идентичности, или пограничного расстройства личности, тяжело адаптируются к жизни.

Также они сами могут стать сексуальными маньяками или педофилами. Для них непереносимо чувство унижения и беспомощности, которые они испытывали в детстве, будучи жертвами насилия. Поэтому они идентифицирует себя с тем, кто сильнее, и сам может насиловать, и становятся агрессорами.

"Сильнее всего увечит инцест. После него я убеждена, что, если со мной так можно – значит, я это заслужила. Если это возможно делать со мной – значит, я недостойна ничего хорошего. Любовь, забота, целомудренные объятия и ласки – не для меня. Я навсегда потеряла невинность. Способность воспринимать мир чистым, без сексуальных примесей. Способность доверять людям – знакомым, и незнакомым".

Инцест прямой или символический

Инцест может быть прямой, если он происходит между родственниками по крови или по браку. Отец, отчим, дядя, дедушка, старший брат, мать, мачеха, тетя, бабушка, старшая сестра, насилующие или растлевающие ребенка.

"Я ненавидела ночи, когда мать уходила на дежурство. Это означало, что я останусь одна с отчимом, и он обязательно придет ко мне в постель. Ужас, боль, унижение, отвращение, страх. "Пикнешь матери – выкинет тебя на улицу"."

Инцест называется символическим, если в роли насильника выступает переносная (трансферентная) родительская фигура – это кто-то, кто временно заменяет родителя для ребёнка в каких-то функциях. Например, опекун, воспитатель, учитель, тренер, психолог, начальник или священник.

Это кто-то, кто обладает властью над ребёнком, может влиять на его жизнь. Часто это тот, к кому ребёнок привязан, верит и доверяет. Эти роли никогда не равны. Всегда в таких парах старший обладает большим жизненным опытом, знаниями и пользуется этим, чтобы эксплуатировать ребёнка, сексуально удовлетворяя себя. Ребёнок в таких отношениях всегда уязвим, так как его успех, здоровье, благополучие или жизнь зависит от символического родителя. И здесь вопрос о равенстве не стоит изначально, поэтому ни о каком добровольном согласии не может идти речи. Это всегда использование и принуждение, даже если ребёнок сам признается в любви и предлагает сексуальные услуги взрослому. Он делает это вынуждено из-за страха потерять отношения или привязанность, крохи внимания и любви, которые получал.

"В приюте я больше всего был привязан к одному воспитателю, самому тихому и доброму. Он никогда не бил меня, как другие, не поносил, не загружал непосильной работой. Я мечтал, чтобы он меня усыновил, пока однажды он не застал меня плачущим в кладовке. Он опустился на пол рядом со мной и положил мою голову себе на колени. Он гладил меня по голове и приговаривал ласковым голосом: "Ты хороший, я знаю, ты мне нравишься". "И вы мне нравитесь", – робко ответил я. "Все причиняют тебе боль. Но я хочу сделать тебе приятно. А ты сделаешь приятно мне", – сказал он неожиданно охрипшим голосом, а его рука, гладившая мою спину, спустилась ниже и нырнула в мои трусы. Я не мог пошевелиться, душа онемела. Я знал, как называлось то, что он делал со мной потом – секс. Я только не знал, что и с детьми так можно".

Но ни один ребёнок добровольно не захотел бы и не согласился бы, чтобы его насиловали и сексуально эксплуатировали. Каждый ребёнок предпочёл бы, чтобы его любили невинно, сохраняя его интимные границы. Но часто у детей нет выбора, и, если они хотят получить тепло, внимание и ощущение своей особенности и исключительности, они платят за это использованием своего тела и повреждением психики.

Инцест через соблазнение или через насилие

Инцест и сексуальное насилие бывают через соблазнение или через насилие. И чаще они происходят через соблазнение.

Педофилы редко жестоко насилуют своих жертв, хотя такое случается. Отец или дядя зажимает рот ребенку, срывает с него трусы и засовывает свой член.

Но чаще насильник сначала соблазняет жертву. стараясь выбирать одиноких, не уверенных в себе, печальных, застенчивых, беспризорных, одиноких детей. Обычно у их жертв мало или нет друзей и нет близких доверительных отношений с родителями.

Педофил долго плетет сеть, прикидываясь другом или любящим заинтересованным лицом, втирается в доверие. Начинает привязывать к себе жертву, говоря ей нежные слова, делая подарки, осыпая комплиментами. Он убеждает ребёнка, что тот особенный, что насильник его любит, что он не такой, как все. Постепенно завоевывая любовь и доверие, педофил начинает сексуально эксплуатировать ребёнка, начиная с малого и постепенно увеличивая свои притязания. Принуждают к сексу, когда уверены, что ребенок не расскажет о насилии, либо из страха потерять отношения с единственным "любящим" человеком, либо под угрозой смерти или вреда близким. К словам любви добавляются угрозы. Педофил уверяет ребенка, что, если тот расскажет о насилии, ему никто не поверит. Его застыдят и накажут, сочтут плохим и грязным. Угрожает, что, если ребенок откроет эту тайну родителям, те его бросят. Будут презирать и ненавидеть, не будут больше любить. С ним случится что-то плохое. Насильники всегда убеждают жертв, что интимные отношения с педофилами нужно держать в секрете, и продолжают насилие.

Они беззастенчиво манипулируют стыдом и страхом:

– Тебе никто не поверит. Такие вещи делают только очень плохие грязные девочки. От тебя все отвернутся. Мама бросит тебя. Мама умрет, если ты ей расскажешь. Я убью тебя, если ты кому-то скажешь. Ты останешься совсем одна, тебе никто не поможет.

– Только я тебя люблю. Я – твой единственный друг. Ты – не такая, как другие мои ученицы. Они – маленькие и глупые. Никто не поймет нашу любовь. Это наш секрет, его нельзя рассказывать, я очень сильно расстроюсь. Это мне очень навредит. Нашу любовь не поймут и осудят. Меня лишат работы, посадят в тюрьму.

Это одна из причин, почему дети не рассказывают о насилии, и оно может длиться годами.

Насильниками детей, пострадавших от инцеста, чаще всего являются те, кого дети знают и кому доверяли: родственники или опекающие взрослые. Это могут быть родители, дедушки или бабушки, дяди или тети, старшие братья или сестры, отчимы, мачехи и другие члены семьи. Опекающие взрослые – это те, кто временно выполняет функции родителя или присматривающего за ребенком: няни, воспитатели, учителя, тренера, соседи, врачи, священники, психологи, начальники.

И чаще всего жертвы инцеста и сексуального насилия не осознают в полной мере, какой ущерб был им нанесен, и как это называется. Когда они слышат слова "сексуальное насилие" им представляется нападение злобного мужика в подворотне, зажимающего рот и срывающего одежду. И поглаживание учителя по коленке, распахнутый плащ эксгибициониста, приставание в транспорте, поцелуи в губы тети, дедушка, который не отпускает уже немаленькую внучку с колен, купание на нудистском пляже – не кажутся такими уж страшными по сравнению с этим. Хотя все это – инцест и сексуальное насилие.

Инцест между взрослым и ребенком

Часто инцест происходит в семье, причём сочетания могут быть самыми разными: как взрослые люди мужского пола с детьми женского пола, так и наоборот, или своего пола – это не имеет особого значения.

Бывает, что тёти ласкают племянников, а дедушки – внучек. Отцы насилуют дочерей или сыновей, или матери спят с дочерями или сыновьями в одной кровати. Это может быть любой взрослый и любой ребёнок любого пола.

Но что имеет значение всегда – это то, что взрослые эксплуатируют ребёнка, удовлетворяя свои сексуальные или эротические потребности. И ребёнок всегда чувствует, что происходит что-то не то.

Это не обязательно сексуальный акт, это могут быть интимные ласки, прикосновение к половым органам, или незаметные попытки. Например, дядя сажают племянницу себе на колени, заставляя её ёрзать по своей промежности. Или голый дедушка купается с внучкой в одной ванной, трогая ее под водой. Или тётя целует и гладит племянника, пока её рука забирается к нему в трусы, поцелуи в губы с языком.

Это использование может длиться годами и может быть смазано. При этом дети могут быть привязаны к этим своим родственникам и одновременно любить их, и испытывать ужас с отвращением. Трудно одновременно ощущать, что с ними делают что-то противоестественное, хотя вроде бы любят. Невозможно отказаться от любви, несмотря на злоупотребление взрослыми своей властью. Хочется, чтобы родные любили невинно, не нарушая интимных границ. Просто целовали, обнимали, не касаясь интимных зон, не раздевая ребёнка, не раздеваясь сами, не ходили голые по дому.

Детям трудно сказать, где грань, хотя они её чувствуют. Часто им трудно объяснить другим родным, что происходит что-то не то. У них нет правильных слов, они не понимают, как передать происходящее. Они могут не знать названий половых органов или стесняться их произносить, если в семье это транслируется как что-то стыдное.

– Я не хочу ездить к дедушке.

– Но ведь он тебя так любит.

– Дедушка меня целует, мне это не нравится.

– Ты должна терпеть, ведь дедушка любит тебя, нельзя его обижать.

Когда же дети говорят прямым текстом о сексуальных домогательствах, родители все равно часто это игнорируют.

– Ты все придумал.

– Как тебе не стыдно так плохо говорить про дядю!

Часто родители и супруги являются тайными пособниками и сообщниками. Знают или подозревают о том, что делает педофил, но не вмешиваются из страха или нежелания потерять брак. Это преступление, соучастие, предательство своего ребенка.

Дети и затем выросшие из них взрослые могут долго не осознавать, что то, что делали с ним в детстве, является инцестом или сексуальным насилием. Если не было сексуального акта с проникновением, они думают, что это мало что значит. Но это не так. Любые нарушения интимных границ и сексуализированные взаимодействия являются сексуальным насилием и инцестом, если происходят между родственниками.

Инцест между подростком и ребенком

Также ещё чаще, чем между взрослыми и детьми, связанными родственными узами, инцест и сексуальное насилие происходят между старшими и младшими детьми.

Подростки, ощущающие сильное сексуальное желание и влечение, часто используют младших сиблингов, как объекты для удовлетворения сексуальных потребностей. Они могут также соблазнять и уговаривать, предлагать поиграть в доктора и в другие игры, предполагающие обнажение. Раздевать и трогать интимные органы младших якобы в игре.

И все же в подавляющем большинстве случаев это насилие или принуждение младшего. Они заставляют малышей себя орально удовлетворять или используя их тела для самоудовлетворения. Они могут угрожать, что убьют младшего, что все расскажут родителям, и детей накажут, будут ненавидеть и испытывать к ним отвращение.

Часто дети боятся рассказывать взрослым, так как думают, что они теперь грязные, испорченные, потому что делали плохие вещи. Или боятся угроз.

– Почему ты не рассказал сразу? Тебе это самому нравилось? Ты сам такой развратный?

Здесь также родители часто являются вольными или невольными пособниками насильника, когда укладывают детей разного пола и возраста в одну кровать, даже если младшие просят этого не делать. Или оставляют их наедине, несмотря на протесты младших.

– Ты должен его любить, ведь это твой двоюродный брат.

– Мы едем к ним в гости, они наши родственники, нам негде больше ночевать.

Детей не слушают и не слышат, даже когда они просят о помощи. Но чаще всего в таких семьях детям даже не приходит мысль пожаловаться. Они знают из детского опыта, что никто не поможет, их только обвинят, будут ругать, стыдить и наказывать.

Часто они не рассказывают о насилии ни в детстве, ни во взрослом возрасте, и семья продолжает общаться в полном составе. И пережившие инцеста встречаются на семейных праздниках со своими насильниками, испытывая ужас, отвращение, стыд и парализующую немоту.

Ответственность всегда лежит на старшем подростке или взрослом. Младшие дети никогда и ни в чем не виноваты и не могут быть обвинены в том, что им это нравилось, они это выбирали, или не рассказали.

Они могут молчать по самым разным причинам: от ужаса, стыда, отвращения и страха. Но никогда и ничего не могут сделать дети, чтобы заслужить сексуальное насилие или чтобы их обвинили, что они его спровоцировали. Как бы ни вёл себя ребёнок, как бы ни одевался, что бы ни говорил, отвечает за инцест взрослый или старший подросток.

Чтобы ни предлагал ребенок, взрослый всегда может не насиловать, не нарушать интимных сексуальных границ ребёнка.

Инцест на равных – между сиблингами

Даже чаще, чем инцест между родителями и детьми, случается согласованный, так же называется "по обоюдному согласию", инцест – между братьями и сестрами. Обычно это подростки из неблагополучных семей, где родители – алкоголики, наркоманы или сумасшедшие. Также это происходит в семьях, где смазаны границы, в богемном кругу. И в семьях, где взрослые не уделяют подросткам внимания, они заброшены и предоставлены сами себе.

Дети могут играть в доктора или во взрослых, раздеваясь и трогая друг друга, исследуя свое тело и сексуальность. Могут быть изолированы от внешнего мира и замкнуты в своей семье. Могут путать братскую любовь и сексуальную тягу.

Инцест по обоюдному согласию происходит, когда два подростка, связанных родственными узами, испытывают взаимное влечение, запретную любовь. Детей в таких союзах мучает ужас, стыд и вина. Интуитивно они чувствуют, что нарушают табу, знают, что их ждет разлука, позор и наказание, если их связь раскроется. Здесь может не быть элемента насилия или принуждения, но психологический вред от таких отношений велик.

Подростки осознают, что то, что они делают – плохо и противоестественно. Инцест табуирован во всех культурах, так как это влечение существует, но оно приводит к психологическим проблемам у потомков и участников, и к вырождению рода, рождаются дети с различными психическими и физическими отклонениями в таких союзах.

Кроме того, такие дети путают сестринскую или братскую привязанность с сексуальным влечением, которое стоит направлять на других людей вне своей семьи. Но в замкнутости семейной системы или изолированности, оторванности от общества у них обычно нет возможности развивать интимные отношения вне семьи.

"Я любила его сильнее, чем кого-либо на свете. Он был не просто красивым умным парнем, он был моей душой, второй половинкой. Я всегда это знала. Мы столько пережили вместе, мы выстояли только благодаря тому, что были рядом. Я не выжила бы без него, а он – без меня. И меня тянуло к нему с непреодолимой силой. Я жаждала ласкать его, целовать, слиться в одно целое. Меня останавливало только чувство, что это неправильно, так нельзя, ведь он – мой брат. Мне было страшно поддаться чувствам, но и отказаться от него я не могла. Это разрывало мое сердце, сводило с ума".

Типы психологических защит

Следствием травмы сексуального насилия чаще всего бывают следующие типы психологических защит: вытеснение, расщепление, отрицание, диссоциация, психосоматика.

Вытеснение – человек не помнит, не считает важным, не придает значения травмирующим инцидентам, обесценивает или искренне не понимает, что произошло:

– Да, отец мыл меня, тщательнее всего в промежности, когда мне было десять лет, а что такого?

– Мы до сих пор с матерью спим в одной кровати, это теплее и не так одиноко, а что, этого нельзя делать? Никогда об этом не задумывался.

– Я не помню себя в детстве, но вообще оно было очень счастливым.

Расщепление – личность делится на две или больше частей, каждая из субличностей проявляется автономно от других, человек не связывает свои поступки и мысли воедино:

– Девушка считает себя пуританкой, ни с кем не встречается, боится людей, параллельно работает в онлайн секс услугах, раздевается и мастурбирует перед камерой.

– Женщина верна своему мужу и очень строга к себе, но регулярно тайно влюбляется и вожделеет других мужчин.

Отрицание – человек не только не проживает случившееся с ним, но и отрицает это:

– Он не алкоголик, выпивает только за компанию или по праздникам.

– Подумаешь, выкидыш, смерти нет, это все глупости, надо просто думать о хорошем.

– Не надо копать проблемы, надо просто любить окружающих.

Диссоциация – человек воспринимает происходящее с ним травмирующее событие словно со стороны, будто оно происходит не с ним, а с его частью или кем-то выдуманным. Рассказывает механистично, без эмоций, о чудовищных вещах.

– Я стараюсь об этом не думать.

– У меня нет чувств по поводу инцеста в детстве, я не хочу переживать этот ужас снова.

– Это не я хочу изменить мужу, а шлюха во мне. Я ее ненавижу, она мне всю жизнь портит!

Психосоматика – когда человек не может пережить травмирующее событие, у него нет ресурсов проживать все эмоции, подключается тело, и он начинает страдать разнообразными хроническими недугами, вылечить которые врачи не могут.

Часть вторая. Погружаемся в бурю чувств

История Светланы

Другая клиентка Светлана несколько раз в жизни подвергалась нападениям педофилов:

"В семь лет на меня на пляже напал педофил. Только чудо спасло меня от изнасилования и смерти. Счастье, что кто-то шел мимо и спугнул его, он почти ничего не успел сделать, только зажал мне рот рукой и залез в трусы.

Но психологическую травму я получила на всю жизнь. Я не рассказала родителям, они еще ругали меня, что я потерялась. Я много лет была уверена, что он меня чем-то заразил, вроде проказы, (я тогда зачитывалась Джеком Лондоном) и вот-вот со мной случится что-то плохое.

Сейчас у меня растет дочь. И я дрожу от мысли, что она может попасть к педофилу. Я сталкивалась с ними и позже, мимолетные встречи, каждую из которых я помню в подробностях. Это страшно. И потому хочется обесценить – а что такого? Мелочь же? Но последствия всего этого я чувствую до сих пор, каждый день.

Что я могу ответить тем, кто считает, что ничего страшного в приставании к детям или женщинам нет? Подумаешь, недотрога, за попу ее потрогали, нежная какая. Да, нежная. И особенно уязвима детская психика.

Я уже взрослая, я шесть лет в психотерапии. Но все равно мне тревожно и страшно оказываться в ситуациях, где я завишу от мужчины – например, когда я была беременна или с новорожденными детьми.

Бессонница мучает меня годами, я ничего не могу с ней поделать. Чего я только не перепробовала. Я просыпаюсь в пять утра и лежу, а сердце стискивает стальной кулак, напряжение в голове, напряжение во всем теле. Я всегда слишком часто дышу. Я никогда не расслабляюсь.

И вечный контроль – моя мука, мой крест. Я не могу спокойно собрать вещи в поездку, надо все продумать, все предусмотреть. Понятно, что можно купить на месте, если что-то забыл. Но дело не в этом, а в потере контроля. Если я потеряю контроль, я могу пропустить нападение педофила.

Я слежу за своими детьми как орлица. Едва я теряю их из виду, у меня тут же паника – а если их поймал извращенец!

Педофилов очень много, они среди нас. 80% из них – хорошие знакомые детей. Воспитатели, друзья семьи, тренеры, дальние родственники, отчимы, отцы. Они их заманивают, приручают, соблазняют вниманием, подарками, лестью. Есть форумы, где они делятся способами совращения и объяснениями, почему это нормально. И в последнее время их стало гораздо больше.

Они охотятся за детьми, сидят на лавочках на детских площадках, притворяясь отцами. Следят за поликлиниками, пляжами, школами.

Я не выпускаю из виду детей. Но сколько сил мне это стоит, какого огромного напряжения! Бдить все время, не расслабляясь ни на секунду, как же это тяжко!

Я молюсь, чтобы моих детей миновала судьба – и они никогда не столкнулись с педофилами".

В детстве, сталкиваясь с педофилами, Светлана чувствовала, что от них исходит нечто опасное, ядовитое, огромное и безумно разрушительное, что она не могла осмыслить. Ребенком она, конечно, еще не знала слов "порочное", "токсичное" или "извращенное". Сексуальное влечение к детям.

Света рассказывала, что не любит ходить одна по улицам и никогда не делает этого в темноте. А если приходится, то напрягается и спешит. Ей страшно заходить в лифт с незнакомцем. Оставаться наедине с начальником в его кабинете. Оказываться в ситуациях, где она зависит от мужчины.

Внешне очень привлекательная, Светлана боится быть красивой. Ее пугает откровенная сексуальность: глубокие вырезы, красные платья, каблуки, алая помада, яркий макияж. Она старается одеваться в свободную одежду, чтобы не было видно фигуры. Не красится. Хочет быть максимально незаметной в толпе. Спрятаться, чтобы избежать приставаний.

До встречи с мужем Света путешествовала одна. Гуляла только днем по людным улицам. И как же ее бесило, что в каждой стране: Кипр, Хорватия, Израиль мужчины считали своим долгом к ней подкатить.

– Hi! Девушка, почему вы одна? Муж есть? Давайте встретимся?

"Вы всерьез считаете, что вы мне интересны? Что вам нужно от меня? Просто оставьте меня в покое!", – думала она.

Как Света боялась, напрягалась, злилась. Мечтала скорее состариться и стать расплывшейся, морщинистой, седой, чтобы они перестали ее замечать. Чтобы она могла спокойно гулять по другим городам и странам и наслаждаться поездкой.

Но одновременно с этим Светлана очень страдает. Ей хочется мужского внимания, восхищения, комплиментов. Она мечтает плясать на площади, чтобы юбки развевались, браслеты звенели, волосы плыли по ветру. Пылать жаром, соблазнять, очаровывать. Ловить мужские взгляды. Быть желанной, быть любимой. Но в безопасности.

Ей хочется быть женственной. Но слишком страшно. И она плачет, что какая-то огромная часть взрослой женской жизни проходит мимо нее. А она теряет что-то важное, существенное.

Свету сломали слишком рано. Сексуальных подтекстов и влечения к ней было слишком много, когда она еще не была готова иметь с этим дело. Невинный ребенок. И теперь ей непросто разлепить сексуальность и борьбу, свободу и вызов, страсть и насилие. И поэтому она перестраховывается.

Переживания людей, пострадавших от инцеста и сексуального насилияШок

Шок – первое чувство, которое испытывает ребенок, подвергающийся сексуальному насилию или инцесту. Первый акт насилия, взлома границ, навсегда меняет его картину мира. Если раньше он считал, что у него есть части тела, которые никто не видит и не трогает, то теперь он понимает, что неприкосновенных зон нет. Если раньше он доверял отцу, матери или какому-то родственнику или знакомому и ощущал себя в безопасности, то теперь он знает, что он больше не будет чувствовать себя в безопасности нигде и ни с кем. Он навсегда утрачивает невинность, доверие к миру. С ним совершают противоестественные вещи, плохие, которые, как он считал, творят только грязные люди. И так поступает с ним его любимый папа или мама, тетя или дедушка. Это невозможно уместить в голове: если папа меня любит, и я хороший, то почему же он делает со мной то, от чего мне одновременно приятно, но ещё и стыдно, страшно, больно и жутко?!