Коло Жизни. Зачин. Том второй
- -
- 100%
- +
– Владушка, девочка моя, – теперь альвинка обняла девушку, прижав к себе, и принялась целовать в локоны волос да гладить по спине. Осознавая, что нынче, все зависит от нее, царицы белоглазых альвов, а это значит надо непременно успокоить доверенное ей чудо… доверенную ей девочку. – Ты очень близка Расам. Очень дорога всем Зиждителям, ты часть их.
– Как это? – вдыхая в себя аромат царицы, чем-то напоминающий дух распускающейся листвы, спросила отроковица. – Их клетка? Или отпрыск как Рагоза, Граб, Нег?
– Нет, много ближе… роднее… драгоценней… Что не можно оценить, с чем нет возможности расстаться, что неможно утерять, – протянула Вещунья Мудрая, и на малеша смолкла не ведая, как объяснить отроковице, уникальность ее естества. – Ноне я не смогу… Не смогу все тебе объяснить, мое чудо, – спешно продолжила она погодя, – да и вряд ли успею… Ибо Бог Асил скоро прилетит. И мы с тобой должны выполнить то, о чем тебя просил Зиждитель Небо. Однако, придет время, и истинный твой наставник, каковой должен был быть подле тебя с самого твоего первого вздоха, все… Все тебе поведает. Я верю, это, непременно, случится. А поколь ты подле Расов наслаждайся их любовью и заботой.
– Тот зов, – уже многажды ровнее произнесла Влада, все еще желая досказать тяготившее ее. – Он вновь появился, недавно… Вчера я не могла уснуть, потому как меня звали. Я долго лежала в ложе, а после так и не уснув, вышла на двор. Я посмотрела в ночное небо и… и… тот зов прозвучал с такой мощью. Он ослепил меня так, что я увидела темную даль и вращающееся внутри нее тело похожее на веретено… увидела Галактику… Отец называет ее Дымчатый Тавр.
– Ты сказала о том Зиждителю Дажбе, – голос царицы застыл на одной волне, в нем не слышалась тревоги, однако ощущалась такое напряжение, оное в морг передалось девушке.
Потому Владелина надрывисто дернувшись, отстранившись от Вещуньи Мудрой, с волнением воззрилась в ее будто окаменевшее лицо.
– Да, сказала, – ответила Влада. – Дажба мне пояснил, что это Отец меня звал… Он прилетит вмале и я буду с ним. Дажба сказал, я просто истосковалась за Отцом… Истосковалась, – задумчиво протянула девочка, и переведя взор, уставилась на покачивающиеся кистями воронец. – Потому я и боюсь увидеть Бога Асила, оно вдруг поступлю не верно и расстрою Отца. А я того, – теперь и юница качнула головой. – Того не хочу. Порой я поступаю… поступаю не так как думаю… своевольничаю, не потому что вредная и капризная, а потому как… Потому как, что-то иное… то, что сильнее меня повелевает мне так делать.
– Это все нормально, – успокоительно отозвалась Вещунья Мудрая и резко вздев голову на соколов, каковых из-за густоты крон не было видно, но весьма четко было слышно, зримо перекосила черты своего миловидного лица. По-видимому, порученцы Словуты торопили царицу. – Пусть это тебя не тревожит, – досказала она, и кивнула, судя по всему, велениям Бога. – Нынче ты только, чудо, крепче держи меня за руку. И все будет хорошо. – Наставница малеша погодила, и вновь цепко обхватив ладонь девочки, добавила, – пойдем… Зиждители нас торопят.
Владелина еще не успела отозваться, как царица, потянув ее за собой, направила их поступь вон из леса, по краю которого росли и вовсе с мощными цилиндрическими стволами дерева. Их зелено-серая кора дюже сильно отслаивалась от стволов, а крона была таковой густой, что и вовсе смыкала доступ не только солнечного света к корням, но и, похоже, к раскинувшейся впереди долине. Плотные заросли кустов, кустарников и трав стояли по обе стороны от пробитой тропы, и часточко переплетаясь ветвями промеж себя, образовывали непроходимую чащобу. Выйдя из чернолесья, девочка увидела пред собой широкую и одновременно удлиненную долину, окруженную по рубежу пологими, невысокими горами с подобно бескрайне раскиданными по ним зеленым нивам.
Сама же долина была изрезана тонкими полосами узких речушек, оные сходились в ее завершие в малое, блестящее гладью озерцо. Низина густо поросла луговыми травами, все поколь низкими, вроде только давеча поднявшимися из земли. И виделись в том разнотравье: молодые побеги ковыля, метлика, пырея, тонконога. А порой целыми пластами стояли незнаемые Владой растения: с линейными, долгими листами белыми и кремовыми полосками по поверхности; с колосками собранными в метелки; разнообразные членистые стебельки и двурядно расположенными на них листами, напоминающие метлы, покрывающие почву густым ковром.
– Как здесь прекрасно! – обозрев столь любимые ею луговые дали, протянула Владелина, словно задыхаясь безбрежной широтой этого края, наполненностью мятно-приторным духом трав и сладким ароматом цветов. По всему вероятию, и, не примечая, раскинувшейся впереди на елани стан прибывших сюда созданий.
– Погляди, вереск! – обрадовано молвила Вещунья Мудрая, указывая на мелкий кустарник. – Это лекарственное растение, помогает при простудах, в настоях.
Вереск приветственно помахал маханькими трехгранными листочками, и рьяно потряс однобокими кистями лило-розового цвета. Девочка оглядела не только одиночное растение, присевшее в двух шагах от нее, но и целое селение, купно устилающее справа просторы луга и также как наставница, не останавливаясь, прошла мимо, переведя взор на людей, гомозулей и альвов ожидающих небольшим станом прибытия Асила.
Посланцы людских поселений поместились плотной кучкой прямо в нескольких метрах от гигантского круга, где более густая и яркая трава, чем на всем остальном луге прилегла, обрисовывая его поверхность. Так как с горы тропа шла под уклоном, спускаясь в жерло суходола, юница весьма хорошо разглядела тот круг, а в него вписанный малый треугольник, над которым пролегали точно устремленные вверх островерхие лучи, где трава также была плотно прижата к почве. Мальчики, составляющие большинство прибывших были обряжены, как и девочка, в белые рубахи, красные балахны, серые шаровары. Их было человек тридцать, быть может больше, почти все светло-русые, с легким золотым отливом, волос как у Дажбы. У многих ребят волосы смотрелись короткими, но были и те из них, которые имели, как у Влады длинные, стянутые в хвосты или малость короче, но тогда распущенные до плеч. Подле мальчиков находилось не только около пятнадцати гомозулей, но и не меньшее количество альвинок, которых, как первых, так и вторых представителей племен, отроковица никогда не видела в Лесных Полянах.
Вещунья Мудрая и Владелина еще не успели подойти к стану, когда в голубом небе ярко вырисовалась брызжущее светом пятнышко, и сие уже были весьма далекие от искры пежины. Мало-помалу они увеличивались и будто выбрасывали в разные направления белые ребристые полосы. Двужил узрев шагающих царицу и девочку отделившись от иных гомозулей, торопливо поспешил навстречу, и, по-видимому, приветственно улыбнулся, ибо враз его два раскосых глаза превратились в тонюсенькие щели, и легохонько затрепетал мясистый нос.
– Здравствуй Владелина, – ласково назвал он свою, теперь уже однозначно бывшую, ученицу. – Как ты?
– Все хорошо, – отозвалась девочка, стараясь теми словами придать себе уверенности и не смея при Двужиле проявлять слабость какую позволяла с царицей и Богами.
– Мальчики готовы? – взволнованность в голосе Вещуньи Мудрой возрастала, однако в теле… в руке, что держала бесценную отроковицу того не было.
– Да, все готовы. И все как мы договорились, – кивая, откликнулся Двужил, и купно заколыхалась его рыжая с красноватым оттенком шевелюра, определенно, глава гомозуль также сильно волновался, как и царица.
– Повели им Двужил застегнуться, здесь довольно сыро, и Владушка может простыть… Что как ты понимаешь не понравиться Зиждителям, – весьма строго указала Вещунья Мудрая, ибо была назначена старшей в этот раз Богами. А может, что скорее всего, она всегда ощущала себя более значимой, поелику ее Творец Седми, был старшим сыном Небо.
Гомозуль суетливо мотнул головой, будто отгонял какую мошку, в достатке кружащих над вже зацветающем разнотравием луге, и в этот раз не пререкаясь, громко крикнул:
– Так все, все поднялись, – хотя встревоженные необычным местом и встречей Бога мальчики и так стояли, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. – И оправились, – добавил миг погодя Двужил. – Застегнули все крючки на балахнах.
Отроки суматошно принялись выполнять указанное, а юница повернув голову вправо, вдали, почитай подле подножия гор увидела табун пасущихся кологривов… достаточно большой.
– Не знала, что кологривов на Земле так много, – проронила Владу рассматривая тех величественных и одновременно удивительных животных, которые умели летать аки птицы. – Значит, мальчики прилетели на них.
– Да, – чуть слышно ответила Вещунья Мудрая, оправляя на девочке полы балахны, проверяя крючки и оглаживая ее волосы. – Ты, только крепко держись за меня и если, что-то не так… Если станет не в мочь с собой справляться, не мешкая скажешь о том посланцам Зиждителя Словуты.
– Я помню, – глядя в беспокойные очи царицы, наполненные трепещущими лоскутками золотого сияния, проронила Владелина и широко улыбнулась. Прошло какое-то время, в котором девушка хранила молчание, явственно к чему-то прислушиваясь, а засим она дополнила, – искра более не блестит. И мне… меня поколь ничего не гнетет.
– Ну и хорошо, – согласно и единожды довольно отозвалась Вещунья Мудрая, и, вздев голову вверх, уставилась в небосвод.
Глава третья
А на голубом куполе уже явственнее обозначался летящий корабль. И если раньше он просматривался малым пятнышком, то спустя несколько минут значимо обрисовался массивным телом. Когда судно и вовсе приблизилось так, что стало возможным углядеть буро-зеленые многократные круги, выдыхающие коричнево-золотой дым, Двужил повелел всем строиться.
Мальчиков расположили в два ряда, справа от детей встали гомозули во главе с Двужилом, а слева поместились альвы. Владу поставили крайней в ряду людей, как раз подле альвов, обок с Вещуньей Мудрой, еще крепче обхватившей ее руку. В нескольких метрах от построившихся божьих творений лежал тот самый круг с треугольником и вспученными остриями, похожими на рога, вычерченный плавно и ровно уложенными рядами травы.
А корабль, или как его назвал Дажба гаран, уже завис настолько низко, что расположился непосредственно над кругом. Он мощно выдул из нескольких, перевязанных меж собой, круглых сопел коричнево-золотой дым последний раз, словно дыхнул и замер… там в вышине… Те самые буро-зеленые, круглые, многократные сопла нежданно и вовсе полыхнули зеленью света, замерцав. А засим гаран стал медленно опускаться вниз, уже не выпуская из себя дыма. Вмале судно достигло земли, и, притулившись краями корпуса, рубежа очерченного прилегшей травой круга, слегка сотряслось.
И пред застывшими в немом удивлении детьми предстал кубической формы бурый боляхный в размахе гаран, с башней на своей макушке в виде четырехгранной усеченной пирамиды, увенчанной платиновым деревом с малой кроной, где устремленные в разные стороны ветви не имели листов. На поверхности серой в шесть ярусов башни, опоясывая ее по кругу, располагались арочные окна, в которых мерцал зеленый, пузырящийся свет. Сами окна были по краям разделены мощными выпуклыми колоннами, по поверхности мышастого цвета которого блистали целые вкрапления темно-зеленых пятен, точно соединенные меж собой переплетенными в косы более блеклыми метелочками злакового растения. Окна по краю украшал платиновый, серебряный и золотой орнамент, также в виде плетеных отростков растений. Входом в гаран служила широкая арка, несмотря на то, что она сейчас была плотно закрыта мерцающей стеной, ее выпуклые арочные навесы воочью просматривались. Стоило гарану достигнуть земли, и замереть на ней, как на его макушке резко дрогнуло платиновое деревце. По его стволу, словно выскочив с под самой макушки пробежала рябь волнения, и вскоре на платиновых веточках стали появляться набухающие и степенно распускающиеся махие зеленые листочки.
– Владушка, – чуть слышно молвила царица, склонившись к самому уху девушки. – Печища Атефов вельми отличается от Расов и своим ростом, и обликом… Не напугайся.
Арочная дверь внезапно выпустила из себя дымчатые зеленоватые пары, каковые плотно укрыли и сам вход, да опустившись на оземь враз начертали из себя колеблющуюся лестницу с дюже широкими ступенями. Очевидно, еще мгновение того зеленого марева и степенно оседающий к земле дым живописал, вроде вышедшего из проема и остановившегося на одной из ступеней Дажбу, в красной рубахе и венце ноне пылающим багрянцем. Бог медленно повернул в сторону Владелины голову, глянул ей прямо в очи и обнадеживающе улыбнулся, а голос Словуты тотчас отозвался внутри головы: «Я рядом! Не бойся, любезная моя девочка!»
И вслед за тем дым полностью очистил арочный проем, показав глубокую, зеленую даль полей из которых выступил Асил. Тот образ коего видела Владелина в истукане головы в энжеевском Выжгарте. Как и Расы, Асил был высок и достаточно худ, будто много дней подряд до этого ничего не ел, и, по всему вероятию, даже не пил. Его слегка опущенные узкие плечи при мощном росте делали фигуру Бога сутулой. Смуглая, ближе к темной и в то же время отливающая желтизной изнутри, кожа подсвечивалась золотым сияние. Потому она порой видилась насыщенно-желтой, а потом вспять становилась желтовато-коричневой. Уплощенное и единожды округлое лицо Зиждителя с широкими надбровными дугами, несильно нависающими над глазами, делали его если и не красивым, то весьма мужественным. Прямой, орлиный нос, с небольшой горбинкой и нависающим кончиком, широкие выступающие скулы и покатый подбородок составляли основу лица, сразу обращая на себя внимание. Весьма узкий разрез глаз хоронил внутри удивительные по форме зрачки, имеющие вид вытянутого треугольника, занимающие почти две трети радужек, цвет которых был карий. Впрочем и сами радужки были необычайными, або почасту меняли тональность. Они то бледнели и с тем обретали почти желтый цвет, единожды заполняя собой всю склеру, а погодя наново темнея, одновременно уменьшались до размеров зрачка, приобретая вид треугольника. На лице Асила не было усов и бороды, потому четко просматривались узкие губы бледно-алого, али почитай кремового цвета. Черные, прямые и жесткие волосы справа были короткими, а слева собраны в тонкую, недлинную косу каковая пролегала, скрывая ухо, до плеча Бога, переплетаясь там с зелеными тонкими волоконцами, унизанными крупными смарагдами. Распашная, зеленая рубаха без рукавов с обработанными по краю выреза и вороту буро-серебряными узорами дополняла его скромное одеяние, а ноги были обуты в золотые сандалии схожие с обувью Дажбы.
Однако вельми занимательным был венец Зиждителя. Широкий платиновый обод по кругу украшали шесть шестиконечных звезд крепленых меж собой собственными кончиками. Единожды из остриев тех звезд вверх устремлялись прямые тончайшие дуги напоминающие изогнутые корни со множеством боковых коротких ответвлений из белой платины. Они все сходились в единое навершие и держали на себе платиновое деревце, схожее с тем, что венчало и сам гаран. На миниатюрных веточках которого колыхалась малая листва и покачивались разноцветные и многообразные по форме плоды из драгоценных камней, точно живые так, что наблюдался их полный рост от набухания почки до созревания.
Следом за Асилом из гарана вышел Бог Огнь. Он, кажется, за этот год и вовсе исхудал, и смотрелся весьма утомленным, отчего его белая кожа приобрела нездоровую бледность и почти не подсвечивалась изнутри золотым сиянием. Обряженный в белую рубаху, Огнь не успев выйти из проема, торопливо протянул в сторону стоящего Дажбы свою и вовсе тонкую руку, с едва затрепетавшими на ней долгими перстами.
Дети, гомозули и альвинки, только Боги появились на лестнице, низко склонили головы, и еще ниже ее пригнула Влада. Дажба узрев протянутую в его сторону руку Огня, шагнул к ней навстречу и губами нежно прикоснулся к кончикам пальцев. А Огнь немедля перехватив младшего Раса за плечи, торопко привлек к себе, и крепко обнял. Он ласково облобызал очи Дажбы, и только засим, также молча, передал его в объятия Асила. Старший Атеф не менее трепетно прижал к себе Дажбу и по любовно, будто видел дорогого сына, облобызал крылья его носа. Все с той же неторопливостью Асил выпустил из объятий младшего Раса, и еще нежнее провел дланью по его спине, вроде огладив там материю красной рубахи.
– Здравствуй, милый Дажба. Давно не виделись, любезный малецык, так рад тебе, – голос Асила, один-в-один, как голос Огня звучал серебристо-нежным тенором и прокатился по долине звонкими переливами песни. – Не ведал однако, что ты нас встретишь да и еще с детьми. Вельми сие приятно, мой бесценный.
– Мне надо передать тебе послание от Отца, – откликнулся Дажба, улыбаясь Огню, каковой нынче не менее нежно провел пальцами по коже его щеки. – А дети, болярины людских поселений, пришли встречать духов земли.
– Духов земли, – в тембре голоса старшего Атефа послышалось огорчение. – Но они прилетят следом, с нашими отпрысками… с Кручем. Милый малецык, конечный этап пути решил проделать самостоятельно в кумирне, або ему это разрешил Перший. Мы вам о том сообщили. Только вы почему-то не приняли наше послание, в целом как и не желали али не могли выйти на связь.
– Не могли, у нас были трудности… Да и кроме меня, да Отца Дивного в Млечном Пути никого нет, – пояснил Дажба. Он стоял вполоборота, разместившись на лестнице таким побытом, чтобы в надобный миг скрыть от взора старшего Атефа девочку, а посему немного загораживал Огня. – Но мне поручено передать тебе важное сообщение Асил, оное вы не приняли от нас.
– Погоди, мой любезный, – ласково молвил Асил, и чуть зримо просиял улыбкой. – Я поздороваюсь с вашими детьми, твое сообщение повременит.
И старший Атеф медленно перевел взгляд с лица Дажбы и воззрился на стоящих детей, какие по мановению вскинутой вверх руки Двужила, испрямились. Владелина мельком глянув на Асила перевела взгляд на Огня и увидела в его очах такое изумление, точно над ее головой пролетел антропоморф. Его радужнозеленые глаза весьма ярко вспыхнули, а засим по коже нежданно сверху вниз пробежала легохонькая рябь искорок, вскочившая из венца, что тончайшей золотой нитью, унизанной семью крупными, ромбической формы, желтыми алмазами, огибал по коло голову. Этот венец Бог одевал вельми редко, также как и украшения, впрочем ноне на его левом, указательном пальце красовался крупный серебряный перстень с семиугольным сапфиром в центре. Зиждитель медлил еще морг, а после резко дернул в сторону взгляд, вроде словив присланное ему известие от младшего Раса, и тотчас опустил голову вниз, уставившись в дымчатую поверхность лестницы, похоже узрев там, что-то более занимательное.
А Асил меж тем весьма благодушно осмотрел гомозулей во главе с Двужилом, вскользь прошелся взором по лицам мальчиков так, что щеки их густо зарделись и дотянулся до стоящей подле царицы Влады. Судя по всему, Бог не очень жаловал племя белоглазых альвов, оно как на них и не глянул. Как и мимолетно задел взглядом девочку, стоящую подле и отроков поместившихся за ней, и было уже отвел взгляд в сторону гомозулей. Однако засим стремительно вернул его обратно и уставился на юницу. И незамедлительно глаза Асила враз стали карими, а миг спустя радужки слились в единое целое с треугольными зрачками. И тогда по спине Владелины пробежали крупные мурашки, волосы на голове привстали от ужаса, а плотный бусенец пота покрыл лоб и подносовую выемку. Какую-то малость того напряженного безмолвия и девочка почувствовала как впился взор Асила ей в лоб, точно желая сорвать не только сами волосы, но и содрать всю кожу с лица. Кажется, кожа тихо скрипнула, заскрежетала и стала разрываться сначала на лбу, а погодя трещины пролегли по щекам, носу, подбородку, видимо, дотянувшись до самих уст. Влада порывчато дернула головой, нежданно ощутив как внутри нее, что-то мощно затеплилось, а после кто-то вельми повелительно указал вздеть очи от клубящегося дыма. И самого того не осознавая, обаче, действуя под властью той силы, девочка воззрилась в глубину карих треугольных зрачков Асила и не открывая рта очень четко крикнула, так, словно то кричала и не она, а тот кто был много ее сильней… и днесь… сейчас управлял ее ртом, мозгом, плотью: «Не смей меня трогать!»
И густая волна движения от безмолвно выдохнутых слов окатила и старшего Атефа, и, похоже, Дажбу, Огня. Отчего Асил даже малозаметно качнулся, а Расы взволнованно уставились на Владелину. Та плотная волна, коя была насыщенна болью, огорчением и единожды мощью окатив Зиждителей, вернулась обратно и впорхнула в приоткрытый рот Влады. Посему последняя на миг захлебнулась, таковым стремительным дуновением, и тягостно вздрогнув всем телом, лишь сейчас осознала, что кожа на ее лице никак не пострадала. Если не считать того, что покрылась мелкой зябью мурашек и вспотела.
– Асил, – сызнова обратился к Богу Дажба, и, шагнув в бок, единождым махом укрыл отроковицу от его взора. – Небо велел передать тебе сообщение. И поверь оно очень важное… И не может ждать. Иначе, как ты понимаешь, я бы сюда не явился.
– Хорошо, мой милый малецык, пойдем, – негромко и достаточно благодушно отозвался старший Атеф, стараясь меж тем узреть девочку сквозь закрывающую ее фигуру Дажбы.
Впрочем, Владу уже плотно укрыла собой ступившая, вместе с альвинками и гомозулями, немного вперед царица. А юница, замершая позади Вещуньи Мудрой, все еще судорожно дрожала. Ее руки тягостно трепыхались, ноги надрывно сгибаясь, подкашивались, точно им было не в силах удерживать своего обладателя… По всему вероятию, сотрясалась и сама кожа на лице Владелины, ее веки и губы, пытающиеся подавить в себе крик… новый и какой-то иной… более мощный, насыщенный пережитым. Колыхание затронуло всю плоть, как снаружи так и внутри, так, что дыбом встал каждый волосок на теле, напряглась каждая клеточка, каждая жилка и нерв. А сердце туго качнулось вперед… назад, словно жаждая пробить грудную клетку, поелику Владелина ощутила в возвратившейся волне такую любовь, что разком возникло желание тотчас поспешить к Асилу и припасть к его руке, так как сие содеял Дажба в отношении Огня…
Огня… Огнь… Девушка вспомнила про Огня и задышала много ровней. Сменяя рвущийся изо рта губ крик, на более степенную молвь… молвь коя могла ее успокоить.
Огнь… Наконец он приехал… Исхудавший… Изможденный… Одновременно далекий и близкий, и, однозначно, такой необходимый девочке.
И поколь юница шептала себе, степенно обретая собственные губы и собственное тело, Боги уже пропали в зеленом дымном арочном проеме. По первому туда вошел Асил, за ним Огнь и лишь потом Дажба. Старший Атеф напоследок обернулся. Он, вне всяких сомнений, захотел увидеть еще раз Владелину, но она была прикрыта обоими Богами, словно сговорившимися, и Вещуньей Мудрой. И как только Зиждители ушли, из гарана вышли сыны Асила. Вернее не вышли, а степенно… не торопко выступили, гулко топая по дымчатой завесе ногами и сотрясая не только землю, но и стоящее на ней судно.
– Тише, тише, моя милая девочка… я рядом, – зашептал голос Словуты в уши Влады, будто только, что от того глухого гула у нее прорезался слух, дотоль подчиненный более мощному созданию.
Сыновья вышли из гарана все сразу, похоже, единожды ступив из того на первый взгляд весьма узкого арочного проема. Это были весьма необычные Боги, похожие на Асила и при том отличающиеся от него. Во-первых, они были много выше своего Отца, судя по всему превышая его рост вдвое, потому казались огромными. Мощными, покато-округлыми выглядели их плечи и словно перекаченными предплечья, где наблюдались выступающими мышцы. Сие были массивно скроенные с сильным костяком и большим весом Зиждители, вероятно, забравшие всю силу, мощь и массу не только от Асила, но и от всех Расов. Сыны старшего Атефа вельми сильно сутулились, и, видимо, клонились они оттого, что на их спинах отложистой горой торчали невысокие горбы. Сами мышцы, выпирающие на плечах, предплечьях, бедрах, лодыжках, оголенной груди смотрелись дюже ребристыми и напоминали корни деревьев. Казалось они, испещряя части тел, не столько проходили под кожей, сколько над ней, едва касаясь ее своим краем, а потому так явственно перекатывались туды-сюды по той поверхности, весьма рыхлой и по виду похожей на вскопанную почву, снятую лопатой. Цвет кожи у Богов выглядел несколько отличным от Асила, хотя сберегал присущую Атефам смуглость и подсвечивался золотым сиянием.
У двух из них кожа была более насыщенна желтоватым отливом. У сих Богов, как позже назвала их царица, Велета и Стыри, было уплощенное, округлое лицо с низким переносьем и приплюснутым носом, с могутно выпирающими вперед массивными скулами. Узкими, темно-карими и черными были глаза, соответственно Стыри и Велета, где весьма сильно просматривались вертикальные складки кожи полулунной формы прикрывающие внутренние уголки глазных щелей в области верхних век. Волосы у Зиждителей прямые, жесткие и черные, вроде как блистали, будучи, вероятно, залащенными, так что ни один волосок на них не колебался.