Мастер

Бессонная ночь дала о себе знать, сев в машину, Ника уснула, и у меня была возможность любоваться ею. Расслабленное лицо оставалось таким же величественным. Опущенные реснички, закрытые губки, волосы, спадающие на плечо, спокойное дыхание. Эта застывшая картина навсегда останется вытатуированной в моей памяти.

Я вёл машину аккуратно, плавно, без резких движений, чтобы не потревожить этот редкий экспонат, о котором позавчера ещё даже не знал. Ехал как можно медленнее, давая возможность отдохнуть.

«Откуда эта ванильная забота?» – подумал вдруг.

Как только машина остановилась, она тут же проснулась, поправила волосы, бросила мне что-то типа: «Жди здесь», и пошла идеальной походкой.

***

Как всегда, в 8–00 я на работе. Захожу с центрального входа. Хотя мой кабинет находится с задней стороны здания, люблю входить как гость и замечать какие-либо недочёты или ловить положительные моменты в действиях персонала.

В 8–30 провожу собрание по основным аспектам работы для отдежурившей смены и в 8–45 – пятнадцатиминутную планёрку для вновь прибывшей. Ежедневно в 9–00 персонал меняется.

Работа уже отлажена до мелочей, и каждый сотрудник чётко соблюдает свои обязанности. Ценю добросовестных, открытых и добродушных людей, которые знают цену деньгам и как они достаются. Ненавижу лодырей и безответственных работников, халатных и бесполезных. С такими расстаюсь легко и быстро, даже если некем заменить. Увольнение происходит на глазах у всех, во время собрания. Не увольняю по-тихому, люблю, чтобы все знали и слышали, но при этом никогда не кричу. Считаю, что если создать комфортные условия работы и идти навстречу сотрудникам, то такие люди будут преданны до конца дней. Бесплатное питание, доставка до рабочего места, до ближайшей остановки, детская комната для детей сотрудников. Лучшему работнику в своей сфере дарю недельный отпуск на зарубежный курорт. На дни рождения делаю денежные подарки. Также есть ежемесячные поощрения и много чего ещё. Персонал, которым я себя окружила, предан мне. Они держатся за своё место и готовы пахать день и ночь, зная, что будут вознаграждены. Со всеми я очень деликатна, никогда не повышала голос, меня понимают с полувзгляда. А если до кого-то не доходит, то есть беспроигрышный вариант – штраф или увольнение.

Приехав на работу, встретила Лизоньку, это дочка моей Лены. Ей пять лет. Я её очень люблю и к ней привязана. Не знаю почему, возможно, вижу в ней свою неродившуюся Лизоньку. Мы с Сашкой часто оставляем её у нас на ночёвку, на все праздники дарим подарки и берём с собой на различные детские мероприятия.

Я присела на корточки, раскрыла руки, и Лизонька побежала ко мне в объятия.

– Ой, моя красавица, привет, сладкая моя девочка, – обнимая, почти прошептала я.

– Привет, Вероника.

– Как у тебя дела, солнышко? – спросила, держа её милое личико в руках.

– У меня хорошо. Мама разрешила мне сегодня не ходить в садик, – нежно улыбаясь мне, ответила она. – А у тебя как? Я по тебе скучала.

– У меня тоже очень хорошо. Мы с Сашкой по тебе тоже ужасно соскучились. Слушай, у меня к тебе предложение. Сегодня я везу Сашку к своим бабушке и дедушке, может быть, ты присоединишься к нему? Хочешь?

– Да, очень, – и она запрыгала от радости.

– Я поговорю с твоей мамой, думаю, она будет не против.

Мы чмокнулись по-девчачьи, и она побежала.

***

Осмотревшись, я взял свой ноутбук, вошёл в холл и сел поработать.

В начале девятого позвонил мой безопасник и рассказал о Станкове. Он оказался ничем не примечательным типом. Не замешанный в каких-то мутных делах, не увлекающийся никакими средствами расслабления, не скандальный, в общем, скучный и неинтересный. Однако было одно но. Два-три раза в неделю, и только по будням, он ужинал в одном не очень приметном заведении, не пользующимся спросом у местной элиты. И, как доносит разведка, не один, а с некой особой. Вот он – крючок, который мне был нужен.

Два часа меня никто не трогал. Ну как сказать, не трогал. В прямом смысле слова не трогал, а вообще, всё это время боковым зрением я видел на себе женские взгляды.

«Похоже, все представительницы прекрасного пола в этой компании такие же озабоченные, как и их хозяйка. А может, она по этому признаку проводит отбор?» – усмехнувшись, подумал я.

Сквозь графики, цифры и фондовые индексы я услышал цокот каблуков. Как по взмаху волшебной палочки, мой дружок тут же встрепенулся и запульсировал.

– Макс, ты не мог бы выйти отсюда?

Бежевые туфли, красивые ноги в колготках телесного цвета. Широкие бёдра облегает красная юбка. В меру объёмный бюст упирается в белую блузку. Смоляные волосы, на губах помада натурального тона и глаза… стервозной суки.

– Макс, ты меня слышишь? – пощёлкала пальцами возле меня. – Можешь пойти и сесть в машину, чтобы тебя никто не видел. Сегодня такой ответственный день, а мои девочки не могут работать. Ты их смущаешь своим видом, – я уловил нервозность в этих словах.

«Неужели она меня ревнует».

– Может быть, проблема в девочках, а не во мне?

Её глаза нервно забегали от одного моего зрачка к другому. Я застал её врасплох. На это у неё не нашлось ответа.

Не сводя взгляда снизу вверх, я закрыл ноутбук, взял его и встал. Теперь мой взгляд был сверху вниз. В очередной раз сдержав проснувшегося демона, за сутки это у меня получалось уже лучше, я улыбнулся однобокой улыбкой и, не отводя глаз, подошёл почти вплотную – так, что она, облизнув губы, нерешительно и растерянно отступила назад. Всё бы ничего, но она облизнула губы… этим себя и выдала.

Не сказав ни слова, вышел. Бросил ноутбук в машину и пошёл прогуляться. Тишина… Умиротворённая лесная тишина… Слушал и наслаждался ею. Закрыл глаза и улетел далеко-далеко в детство, в тот лес, где росли огромные деревья, грибы, как из сказок, и самые сладкие ягоды. Пение птиц, лёгкое дуновение ветра расслабили меня, но всё же стало беспокоить ощущение, что делаю что-то не так или иду куда-то не туда. Предчувствие подтвердилось, когда до меня стали доноситься крики. Назойливый рваный крик, да, крик… детский, стал мешать думать. Оглянулся – никого нет, но крик слышен. Кинулся направо – нет, не то… Налево? Да, оттуда… с реки. Ускорил шаг… уже бег… В реке кто-то барахтался, сейчас это отчётливо видно. Я побежал к берегу, на ходу сорвал рубашку, скинул обувь и с пирса прыгнул в воду. Моментально сориентировавшись, подплыл к ребёнку и поднял его на руки… Она вцепилась в меня своими ручками и жадно хватала воздух. Это была маленькая девочка, та самая, что бегала в холле.

Я вынес её на руках. На берег стали подходить люди. Обслуживающий персонал, может быть, среди них были и гости. Спустя несколько минут подбежала её мать и взяла у меня девочку. Не в силах стоять, она опустилась с дочерью на землю. Малышка была в порядке, только плакала от испуга. Я сел рядом с ними и не мог прийти в себя. Моё тело было здесь, а разум улетел далеко в прошлое. Стали давить тяжёлые воспоминания тридцатитрёхлетней давности. Моя маленькая сестрёнка оказалась одна лицом к лицу со смертью, пыталась спастись, мучилась, звала на помощь, а я не слышал. Я ничего не слышал! Я, сука, был занят чем-то важным! Как она очутилась одна в реке, мы не знали. Наверное, отправилась гулять и упала с пирса или далеко зашла в воду, а плавать не умела. Сестрёнка была такой же крохотной, как эта девочка. Ужасная трагедия, точь-в-точь такая, но с трагическим концом, случилась в нашей семье… Мы потеряли малышку. Никого не было в тот момент рядом. Судьба не дала ей ни единого шанса, чтобы выжить. Я не мог себе простить этого, не мог…

Лена держала дочь и тоже плакала от испуга, от счастья и благодарила сквозь слёзы, а у меня перед глазами была другая картина. Моя мать также держит девочку и рыдает, только девочка эта не шевелится и молчит. Мама даже не плачет, она орёт зверем, пытаясь вырвать из себя горе, которое будет с ней всю жизнь. Она то трясёт дочку, то прижимает к себе, гладит по головке и качается вперёд-назад… вперёд-назад… Забыть это невозможно, а помнить всегда – невыносимо…

После того случая я начал заикаться. Родители много со мной занимались. Со временем стал говорить нормально, но от комплексов и страха избавиться не мог долго. Постепенно научился объясняться глазами, и люди без слов меня понимали.

Второй раз в жизни повторилась одна и та же история, но сегодня судьба направила меня на верный путь, и у меня появился шанс исцелиться от ужасных угрызений совести.

Ко мне подошла Ника, я тут же опомнился и встал. Она быстро приводила меня в чувство.

– Макс, спасибо тебе огромное, – в её голосе впервые услышал теплоту и нежность, она смотрела на меня глазами, полными благодарности. – Ты…

Я не дал ей договорить. Отошёл от всех подальше, мне надо было побыть одному…

***

Вот он, неискоренимый человеческий фактор. Одна понадеялась, вторая не углядела, третий отлучился с рабочего места, четвёртая… четвёртая была занята важными делами. У всех нас, взрослых людей, были отговорки, а бедная девочка чуть не лишилась жизни. Неужели вселенная отправила нам Макса, чтобы спасти эту малышку? Ведь если бы не он… если бы не он… страшно представить, что было бы сейчас…

– Макс, подожди, – я взяла его одежду и побежала за ним. – Съезди домой, переоденься, – смотрю на него, а он растерянный и молчит, даже глаза молчат. Мне стало страшно. – Тебе нужна помощь?

– Нет, нет, спасибо, я сам, – взял одежду и пошёл.

На него этот случай произвёл глубокое впечатление, а на моих сотрудниц ещё большее впечатление произвёл сам Макс. Он быстро вернулся в отличной форме, будто ничего и не было. О Лизоньке в скором времени забыли, а Макс стал темой дня. Девочки на ресепшен шушукались, официантки обсуждали своего героя, у администратора весь фронт работы сконцентрировался именно возле Макса. Даже бухгалтер Людмила Николаевна выкурила полпачки за оставшееся время, что Макс был на работе. Наверное, только бабе Маше, горничной, он был неинтересен.

У меня чувство благодарности моментально сменилось чувством гнева. Почему? Не знаю. Но когда стояла перед его мокрым и наполовину оголённым телом, ощущая его тяжёлое дыхание, мужскую силу и видя игнор в глазах – полное равнодушие, в самый неподходящий момент мои обонятельные рецепторы уловили знакомый восточный аромат. Внизу живота сладко и мучительно потянуло.

Конечно, с таким, как он, не могло случиться ЧП там, где бы он выглядел нелепо, например, в канализационном стоке, а мог произойти только такой сценарий героизма. Меня рвало на части. Все женщины вокруг говорили только о нём. Раздражало, что они видят в нём героя, брутального мужчину и сексуального мачо. Неужели не замечают, что он наглый, дерзкий, высокомерный тип, грубый и заносчивый? Разве они этого не видят? Не видят какой он… какой он… эгоист. Гнев, злость, ярость пылали, перебивая проснувшееся существо. Бесконтрольный зверь, живший во мне, раздражал меня. Он бунтовал, не поддаваясь смирению, жил сам по себе своими эмоциями, своими правилами и требовал от меня подчинения.

В три часа дня ко мне приехал потенциальный компаньон. Некий Кротов с интересной и, как мне кажется, очень перспективной идеей строительства завода по розливу воды. Я его знаю относительно недавно и понравился он мне своим энтузиазмом, желанием привнести в город что-то новое. И ещё моему самолюбию очень льстило, что из многих бизнесменов нашего города он выбрал именно меня. От него я получила предложение выступить инвестором этого проекта.

Михаил Сергеевич оказался человеком очень уверенным в себе, интересным, умным, просвещённым во многих жизненных сферах. К тому же умел рассказывать увлекательные истории, делать комплименты и очаровывать. Договорились в следующий раз встретиться с юристами для обсуждения деталей договора.

***

Домой я, естественно, не поехал. Заехал в ближайший бутик и купил одежду. Смена обстановки пошла мне на пользу. Немного развеялся, привёл свои мысли в порядок. Позвонил матери, в минуты отчаяния я особенно любил с ней говорить. Её голос, любовь, эта бесконечная вера в меня бодрили и придавали сил. Она никогда не спрашивала, что случилось, но чувствовала моё сердце. Знала, что мне нужна её помощь, и всегда находила нужные слова, после которых я рождался заново.

Вернулся как ни в чём не бывало. Зашёл к Лене, узнать где Вероника Александровна, и она мне услужливо доложила, что у неё переговоры в беседке. Мне, естественно, стало интересно, с кем моя кошечка сейчас проводит время. И моему удивлению не было предела, когда увидел Нику с этим… ушлёпком. Это был Кротов. Не всем известно, но в определённых кругах он зарекомендовал себя не с очень хорошей стороны. Простыми словами – мошенник, какого только поискать, промышляющий разводом мелких и средних бизнесменов. Практикующий рейдерские захваты. Те, кому он не знаком, попадаются на крючок на раз-два. Остаётся всегда безнаказанным, так как очень грамотно составляет документы, подкопаться практически невозможно. И конечно, купленные люди в разных бюджетных организациях тоже играют ему на руку.

Я какое-то время постоял в стороне. Услышать их разговор мне не удалось, но по общему поведению беседующих сделал вывод, что разговор идёт в положительном русле. Когда их встреча подошла к концу, они пожали друг другу руки, встали из-за стола и пошли в моём направлении.

Кротов, как бы невзначай, рассказывая свою очередную басню, прижал Нику к себе за талию. Она освободилась из его объятий. Тогда он остановился, взял одну её руку и стал поглаживать, периодически целовать и бесконечно шептать ей что-то на ушко. А та и рада стараться, заливалась смехом, будто сам Джим Керри смешил её. Тьфу! Отвратительное зрелище.

«Значит, ему она улыбается, этому ублюдку, даже нет, смеётся, показывая свои зубки и открытый ротик. А меня одаривает сухой улыбкой или снисходительным взглядом. Сучья порода».

Я вскипел от злости, желваки заиграли на лице, глаза налились кровью, ладони сжались в кулаки. Я не боялся, что он меня увидит и узнает. Пусть мой план провалится, сейчас мне было уже всё равно. Хотел только одного, чтобы он побыстрее свалил от неё. Но мне повезло. На прощание они обнялись, Кротов вернулся за стол, а Ника пошла мне навстречу. На её любезном личике, выражавшем только что игривость и кокетство, тут же появилась маска сдержанности и даже высокомерия. Она подходила всё ближе и ближе. Моё сердце билось в ритм её шагов, кажется, даже перекрывая стук каблуков, – всё сильнее, всё чётче. Подойдя ближе, она скользнула по мне поверхностным взглядом, кинула: «Поехали», – и прошла мимо.

«Бл…ть, Макс, держи себя в руках!» – подумал я и пошёл за ней…

– Домой, – равнодушно сказала она, и я плавно тронулся вперёд.

Спустя минут десять тишины решил предупредить её о Кротове:

– Ника, я бы не советовал тебе иметь дел с Кротовым.

– Извини, не припомню, я спрашивала твоего совета?

«Сука! С ней невозможно держать себя в руках».

– Нет, не спрашивала, просто хочу уберечь тебя от этого мошенника.

– Спасибо, но мой, – она сделала паузу, – Влад сказал, что он надёжный человек и с ним можно иметь дело.

– Скорее всего, твой Влад обладает недостоверной информацией.

– Ты хочешь сказать, что Влад со своими возможностями не смог узнать о человеке правду, а ты… в своём мире смог?

Непроизвольно, не контролируя себя, я резко нажал на педаль газа. Машина понеслась вперёд, вымещая мой гнев в скорости. Зверь, живший под капотом её автомобиля, послушно проснулся и зарычал, оскалив зубы.

– Макс, что ты делаешь? Остановись! Остановись! Ты слышишь меня?! – испуганно кричала она сзади.

Мне сложно было остановиться. Не я, эмоции давили на педаль, заглушая здравый рассудок. Люди, машины, дома проносились мимо как слайды. Вокруг все сигналили и шарахались в стороны.

«Поставила под сомнение мои слова! Верит этому уроду. Я открою ей глаза на него. Увидит, какой твари доверяет!»

– Макс, прошу тебя, остановись! Меня дома ждёт сын!

Она вжалась в сиденье и, кажется, даже не дышала. Перешагнув через свои эмоции, я сбавил скорость, вспомнив, что её муж погиб в автокатастрофе.

– Если ещё раз ты позволишь себе такое, мы попрощаемся.

Я промолчал, портить отношения с ней не хотел. Остаток дороги ехали молча.

***

Сашка уже ждал на улице. Я зашла в дом переодеться. До сих пор не пришла в себя после такого экстрима.

«Что это было? Я задела его самолюбие? Или это ревность? Фу, дура, какая ревность?! Он обычный водитель. Ещё и псих, как оказалось. Обычный водитель… обычный из моих фантазий…»

Сварила себе кофе. Выпила. Успокоилась. Пошла одеваться.

Выбор образа оказался настоящей дилеммой. Казалось бы, мне надо просто отвезти Сашку, но я начала думать, что надеть, да с таким усердием перебирать гардероб, будто собиралась на встречу, от которой бы зависела моя дальнейшая жизнь. Спортивный костюм не хотела. Платье тоже нет. Джинсы, брюки… нет. Хотела что-то особенное. Хотела подчеркнуть себя. Хотела быть другой. Какой он меня ещё не видел.

«Он?! Так, стоп! Я волнуюсь о том, как буду выглядеть перед ним?! Дура!»

Да, я поймала себя на мысли, что выбираю одежду, чтобы понравиться Максу.

«Не слишком ли много он на себя взял? Залез ко мне, как вор, и украл самое ценное, мой покой и моё… нет, только покой… вроде… или нет… Боже, я не знаю. Хотя при чём тут он? Может, я всё себе выдумала и у него даже мысли не было будоражить меня? Так, надо срочно выяснить, есть ли у него жена. И что, если есть? Решишь, что он порядочный? Да уж! Ну хотя бы буду знать для себя. А, ну да, знать – занят он или нет. Блин! Так, всё, мне надо собираться. Потом об этом подумаю».

– Лена, будь добра, посмотри в анкете у Власова в графе «Семейное положение» что написано? – я всё-таки не сдержалась и позвонила.

– Одну минуту, Вероника Александровна, – сказала Лена, и, как мне показалось, повисла бесконечная тишина в трубке. – Стоит отметка «холост».

Улыбка растянулась на моём лице, и я поймала её в отражении в зеркале гардеробной.

– Благодарю.

«Холостой, холостой, холостой», – вертелось в голове.

Да, должна признаться, я обрадовалась, услышав ответ. От приподнятого настроя образ сложился сам собой. Лёгкий летний look от D&G, босоножки на изящном каблучке, украшения в цвет сарафана, сумочка. Волосы собрала в конский хвост, чуть освежила макияж, и я готова.

Макс с Сашкой нашли общий язык. Когда я вышла, они ходили вокруг джипа и что-то обсуждали. Макс абсолютно никаким образом не обратил на меня внимания, бросил пустой взгляд и отвернулся.

«Хладнокровный зверь. Играет со мной? Или просто придурок?»

Хотелось подойти, развернуть его к себе и спросить: «Ты что, вообще не замечаешь меня, как я выгляжу?» Сашка, увидев, подбежал ко мне и с восторгом начал рассказывать, что дядя Максим наконец-то объяснил ему, что означает BRABUS.

«Ну естественно, разве могло быть иначе? – закатив глаза, подумала я. – Похоже, этот человек всех вокруг очаровывает. Ну кроме меня, конечно».

Макс открыл мне дверь и вот теперь стал нагло смотреть на меня. С каждым шагом я приближалась к нему, а моё тело натягивалось как струна. Из последних сил держалась достойно и уверенно, но ощущала себя голой и уже оттраханной.

«Ну и наглец! Что он себе позволяет?! Сделать ему замечание или притвориться, что не заметила? Нет, уже не получится». Лицо выдало смущение, не спросив меня.

Всю дорогу они безостановочно говорили обо всём и сразу – о хоккее, футболе, спортсменах, еде, машинах, об увлечениях, о школе… В итоге, когда мы приехали, сын сказал:

– Жаль, что мы так быстро приехали.

– Не переживай, у нас ещё найдётся время пообщаться. Если мама не против, буду брать тебя с собой на спортивные мероприятия, – и он посмотрел на меня с такой нежностью, что в груди что-то защемило. Я не смогла выдержать этот взгляд и отвела глаза в сторону вышедших родителей Игоря. – Давай, Сашка, до встречи, – он протянул моему сыну правую руку.

– Пока, дядя Максим.

– Можно просто Макс и на ты.

– О’кей, – и Сашка побежал к бабушке и дедушке, которые встречали на крыльце.

Мы по обыкновению обнялись, поцеловались и зашли в дом.

– У тебя новый водитель? – спросила Вера Михайловна.

– Да, Олег не вышел на работу, пришлось найти другого.

– Симпатичный, – сказала она и неоднозначно улыбнулась.

«И она туда же».

– Бабушка, ты знаешь, у нас с Максимом оказалось много общих интересов, – сообщил Сашка.

– Вот и хорошо. Ну пойдём. Расскажешь.

***

Пока Ника была у свекрови, мне позвонил мой безопасник и доложил, что Станков в данный момент находится в том самом кафе, где обычно ужинает по будням.

«Случайное совпадение или высшие силы помогают мне?» – подумал я. Несомненно, сегодняшний вечер на моей стороне. Осталось только привезти туда Нику, она должна увидеть всё своими глазами. Моим словам она точно не поверит.

***

– Привет, как у тебя дела? Чем занимаешься? – набрала я Влада, как только мы тронулись.

– Привет. Всё хорошо, как всегда, рабочий процесс. Как ты?

– Я отлично, – посмотрела в зеркало заднего вида и встретилась взглядом с Максом. – Отвезла Сашку к Вере Михайловне.

– Как она?

– Хорошо.

Повисла небольшая пауза.

– Может, вечером встретимся? Обсудим планы на отпуск, – в предвкушении протянула я.

– Сейчас не могу ничего сказать, ещё совещание и встреча, обсуждаем новый контракт.

– Влад, оставь свои дела на сегодня, прошу тебя, – мурлыкала я.

– Извини, не могу.

Немного помедлив ответила:

– Хорошо… Удачи… До встречи.

– Целую! – и он первый отключил телефон.

Расстроилась? Конечно. Он даже не попросил не обижаться. Я планировала сегодняшний вечер провести с Владом, а в итоге осталась одна. Но ещё больше расстроилась, что Макс стал свидетелем того, как меня кинули.

– Куда едем? – А я задумалась, действительно куда же мне ехать. – Если не ошибаюсь, ты сегодня ничего не ела. Уже девять, надо хотя бы поужинать. – Эти банальные слова поставили меня в ступор, и я растерялась, не найдя ответ. – Может, заедем поесть где-нибудь? – предложил он с улыбкой. – Я сяду за отдельный столик.

– Я… да… не ела, – смогла выдавить из себя.

– По пути будет кафе, можем заехать перекусить.

Было около десяти, когда въехали в город. Макс сбавил скорость, и мы припарковались возле кафе, про которое он говорил. Местечко, конечно, не очень. Я бы сказала, какая-то забегаловка, ну, по моим меркам. На парковке, кроме нас, стояло ещё три машины. Среди них я отчётливо разглядела автомобиль Влада. Моему удивлению не было предела. Во-первых, он сказал, что будет занят, а во-вторых, зная, какой Влад эстет, странно видеть его здесь.

«Хотя, может быть, это его водитель?» – оправдывая его, пошла внутрь, попросив Макса остаться на улице.

В кафе оказалось достаточно приятно и уютно. Даже при входе меня встретил хостес. Я прошла вдоль помещения, почти внаглую разглядывая гостей. Дойдя уже до конца зала, было обрадовалась честности Влада, но в самом дальнем углу, как бы за ширмой, сидел мой Влад с…

«Лена?! Не может быть! Только не он… только не она…»

Они о чём-то мило ворковали. Правой рукой он прижал её к себе, а она прильнула к его плечу. Это был удар ниже пояса. Такого я не могла представить даже в самых диких фантазиях. Два моих родных и самых близких человека предали меня. Выражения их лиц стало ничуть не лучше моего. Ничего не сказав, развернулась и пошла к выходу. Устраивать истерики и скандалы выше моего самолюбия.

– Вероника, Вероника, подожди! – кричал Влад мне в след.

Я не оглядывалась, давая себе время на обдумывание и прислушиваясь к себе. Он догнал меня на улице.

– Вероника, подожди, дай мне…

– Влад, я всё понимаю, – резко развернувшись, перебила его и, сама не понимая почему, сказала эти слова: – Не надо сейчас ничего мне говорить. Я тебя ни в чём не виню и не осуждаю, Лену тоже… можешь передать ей, – он смотрел на меня в недоумении и, видимо, не понимал, говорю я честно или с сарказмом. – Может, и хорошо, что всё так вышло. Давай обсудим всё завтра, – закончила с улыбкой.

Он не ожидал такой реакции и просто молча остался стоять до тех пор, пока я не уехала.

Странно, но я действительно ничего не чувствовала, не могла выдавить из себя ни одну эмоцию, только снова стыд перед Максом.

«Почему мне есть дело до его мнения? Хотя, может, он ничего и не понял?»

– Знаешь, в кафе был Влад… с моей Леной, – всё-таки зачем-то решила поделиться, – Они сидели в обнимку… спасибо тебе, что предложил сюда заехать… сегодня ты спас уже две жизни: Лизонькину и мою…

Он молча посматривал на меня. Наверное, ожидал другой реакции – истерик, слёз и тому подобного, но, на удивление, внутри у меня была пустота. То ли оттого, что вся суть произошедшего не дошла до глубины сознания, то ли мне и в самом деле было безразлично, или оттого, что я была рада и в глубине души хотела с ним расстаться. Не было ничего, пустота… и она росла во мне, как огромная чёрная дыра, которую нечем заполнить, и только глаза Макса, глубокие и до боли ненавистные, утешали меня.