Сверхновые сказки не нашего времени

Лёжа на спине, я испытал такое облегчение! Ближайшая прогуливающаяся пара уже подбегала ко мне, когда сверху, с забора на меня ринулись два красных глаза. Я закричал и потерял сознание. Очнулся уже здесь, в психушке, как я сейчас понимаю. Думаю, меня кололи очень сильными препаратами, а потом снизили дозу, и я постепенно пришёл в сознание. О случившимся со мной я никому не рассказываю, даже лечащему врачу – скорее выпустят. Но с каждым днём всё яснее вспоминаю подробности и начинаю задумываться. Ладно, пусть красные глаза мне почудились (возможно, у некоторых особей цвет фосфоресценции и правда красноватый), но одно не даёт мне покоя. Только одно. Беляш.

Я любил этого молодого котика, а он любил меня – я в этом уверен. Так что же с ним случилось в тот момент, когда я соврал хозяевам о Мамашке? В Беляша будто бес вселился. И я знаю этого беса. Мамашка. Она овладела сознанием котика и через него напала на меня, а потом хотела прикончить той ночью. Знаю, звучит это как бред. Но учтите, я уже три дня не принимаю никаких таблеток (просто держу за щекой, а потом выплёвываю), и голова моя постепенно очищается. Два дня назад я нашёл в общей комнате забытый кем-то блокнот и начал тайно вести в нём эти записи. Есть у меня чувство, что Мамашка не остановится, пока не доберётся до меня. А если таких «мамашек» много? Люди должны знать! В случае моей смерти – здесь или на воле (а я постараюсь выйти отсюда как можно скорей и уехать из страны как можно дальше) этот блокнот останется свидетельством и предостережением.

Мой врач читал блокнот! Ночью вытащил из-под подушки и прочитал – я уверен! Его глаза на утреннем обходе – зрачки НЕ КРУГЛЫЕ! Они сильно сплющены с боков. После осмотра сказал, что мне нужен «лёгкий успокоительный укол» – и ушёл в процедурную, готовить укол. Только это уже не врач, а Мамашка! Знаю, что это будет за укол! Спрятать дневник, СКОРЕЕ!»

*****

Дело №13/246. «Убийство доктора Р. и побег больного К., подозреваемого в его убийстве».

Рапорт следователя Краснова И. Б. от 12 ноября 2019: Опрос хозяев дачи и соседей.

Пётр и Мария П., хозяева дачи, в которой жил подозреваемый перед своей госпитализацией, в целом подтвердили его записи, касающиеся их приглашения для временного проживания на даче, а также эпизод, случившийся в день их возвращения из командировки. Они охарактеризовали подозреваемого как мягкого и вполне вменяемого человека, с которым были знакомы более 10 лет. Вернувшись на дачу после инцидента, они очень удивились, не обнаружив ни подозреваемого, ни записки от него. Было такое впечатление, что К. просто вышел погулять – и не вернулся. Забеспокоившись, они набрали номер К. – но его мобильник зазвонил в доме, в гостевой комнате, которую он занимал. Тогда хозяева пошли к соседям и с их слов воссоздали события, случившиеся в тот вечер.

Опрос соседей. По словам соседей, К. перелезая через забор, упал на спину. Когда они подбегали к нему, чтобы помочь, с забора на К. спрыгнула большая кошка, но их пёс с яростным лаем кинулся к ней и погнал «по кругу». Они особо отметили, что обычно он не реагировал на кошек. Но в тот момент об этой странности они не думали, потому что вызывали скорую помощь соседу, лежащего без сознания. Что с ним случилось потом, соседи не знают. На мой вопрос, вернулся ли их пёс, они с некоторым удивлением ответили, что да, конечно, вернулся. На второй вопрос, изменилось ли его поведение, в частности, реакция на кошек, ответили, что никаких изменений не заметили. Правда с той самой палевой кошкой с соседней дачи он больше не встречался. «Может, он её задрал?» – спросил я. «Нет, – уверенно отвечала соседка. – Я заходила к Маше. Их палевая с ними, и прекрасно себя чувствует. Просто не выходит за пределы участка».

После опроса соседей я вернулся на дачу с целью осмотреть гостевую комнату, где жил подозреваемый. К сожалению, собрать новые вещдоки не удалось: комната была уже убрана и подготовлена для нового использования. Хозяева объяснили, что им удалось узнать, куда был госпитализирован К., но навестить его там они не смогли, так как он находился в реанимации, и без сознания. Они вернулись на дачу, собрали все вещи К. в его сумку, а сумку сдали в клинику, в камеру хранения для передачи К., когда тот очнётся. После этого полностью убрали гостевую комнату, так как им в скором времени предстоит длительная (двухгодичная) командировка в Китай, и они намереваются на это время поселить там другого знакомого, чтобы он присматривал за дачей и кормил котов. «А нашу кошечку возьмём с собой», – сказала хозяйка, поглаживая палевую кошку, раскинувшуюся в кресле. – Просто не можем с ней расстаться».

На этом мой визит в посёлок был завершен. Считаю, что записи в блокноте (вещдок №3) в основном соответствуют действительности, но преломленной через сознание психически больного человека, заболевание которого критически обострилось к моменту госпитализации. Поиски К., разумеется, следует активно продолжать, уже потому, что, находясь в состоянии острой невменяемости, он представляет реальную опасность для окружающих.

*****

Флоренция, 29 февраля 2020.

Уже четыре месяца я живу в этом прекрасном городе и жалею лишь о том, что здесь не родился и не провел всю свою жизнь. Похоже, лишь в одном мне улыбнулось счастье: здесь я умру. И возможно, очень скоро. Мой друг, в доме которого я приходил в себя после побега, знает всю историю, и записываю я её лишь по старой писательской привычке, как продолжение первой части, оставленной в матрасе психиатрической клиники. Но не только. Будучи мизантропом, как утверждают мои знакомые, я всё же считаю своей обязанностью предупредить об опасности, грозящей человечеству, возможно, самому его выживанию как вида. Уверен, что следственные органы России нашли мой первый блокнот и приобщили к делу; считай, первая часть опубликована, хотя бы, и для служебного пользования, в одном экземпляре. Это вторая часть.

Начну там, где остановился. Итак, «доктор» ушёл готовить инъекцию, а я в страшной спешке сделал последнюю запись и спрятал блокнот в матрасе. Когда «доктор» появился со шприцом наперевес, я, взглянув в его еще более сузившиеся зрачки, отправил потенциального отравителя в нокаут (юношеские боксёрские навыки впервые пригодились мне в зрелом возрасте), быстро раздел его, уложил на свою койку и зафиксировал полотенцами. Он уже начал приходить в себя, но кричать не мог – я позаботился о кляпе. Подняв с пола откатившийся в сторону шприц, я ввёл его содержимое в бедро лежащего существа, которое уже не считал человеком, по крайней мере, на данный момент. Если я неправ, то успокоительное не принесёт ему вреда, и он останется жив и здоров. Если же прав – я действовал в пределах необходимой обороны.

На пике выплеснувшегося адреналина я действовал необычайно быстро и безошибочно: скинул свою больничную пижаму, натянул докторскую одежду, вынул из нагрудного кармана магнитный ключ-карточку и покинул палату, предварительно заперев её, чтобы доктора обнаружили как можно позже. Ориентируясь по схеме помещений клиники, висящей за дверью, я прошёл в кладовую, по записям в журнале отыскал свой шкафчик, открыл его с помощью той же ключ-карты и обнаружил там свою плотно набитую сумку (спасибо Пете и Маше!) Поскольку окна моей палаты выходили прямо на больничную стоянку, то я уверенно направился прямо к машине доктора (ключи обнаружились в кармане брюк, а в другом кармане – его бумажник) и быстро вырулил на шоссе, ведущее к Москве и дальше – в аэропорт.

Мне повезло: доктора до вечернего обхода, наверное, не хватились, потому что я спокойно купил билет в Париж по своему международному паспорту (он был в сумке), прошёл контроль, и через три часа уже покинул аэропорт Де Голля. Тут уже становилось горячо: меня могли объявить в международный розыск. Но я знал, что делаю. В Париже жил один из двух моих закадычных школьных друзей: он сколотил состояние в «дикие девяностые» и успел вывезти его и обосноваться как добропорядочный буржуа во Франции. Естественно, со связями в полукриминальной русской диаспоре, его коллегами по прошлым бурным временам.

В тот же день с новыми документами на имя французского гражданина (неважно какое, это имя мне тоже предстояло сменить), я вылетел в Рим, а потом во Флоренцию, где обосновался второй член нашего школьного братства. У него я провел первый месяц, пока успокаивался и обзаводился новым комплектом документов, а потом подыскивал себе жильё и работу. С моим знанием трех языков (французский, итальянский, испанский) и общим образовательным уровнем это оказалось нетрудно, и теперь я – научный сотрудник аналитического отдела правительства Италии, флорентийский филиал. Очень полезная должность в свете последующих событий.

Новый 2020 год совпал с первыми сообщениями о коронавирусе в Китае. Из нашего анализа следовало, что Италия, фактически вне зоны риска – слишком далеко, да и опасность в январе представлялась не слишком грозной: очередной китайский вирусный «подарок». Однако, когда в феврале Италия неожиданно стала превращаться во второй очаг глобальной эпидемии, наш отдел занялся проблемой всерьёз. И снова не нашёл ничего, что выделяло бы Италию среди прочих европейских стран. И тут, в ночь на 20 февраля мне приснился странный сон.

Я увидел Петра и Машу, гуляющих по китайскому рынку. В принципе, ничего странного в этом не было: у них совместное с китайцами предприятие, и они часто бывают в Китае. Неприятно поразило меня во сне, что Маша держит на руках палевую кошку и ласково так ей говорит: «Смотри, лапочка, это тоже мышки, только летучие, Правда, интересно?» Мамашка, действительно, с интересом тянется к уложенным в ряд тушкам летучих мышей. И тут я замечаю, что из кошкиного черепа к мышам тянется чёрная туманная лета и как бы засасывается в голову одной из мышей. Потом кошка переводит взгляд на соседнюю клетку со странным животным, похожим на вставшую на задние лапы еловую шишку, и пристально смотрит на него. Я с непонятным страхом замечаю, что из уха летучей мыши вылезает черная полупрозрачная лента, и зверёк-шишка заглатывает её, задерживает в себе на несколько минут, а потом «переправляет в рот Мамашке. Никто ничего не замечает. «Пошли, – говорит Маша, – опоздаем в аэропорт».

Мой сон продолжается. Теперь Мамашка лежит у Петра на шее. Они без багажа; похоже, просто кого-то встречают. Маша разглядывает табло и говорит мужу: «Зря спешили – опаздывает на час. Пошли в кафе». Когда они идут вдоль стоек регистрации, от ближайшей из них с обозначением «Рейс № 3422 на Милан» отходят два молодых китайца, только что сдавших свой багаж. Мамашка издает длинное «Мя-у-у-у», в течение которого изо рта у неё вылезает чёрная лента и впитывается в головы проходящих мимо китайцев. Тут я просыпаюсь, и мне почему-то страшно.

Через пару дней мы узнали, что в Италии зафиксирован первый случай заболевания. Двое китайских туристов проехали почти по всей Италии, с севера на юг, начиная от Милана, и были госпитализированы лишь в Риме. Инфекция, начавшись в Милане, постепенно захватывает и другие города северной Италии; вчера сообщили о первых случаях во Флоренции. Мне и самому странно думать, что виной всему мой приезд сюда – но что прикажете делать со странными обстоятельствами моего побега из России и с моим «провидческим» (?) сном. Я намерен серьёзно с этим разобраться, используя все возможности своей работы. Разумеется, пока не будет собрано достаточно убедительных данных, я не могу обратиться к официальным лицам.

Боюсь, моя первоначальная демонизация кошек в корне ошибочна и, возможно, была инициирована самой Мамашкой с целью упрятать меня в психушку. Эта враждебная сущность, которая может манипулировать сознанием и поведением людей и животных, в том числе и на генном уровне, представляет смертельную угрозу для человечества. Назовём эту сущность «чужие». Необходимо понять, что она собой представляет, откуда взялась, насколько распространена, как её обнаруживать и как с ней бороться. Я уверен, что мой случай – не единичный случай, точно так же, как Мамашка – не единственный живой контейнер для реализации чужих. Скорее всего, таких «Мамашек» много, и не исключено, что чужие уже давно действуют на Земле. Значит, моя задача – отыскать другие доказательства этой деятельности и представить их совокупность в таком виде, чтобы человечество, наконец «проснулось» и начало защищаться.

Этот блокнот и результаты моих изысканий будут храниться в надёжном месте. Кроме меня, о нём знает лишь один человек, никак со мной не связанный, кроме добровольного обещания хранить тайну места – и немедленно сообщить о нём в полицию в случае моей смерти».

*****

«Вечерняя Флоренция» от 15 марта 2020 года.

Сегодня ранним утром на площади Синьории, точнее, рядом с одним из львов Медичи в лоджии Ланци был обнаружен труп мужчины средних лет. Событие не только чрезвычайно редкое для нашего города, но и загадочное, поскольку мотив ограбления полностью исключён. Как сообщил наш источник в квестуре, человек был не просто умерщвлён, но подвергался пыткам перед смертью. Более того, днём к нашим карабинерам прибыла целая делегация из квестуры Рима, которая находится здесь до сего времени. Поскольку скандальное событие и его неожиданный резонанс скрыть не удалось, на завтра назначена пресс-конференция с участием шефа квестуры и мэра Флоренции. Жители города вправе знать, что произошло, и какие меры им следует предпринять, чтобы защитить себя и своих близких.