Мария. Часть 3. Другой мир, другая жизнь

Глава 1

Карета мерно покачивалась, в такт поскрипывали колёса, я полулежала в нежных объятьях любимого мужа. Слышала, как он, уткнувшись мне в макушку, вдыхал аромат моей волчицы, знала, что на губах его играет блаженная улыбка, и сама счастливо улыбалась.

Из городского особняка мы выехали несколько часов назад, когда солнце едва показалось над горизонтом. Я хотела дать возможность моим мальчишкам дольше поспать, но едва госпожа Ситаби вошла в их комнату, они с готовностью подскочили. Даже маленького Тима не пришлось будить. Правда, стоило карете тронуться с места, он потёр глазёнки и, забравшись мне на руки, тихонько засопел. Макс тоже время от времени клевал носом, изо всех сил стараясь скрыть это. Я подтянула его к себе, приобняв свободной рукой, и вскоре услышала мерное дыхание спящего ребёнка. Ребёнка ли? Для него, выросшего в туноре дорохов, было куда сложнее адаптироваться к жизни и законам, в корне отличным от его прежних понятий, буквально впитанным с первых лет жизни. Мальчики – колдуны дорохи слишком быстро взрослеют в окружении жестокости и страха. Как случилось, что он принял меня, Ситаби, а потом и Цемиаса, сильного альфу, – народ, испокон веков считающийся врагом дорохи? Непостижимость, ненормальность происходящего поражала, но и давала надежду на чудо. Сколько раз за недолгое время, как мы вместе, он спасал мою жизнь и рассудок? Мой маленький большой сынок. Я наклонилась и поцеловала его жёсткие, чёрные, как смоль, волосы, он улыбнулся во сне. Неужели почувствовал? Я откинула голову на высокую спинку, руки сами прижали ребятишек сильнее. За стенами кареты слышался приглушённый разговор мужчин, они поехали верхом и теперь негромко переговаривались.

В мире, откуда я пришла, у меня не было детей, а тут вот сразу двое. Счастье переполняло грудь, и, к своему удивлению, я почувствовала, как по щеке катится слезинка. Ситаби, сидевшая напротив, понимающе улыбнулась. Каси дремала, а то бы, наверное, подняла панику, заметив слёзы, наставница же всё понимала. Судьба сложилась не лучшим для неё образом, и вот теперь, спустя много лет, она тоже обрела семью. Пусть не кровную, странную, состоящую не из людей, как она сама, а из дорохов и оборотней. Для неё это тоже было необычно, но, похоже, нисколько не смущало. Я прикрыла глаза, ну надо же, со всеми этими стремительно развивающимися событиями у меня не было времени обдумать, как же всё происходящее не походило на реальность. Свести вместе смертельных врагов, разбавить этот тандем человеком и… мной – по сути, пришельцем из другого мира со склонностью к авантюрам и нереализованным материнским инстинктом. Да, такое могли сотворить только боги. Ярика, уж не ты ли развлекаешься со смертными, соединяя вместе несовместимое? Но всё равно я благодарна, что для своей игры ты выбрала именно меня, забывшую радость жизни и не ожидающую от неё ничего хорошего.

Карету остановили в небольшой рощице, чтобы дать возможность лошадям напиться, а нам немного размяться и перекусить. Мальчишки тут же проснулись, выскочили на волю и принялись помогать мужчинам. Макс, взяв под уздцы одну из кобыл, повёл её вслед за Жархом к речке, а Тим с охранником Тодло собирал сухой хворост. Я тоже вылезла наружу, растирая затёкшую от долгого неподвижного сидения спину, обвела взглядом поляну в поисках мужа. Но, к моему удивлению, Цемиаса нигде не было видно. Я растерянно смотрела вокруг, когда ветерок донёс до меня запах любимого. Улыбнувшись, бросилась в ближайшие кусты и тут же была схвачена, прижата к земле и расцелована.

– Цемиас, – провела по скуле мужа, снизу любуясь его лицом, когда он наконец дал возможность вдохнуть, – сумасшедший, так люблю тебя.

– Мар-ри, моя Мар-ри, – привычный рык и вновь жаркий поцелуй.

Я слишком поздно обратила внимание на звук рвущейся ткани – только когда почувствовала мужские губы на обнажённой груди. Руки его уже блуждали по моим оголившимся бёдрам. Жаль новое дорожное платье красивого изумрудного цвета, его я приобрела только несколько дней назад и надела впервые… ну да ладно, всё это такие мелочи, не достойные внимания, особенно когда любимый ласкает уже дрожащее в предвкушении тело.

– Ты сводишь меня с ума, – откинулся он на траву, тяжело дыша, через какое-то время, – я не могу надышаться тобой, насытиться. Знаю, что ты моя и всё же… – он замолчал, услышав мой тихий смех.

– Значит, во главе одного из самых сильных кланов стоит сумасшедшая пара волков? – я улеглась ему на грудь и обвела пальчиком твёрдые кубики на животе, наслаждаясь теплом и запахом тела.

Меня приподняли, заглянули в лицо и одарили внимательным взглядом. Глаза любимого чуть усмехнулись, руки вновь притянули к себе, а губы тихо прошептали в макушку:

– Зато мы самая счастливая из всех сумасшедших пар.

– Думаешь, нас ещё не потеряли, мой сумасшедший супруг?

– Думаю, скоро начнут искать.

– А я в таком виде… – развела руки, укоризненно глядя на мужа.

– Не переживай, тебе вовсе не придётся бегать в серой шубке, – он подтянул ближе мешок, лежавший неподалёку. Сел. Ещё раз прошёлся голодным взглядом по изгибам моего тела, вздохнул, – одевайся, малышка, к сожалению, нам действительно пора.

В мешке обнаружилась одежда моего размера: брюки и блузка с жилетом.

– Но как? – я подняла на мужчину удивлённый взгляд.

– Тебе нравится? – улыбнулся он, натягивая штаны.

– Но как ты догадался? – воскликнула, кинула на него полный признания взгляд и, последовав его примеру, тоже принялась одеваться.

– Смею надеяться, я достаточно знаю свою супругу, – не дав мне до конца застегнуть все пуговицы на блузке, мой догадливый супруг притянул меня и вновь овладел губами.

Мы вывалились из кустов в обнимку со светящимися от счастья глазами. Оборотни понятливо улыбались, и только Макс с тревогой и волнением ощупывал взглядом моё лицо. Я вспомнила его рассказы о том, как проходит интимная жизнь у колдунов дорохи. Боль и насилие, а потом спустя положенное время смерть женщины. Присела около сына и приобняла его, притягивая к себе. Говорить ничего не стала, он сам заговорил через пару минут.

– Я не понимаю, ты выглядишь такой счастливой. Тебе это нравится?

От такого вопроса я растерялась. Мало того, что его задавал практически ребёнок, ещё и ответа он ждал с нескрываемым любопытством. И я не сомневалась в необходимости ответа. Ему надо знать об отношениях мужчины и женщины в кланах оборотней. С другой стороны от дорохи сел Цемиас, и вид у него был не менее ошарашенный.

– Макс, – я погладила по голове парнишку, – мой муж очень внимательный и нежный, а ещё он способен доставить удовольствие, от которого кружится голова.

– Но я слышал, как ты кричала, и у тебя на шее укус.

Я тихо засмеялась:

– Бывает так, что восторг невозможно удержать внутри, а укус… – я подняла любящие глаза на мужа, чувствуя, как теплеют щёки. – Он ведь оборотень и время от времени обновляет свою метку, а я, если честно, даже не обратила на это внимание.

– Мама, а так, – медленно, как бы нехотя, очень тихо спросил парень, – так могут только оборотни?

– А вот об этом ты поговоришь с мужчинами, – ответила я, заметив, как те, кто слышал наш разговор, пытаются сдержать смех. Взлохматила чёрные волосы, – понимаешь, эту тему не принято обсуждать во всеуслышанье.

Макс бросил быстрый взгляд на наставницу, которая неодобрительно качнула головой:

– Я понял, – он виновато опустил голову, – госпожа Ситаби упоминала, что некоторые темы, особенно те, что…

– Постой, – Цемиас приобнял мальчика, – мы с тобой обсудим неудобные вопросы наедине. Хорошо?

– Хорошо, – на губах Макса расцвела счастливая улыбка.

После привала мальчишки пересели на лошадей. Максу уступил своего коня Цемиас, перебравшийся ко мне в карету, а Тим теперь сидел в седле перед Жархом и с восторгом осматривался вокруг. Ну а я плавилась в родных объятьях, полулёжа на груди мужа. Было тепло, уютно и спокойно. Колёса поскрипывали в такт движению кареты, а я уплывала в блаженный сон, чувствуя, как моих волос касается дыхание мужчины.

Проснулась от громких голосов, доносящихся снаружи. Цемиас был уже там. Открыв дверцу кареты, соскочила с подножки, одновременно осматривая отряд оборотней, окруживших нас. А заодно и мальчишек, стоявших сейчас у самой кареты, и Жарха, застывшего перед ними в напряжённой позе. Его ладонь лежала на навершии меча, готовая в любую секунду выхватить его из ножен.

– В чём дело? – я как бы ненароком тоже оказалась между чужаками и сыновьями.

– Цемиас, а это и есть та человечка, которую ты взял в жёны? – молодой франтоватого вида оборотень, осматривая меня с ног до головы, криво усмехнулся. – Мелкая она, уверен, что тебе именно такая нужна?

– Повторяю, – почти прорычал мой мужчина, – это моя семья. А сейчас ты смеешь говорить о моей жене.

– Ты взял эту человечку вместе с её выводками? – не унимался парень, словно не заметив явную угрозу в голосе оборотня.

«Он или непроходимо глуп, или просто не осознаёт с кем говорит, провоцируя сильного альфу» – подумала я, всматриваясь в нахала. Сзади всхлипнул Тим, я обернулась, чтобы успокоить малыша, села перед ним на корточки и стёрла слезинку, катившуюся по щёчке:

– Дядя, так глупо шутит, не плачь, маленький. Ты же не думаешь, что мы позволим причинить вам вред?

Тим бросился мне на шею, крепко обнимая своими маленькими ручонками, и снова всхлипнул.

– Альфа, твоя женщина назвала меня глупым? Если ты не можешь, научить её манерам, это сделаю я! – раздалось надменное.

Обернувшись, я только успела увидеть, как одним длинным плавным прыжком Цемиас бросился к нахалу, в полёте трансформируясь. Треск ткани, глухой удар – и недотёпа свалился с лошади. Никто даже не успел среагировать, ни его охрана, ни наши люди. Над поверженным противником на одном колене стоял монстр с длинными, как кортики, когтями, один из которых прижимая к горлу глупца. Рык прокатился над лесом, предупреждая всех от необдуманных действий. Я не торопясь чмокнула малыша в щёчку, посмотрела на Макса, давая понять, чтоб он забрал брата. Тот всё понял без слов, мягко убрал маленькие ручонки с моей шеи и привлёк братишку к себе. Я поднялась, обвела спокойным взглядом застывшую композицию и, плавно качнув бёдрами, не торопясь направилась к своему мужчине. Нельзя было позволить ему убить этого недотёпу и тем самым спровоцировать конфликт между кланами.

Приблизившись, обвила шею любимого и шепнула:

– Оставь мальчишку. Думаю, он уже пожалел о своих словах, – потом перевела взгляд на ошарашенное лицо парня, который, похоже, и дышал-то через раз, с ужасом следя за утратившим человеческий вид лицом альфы, – он не должен послужить причиной ссоры между соседями несмотря на его глупость.

Раздался приглушённый рык. Ну разумеется, в трансформированном виде гортань не в состоянии воспроизводить речь. Страшный коготь убрался от обнажённого горла, а через мгновение я сама оказалась в когтистых объятьях. Улыбнулась, провела по заострившейся скуле, зарылась пальцами в волосы. Наверное, со стороны это смотрелось странно, однако сейчас я вспоминала, как встретила его именно в таком виде. Тогда я испугалась, пока не почувствовала родной запах. С минуту на меня смотрели горящие глаза, потом монстр потянул носом, и на жёсткой коже лба залегла глубокая складка. Он скользнул взглядом по своей руке, прижимающей меня, и разжал пальцы. Только теперь я почувствовала боль от ранивших меня когтей. Обратная трансформация произошла быстро.

Меня прижали к груди уже человеческие руки:

– Маленькая, я снова ранил тебя.

– Ерунда, – прижалась, обнимая его талию, – ты напугал всех.

– Но не тебя, верно?

Отвечать не стала, только потёрлась щекой, вдыхая запах мужа.

Где-то у меня за спиной поднимался на ноги поверженный противник. Я слышала, как шуршит его одежда, как его охрана облегчённо выдыхает. Почувствовав коллективное облегчение, я усмехнулась, зарывшись лицом в то, что осталось от рубахи моего мужчины. Неловкое молчание разорвал хрипловатый, незнакомый голос:

– Лорд Нихул, нам пора возвращаться в особняк. Ваш отец будет беспокоиться.

Я не смотрела в ту сторону не в силах отвести взгляда от глаз любимого. Только слышала, как к молодому лорду подвели коня, он ещё потоптался секунду, а потом отряд отправился прочь. И всё это в полном молчании.

– Ты не должна была останавливать меня, этому юнцу давно стоило преподать урок. Или действительно боялась, что я убью его?

– Если бы ты этого хотел, вряд ли я что-то успела сделать, – я улыбнулась, выпутываясь из его объятий, – это ведь была демонстрация силы?

– Подозреваю, – он насмешливо прищурил глаза, – ты сделала то же самое.

Я невинно пожала плечами:

– Ну не то чтобы… а, в общем ты прав, нечего обижать девушек и их стаю.

– Мар-ри, моя мудрая волчица, – рывок, и мои губы опалил страстный поцелуй.

– Скажи, – карета вновь покачивалась на нервностях дороги, а я, как и раньше, сидела в объятьях мужа. Мальчишки так и не пожелали ехать с нами в карете, предпочитая двигаться верхом, так что дальше мы отправились в прежнем порядке, – а кто этот самый Нихул? То, что он наш сосед, я поняла, но как бы хотелось знать чуть больше. Что у вас с ним за счёты?

Меня одарили нежным поцелуем в макушку:

– Ты правильно поняла. Земли клана Пафор и клана Мархан, к которому принадлежит лорд Нихул, действительно соседствуют, и мы сейчас едем как раз по их земле. Отец Нихула, лорд Отталин, – мудрый и сильный глава, он дружил с моим отцом. Они плечом к плечу когда-то сражались с дорохи, а дружба, повязанная кровью, это навсегда. К сожалению, в истинные ему досталась на редкость стервозная дама. Но сама понимаешь, не всем так везёт как мне, – я чуть повернула голову и почувствовала, как к виску прижались губы, – вот и вырос сын лучшего друга моего отца завистливым, недалёким юношей. Он с самого детства строил мне пакости, я старше его на четыре года и не мог ответить тем же. Правда, один раз не выдержал, поколотил нахала, а потом получил выволочку от родителей, всё-таки он был младше. Помню, тогда я сидел у себя в комнате, вытирал слёзы обиды. Не смейся, все дети плачут, а мне тогда было всего лишь около девяти. Так вот вошёл папа, присел рядом со мной на кровать и стал рассказывать, как они с отцом этого маленького пакостника бились с целым отрядом дорохи, стоя спина к спине, как потом его раненого Отталин тащил на себе. Надо сказать, что отец мой был удивительным рассказчиком, не в пример своему сыну, жаль, что вам не пришлось познакомиться, вы бы обязательно понравились друг другу. В общем, слушая отца, я совсем забыл о своих детских обидах, о несправедливом наказании, а он, закончив своё повествование, развернул меня к себе и проникновенно так изрёк: «Цемиас, сейчас ты еще мал, и обиды кажутся смертельными, но нет ничего, что ты не мог бы исправить, пока жив. Нихул, к сожалению, не унаследовал характер своего отца, но не суди его слишком строго. Я больше не буду настаивать, чтобы вы встречались и пытались дружить, хотя, видят боги, мне очень хотелось, чтобы вы хотя бы не стали врагами».

– Но, Цемиас, это произошло много лет назад, неужели до сих пор он держит на тебя обиду?

– Нет, маленькая. С тех пор мы встречались очень редко, я не горел желанием его видеть, он, наверное, тоже. Общаться более-менее чаще мы начали пару лет назад, когда я познакомился с его сестрой. Это случилось на одном из балов, что периодически устраивают главы кланов. Кажется, был день рождения среднего сына Юнса, главы клана Феваль. Помнится, ему исполнилось шестнадцать. Это ещё один наш сосед, и приятная во всех отношениях семья. Ты скоро познакомишься с ними. Так вот, леди Кончита, младшая сестра Нихула, очень привлекательная девушка. Маленькая моя, не стоит так напрягаться, в конце концов моя жена ты, а не она. Предвидя твой вопрос, сразу скажу, да, она была моей любовницей, и не скрою, я даже подумывал сделать ей предложение. Не в пример своему брату она обладает тактом и гибкостью ума. Не пыхти, – усмехнулся он, почувствовав, как я сжала зубы, борясь со внезапно откуда-то появившийся ревностью. Снова поцеловал успокаивая, – она действительно хорошая женщина, хоть я и повёл себя с нею по-свински, когда она пришла в последний раз.

– А по-свински это как? – я развернулась, чтоб видеть его лицо.

– Помнишь, я рассказывал, как меня раздражали запахи до встречи с тобой? Так вот, мой ненаглядный кузен решил мне помочь, и зная, что я не ровно дышу к Кончите, пригласил её. Я грубо выпроводил её, при этом зажимая пальцами нос. Бедная девушка была ошарашена моим поведением. Не смейся, малышка, я теперь даже не знаю, как объясниться с ней, стыдно ужасно, она ведь не заслуживает такого отношения. Так что, думаю, поведение Нихула объясняется именно этими событиями.

– Ну тогда ладно. Честно говоря, я боялась, что причиной послужили маленькие дорохи. И ты прав, не дело это незаслуженно обижать девушку. Я не буду ревновать, если ты не дашь повод. А вот объясниться с ней действительно надо, твой отец был мудрым человеком: всё можно исправить, пока ты жив.

Глава 2

К особняку мы подъехали уже в сумерках. Макс и Жарх с Тимом оказались здесь раньше и теперь встречали нас вместе с мэтром Ракелом. Едва карета остановилась, из-за дверей показался Назук с неизменной улыбкой на губах. Мне показалось, ко всему прочему, он был ещё и немного навеселе.

– По какому поводу праздник? – обменявшись рукопожатием, поинтересовался Цемиас.

Лицо оборотня расплылось в такой широкой улыбке, какая ещё ни разу на моей памяти его не озаряла. И неважно, что след от ожога несколько портил общую картину счастливой физиономии, за последнее время я научилась не замечать его.

– По поводу вашего возвращения, а ещё… – он выдержал долгую паузу, счастливо блестя глазами. Цемиас не торопил кузена, зная его любовь ко всяким театральным приёмам. Он терпеливо ожидал, сложив руки на груди. – Ну почему он никогда не ведётся? – почти обиженно обратился Назук ко мне. – Нет бы взволноваться, приняться упрашивать, чтоб быстрее услышать новость. Так нет, стоит и ждёт, столб непробиваемый!

– Ты же сам не сможешь сдержаться, чтоб не поделиться! – рассмеялась я.

– Это верно, – вздохнул непризнанный актёр, – но хоть ты-то поупрашивай!

Я лукаво посмотрела на Цемиаса, потом сделала серьёзное лицо, копируя мужа, и так же сложила руки на груди.

– Сговорились, да? – совсем обиделся Назук. – Ну тогда я вам и не подумаю сказать, что Рюгель родила!

– Кого? – я радостно взвизгнула.

– Не скажу, – мстительно ответил оборотень.

– Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – я повисла у него на шее, целуя в обе щёки.

– Ладно, но только тебе, а он пускай мучается, – деланно обиженно посмотрел на брата, – девочку, – громким шёпотом произнёс мне на ухо.

Через секунду я уже висела на шее у мужа, который теперь тоже счастливо улыбался, прижимая меня к груди:

– Цемиас, мы обязательно должны к ним съездить!

– Маленькая моя, – он провёл ладонью по волосам, – поедем через неделю: и новоявленным родителям, и малышке надо обвыкнуться с ролью родителей и отдохнуть. У нас не принято беспокоить молодую маму раньше.

– Ой как жаль, – я расстроенно расцепила руки, – но, может, на минуточку, взглянуть одним глазком?

– Терпение, Мари, – он чмокнул меня в нос и обратился к кузену. – Ну так что ты там пьёшь?

– Арнизонское вино, – ответил Назук, глядя на меня хмурым взглядом. – А что случилось с Мари?

Казалось, хмель уже покинул голову оборотня, он встревоженно ощупывал меня глазами, и я вспомнила, что на одежде остались следы крови и дырки, оставленные трансформированными когтями мужа. Ранки-то быстро затянулись, теперь на их месте несколько дней будут небольшие розовые шрамики, а потом и они исчезнут.

– Всё нормально, – попыталась я успокоить друга, – по дороге случилось недоразумение… – замолчала, видя, как он перевёл суровый взгляд на Цемиаса, видимо, ожидая его пояснений. – Ой да ладно, стоит ли переживать по поводу чьей-то глупости, у нас такая радость. Я сейчас переоденусь и присоединюсь к вам в гостиной, – быстро прощебетала, направляясь к дверям.

Мужчинам надо поговорить. Я уже сделала несколько шагов, когда споткнулась о взгляд Макса. Внутри всё похолодело, он холодно, не по детси жестко смотрел сквозь меня.

– Макс? – я подошла и положила руку на каменное плечо. Мальчик был напряжён. – Макс, что случилось?

Сморгнул, мотнул головой, тело его немного расслабилось, а взгляд приобрёл осмысленность.

– Леди, Рюгель, – он говорил очень тихо, – ты уверена, что с ней будет всё хорошо?

Я притянула к себе мальчишку и порывисто обняла. Великая богиня! Он же видел, что происходит с женщинами после родов в его туноре. Там не считают нужным ограждать детей от жестокости происходящего, а сыновей колдунов тем более. Они с самого рождения видят только боль и жестокость, к которой привыкают, но самое страшное, что становясь старше, сами делают то же, что и их отцы.

– Мама, – мальчишка не отстранился, но и не обнимал в ответ, – вы все так радуетесь, потому что родилась девочка?

– Нет, Макс. Потому что родился ребёнок, а кто, девочка или мальчик, неважно, лишь бы здоровенький был, и с мамочкой всё было хорошо.

– Мне нравится леди Рюгель, и лорд Теллан тоже, – как-то невпопад произнёс сын, чуть качнулся, мягко высвобождаясь из моих рук, развернулся и отправился в дом.

Я растерянно посмотрела в его спину, подняла глаза на мэтра Ракела. Старик печально пожал плечами:

– Ему тяжело привыкнуть к другой жизни, всё-таки годы становления характера он провёл в окружении сородичей, да и отец его… -старик вздохнул,– Он обязательно справится, это очень умный, думающий мальчик, он сделает правильные выводы и выберет свой путь. В отличие от своих сверстников, маленьких дорохи, что растут в тунорах, у него есть право выбора. Леди Мари, это вы дали ему этот выбор, – маг поклонился и поспешил вслед за пареньком.

Мои плечи обхватили горячие ладони:

– Мэтр прав. Я уверен, что из Макса получится очень мудрый, великодушный человек.

Утром меня разбудил стук в двери. Цемиаса рядом не было, ах, ну да, вчера они с Назуком собирались в одно из селений. Название ещё такое странное, я долго хихикала, услышав его – «Большая Кочка». Прямо так и представляла: посреди болота кочка, а на ней несколько покосившихся домов стоят, прижавшись друг к другу. Мужчины тоже смеялись, когда я им обрисовала эту карину. Потом объяснили, что на самом деле село не маленькое, и располагается оно на сопке, что одним краем упирается в болото. А большая, потому что есть ещё одно село – «Малая Кочка». В общем появились в тех местах какие-то разбойники. Понятно, что село граничит с людскими землями, но какому идиоту пришла в голову мысль безнаказанно грабить и обижать людей, находящихся под защитой клана оборотней?

Вчера мы долго сидели у камина с бокалами рубинового вина. Напряжение последних месяцев спало, и теперь хотелось расслабиться, больше ничего не слышать о Пшетонии или Гарлезии, да и вообще о политике. Помню, как начала засыпать прямо там, в кресле, чувствовала, как меня подняли и понесли, как аккуратно раздели и обняли, прижимая к горячему телу. А под утро разбудили ласками, от которых ещё во сне закружилась голова. Наверное, сразу после того я уснула снова, а Цемиас отбыл вместе с Назуком и отрядом оборотней.

– Кто там? – крикнула, не желая покидать мягкую постельку.

– Доброе утро, мама, – в дверь просунулась голова Макса, – можно?

– Иди сюда, малыш, – я протянула руки к сыну.

– Да, я в общем и не малыш уже давно, – смущённо улыбнулся парень, всё-таки присаживаясь рядом и позволяя себя обнять.

– Верно, ты уже совсем большой, – провела по голове, приглаживая непослушный волос.

В какой-то момент мне показалось, мальчик перестал дышать.

– Мари, скажи это всегда бывает так? Ну, когда к тебе прикасаются, гладят по голове. Я заметил, у оборотней принято вот так… – он замолчал, наслаждаясь нехитрой лаской.

– Не только у оборотней, в любых любящих семьях. Ты ведь, наверное, наблюдал за животными, они своих детёнышей тоже обнимают и вылизывают.

– Да, мэтр упоминал что-то о значении тактильного контакта в общении между людьми. Но у нас было всё иначе, отец прикасался лишь тогда, когда наказывал, а мамы… – он недоговорил, отстраняясь и отворачиваясь.

– Но ведь теперь всё иначе, верно?

– Верно, – немалыш поднял на меня свои чёрные глаза, которые подозрительно поблёскивали, – теперь всё иначе.

Через полчаса мы сидели за столом и наслаждались поздним завтраком. Тим, как всегда быстро разделавшись со своей порцией, сидел в ожидании, когда наставница позволит выйти из-за стола, играя при этом с ножом и вилкой. Я поражалась, как быстро маленький дорохи учится всему новому, и не могла отделаться от мысли, что ему, видимо, в силу возраста, намного проще принять окружающую действительность, нежели старшему брату. Макс внимательно наблюдал за госпожой Ситаби и мэтром Ракелом и старался всё делать так же, не торопясь, размеренно и чинно, как они. Невольно улыбнулась, наблюдая как он отложил приборы и поднял глаза на Ситаби, чего-то ожидая. Наставница улыбнулась и благосклонно кивнула мальчику.