Сердце жизни. Книга шестая
- -
- 100%
- +
– Забавно, – произнёс он, чем вызвал злой взгляд папы.
– Прекращай юлить, Виктор, – процедил сквозь зубы отец, подавшись вперед.
Кери качнул головой.
– Позже, – он наоборот расслабился.
Варг неожиданно успокоился, откинулся на спинку кресла и очень подозрительно посмотрел на Фила. И, кажется, подозрения в его голове были совсем не добрыми.
Сбил меня с разглядывания отцовского выражения лица очередной стук в дверь и тихой вопрос камердинера с другой стороны:
– Леди Актиния Кери прибыла и просит разрешения войти, – дверь немного приоткрылась, и я со своего ракурса смогла разглядеть нянюшку с её извечным пучком на голове и рыжего любопытного Барсика, пытающего разглядеть побольше всего в этом зале.
– Пропусти, – задумчиво нахмурился Виктор.
Если вспоминать их отношения с Тини, то реакция была вполне понятна. Вот только я никак не могла принять отношение няни к собственному отцу. Вот же загадка! Почему Актиния ненавидит его и считает насильником, если каждое слово её отца говорит о том, что это неправда? Или вновь вступает в силу та самая догадка о судьбе Ариэллы? Не сама же она вышла замуж за них двоих?
Женщина сурово вошла в зал, сделала безразлично-холодный реверанс Лордам за столом и прошествовала к диванам, где сидели мы. Её лицо лишь на секунду поменяло выражение на удивленное, в тот момент, когда она посмотрела на меня – в остальное время она была копией своего холодного пресного отца, копируя его черты, наверное, так же, как делала это я со своим.
– Ты что-то хотела, Актиния? – максимально мягкий из всех возможных вопрос от Кери.
Леди сдержанно кивнула, опустилась на диван рядом с Лероем и произнесла:
– Я пришла к Алессе.
Я прыснула, оглядев целый диван тех, кто пришёл только ко мне и плевал на совет. От этого в детском сердце появлялась самая непосредственная радость, будто каждый из них был моим другом и дорожил мной, в отличие от тех времён, когда я жила в стае двадцать лет назад по Фобосовскому времени.
– У тебя и в самом деле стало очень много друзей, паучок, – улыбнулся мне отец.
Я важно кивнула и посмотрела на опершегося на подоконник Барсика, который, в отличие от своей венценосной матери, стянуть лицо от эмоций не мог и стоял сейчас темнее самой непонимающей тучи в мире. Его глаза пытались разглядеть в моём лице признаки той девушки, что он видел несколько недель назад, и, очевидно, кроме острого варговского носа, ничего обнаружить не мог.
– У меня теперь много друзей, папа, – я болтнула ногами в воздухе, затем спрыгнула и подбежала к Князю, не в силах бороться с собственными чувствами, – и Фил тоже мой друг! Так что не ругайся с ним – он хороший и добрый! – я даже почувствовала, как у отца дёрнулся прикрытый от ярости глаз и заходили желваки на скулах, – а ещё, – меня уже было не остановить, – он не любит меня, а не маму! А ещё…
Вольтер, уже осознавший, что боя с Варгом ему не избежать, выдавил максимально достоверную улыбку и подтянул поднявшую руку в жесте меня на уровень стола и усадил сверху, после облокотился на спинку и тем самым дал мне простор для манипуляций.
– А ещё, – совсем уже захлебывалась эмоциями я, – у него есть конфеты и… – я сунула руку в нагрудный карман и обнаружила там привычную моему детству сладость, которую он клал туда, чтобы порадовать меня.
Так было на Фобосе, когда папа за спиной не полыхал и не сверлил взглядом мужчину, способного радовать меня одним лишь своим присутствием.
– …и ты не можешь ругать Фила, потому что он мой, а не твой! – я достала конфету, открыла и уже успела положить её в рот, чтобы говорить с набитым, – ты обещал мне новую няню тогда, и я… выбрала! Пусть он будет моей няней!
Оглушающая тишина, упавшая прямо после моей тирады, и чёрная мгла, разлетающаяся во все стороны от отца. Его прямой взгляд Князю в глаза и ярость, от которой завизжала я, и шарахнулись почти все, кто был в зале Совета. К моим ногам уже почти домчала сеть подчинения Варга, а мой Вольтер закрыл меня рукой.
– Лесси, паучок, отойди к Актинии, – попросил папа, смотря поверх моей головы.
Я вскочила на ноги прямо на столе и топнула так, чтобы он, наконец, обратил на меня внимание.
– Папа! – крик и чёрная ударная волна, брошенная мной в порыве злости.
И от которой застыли все. Особенно отец, вперивший на меня очень внимательный и сожалеющий взгляд.
– Лорд Вольтер когда-нибудь делал тебе больно или плохо? – очень внимательный и суровый вопрос от него.
Я мотнула головой и уверенно ответила:
– Нет!
Я видела, как раздуваются его ноздри, ища на мне запах Фила. И в этом должна была быть огромная проблема, потому что… тело было одно!
Однако через полминуты он кивнул и успокоился, добавив злое предупреждение Князю:
– Одно движение, и ты будешь гореть ближайшую тысячу лет.
Феликс неожиданно кивнул ему и перевёл глаза ко всё ещё насупленной мне.
– Л…лорд Варг, – неуверенно обратилась к отцу Актиния, – Лорд Вольтер действительно хорошо относится к девочке – ничего предосудительного не было за всё то время, что Алесса пробыла у меня.
Варг кивнул, однако по нему было видно, что он не одобряет нашего общения.
– Что там с конфетами, паучок? – напомнил о моём прошлом монологе он.
Я кивнула, вернувшись к своему энтузиазму, но всё же чувствуя напряжение между ними – взрослым определенно было сложнее перестроиться.
– Ты разрешаешь ему быть моей новой няней? – с недоверием спросила я.
– Нет, но он может быть твоим другом, – поджатые губы и острый взгляд, – в моём присутствии.
Я вытянула губы трубочкой, размышляя о такой перспективе и кивнула, поняв, что действия отца были оправданны.
– Ладно, – я вновь села на стол и спросила, только уже у старшего Вольтера, – а почему ты такой побитый? И кровь у тебя идет!
Я машинально нащупала карман Фила и достала оттуда вторую конфету. Схрон он что ли туда установил?
Александр дёрнул щекой, напрягся и, хотел было ответить мне, но его опередил отец:
– Попытался забрать у тебя твою маму, а я его… наругал.
Мой смешок разлетелся по комнате.
– Мама – моя! – решила уточнить для серого лицом «деда» я, а после вновь нырнула рукой за конфетой.
Однако её там не оказалось, о чём я с недовольством сообщила Князю:
– Ещё конфету хочу!
Глаза разного цвета мигнули от чего-то вроде умиления, и мужчина хмыкнул.
– Зубы выпадут, – угроза в мой адрес.
Вот только мы были на Танатосе, а я была демонёнком.
– Не выпадут, – моё бурчание и снова поиски в маленьком нагрудном кармашке, походящие больше на рэкет.
– Посмотри на деда, – посоветовал мне Виктор, – смотри – видишь у него несколько зубов нет?
Я кивнула.
– Это потому что он много конфет ел, – поддержал лживую задумку папа.
Мой надутый вид и закономерный ответ этим троим хитрецам:
– Это потому что он чужие конфеты ел!
От улыбок не удержался никто. В отличие от меня, которая конфет так и не нашла!
– Справедливо, – произнёс Фил, выдав мне, наконец, желанную сладость.
– Лорд Брахман мёртв, – вернул всех к нужной теме Виватма, – Леди Хакгард… она собрала Атланту?
Над столом повисла задумчивая тишина, нарушаемая только моим громким жеванием.
– Мы не можем точно сказать, сколько частей ей осталось, – сообщил Кери, глядя на собственную дочь.
Я же могла посчитать: у Лордов мы не забрали ничего. А значит, кроме тех, что были у нас, оставались только у Александра, Брахмана и… отдал ли свой осколок Виватма? Он и до этого молчал и сейчас изменять собственным привычкам не планировал, но теперь он делал это, трясясь за свою жизнь.
– Даже если она собрала всё, Лесси теперь вернулась в стаю – её помощи Леди не получит, – продолжил Виктор.
– Для статистики, – усмехнулся папа, – Вольтер?
Его глаза остановились на ссутулившемся Владыке.
– Камень со мной, – ровным тоном сказал мужчина, не поднимая при этом глаз, из-за чего быстрого переглядывания Кери и Варга заметить не мог.
– Виватма? – уже более довольный тон отца.
Лорду это не понравилось – он даже опустил взгляд, чтобы не встречаться им не с кем. И начал извиваться как уж, что выдавало его с головой:
– Ваше беспокойство оправданно, Лорд Варг…
Мужчина с того конца стола хмыкнул, жестоко усмехнулся и оглядел оппонента с сомнением в его здравомыслии.
– Я не беспокоился, Виватма. Что с твоим камнем?
Быстрый взгляд мужчины на меня и его ответ с явной долей нежелания в голосе:
– В укромном месте.
Варг хмыкнул.
– Ты не потеряешь ключа к своему возможному побегу, – унизил его одним предложением он.
А я поняла, что содержатель гарема не врал. Папа бы почувствовал его ложь. Глупость, конечно, но как бабуля пропустила настолько хитрого змея на своей груди? Или она никогда ему не доверяла?
– Провёл перепись? – поинтересовался Кери у друга, – мне опостылело сидеть и тратить своё время впустую.
Мужчина поднялся и получил ответ:
– Это ты сидел впустую, а я отдохнул от вечного рёва женщин в стае.
– Осенний гон? – усмехнулся Виктор.
Папа качнул головой и зевнул.
– Круглогодичный, – смешок, – только теперь главная паникёрша, зачинщица и истеричка вернулась, – он очевидно имел ввиду не меня, однако после встал на ноги и подозвал мою персону к себе, – Лесси, пойдём домой. Иначе твоя мама сведёт меня с ума, останься я с ней рядом ещё пару… секунд.
Я подскочила, пробежала прямо по столу и запрыгнула к нему на руки, после чего была усажена в свой тёплый кокон-сумку, откуда продолжила смотреть на остальных.
– Лорд Варг, я могу отправиться в стаю с вами? – остановила нас Актиния, чем вызвала у собственного отца непонимание на лице, а потому оправдалась, – на вашей территории находится моя внучка.
Виктор нахмурился, но молча кивнул вопросившему Варгу, после чего скрылся в мгновенном портале.
– Готова ехать верхом, Тини? – по-отечески улыбнулся ей папа.
Глава 2
Знакомый мне с детства лес Варг и кавалькада всадников во главе с отцом и Филом. И со мной в любимом тёплом коконе у груди папы.
Забавно, что Вомбор и Тодор – два брата и одновременно два беты относительных соперников ехали позади нас и непринужденно общались, будто два их главы в этот момент не желали убить друг друга. К слову, последние терпели, сдерживались, а потому молчали, лишь изредка отвечая на мои вопросы. Но даже это они делали так, словно находились в вечном соревновании. В этот раз призом была моя благосклонность.
– Тебе понравился Фобос, паучок? – папа смотрел вперед и держал двумя руками поводья так, чтобы я тоже могла держаться за их конец – мне казалось это удивительно забавным и интересным сейчас.
Некоторые эмоции я уже приспособилась контролировать, однако главенствующими были именно такие – непоследовательные, сумбурные и непосредственно яркие. Я бы хотела назвать их эмоциональными, но разве могут быть эмоциональные эмоции? Звучало нелогично и одновременно правдиво. Очередная глупость моего воспаленного детского сознания.
– Там не так, как дома, – я пыталась говорить проще, как сделала бы это будь четырехлетней, – интересно и необычно. А ещё красиво и… зелено!
Отцовский тёплый и одновременно мягкий смех спровоцировал меня на такой же. Не отвечать на его радость или злость было практически невозможно. Наверное, называть его вспыльчивым было неправильно – все его реакции были яркими, будь то смех или гнев.
– Мама тебя не обижала? – неожиданный вопрос от мужчины, от которого хотелось ему сперва возразить, а потом… в душе всколыхнулось что-то странное и я просто хмуро мотнула головой, – замечательно, – его ответ.
Я отпустила вожжи, высунула голову из кокона и повернула её к Филу. Чёрные глаза встретились с моими идентичными, и один из них моментально начал светлеть, соразмерно улыбке на его губах.
– Ничего не болит, Лесси? – спросил он скорее всего для того, чтобы я поняла, что он знает кто именно был тогда в храме.
Я лишь мотнула головой, больше чувствуя, чем видя на его лице насмешку с толикой серьёзности, так и намекающую, что будь я взрослой, то получила бы. Как за ту наглую ложь с числами от бабушки, так и за то, что полезла во всё это одна. Вот только он поступал со мной соразмерно – молчал или говорил престранные вещи про двадцать лет, исчезал по своим делам, вступал в конкурентные отношения с моим же отцом и ещё упрямо шёл против моих соображений. Я просто строила свои правила взамен его.
Не сдержалась и показала ему язык, после чего спрятала глаза за отцовской рубашкой и начала разглядывать лес.
– Зачем тебе моя дочь, Вольтер? – папа был напряжён и сурово сверлил Князя чёрными глазами, скорее всего жаждая найти в его мимике или поведении какие-либо догадки.
Я подняла голову и заметила желваки на его челюсти – Варг злился и сдерживаться при плохом ответе не планировал.
– Лесси моя пара, – как всегда честно сообщил отцу Фил.
И как обычно немногословно и прохладно, будто при этом едкую мятную конфету съел. Да, сравнения у меня мелькали детские. Это даже забавно.
– Ты не мог почувствовать связь! – утробное рычание папы, – она ещё совсем ребенок!
Я высунулась, с интересом переводя взгляд от пытающегося успокоиться под моим взглядом папы до уставшего оправдываться Феликса. Последний, к слову, даже передо мной это делал неохотно. С чего тогда его слова сейчас?
– Не мог, – холодное, – но почувствовал.
– Если ты… – начал Варг снова, теперь уже не в силах сдерживаться.
– Она ребёнок, Варг. Ты прав. А значит прекращай придумывать себе гадости и перенаправлять их на меня. Я таким не страдаю, – уже ледяным тоном перебил его Вольтер.
Отчего у папули совсем «подгорело», и он выплюнул:
– Не подходи к ней! Иначе я брошу вызов повторно и наплюю на твой трусливый отказ! И тогда ты сдохнешь, Вольтер! Ты и вся твоя стая!
Князь закатил глаза. Я не сдержалась вновь и высунула голову вперед, дабы посмотреть на отца с долей обиды.
– Фил не трус! – сообщила ему, – он даже не похож на деда! Он просто не хочет тебя обидеть и поранить, вот и не хочет драться!
Они оба снисходительно улыбнулись и сообщили мне, в этот раз в порядке очереди:
– Паучок, это очень сложно. Он может сделать плохо тебе, а не мне, понимаешь? А я ему этого точно не прощу и жалеть не стану, – отец поднял чёрный убеждающий взгляд на Фила, – как жалею уже несколько месяцев.
Я кивнула и поджала губы. На очереди был Князь:
– Твой папа поступает глупо, не уступая мне место главного Альфы, Лесси. Пытается вернуть всё древними ритуалами и дракой. Так что да – со своей позиции он может обзывать меня как угодно, но это не отменяет его склочной натуры.
Варг хмыкнул.
– О да! Древние ритуалы, – он рассмеялся, явив нам капельку издёвки, – драка, – хмык, – мне больше тысячи лет, Вольтер! И я могу тебе сказать, что такие как ты появляются здесь часто. Голос в голове? Я могу закричать по мыслесвязи и ты оглохнешь! В чём прок от твоих глупостей и новшеств с двух новых миров, если они не работают?! – суженые глаза, – выйдешь против меня – сдохнешь. И ты это знаешь, раз бежишь от моего клича.
Я нахмурила брови, пытаясь осознать сказанное им. Если ему больше тысячи лет, очевидно, по Танатосу, то сколько тогда по привычному мне отсчёту? Две с половиной? Три? Папочка был очень древний, даже для этого мира.
А что касается мыслесязи, то я искренне верила, что та проверка была самой точной. Значит, нет? Почему тогда Фил не хочет идти на «дуэль» против отца, раз занял его место?
Не знаю, о чём были его мысли сейчас, но он молчал. По его скулам ходили желваки, но он ехал молча.
– Ты можешь считать себя кем угодно, – папа вмиг стал спокойнее, – но ты управляешь стаей только номинально – один мой зов к Альфам, и тебя свергнут, как свергали любого до тебя.
Князь хмыкнул.
– Почему не созвал раньше? – усмешка и ехидное, – пожалел?
Варг в этот раз казался необычно серьёзнее Вольтера.
– Без тебя были дела, – какое-то расслабленное и одновременно задумчивое, – Лесси была у полудохлой бабки.
Я же вмиг догадалась, не удержав себя от восклицания:
– Ты не любишь стаю! Тебе всегда было всё равно на неё, папа!
Отец напрягся, кажется, боясь прослыть для меня нехорошим, а после тяжело вздохнул.
– Мне не было всё равно, паучок, – сказал он.
Но промолчал про «любовь». Странно, но мне казалось, что такое чувство он испытывал только ко мне и… Элли. Особенно когда говорил о ней. Может, к ней у него было не очень здоровое чувство, но говорить так о ком-то, кого не любишь, сложно. А отец был отвратительным актёром.
– Ты не хотел быть главным, – шепнула ему я, пусть и знала, что Феликс тоже услышит, – поэтому отдаешь стаю Филу?
Такого взгляда от него я не ожидала. Я будто попала в самую точку – расковыряла старую рану в душе и надавила со всей силы.
– Ты как всегда права, паучок, – только и выдавил он.
А затем отвернулся и начал хмуро смотреть вперед. Так, словно он не был ужастиком моей взрослой жизни. Так, будто он не был злым и никогда не делал ничего кошмарного, от чего хотелось закрыть уши и мысли руками, чтобы никогда не знать этого. Так, как он и в самом деле поступал.
– Трудотерапия, – неожиданно произнес Фил, а после моего сумбурного непонимающего взгляда продолжил, – замещение «опасных» мыслей делом.
Папа тоже взглянул на него с сомнением, затем закатил глаза и вновь отвернулся, кажется, не желая спорить с ним в этот раз. Но всё же без обзывания Князя не оставил:
– Идиот.
Феликс даже улыбнулся на это, прежде чем они оба дёрнулись, повернувшись и посмотрев в одну точку. Через секунду мы остановились без приказов вслух, а со знакомой мне дороги к Садам Геры вышла Нирралин, качая бёдрами и что-то бурча себе под нос. Стоило ей нас заметить, как бурчание прекратилось, а на лице появилась улыбка.
– Что ты здесь делаешь, Нира? – отец искоса оглядел бывшую любовницу – от неё отчетливо пахло им.
В отличие он него, который уже пропах десятком запахов, если не сотней.
В душе всколыхнулась ревность, будто она имела настолько сильные виды на моего папу, что могла отодвинуть на второй план меня, как его дочь. Встреть я её в детстве, то она бы мне не понравилась. Сейчас же я знала, что она пришла ко мне, а не к нему. Хотя, кто мог запретить ей совмещать?
– Гуляла, – нагло врала она, – решила сходить в стаю – проведать старых друзей.
Реакции на её слова у него не было никакой. Он словно и не хотел замечать её ложь, будто ему вовсе не было дела до неё.
– Вомбор, возьми к себе госпожу, – папа пришпорил свою лошадь и, не обращая внимания на то, что мы вырвались вперед, поехал быстрее.
За ним поспевал только Фил, как будто не желая оставлять нас без своего контроля. Через десять минут нас всё же догнали, и я смогла услышать разговоры всех «своих» позади.
– Ты всегда у своего певчего сборища на побегушках? – интересовался Гаспар, – не самая молодая, но и не старая. Почему ты?
– Самая «не жалкая», – сыронизировал Барсик.
Нянюшка молчала. Она, кажется, вообще ехала в карете, потому как не выносила прогулку верхом.
Я перебралась на плечо отца, встав туда, где сидела ещё полминуты назад. Вид у них всех был забавный.
– Мальчики! – странным тоном остановила их висталка, – мне больше лет, чем вы двое сможете прожить! Так что не стоит шутить свои мужланские шутки! Я старше твоей, – она ткнула пальцем в рыжего, – мамули на добрые пятьдесят лет, так что молчите, дурни!
Они оба проводили её взмах рукой ошарашенными взглядами и затихли. Но очнулась няня:
– Пятьдесят? Как ты можешь выглядеть так молодо, если ты старше меня?! – у неё было такое непосредственное возмущение этим фактом, что я не сдержала смеха, который повторил и папа, только хмыком.
– Не пятьдесят, но тридцать два. Я старше твоей матери на пять лет, Актиния, – Нира недовольно поджала губы, – так что, если бы ты училась, а не безалаберничала, то выглядела бы ещё моложе!
– Нирралин, – холодно остановил её отец, дёрнув щекой.
– Прости, – опустила взгляд она, хоть он и не оборачивался к ней.
Тут в диалог вступила я, снова не сдержавшись:
– Твоя мама была хорошей, Тини, – я внимательно смотрела именно на отца, – так Нира сказала.
То, как менялось его выражение лица, было бы заметно даже самому невнимательному: бледность, напряжение, осознание, злость и печаль. А после вынужденное, больше вымученное спокойствие на лице. Он даже не заметил моего внимания, в то время как Фил считывал каждое моё действие. Именно он качнул мне головой, как бы показывая, чтобы я не лезла в это.
– Т…ты её знала? – Актиния даже высунулась из окошка кареты, чтобы показать, насколько это её волнует.
Иногда она казалась мне совсем юной девушкой, будто ещё не выросшей и не выбравшейся из тех подростковых привычек, когда тебя волнует давно забытое. Она будто всё ещё не осмыслила это в своей голове.
– Издеваешься? – сощурилась Нира, – я говорила тебе это больше пяти раз! У тебя, что… – она мельком взглянула в спину отца и подобрала слова, – памяти нет совсем? Она была моей лучшей подругой, пока этот ублюдок…
– Нирралин! – почти зарычал на неё отец.
Я вцепилась пальцами в его плечо и поймала на себе его извиняющийся взгляд.
– Это было лишнее, – признала висталка, – но Элли…
– Заканчивай с этим разговором, – нетерпимое от Варга.
Он усадил меня в «кокон», застегнул пуговицу и пришпорил коня – мы понеслись галопом, проносясь мимо деревьев и разделяя нас с остальными. Кажется, папа вовсе не смог забыть свою прошлую жену. Или же скрывал что-то очень нехорошее, потому что Нира сказала «этот ублюдок». Кого она имела ввиду? Виктора Кери? Что вообще происходило между ними тремя? И причём здесь мой мёртвый дед?
***
Стая была такой же, какой я оставляла её в тот самый последний день. Шумная, весёлая, очень людная и куртная, а ещё домашняя. Особенно последнее, потому что, стоило нам с папой преодолеть массивные деревянные ворота на въезде, как моё сердце буквально затрепетало от восторга – яркое слепящее солнышко над головой с защищающим куполом мыльно-серебристого прозрачного барьера, неровные ряды разномастных шатров и палаток, множество костров, огороженных камнями, лёгкий запах дыма и леса, а ещё много-много жителей клана. Я не видела среди них знакомых лиц, скорее всего они уже успели повзрослеть или постареть, пока здесь не было меня, из-за чего я, помнившая прошлое отношение людей к себе, решила показаться дружелюбной, и махала рукой каждому, кто улыбнулся мне или отцу. Это вновь показалось мне воодушевляющим, потому вскоре моё своеобразное приветствие получали абсолютно все, отчего удивлялся и посмеивался папа, и улыбался Фил.
Лес здесь иногда заходил на территорию поселения, потому нередко встречались деревья, часто по обочине синела трава, а ещё было очень много животных: не собак, конечно, к ним курты относились бы странно (если бы знали о том, что есть такие животные на Фобосе), однако здесь часто встречались лахальки (кто-то средний между кошкой и кроликом, и неизменно зубастый) и более крупные кэрычи (тут ничего похожего я подобрать не могла, потому как это были не птички и не летающие, но летали они вполне себе прилично, обгоняя среднего волка в обороте), сравнить которых можно было только со змеями с ножками. К слову, оба подвида животинок визжали и жрали друг друга, из-за чего жестокие волчьи дети стравливали их постоянно, ходя «баш на баш», а это в свою очередь рождало грандиозный спрос на зверьё.
С остальным всё было достаточно просто – высокий частокол, не огороженный только у самых центральных ворот и у выхода к лесу у противоположной стороны, пролегающая почти в самом центре быстроводная река, на которой стояли хитрые сооружения – «купальни», банями которые назвать было трудно, но больше они чем-то напоминали мне японские горячие источники, исключая только тот факт, что эта речка брала своё начало в горах (на Деймосе это были Белокаменные), а потому была очень холодной. Это в свою очередь вводило ограничения на купания не магов, потому такие мылись исключительно во время купания папули, меня или кого высокого ранга, чтобы им нагревали воду (папа так вообще расщедрялся и грел чуть ли не половину реки – у него некромантский огонь был ведущей магией, а потому легко нагревал большое количество даже проточной воды). Ограждения помогали успокаивать ход реки, деревянный бревенчатый настил и мосты с перегородками между женским и мужским секторами выглядели как «изба над рекой», а само ощущение при подобном купании было просто невероятным. Вот только у Варга всегда была отдельная секция, расположенная в начале течения, и огороженная всеми возможными способами, потому мы с мамой обычно заседали там, имея отдельный выход и не контактируя с другими. Мой детский мозг от этого иногда впадал в обиду на папу, однако сейчас я понимала, что он, конечно же, делал как лучше.