- -
- 100%
- +
Лира не притрагивался к еде вовсе. Его руки покоились на коленях, а взгляд, отрешенный и холодный, был устремлен куда-то вдаль, будто он присутствовал здесь лишь телом, а ум его витал в иных сферах.
Габриэлла, напротив, казалась совершенно невозмутимой. Она откинулась на резную спинку стула, перекинув одну руку за неё так, что та свободно свисала позади. Её поза была настолько расслабленной, что граничила с демонстративной скукой. Изящные пальцы другой руки лениво отщипывали кусочки сыра, которые она отправляла в рот с медлительностью, достойной королевы, наблюдающей за неинтересным представлением.
Ли-Сун же ел так, будто это было его последней возможностью насытиться перед долгим постом. Он не чавкал, не торопился, но каждый его жест был наполнен целеустремленной энергией. Кусок хлеба, обильно смазанный маслом, исчезал во рту, тщательно пережевывался, запивался соком – и тут же его пальцы уже тянулись к следующему. Фазан, фрукты, сыр – ничто не ускользало от его внимания. Это не было обжорством дикаря – скорее методичным опустошением всего, что стояло перед ним, как если бы он считал своим долгом не оставить ни крошки. И все его движения были точны и изящны.
Фреяна сидела вполоборота к нему, наблюдая за этим процессом с нескрываемым удовольствием. Её тонкие пальцы, изящные и бледные, как лунный свет, медленно подносили ко рту кусочки фруктов, но еда, казалось, интересовала её куда меньше, чем сам Хранитель. В уголках её губ играла загадочная улыбка, а в глазах читалось что-то тайное, словно она знала нечто, чего не знал даже он.
Эльдриан, в отличие от остальных, ел неторопливо, с достоинством, присущим тем, кто привык растягивать удовольствие. Каждый его жест был отточен, каждый глоток – обдуман. Время от времени его взгляд скользил по собравшимся: то на Торина и Лиру, в которых он видел лишь пешки в чужой игре, то на Габриэллу, чье показное равнодушие, казалось, лишь подогревало его насмешливый интерес. Ему явно доставляло удовольствие заставлять ждать ту, что не привыкла ждать.
Наконец, опустошив кубок, он откинулся на спинку стула, и его губы растянулись в лукавой ухмылке.
– Развлеки нас, Дочь Света, – произнес он, намеренно растягивая слова. – Расскажи, зачем пожаловала и притащила этих… детишек с собой.
Его палец резко указал в сторону Торина.
– И что у него с глазом?
Вопрос повис в воздухе, острый, как лезвие. Все взгляды устремились к Габриэлле, ожидая её ответа. Кроме Ли-Суна, он лишь перестал есть из уважения к ведущим беседу.
Габриэлла выпрямилась в кресле, словно пробудившись от долгой скуки. Её движения обрели резкость, а в глазах вспыхнул холодный огонь.
– На караван Торина, – её голос прозвучал чëтко, пальцы лëгким жестом указали в его сторону, – напали ранее невиданные чудища. Убили его сородичей.
Фреяна, до сих пор наблюдавшая за происходящим с томной отстраненностью, медленно подняла взгляд.
– Ты же не обвиняешь нас? – её голос был гладким, как лезвие, только что вынутое из ножен.
Габриэлла даже не изменила тона.
– И не думала. Они – явное зло. Даже твоя стервозность, Дочь Ночи, им в подмётки не годится.
Эльдриан рассмеялся – низко, глухо, будто где-то в глубине его горла перекатывались гальки. Его сестра лишь чуть приподняла бровь, даже не утруждая себя возражением.
– Кровь одного из них попала ему в глаз, – продолжила Габриэлла, – и вызвала видение.
Эльдриан внезапно оживился, его пальцы сжали край стола.
– О, это уже интересно. – В его глазах вспыхнул азарт. – Я бы взглянул сам.
Габриэлла жестом, полным театрального великодушия, указала на Торина.
– Не стесняйся. Для этого он и здесь.
Торин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его возмутила эта бесцеремонность, но возражать он не смел.
Брат и сестра поднялись одновременно – медленно, словно подчиняясь незримому ритму. Их движения были зеркальны, как отражение в воде. Они подошли к Торину сзади, встав по обе стороны его стула, и без слов положили руки ему на голову и на плечи друг другу, пальцы слегка сомкнулись, как когти хищной птицы.
Так же, как когда-то сёстры Света.
И в тот же миг комната исчезла. Торин снова вернулся в каменную долину.
Они увидели всё: кровавую резню, чудовищ, рвущих плоть, крики умирающих. И тот самый момент, когда тёмная кровь брызнула в глаз Торина, а за ней – видение, жуткое и необъяснимое.
Когда всë закончилось, оба правителя резко отдёрнули руки, будто обожглись. На их лицах застыло недоверие, смешанное с чем-то глубже – почти со страхом?
Фреяна медленно отошла к своему месту, её пальцы слегка дрожали.
– И это вызвала кровь тех чудищ? – её голос звучал приглушённо. – Может, в ней были токсины, вызывающие иллюзии…
Эльдриан не двинулся с места. Его взгляд, тяжёлый и неотрывный, впился в Габриэллу. Вся игривость исчезла, он был серьёзен и собран:
– Зачем ты здесь?
Она не моргнула.
– Хочу взглянуть в Лунную Призму.
Наступила тишина.
Потом Эльдриан внезапно расслабился, его черты вновь обрели привычную наигранную надменность. Он вернулся за стол, развалившись на стуле с видом человека, которого больше ничем не удивить.
– Думаешь, это стоит того? Хочешь посмотреть на мёртвый вулкан? – Он усмехнулся. – Похоже, ты зря тратишь время.
Габриэлла закатила глаза с таким выражением, будто он только что предложил ей прыгнуть в пропасть.
– Ты сам всё видел. А вдруг это не просто бред, что привиделся от ядовитой крови? – Её голос стал резче. – По крайней мере, сможем узнать, лезут ли эти твари из вулкана или нет. Если ты не готов предположить…
Она не стала заканчивать фразу, оставив её висеть в воздухе, как вызов.
Эльдриан внезапно повернулся к Торину и Лире, его глаза сверкнули аметистовым огнём в свете факелов.
– Вы никогда не задумывались, почему ваши воины подчиняются Командующей Габриэлле, а не той… бездушной, что сидит на троне с видом превосходства?
В его голосе, когда он говорил об Авроре, прозвучала острая нота – не просто презрение, а что-то глубже: старая обида, ущемлённое достоинство, будто он до сих пор чувствовал жгучую горечь от того, как когда-то его бросили.
Габриэлла усмехнулась, но промолчала. Она знала, о чём он.
Эльдриан продолжил, размахивая куском хлеба, как дирижёрской палочкой:
– Они исполнят приказ. Любой приказ. Даже руку себе отрубят. Но только если он будет отдан Командующей, а не Правителем Детей Света.
Торин и Лира переглянулись. Да, они знали, что войско подчиняется только приказам Габриэллы, что Аврора никогда не отдаёт им прямых приказов. Но они не задумывались – почему.
– Я всегда считал, что это… разделение власти, – неуверенно пробормотал Торин.
Эльдриан расхохотался, как будто услышал лучшую шутку в своей долгой жизни.
– О, как мило! Детишки Света ничего не знают о своих правителях!
Он лукаво подмигнул Габриэлле, а затем продолжил снисходительным тоном, словно объяснял малышам, откуда берутся звёзды:
– Они следуют за её голосом. В этом всё дело.
Его пальцы коснулись собственного горла, будто иллюстрируя мысль.
– Возможно, вы сами за время этого небольшого путешествия ощущали это. Было такое, когда она что-то говорила, а у вас возникало жгучее желание следовать за ней даже в пропасть?
Его голос стал тише, почти шёпотом, завораживающим:
– Нечто чарующее… манящее… даже гипнотическое?
Торин и Лира, сами не осознавая, медленно кивнули.
Габриэлла нахмурилась:
– Эльдриан, может хватит?
Но тот лишь отмахнулся, как от назойливой мухи и продолжил всё с тем же азартом:
– Это всё обман. Одурманивание воинских, не сильно больших мозгов.
Он щёлкнул пальцами.
– Она чарует их голосом – они следуют за ней. Всё просто!
Тут вмешалась Фреяна. Она произнесла тихо, но так, что каждое слово прозвучало, как удар кинжала:
– Именно этот голос призывал воинов Света истреблять Детей Ночи…
Её взгляд, тяжёлый и обвиняющий, устремился на Габриэллу.
Та не опустила глаз.
– Я не стану снимать с себя ответственность за пролитую кровь тем, что меня ввели в заблуждение.
Её голос был спокоен, но в нём дрожала сталь.
– Я, как тогда, так и сейчас, признаю свою вину за содеянное. И смиренно несу этот груз.
Эльдриан, всё ещё в весёлом настроении, хлопнул в ладоши:
– О, давайте не будем кидаться грехами прошлого! Мы же оставили его в легендах.
Он повернулся к сестре, его улыбка стала шире:
– Главное, что Командующей хватило мозгов раскрыть обман… и смелости пойти против своего Правителя.
Повисла тишина. Даже факелы, казалось, замерли.
Торин и Лира чувствовали себя неуместными. Но не из-за своего более низкого происхождения, чем правящие династии. Эти трое были давно знакомы, у них бол общее прошлое, сложное и противоречивое. И сейчас они играли в игру, правила которой ни Торину, ни Лире не были ясны. Они точно знали, где пролегает черта дозволенного и могли себе позволить отпускать колкости в адрес друг друга. Это был спектакль, где главными зрителями были сами актёры. Смесь политики, личных отношение и чего-то ещё не ведомого простому главе каравана и его Хранителю.
Эльдриан не мог долго молчать:
– Давайте вернёмся к голосу вашей Командующей.
Он повернулся к Торину, глаза его сверкали, как у ребёнка, готового раскрыть самый лучший секрет.
– Вы слышали, как поёт одна из Трёх?
Затем он медленно повернулся к Габриэлле, расплываясь в улыбке.
Та холодно ответила:
– Нет. Я не стану петь.
Эльдриан рассмеялся.
– Станешь, Дочь Света.
Его голос внезапно приобрёл опасную мягкость.
– Ты – гостья. Я – хозяин. Я прошу – ты делаешь. Помнишь?
Он указал на её платье.
– Твоё новое одеяние тому доказательство.
Затем он снова повернулся к Торину, уже игриво:
– Это настоящее волшебство. Одновременно грусть и радость. Счастье и горе…
Он провёл пальцем по щеке, изображая слезу.
– Слёзы сами текут. Это восхитительно.
И, не глядя на Габриэллу, он бросил уже приказным тоном:
– Спой, Габриэлла.
Его пальцы постучали по столу.
– Нам же надо убить время, пока Луна не дойдёт до своего пика. До этого момента Лунная Призма бесполезна.
Он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.
– Так что… спой нам.
Последние слова повисли в воздухе, как вызов.
Габриэлла медленно подняла глаза. В них было явное раздражение. Она знала, что у неё нет выбора. Командующая медленно поднялась из-за стола, её изумрудное платье шевельнулось, словно живое, улавливая каждый её шаг. Она подошла к парапету балкона, облокотилась на него, уперев ладони в холодный камень, и устремила взгляд в небо.
И запела.
Уже с первых звуков её голоса Торин ощутил нечто неописуемое. Это было не просто пение – это было волшебство, чистое и безудержное.
Её голос обволакивал его, как тёплый ветер, убаюкивал, как колыбельная, но в то же время проникал в самую душу, пробуждая в ней бури эмоций.
Он чувствовал радость – яркую, ослепительную, словно первый луч солнца после долгой ночи. И тут же – тоску, глухую, давящую, как камень на сердце. Он хотел вскочить, бежать, смеяться… а в следующее мгновение – опуститься на колени и плакать. Слова, проникали в душу.
Она пела:
«Это никогда не закончится, потому что я хочу больше…
Дай мне больше, дай мне больше…»
Каждое слово звучало так, будто она обращалась не к ним, а к самой вселенной, требуя от неё невозможного.
«Если бы у меня было сердце, я могла бы любить тебя…
Дай мне больше, дай мне больше…»
Торину казалось, что в воздухе звучат не только её ноты, но и лёгкие, почти невесомые переливы струнных инструментов, которых не было. Что вокруг неё витает что-то неуловимое – может, духи ветра, а может, сама великая Сила, притянутая её голосом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.