- -
- 100%
- +
Удобно устроившись на подушке и прикрывшись уютным одеялом, листаю вакансии на всех сайтах по подбору работы, о которых только я слышала. Ничего дельного! Либо работа неподходящая – продавец, грузчик, логист; либо зарплата мизерная. Секретарем идти вновь работать я не готова, хватило предыдущего опыта.
Так хочется пойти на попятную, признаться себе, что увольнение было всего лишь глупым капризом слабохарактерной девочки. Но это правильное решение. И не стоит в очередной раз принижать свои поступки и гасить амбиции. После безрезультатных поисков, все же откликаюсь на пару-тройку более или менее нейтральных вакансий. И погружаюсь в сладкий сон.
Всю «ночь» снятся кошмары, так что я постоянно просыпаюсь, пытаясь поймать связь с реальностью. Видя знакомые стены, засыпаю, вновь попадая в безумие. Продолжается это долго и даже успевает изрядно наскучить. На хорошую волну мирного сна настроиться не получается, так что я сдаюсь. А тем временем телефон издает писк, извещая о новом сообщении.
Глава 7
«Приглашение на собеседование» – горит ответ с одного из сайтов на весь экран телефона.
Глаза отказываются открываться, но тело машинально поднимается с постели. Пригласили – значит, надо идти. Не стоит так раскидываться предложениями. Сборы проходят на скорую руку, повседневный макияж и одежда серых тонов. Сдержанность лучше вызывающего внешнего вида. Перед выходом из дома смотрю адрес и прочитываю саму вакансию, напоминая самой себе, куда я вообще откликалась.
Это оказывается невзрачный детский центр. Что-то среднее между детским садом и детским домом. Состоит он из нескольких построек, фасады которых выглядят вполне неплохо. Но рано делать какие-либо выводы и ставить клеймо, зарекаясь о невозможности работы здесь.
Внутренний интерьер изобилует количеством детских рисунков на пошарканных оранжевых стенах. Ремонта здесь не было давно явно, но оно и понятно, ведь учреждение государственное. С другой стороны порой важнее люди, с которыми работаешь. Да и никто не зарекался о непременности принятия меня на работу.
Само собеседование проходит сумбурно. Директриса средних лет с постоянно дергающимся одним глазом попивает прозрачную воду в стакане, предварительно разбавив ее корвалолом, и прочитывает мое резюме при мне же, будто видит его впервые. Она вскользь задает сопутствующие вопросы, ответы на которые и так можно найти по тексту ниже. Не проверяют же меня на знание моего резюме? Или им просто все равно, кого брать, лишь бы только место было занято?
– Когда сможете выйти? – После небольшой паузы задается мне внезапный вопрос, логическая подводка к которому отсутствовала.
– Ну … через неделю могу. – Машинально выпаливаю я.
Это «через неделю» получается несколько спонтанно. Я пытаюсь представить в голове календарь, от неожиданности и вовсе забывая, какая дата сегодня и какой день недели был с утра. Но стресс не позволяет ничего визуализировать. И чтобы просто не выглядеть глупо, я говорю первое, что приходит на ум. И неделя – вполне безопасный срок. К тому же, будет время еще раз обдумать свое пока не решенное решение по поводу выхода на эту работу, сути которой мне так пока еще и не объяснили.
– Значит, можете выходить через две. У нас был вахтовый режим, – переходит женщина на хрип, обильно прокашливаясь, – так что ваше место освободится только через четырнадцать дней.
– Хорошо.
– Будете работать с детьми. Следить за их графиками и заполнять несложные таблички. Ничего сложного, да и дети у нас здесь неплохие. Они все временно проживают у нас, пока не подойдет время их суда. Там уже решается вернут детей в семью или нет. Но не переживайте, хулиганов у нас нет. Детей временно изымают из семей по разным причинам. А вам нужно будет просто за ними следить. Название должности связано с реабилитацией, но для нас проще и удобнее называть вас воспитателями.
– А психолог не требуется? У меня образование …
– Психолог? Ну да … – Утыкается женщина в бумаги. – Не беспокойтесь, потом будете работать психологом. Переведем вас. Просто сейчас очень нужны люди, которые смогут работать более … тесно … с детьми. Как только наберем еще пару человек, то непременно переведем вас на другую должность.
– Поняла вас, хорошо.
– Тогда собеседование окончено, проходите в соседний кабинет. Там вас оформят.
Кивая, выхожу из кабинета. Уже берут? Так сразу? Удивительно, что я вообще взяла с собой документы на всякий случай. Вот уж точно неожиданный поворот событий. Но почему бы и не попробовать. Такого опыта у меня еще не было, а по специальности работать я хотела изначально. Все начинается с малого, особенно с зарплаты. К тому же никто не отменял то, что мне может здесь понравиться.
В соседнем кабинете меня уже ждет полная женщина с проседью, укутанная в плед. Она делает копии всех моих документов и отправляет в следующий кабинет. И теперь я направляюсь в бухгалтерию. Но, только постучавшись в дверь, уже понимаю, что нечасто стану сюда заходить. Посреди кабинета вальяжно на стуле сидит вполне симпатичная женщина. Симпатичная … пока не начинает говорить. Изначально она настроена ко мне почему-то враждебно. Хабалисто отвечает на мои вопросы, касающиеся зарплаты и ее выплат, будто я уже провинилась и чем-то оказалась обязана. Лишнюю работу ей подкинула своим присутствием? Ну извините, работать иногда надо.
Передо мной падает листок, на котором нужно написать заявление. И в этот момент в кабинет лениво затекает женщина из кадров, от которой я только ушла.
– Что делать с деньгами? Нужно ставить забор, средства уже были выделены, – никак не стесняясь моего присутствия, начинает разговор только прибывшая, склонившись над бухгалтершей.
– А я че знаю что ли? Деньги разделили. Ждем нового пополнения бюджета. – Двусмысленно отвечает сидящая.
– А с газовой трубой что?
– Тоже ничего. Деньги кончились. Все поделили поровну. Если че, то свои я не отдам.
– Ну ладно, тогда будем ждать. В крайнем случае ответим, как в прошлый раз. – Задумчиво отвечает кадровичка и выходит из кабинета, бросая взгляд в мою сторону.
А я усердно сижу и пишу заявление. Меня эти внутренние разговоры не касаются. Голову откусывать мне не нужно за то, что невольно услышала этот диалог. Хотя он уже меня должен настерегать, здесь явно что-то нечисто и махинации присутствуют. Но пока оборонительная позиция с лицом «я ничего не знаю» – моя лучшая позиция. Разумеется, до тех пор, пока я не изучила всю эту кухню изнутри.
Молча отдаю заявление и выхожу. У меня есть две недели свободы и гарантия трудоустройства. Однако неплохо, но отпуск можно было себе устроить, прежде чем вновь искать тех, кому нужно подчиняться. Я вышла на работу в первый раз в девятнадцать лет. Сейчас мне двадцать четыре. И я ни разу не была в отпуске. Постоянно работала, а когда случалось увольнение, то скорее же искала замену. Отдыхать порой необходимо, но об этом я забываю вспоминать. Гонюсь за деньгами, которых много в моей семье. Пытаюсь реализоваться всеми способами, не понимая, чем вообще хочу заниматься по жизни. Я готова просто работать и надеяться, что однажды осознание придет само собой.
Погода не радует вновь. Ветер залетает под куртку, неприятно поглаживая спину. Легкая куртка оказалась некстати под рукой, за что сейчас и приходится расплачиваться. Но я же умная! Я молодец! Зная о прогнозах погоды, оделась так, будто мне нужно сейчас через половину города топать пешком. Это не меньше часа страданий, если не больше. Любое замедление шага, больше похожего на бег, рискует растянуть мой приход домой чуть ли не до вечера. Повторюсь, что я же умная. Хорошо, блин, придумала.
Вывески магазинной так и манят зайти, купить чего-то вкусного, но пустой карман призывает забыть о глупых фантазиях. Дыхание учащается, а ноги начинают изрядно уставать. Но я не сдаюсь. Если и страдать, то всегда до конца!
По мере приближения к дому, небо начинает хмуриться. И крупные капли падают на непокрытую голову. Отдельные капли быстро перерастают в ливень, а мокрые волосы путаются под порывами ветра и прилипают к лицу. Мгновенно темнеет, что не сбивает графика включения фонарей. И вот я вымокшая до нитки, дрожащая и обессилевшая залетаю по лестнице в квартиру. Куртка сразу же оказывается на полу, а ботинки, раскиданные по разным сторонам коридора, оставляют мокрые пятна грязи. Моя цель – горячий душ. И ничто не сможет меня остановить.
Полотенце в подмышку, в другой руке тапки, достижение цели так близко … Но раздается звонок телефона. Игнорировать? Разумеется! Но он повторяется. Телефон звонит вновь и вновь, пока наполняется ванна. Нервы сдают. И я, все еще продрогшая, трясущаяся от холода, копошусь в сумке, с которой стекает вода и из которой в первую очередь нужно было вытащить все вещи. Высыпаю все содержимое на пол. И вибрирующий телефон мгновенно попадает мне в руки. Шесть пропущенных. И все от одного человека. И вновь звонок с улыбающейся фотографией во всей экран и крупными буквами МАКС.
Глава 8
Я скидываю. Желания общаться никакого, особенно с ним. Сейчас приемлем только звонок по работе или от мамы. Кстати, нужно будет набрать ей и узнать, как дела.
Моя мама – лучшая женщина на свете. И, как принято, лучшим людям достаются жестокие испытания. Маму сократили на работе по неведомым причинам. Мы решили, что всеми виной оказалась конкуренция. Незадолго до этого, ее хотели повысить до начальника филиала известного банка, но спустя всего пару месяцев она оказалась под сокращением. А ее место заняла женщина, готовая идти по головам. И это не какой-то секрет, о намерениях той особы знали все, но никто не ожидал, что может так обернуться и зайти все слишком далеко. Но что случилось, то случилось. Мама одно время пыталась найти работу, но безуспешно. Возраст подходил к круглой дате, юбилей. Пятьдесят – не приговор. Но в банковскую сферу начали набирать молодых и симпатичных, чтобы эффективнее торговать лицом, а вместе с тем и услугами. И женщина в возрасте, хоть и с огромным опытом работы, уже никого не интересовала. Тогда мама плюнула на все, решив заняться своим здоровьем. Она давно откладывала это, занимаясь то воспитанием меня, то домашними хлопотами, то заботой о моем отце. А с тяжелой работой и вечными там изменениями и модернизациями сил на себя не оставалось и вовсе.
Как назло, именно в этот момент здоровье ее и подвело. У мамы появилась странная болезнь, название которой не мог придумать ни один врач, хотя пришлось покататься по многим больницам. Всевозможные анализы, узи, мрт … И в один момент выясняется, что же произошло с организмом.
Я ожидала любой исход, переживала, искала в интернете различные болезни, пытаясь сопоставить с ее симптомами. Я боялась худшего. И однажды я случайно узнала ее диагноз. Бабушка по секрету рассказала мне, но взяла слово, что при маме я буду молчать. Она слишком боялась ранить меня своим диагнозом. Рак третьей стадии. Неизлечимо. Метастазы от груди и до ног. Она вся светилась. В тот момент я буквально умерла морально. Рыдала всю ночь. Била стены. Кричала. Но это все было намного тише крика моей души. Ее буквально разрывало на клочья, которые взрывались в груди. Меня будто обивали раскаленным железом, вновь и вновь макая в этот чан. Сотни игл впивались в мое тело. Но я ничего не могла с этим поделать. Я могла кричать сколько угодно, но я была бессильна. И даже не имела возможности поговорить об этом с мамой, ведь если бы она узнала о том, что мне известно … Это сделало бы ей еще больнее. Я просто не могла поступить с ней так. Поэтому молча умирала внутри себя.
Пока маму врачи водили из кабинета в кабинет месяцами … я боялась именно такого исхода. Пыталась отговорить себя верить в это, убеждала себя, что надумываю лишнего. Но время шло, а рак, который никто не мог найти, скидывая все на скрытый аппендицит, разрастался и только укреплялся в организме. Я была так зла, рассержена. Я смогла за доли секунды возненавидеть за это весь мир. Я ненавидела даже себя.
Долгое лечение на время помогло. Но этого времени оказалось слишком мало. Рак вернулся. И сейчас вновь мама на лечении. Она стала выглядеть иначе. Потеряла много в весе, лицо осунулось, от рук остались одни кости с туго натянутой на них кожей. Теперь она может ходить только в платке на голове. Но ходить – это тоже слишком громко сказано. Мама передвигается медленно, периодически останавливается, хватаясь за что-то в качестве поддержки. Ее чудесный ласковый и мягкий голос превратился практически в шепот.
Самое ужасное, что мама понимает, что я знаю, что с ней происходит. Но все равно мы об этом не говорим. Да даже если бы и зашел разговор … Я бы не смогла. Просто не смогла бы спокойно, глядя ей в глаза, серьезно обсуждать ее истинной самочувствие. В итоге у нас все общение строится на отписках: "как дела?», «да нормально».
Возможно, болезнь мамы и стала решающей точкой моего переезда. Мне больно смотреть на нее, на ее состояние. Она же сама смотрит на меня виновато с угасающим огнем в глазах. Я не хочу отдаляться от нее, но происходит все именно так. И я больше всего боюсь, что однажды проснусь, а ее больше нет. И меня не будет рядом. Поэтому раз хотя бы в пару дней я звоню. Чтобы просто услышать ее голос, почувствовать ее тепло даже на расстоянии. Сказать ей, как сильно я ее люблю.
Мысли проносятся в голове, отзываясь физической болью в теле. Я изо всех сил стараюсь откинуть воспоминания в сторону. Вспоминаю … Душ. Я собиралась туда. Мне туда определенно надо.
Слезы, проступившие сами собой, я смахиваю в сторону, ведь нужно верить в лучшее, а не поддаваться плохим эмоциям. Телефон перевожу в беззвучный режим и откладываю в сторону. Свое драгоценное время на Макса я тратить не собираюсь. Момент и горячие струи воды стекают по моему телу, давая то самое необходимое расслабление. Нужно смыть с себя все плохие эмоции и настроиться на хорошую волну.
А какие хорошие эмоции без гениальных идей? Одна из таких щекотливо врывается в мои мысли и надежно укрепляет свои позиции. Так и зудит – нужно зарегистрироваться на сайте знакомств. Хуже уже точно не будет. После Макса любой романтический опыт будет не так плох.
И после выхода из душа телефон чудесным образом как-то сам попадает ко мне в руки. И я, завернутая в белоснежное полотенце, падаю на кровать, а пальцы, не внимая голосу разума, сами заполняют графы «имя, фамилия», «цель знакомства» и прочие гадости.
Дрема постепенно подступает. И я не хочу сопротивляться этому приятному и совершенно уместному сейчас чувству. Один глаз еще держится, пока второй настойчиво закрывается и не желает открываться. Полотенце летит на пол, а я последние силы трачу на поиск пижамы под подушкой и зарываюсь в одеяло. Хорошо. Тепло. Приятно.
Сладкие сны удаются. Просыпаюсь я бодрая, полная энергии и в прекрасном расположении духа. И пока кофемашина готовит для меня вкусный кофе, я вспоминаю о вчерашней небольшой шалости. Просто дурачество, баловство, но сайт знакомств так и манит проверить, нет ли никаких интересных предложений. Отношений я сейчас не ищу, но этот интерес … Любопытство под знаменем «а что будет дальше» берет верх. Возможно, таким образом я хочу просто поднять себе самооценку, понять, что кому-то такая, как я, будет интересна. Но этот факт меня никак не останавливает. Почему бы и не попробовать?
А страничка разрывается от сообщений. Конечно, я ожидала, что возможны вульгарные и даже неуместные комментарии в мою сторону, но в таком количестве … Благо, я умею игнорировать и не зацикливаться на похабщине. Вдруг толк и будет какой-то от этого сайта. И я перехожу к просмотру фотографий мужчин, предлагаемых мне этим сайтом.
Все оказываются какие-то не те. Я допускаю, что требования у меня высокие и планка задрана, но никто и не обязан соответствовать моим странным желаниям. Хотя одно фото выглядит презентабельно. Молодой парень в темных очках сидящий на лавке со стаканчиком кофе очень даже симпатичный.
«Ой, а что терять» – думаю я и смахиваю его фото в сторону одобрения.
Глава 9
Предвкушение серьезного дня тяжестью давит на все тело. Подходит момент выхода на новую работу. Две недели успели пролететь слишком быстро, а я и не успела понять, куда делось все это свободное время. Несколько раз я встретилась с подругой, съездила к родителям домой, отбиваясь от «предложений» работы в одной и компаний отца. Да в принципе и все. А куда ушло все остальное время? Вселенская тайна. Все эти две недели мне было так хорошо, что о Максе я и не вспоминала. Просто жила дальше, и это у меня прекрасно получалось. Больше и он мне не звонил, напоминая о своем существовании. Ах да, и замки я все-таки сменила. Легче как-то стало сразу на душе.
И вот стрелка настенных часов переваливает за полночь, а волнение не дает уснуть. Ранний подъем усиливает волнение. Я не имею права проспать в первый рабочий день! Я никогда не опаздываю, всегда собираюсь заранее, даже подготавливая вещи с вечера. К тому же отец мне отдал одну из своих машин. Простенькую, старенькую. Но на большее не согласилась бы уже я. В этом вопросе он мне успел хорошо изучить. Моя первая старушка киа, практически моя ровесница, ждет у подъезда, тоже ожидая своего первого по-настоящему рабочего дня.
Будильник разрывается. Последний из всех, что я поставила на утро! Так долго не удавалось уснуть, что я проворочалась пол ночи, а теперь расплачиваюсь за это. На скорую руку расчесываю ресницы черной тушью, накидываю одежду, лежащую на стуле и выскакиваю из подъезда заводить машину. И черт! Первая попытка – мимо. Вторая улетает туда же. Не заводится и все! Поддаваться эмоциям и начинать нервничать – не самое разумное в данной ситуации. Я выжидаю пару минут и вновь пробую. Раза с пятого машина наконец заводится. И я мчусь, рассекая полотно дороги. Быстрый разворот, в аккурат проезжающим навстречу машинам, обгон, поворот. Все мои предыдущие попытки осторожного вождения во дворах идут коту под хвост. Сегодня я настоящий гонщик, а мой соперник время. И я успеваю. По всем часам, по всем обстоятельствам и дорогам. Пока не выезжаю на злополучный перекресток, на котором и встреваю. Здесь образовывается серьезная пробка, которую никак нельзя было предугадать. Даже выезжая из дома раньше, я все равно бы здесь встала. И обхитрить саму жизнь не удалось.
Подъезжаю к работе я ровно в то время, когда должна была заступить. Хватаю сумку и выпрыгиваю из машины, бегу изо всех сил. А силуэт худощавой женщины виднеется на крыльце. Явно в ожидании меня.
– Доброе утро!
– Ну, пойдем, – пропевает она, оглядывая меня с ног до головы, и не здороваясь.
Дом внутри оказывается вполне приличным. Не сильно старый ремонт, несмотря на некоторую потертость стен и пожелтевшую краску, некогда белую. Ступеньки скрипят, возвещая о нашем приходе. Тот же час откуда-то выходят две уставшие женщины, продирая глаза. Волосы растрепаны, но в сочетании с темными кругами под глазами и растянутыми футболками поверх домашних штанов, непонятного кроя, все выглядит вполне гармонично.
– А это наши девочки. – Проводит женщина худой рукой впереди себя. – Пойдемте все на кухню. Здесь у нас есть все необходимое, – начинает она экскурсию с самой важной комнаты.
Здесь оказывается и холодильник, и микроволновка, и плита с полным комплектом кастрюль и сковородок, много чашек и столовых приборов. На стене возле столе висит новенький календарь, а на тумбочке кипит чайник.
Пока я осматриваюсь, заведующая выкладывает передо мной кипу бумаг, рассказывая, что и когда нужно заполнять. И я правда пытаюсь отложить в голове всю эту информацию. Но к этому еще раз придется вернуться позже.
– А может мы пойдем? – Недовольно перебивает одна из тех, чья вахта заканчивается.
– Да, а то устали за эти недели. Че стоим и стоим, отдохнуть уже хочется, поспать. – Поддерживает вторая, ставя руки по бокам.
– Конечно, девочки, можете идти, – ласково щебечет заведующая, – я сама все покажу.
Женщины кивают и след их простывает моментально. А меня тем временем проводят по остаткам комнат и заводят на второй этаж. Здесь оказываются детские комнаты и моя временная – воспитательская. И хотя в воспитатели я не нанималась, все больше выглядит так, будто меня обманули. И пока я осматриваюсь по сторонам, женщина просто уходит. И только где-то далеко звучит: «Завтрак в восемь». Она даже не напрягается быть услышанной! Понимаю, мои проблемы.
Время же сегодня беспощадно по отношению ко мне. До завтрака остается полчаса, а подъема еще не случилось. Набираю полную грудь воздуха и иду исправлять это упущение. Страшно. Очень страшно. К каждому ребенку я подхожу персонально и практически на ухо шепчу, что нужно вставать. Дом оживает. Десять детей всевозможных возрастов начинают бегать по второму этажу из комнат и ванные, и обратно.
Местом встречи оказывается самый крайний диван, стоящий напротив входа на первом этаже (о чем мне говорят дети), и я послушно спускаюсь. В первый день я предпочитаю наблюдать, а не устанавливать свои порядки. Но над авторитетом все же нужно будет поработать.
Мы все вместе хаотично выходим из здания, входя в другое поблизости. А меня никак не покидает ощущение, что дети командуют мной, а не я ими, как должно быть в настоящем не-детском не-саду.
Столовая оказывается куда меньше, чем я ожидаю увидеть. Несколько диванчиков у входа сразу же занимают дети, выжидая каких-то действий от меня. А я вновь набираю как можно больше воздуха и прохожу дальше. Меня встречает высокая, пухлая и очень потная женщина.
– Здра …
– Че не заходите? Быстрее давайте, а то мне еще посуду мыть за всеми. Жду вас, жду, а вы и не торопитесь, – сразу же прилетает мне.
– Дети, заходим, – кричу я в коридор.
Все рассаживаются вокруг столов, подходя по очереди за тарелками, а я стою рядом и наблюдаю за местной обыденностью.
– А че так громко? – Взвизгивает женщина. – А ну быстро замолчали все и едим! – Бросает она презрительный взгляд в мою сторону на этих словах.
Если была цель создать максимально некомфортные для меня условия, то она достигнута. Я переминаюсь с ноги на ногу, не понимая, что теперь мне делать, как себя подавать, отвечать ли что-то или промолчать. Что мне вообще делать?
– Анна Александровна, я поела, могу идти в дом? – Подбегает ко мне одна и старших девочек лет двенадцати.
– Подожди на диване, пойдем все вместе, – отвечаю я, надеясь на правильность решения.
Дети успевают разделиться на два лагеря – половина из них поели и ждут, другие еще только на середине пути. Я пытаюсь разорваться между ними. Постоянно бегаю то к одним, то к другим, проверяя все ли нормально и не успел ли кто убежать. За столом остается лишь один маленький мальчик лет четырех, ковыряя кашу и что-то разглядывая в ней.
– А ты почему не ешь?
– Я … у меня плохо … получается, – говорит он тихо и не смело.
– Хочешь помогу? Покормить тебя?
Мальчик кивает, а я подсаживаюсь рядом. В это время дети на диванах становятся все громче, но и бросить голодного ребенка я не могу. Надеясь на некоторую автономность процесса, понимание сотрудников и наличие охранника, я довершаю дело до конца. Отношу пустую тарелку и подвигаю чашку ближе мальчику.
– Вы за ними следить не планируете? – Выходит рассерженная женщина-повар из дополнительного помещения внутренней кухни.
– Как раз собиралась, – спокойно отвечаю я.
– Собиралась … – Продолжает женщина кричать, обильно натирая свой стол. – Вы пока здесь сидите, они могут че угодно вытворить. Вы понимаете? Разбить, сломать им несложно, не жалко казенные вещи. А отвечать будете вы, – тычет она в меня пальцем. – А как кричат! Заткнуть то их некому!
– Разорваться я не могу, – практически извиняюсь я и выхожу, выводя за собой мальчика.
Глава 10
День, внезапно оказавшийся слишком тяжелым, наконец, подходит к концу. Даже дышать становится легче, когда взгляд, случайно брошенный в сторону настенных часов, улавливает шевеление стрелок.
На смену заступает другая девушка. Молодая, низкая и слишком худая. Ее засаленные волосы вызывают во мне чувство антипатии, но я сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не показать своих эмоций. Она чересчур приветлива, лезет обниматься и уводит меня на кухню для знакомства. На лице сразу же возникает дежурная улыбка, с которой сделать я ничего не могу. Так уж воспитана. Но девушка принимает этот жест за предложение дружбы. Она отпускает меня домой раньше на пятнадцать минут. Приходится согласиться, ведь нет видимых причин для отказа. Но впредь нужно будет объяснить, что какими бы ни были хорошими отношения, это вовсе не повод сокращать мой рабочий день. Я привыкла все доводить до конца, как бы сложно не было.
Машина радостно моргает фарами, и я уже мчусь по темному городу в пустую квартиру, где меня давно никто не ждет. Страданий я не испытываю, но все же старая привычка дает о себе знать. Я всегда после возвращения с работы домой вставала за плиту и готовила для своего мужчины. Теперь же нет просто стимула для регулярной готовки. Вот и все изменения.