Места слабости

Нике всегда хотелось поспорить с этой теорией. Как же можно смириться, если есть шанс что-то изменить? Что же потом, жить с чувством упущенных возможностей? Каждый раз перебирать их в памяти, выстраивая новые варианты событий, вероятно приведших бы к успеху?

Сейчас задача была совершенно иной. Достопамятная мадам Росс ликовала бы. Зеркальный лабиринт испытывал волю, не ставя зримых условий. И единственное, что оставалось сейчас – смириться и принять условия игры, надеясь, что правила ее поняты верно.

Подумав об этом, Ника почувствовала, будто в ней открылось второе дыхание. На миг, она будто увидела в одном из зеркальных осколков глаза Учителя и будто почувствовала ласковое прикосновение золотое сияния, наполнявшего все его существо. Этого краткого мига, будто родительского одобрения было достаточно, чтобы девушка овладела ситуацией. Она твердо и целеустремленно, ничего не боясь, преисполненная благодарностью, прикоснулась к зеркальной поверхности, как к величайшему дару…

… Будто в ответ на ее догадку, из зеркальных глубин проступил мягкий облик девушки, светловолосой, худенькой, почти подростка.

Ника возликовала – вот так-то! Все верно! Далеко не все ее воспоминания – это боль и ужас пережитого.

Она сразу узнала старую знакомую – это была Нюта. Сейчас они сидели на скамейке неподалеку от входа в Александровский сад.

Нюта внимательно смотрела на Нику так, будто еще тогда видела ее нынешнюю. Ведь, только сейчас Ника готова была понять сказанное:

– Давай я отвечу на действительно важный твой вопрос. Как вернуться. Только тебе решать, каким будет твой путь, – наставительно сказала она, глядя ей, казалось, не в глаза, а в самую душу.

Нике казалось, что в этот миг Нюта видела и зеркальный лабиринт и все то, что Нике еще предстояло пережить.

– Так вот, запомни, – не отводя глубокого взгляда продолжала Нюта, – Для того, чтобы вернуться назад, ты должна найти знакомую дорогу. И двигаться по ней так, чтобы осознавать точно все, что происходит вокруг тебя. Потеряться или забыться хоть на миг – будет для тебя равнозначно полному краху. И ещё, ты должна при этом полностью остановить внутренний диалог – иначе он обманет и уведёт тебя так глубоко, что найти выход ты уже не сможешь, и помочь будет некому.

Ника мягко, будто нехотя оттолкнулась от седой зеркальной поверхности, ей пора двигаться дальше… Сейчас она с сожалением смотрела на покрывшую изображение паутину латунных трещин, под уже привычный и совсем не страшный звук ломающегося стекла.

Поворот. Больше стены не кувыркаются.

С каждым разом становилось все легче… Теперь, когда загадка лабиринта была разгадана, она старалась прикасаться к пластинам вскользь, чтобы не погружаться в пережитое полным сознанием… Вот и сами пластины измельчали, напоминая чешуи на теле невиданного дракона. Серебристый алюминиевый цвет наконец иссяк, уступая темной бронзе.

Лица, вспышки… Все бледнее… А пластины совсем померкли. Вскоре девушка поняла, что ее опять окружает полная тьма. Перед ней осталось последнее большое бронзовое зеркало. Но прикоснуться к нему Ника не успела. Неверный истончившийся пол под ней осыпался осколками и Ника, отрывая какую-то ветхую доску, полетела вниз.

Кувырок… Доска, оказавшаяся в этот миг под девушкой гулко ударилась во что-то мягкое и плотное.

От неожиданности, Ника, прижалась к доске, боясь пошевелиться. Ей казалось, будто доска покачивается на воде.

Постепенно глаза девушки привыкли к полумраку, и она увидела, что находится внутри гигантской подземной пещеры. Яркое окно в скале, откуда свалилась Ника осталось далеко позади, превратившись в тусклую звездочку. Ее явно сносило течением.

Рука случайно задела поверхность воды и Ника в ужасе отдернула пальцы, рассматривая черную маслянистую жидкость, попавшую на ее кожу. Ощутив нестерпимое жжение, Ника поспешно очистила руку о край доски. На коже розовел здоровенный ожог.

– Что за чертовщина тут творится? – пробормотала она в недоумении.

Что же это за черная жидкость – нефть? Она, что, оказалась в целой реке нефти? Но, разве нефть едкая? Ника не знала, как должна пахнуть подобная субстанция и с удивлением поняла, что вообще не чувствует никаких запахов. Даже запаха собственного разгоряченного тела…

Где-то она уже видела такую воду… Но где? Точно! В недавнем зеркале, в предмирии художника Эдгара, где они впервые встретились с Алексом… Ей запомнились черные недвижные воды. Правда, тогда они вовсе не казались страшными. Наверное, из-за того, что Ника наблюдала за ними изделека, со скалы. Что же, эта река вынесет ее в безлюдный мир, в недвижное лавоподобное море? Очень не хотелось бы. Без картин Художника выхода оттуда не было. Да и управлять доской по едкой жидкости голыми руками представлялось крайне затруднительным.

Откуда-то с потолка, будто редкий снег тут и там падали и кружились, словно осенние листья исписанные листы бумаги. Все они беззвучно опускались в черную воду и она так же беззвучно поглощала их. Нике удалось рассмотреть некоторые листы, пока те не исчезли – это были рукописи на разных языках. Судя по почерку, все они были написаны разными людьми. На некоторых, судя по строфам – стихи, на других – текст. Появлялись листы из прямо темноты свода пещеры и невозможно было рассмотреть – откуда именно.

Внезапно Ника поняла, что местность вокруг нее отнюдь не безлюдна. По неподвижной масляно-черной поверхности скользили с разной скоростью совершенно одинаковые доски, точно такие же, как та, что была под девушкой.

На досках лежали люди в белых одеждах. Мужчины, женщины и дети всех возрастов с одинаково безучастными лицами. У всех глаза были открыты, они не моргая, смотрели куда-то вверх невидящими взглядами.

Одна такая доска проплыла совсем рядом с Никой. Девушка протянула руку и тронула за одежду бородатого мужчину в длинной белой, будто ночной рубахе. Она хотела что-то спросить, но не успела.

Плывущий такого вмешательства в личное пространство явно не ожидал. Он легкого ее прикосновения он почему-то он весь переполошился, дернулся, приподнимаясь. Он одарил Нику невидящим, совершенно безумным взглядом. От этого незначительного движения доска под бородачом угрожающе накренилась и вдруг беззвучно погрузилась под поверхность, увлекая за собой несчастного. Он, будто в замедленной съемке, начал погружаться следом за доской, даже не пытаясь спастись. Черная вода добралась до кожи несчастного, вскипая, обваривая ее, будто серная кислота. Лицо мужчины исказилось нестерпимой мукой. Он, продолжал все так же беззвучно погружаться, пока черная жижа не сомкнулась над его головой.

И вот, его уже не стало. Страшная черная жижа заровняла поверхность.

Ника с ужасом наблюдала безмолвную сцену. Она и подумать не могла, что по ее неосторожности произойдет такая трагедия. Ее-то собственная доска держалась на поверхности вполне уверенно, не реагируя на движения девушки. Видимо, все же, следовало быть осторожнее…

«Черт, как же болит ожог», – подумала Ника, разглядывая пораненную руку. Рана выглядела скверно, гораздо хуже, чем сначала. На месте ожога появился темный волдырь.

Но Ника быстро отвлеклась от собственной ладони, с удивлением разглядывая дружно молчавших пловцов на досках. Ее окружали сотни людей. Но, даже младенцы лежали смирно, ни движением, ни звуком себя не выдавая. Казалось, что всем им было безразлично и место, где они сейчас оказались и сам факт путешествия на досках по страшной воде. Лица плывущих были застывшими, словно маски.

В какой-то момент Ника ощутила, что за ней наблюдают. Осторожно, чтобы не перевернуть доску, девушка осмотрелась. Темные гроты пещеры грозно высились над плывущими. Порода, устилавшая нависавшие своды, была разной. То коричневатой, то зеленоватой, то темно-синей. Казалось, что эти своды миллионы лет назад отшлифовала вода своим капризным причудливым течением – тоннель закручивался немыслимыми спиралями.

Откуда же здесь было освещение? Ника присмотрелась к подсвеченным чем-то стенам. Они мягко мерцали, будто в них таилось немыслимое количество светлячков. Доска Ники дрейфовала к краю реки. Приблизившись к стене, Ника наконец-то смогла рассмотреть светящиеся точки и, присмотревшись, чуть не выругалась вслух – оказалось, что каждая трещина, каждая складка пещеры усеяна светящимися огоньками желтых глаз. В самых ближних Ника могла рассмотреть вытянутые зрачки. Глаза непрестанно моргали, отчего освещение пещеры казалось мягко мерцающим. Наверное, глаза принадлежали каким-то черным, невидимым в мраке стен существам. И все они наблюдали за плывущими на досках, провожая каждого пловца взглядами.

Твари следили за каждым движением, каждым вздохом и, казалось, даже за мыслями плавунов. Наверное, именно под их взглядами – тяжелыми и страшными все эти люди стали такими неподвижными и безучастными, будто взгляды пещерных существ вытягивали из них все человеческое.

А в самом дальнем углу вдруг на мгновение раскрылись и грозно взглянули прямо на Нику огромные, голубые глаза. Очень знакомые!

«Псих!», безошибочно угадала изумленная Ника. Но как же?…

Раздался тихий плеск, отвлекший Нику от мгновенно исчезнувших голубых глаз. Раздосадованная, она заметалась, разыскивая его и сама не заметила, как поднялась на доске в полный рост. Почему-то доска все так же надежно держала безрассудную.

Еще всплеск. Ника немедленно повернулась в сторону единственного звука. Между досками скользила лодка с единственным гребцом.

Она не старалась лавировать между плывущими. Сталкивающихся с ней ждала не завидная участь – от малейшего соприкосновения с лодкой, доски погружались под поверхность.

В лодке сидело двенадцать пассажиров, покрытых с головой темными плащами с капюшонами. Тринадцатый, единственный с открытым мертвенно-бледным лицом, был хмурый старик с веслом. Он сурово взглянул на девушку и ее обуял нечеловеческий ужас. Вдруг, лодочник пожелает утопить и ее доску? Старик, небрежно пустив на дно еще пару неудачников, широким взмахом весла поравнявшись с Никой. Испытующе поглядев ей прямо в глаза, он трижды постучал веслом по ее доске. Звук этот в полном безмолвии был неприлично гулким будто били в барабан. Затем, он коротко взмахнул веслом, и его лодка, ловко обогнув плывущих, скрылась за очередным поворотом.

Никина доска, и не подумала тонуть. Она, как привязанная на буксир, заскользила по течению вслед за лодкой, теперь все быстрее. За поворотом тоннель стал прямым и в конце его забрезжил свет.

Нику прошиб холодный пот. Что же это? Лодочник… Странная река… Свет в конце тоннеля? А до этого что было? Перед ней же пронеслась вся ее жизнь! Что это? Конец?

Поддавшись панике, Ника ухватилась за какой-то торчащий корень, не обращая внимания на обожжённую ладонь, ловко подтянулась, взбираясь на берег грота и бросилась наутек, расталкивая злобно зашелестевшие глаза, которые и сами были рады убраться от беспокойной гостьи подальше. Тел у глаз не оказалось. Это были черные существа, вроде крупных жуков с глазами на брюшках. То, что Ника сначала приняла за короткие черные ресницы, оказались ничем иным, как ножками, на которых «глаза», глядя вниз, старательно улепетывали от Никиных кроссовок.

Добравшись до стены, Ника обнаружила, что та вовсе не каменная, а живая, теплая, и движется, будто это не и стена вовсе, а мириады проворных насекомых, проносятся плотным роем так, что закрывают собой все, что было скрыто за ними. Ника храбро раздвинула руками живое нечто, прорываясь куда-то туда… Только бы успеть выйти, пока тоннель не закончился! Стена казалась наэлектризованной, резко пахла озоном.

Примечания