Люди до

– Если мы вам больше не нужны?.. – Начинаю я, но Раун меня перебивает.

– Да, конечно отдыхайте. Учения вы уже пропустили, но я организую для вас не выездную тренировку, прямо у нас в спортивном блоке. А завтра буду ждать на построении ровно в восемь часов утра.

Я киваю и, не смотря на остальных, покидаю зал. Я толкаю двери и вырываюсь на свободу, подальше от этих людей. Сколько можно играть со мной, как с тряпичной куклой. Бросая поочередно в различные места, создавая новые невероятные условия. Теперь я должна обучиться стрельбе, чтобы убить как можно больше человек. Как? Что мне с этим делать? Я иду по коридору, а тело бьет в беззвучной истерике. Я словно онемела, не могу произнести ни слова, ни всхлипа, только слезы текут по щекам и тело бьет дрожь. Тима нигде нет. Как я и предполагала, он оставил нас, чтобы защитить свой народ. Мудро. Но он даже не попрощался. Или тот момент, когда мы смотрели друг на друга в зале заседаний, был для нас последним? Меня останавливает Лён, нагоняя и хватая за плечи.

– Да стой же ты! – Кричит он. Видимо уже не в первый раз, но я его не слышала до этого. – Ты куда собралась?

– Не знаю. – Отвечаю ему, все еще роняя слезы.

– О! Сестренка, да ты совсем раскисла. У нас мало времени, некогда слезы лить, соберись уже, пора действовать.

– Как действовать? – Спрашиваю я, срываясь на крик. – Поедем поскорее в Основной город, чтобы убить больше людей? Чур, ты убиваешь маму! – Кричу ему, не понижая голоса.

– Пошли! – Он берет меня за руку и тянет на выход. – Нам нужно поскорее увести ее от сюда, пока нас не услышало правление. – Говорит он остальным, подошедшим ко мне ребятам.

– Не пойму, меня одну интересует то, что нам придется убивать? Су, тебе хоть повезло, твоя мать в Совете, ее убьешь не ты, а правление Нового города.

Лён ускоряет шаг и тянет меня за собой, мы уже буквально бежим по коридору. Я не сопротивляюсь, мне все равно. Тима нет. Меня нет. Скоро не будет всех, кого я люблю. Уже утром. Ровно сутки, чтобы осмыслить все это и принять себя такой, какая я есть. Я убийца, подставившая своего любимого, брата и подруг.

Я не помню дорогу, по которой мы шли, но она была коротка. Я не успела себя уничтожить морально до конца и еще продолжала что-то соображать и слышать. Меня усадили на стул, и Лён вылил мне стакан ледяной воды, прямо в лицо. От неожиданности я даже подпрыгнула на месте.

– Ты что делаешь, жить надоело? – Кричу я на него.

– Ну вот, теперь узнаю тебя, а то уже думал вести тебя снова в больницу, просить исправлять неполадки, появившиеся после их вмешательства. – Лён смеется, так заразительно, что я меняю гнев на милость, и начинаю хохотать с ним вместе. А может это моя истерика прогрессирует.

Так оно и есть. Все уже забыли, о чем мы смеялись, а я никак не могу остановиться и слезы, с новой силой, льют из глаз, но уже от смеха. Болит горло и щеки, но я не могу остановиться. А еще болит душа, но я не хочу об этом думать, пока что я не могу побороть даже свою истерику, о какой крепости духом может идти речь?

Лён протягивает еще один стакан воды, но уже не выплескивает на меня, а предлагает выпить. Я пью, насколько мне это удается, так как половина воды оказывается на моей одежде. Истерика идет на убыль. И я чувствую себя все паршивее, от не свойственного мне поведения.

– Ты в норме? – Спрашивает Лён, обнимая меня одной рукой, за плечи. Остальные, не сводят с меня глаз.

– Почти, – отвечаю я, оглядывая всех присутствующих, – думаю, как и вы.

– Это верно. – Отзывается Су. – Настолько нереального развития событий, я не могла предвидеть даже во сне. Они что собираются убивать людей, или мне послышалось?

– Нет, тебе не послышалось, именно об этом предупреждал Тим, а я его не слушала. Я не верила до конца, в подобный исход дел. Кому нужна война, после того, что все пережили? Как они подвели под это народ, которому с детства под кожу впитывалась неприязнь к одному только слову «война»?

– Это просто. – Отвечает мне Лён. – Они сказали всем, что либо они нас, либо мы их. Люди всегда выбирают жизнь, и не важно, каким путем она будет достигнута.

– Но это абсурд, зачем убивать, когда они даже не пробовали идти мирным путем? – Не успокаиваюсь я.

– И здесь все ясно. Совет не отдаст свое место правлению Нового города, они ни перед чем не остановятся. Они вывернут все по-своему и настроят общество Основного города против Нового так, что Новому городу придется защищаться самому. А война – это то действие, которого Основной город не ждет от нас. Они не думают, что мы способны на столь решительные меры. Они думают именно так, как ты. – Спокойно разъясняет Лён.

– Возможно, – соглашаюсь я, – но я против такого исхода событий.

– Да, и мы тоже. – Успокаивает Лён, а девчонки поддакивают следом.

– Но что мы можем сделать? Четыре человека против целой армии мужчин Нового города! – В отчаянии кричу я.

– Мы не должны ничего делать, против армии. Мы должны постараться что-то сделать для людей Основного города. Попробовать вывести их из этой ловушки.

– Но как мы это сможем сделать. Как мы сможем попасть в Основной город? Нас только трое (я имею в виду девушек), где взять еще двух. А потом, что сказать людям, чтобы они поверили нам, а не Совету, который будет ими прикрываться?

– Точно еще не знаю, у нас будет немного времени, чтобы подумать.

– А что насчет первого вопроса? – Уточняю я у Лёна.

– Это как раз не так сложно. У меня есть план. Я оставляю вас здесь на какое-то время, а сам отправляюсь в научный центр. Я раздобуду систему сканирования для перехода через купол. – Утверждает Лён

– Но ведь нас все равно только четверо! – Снова спорю я.

– Что-нибудь придумаем. А вы пока пристреляйтесь и возьмите оружие с собой. Встречаемся через два часа у Зоина.

– Ну ладно. – Говорю я в след, а Лён уже вышел за дверь. – Может, вы мне скажете, где мы находимся? А то я совсем не помню дороги сюда.

– Это спортивный блок. Скоро прибудет тренер по стрельбе, вызванный для нас правлением, и будет обучать нас владению оружием. – Отвечает мне Рон. Мы не далеко от дома Зоина, всего двадцать минут ходьбы. – Уточняет она наше местоположение, которое у меня выветрилось из головы после продолжительной истерики.

Мы стреляем по мишеням, снова и снова, все время, промахиваясь, и ни во что не попадая. Я уже считаю эту затею самой глупой из того, что мне приходилось ранее. Шея ноет, руки болят от тяжести оружия, плечо – синее от постоянной отдачи, сбивающей с ног. Ничего полезного из этих уроков, кроме нового стресса я не почерпнула. Как и девочки, которые с не менее кислыми лицами, вновь заряжают пули и стреляют в пустоту. Моей радости нет предела, когда инструктор, довольно пожилого возраста мужчина, но с крепкими мускулами, забирает у нас оружие и объявляет, что на сегодня с него хватит. Я уже хотела бежать, чтобы больше никогда не видеть и не держать в руках этого холодного металла извергающего из себя смерть, но вовремя вспомнила, что мы должны уйти с оружием под руку.

– Постойте, – говорю я инструктору, хватая его за руку, – позвольте нам еще немного потренироваться, а то наше правление будет недовольно такими результатами, они просили нас постараться и до вечера освоить эту технику. – Выворачиваюсь я, делая жалостливый, грустный взгляд.

– До вечера? Но я не могу тратить на вас столько времени. – Инструктор явно обеспокоен, что ему придется еще полдня наблюдать наши попытки выдавить из стали хоть одно попадание, он всячески пытается это скрыть, под маской срочных дел и предельной занятости последнее время, но в его глазах отчетливо читается тоска.

– Все в порядке, правление доверяет нам. Мы можем остаться здесь, а к вечеру вы придете и проверите наши успехи. Договорились?

– Хорошо, договорились. Я буду в семь. – Говорит инструктор и поспешно выходит, как бы чего не поменялось.

– Теперь собираем оружие и патроны, кто, сколько может, и бежим к Зоину. У нас мало времени. – Командую я девочкам, и они немедленно срываются с места.

Су, находит большую сумку, в которую у нас помещается шесть единиц оружия и несколько коробочек с патронами. Я считаю эту идею не оправданной, потому что хорошо видела, на что мы способны, если оружие попадет к нам в руки. Сумка получилась тяжелая, а мы должны пройти с ней незаметно до дома Зоина. Получается, что нести ее должна только одна из нас, пусть даже по очереди, это большая нагрузка. Рон я сразу вычеркиваю из списка возможных кандидатов по передвижению сумки из одного пункта в другой. Она слишком маленькая, чтобы выстоять под этим весом. Остаюсь я и Су, надеюсь, нас хватит до конца пути, и мы не упадем под ее весом. Первой нести драгоценный груз вызываюсь я. Никто не спорит. Мы выходим из помещения, и Рон показывает нам дорогу до дома Зоина, так как ни я, ни Су в этом месте раньше не были. Мы идем не людными местами, не попадаясь на глаза посторонним. Но это сложно. Три девочки с огромной сумкой, в городе мужчин. Хоть прохожих, которых мы встречали, было несколько человек, но каждый пытался вызваться нам помочь и удивлялся, почему мы отказываемся, если нам так тяжело. Су умело уходила от ответов, не привлекая внимания ни к нашему имуществу, ни к нашим личностям.

Двадцать минут пути перерастают во все тридцать из-за постоянных остановок на отдых и удлиненного расстояния, из-за маршрута, который прокладывает Рон, чтобы мы оставались незамеченными.

Глава 21.

Дверь нам открывает Зоин, он рассматривает нас, молча с порога, и впускает внутрь, не задавая вопросов о нашем грузе. Это может означать только то, что он в курсе наших планов, значит Лён – уже дома. Так и есть. Лён уже суетится, собирая вещи по рюкзакам.

– Ну и каков план? Или мы так и будем шататься по городу с оружием, пока нас не заметят. – Спрашиваю я Лёна, скидывая тяжелую сумку со своего плеча. Она гремит содержимым об пол.

– Я же сказал – план есть. Мы уходим из Нового города и добираемся до Основного. Мы постараемся встретиться с «Советом пяти» и разъяснить им серьезность ситуации.

– Это я уже слышала, но как нам успеть до города быстрее, чем людям Нового города? И как нам проникнуть внутрь, у нас недобор девушек? Ты решил эту проблему?

– Я достал разработку наших технологов. Они, оказывается, уже давно собирают образцы отпечатков, поступающих к нам девушек, под предлогом тестирования. Думаю, правление Нового города давно что-то замышляло против Совета. Им нужен был только повод и он не заставил себя долго ждать. А чтобы добраться вовремя, нам нужно выдвигаться уже сейчас.

– А как на счет количества. Нас четверо. Или Зоин, ты с нами? – Я оборачиваюсь на Зоина, и он машет головой, отказываясь.

– Нет, я нужнее здесь, постараюсь замедлить процесс сборов, чтобы у вас было больше времени. А с недобором, думаю, справитесь по пути. Подхватите кого-нибудь. – Зоин, подмигивает нам и уходит на кухню, собирая продукты и воду в дорогу.

– Лён, вы что-то от меня скрываете? – Возмущаюсь я, но он даже не собирается больше со мной разговаривать. Он улыбается и уходит раздавать нам собранные вещи.

– Черти что! – Вырывается у меня, от досады. Мало того, что весь план сырой и не доработанный, так еще секретов нам не хватало.

– Все, выходим. – Лён подает мне рюкзак, наполненный всего на половину, а сам поднимает сумку с оружием. – Тяжелая, как вы ее тащили?

– А мы сильные и без тебя справимся, – огрызаюсь я на его заботу.

– Мы по очереди несли ее. А Лин, грубит, потому что несла ее меньше всего в пути. – Влезает в разговор Су, хранившая молчание, все это время. Она бросает на меня тяжелый взгляд и идет за Лёном на выход. Я не пойму ее реакции, ищу взглядом Рон, а она пожимает плечами на мой немой вопрос. Конечно, уж если я не понимаю, что вытворяет моя подруга, то откуда же знать Рон.

Ко мне подходит Зоин и обнимает меня.

– Передавай привет маме от меня, пусть у вас все получится. Желаю удачи.

Он целует меня в лоб, и я чувствую себя неловко, все еще воспринимая его как члена правления, а не как своего отца.

– Спасибо. Уж не знаю как, но постараюсь передать.

У меня щемит в груди от того, что я снова смогу увидеть маму. Пусть пока, это всего лишь план, не воплощенный в реальность, но мне приятно от одной только мысли о маме.

– Прощай, надеюсь, мы еще увидимся. – Говорю Зоину и выхожу, вслед за остальными. Я даже не представляла, что мне будет так грустно с ним расставаться. Мы виделись редко и мало, но за все это время он мне передал столько теплоты и заботы, что я почувствовала себя нужной ему. Это приятно, когда тебя любят, ни за что, просто за то, что ты есть. Так могут любить только родители. И как бы ни любил меня Тим, он не сможет вновь простить мне предательство. Ему будет проще, без меня и моих проблем. Снова вспомнив о нем, я запрещаю себе раскисать. Впереди нас ждет серьезное испытание, которое нужно пройти со свежей головой, но ничего не могу с собой поделать. Как только его имя проникает в мою голову, сразу становиться печально и больно.

Мы покидаем этот дом, даривший мне убежище, некоторое время. Теперь у меня нет своего дома. Я уже не так ярко помню свою комнату, в которой провела всю свою жизнь. Я не чувствую себя комфортно, когда представляю себя в ней, спокойно спящей в своей кровати, или занимаясь уроками на своей панели. Это все стало настолько чужим и далеким, что я не могу вписать в свою динамично развивающуюся жизнь спокойный уголок прошлого. Мое место, как я думала, в Коммуне. Но теперь, когда я допустила случиться непоправимым событиям, сможет ли Тим принять меня? Смогу ли я быть всегда рядом с ним, но не подходить и не касаться его? Все это пустое. Размышлять сейчас о будущем, по меньшей мере, глупо. Его может и не быть, судя по тому, что готовиться Новым городом.

Мы идем слишком медленно, скрываясь на извилистых улочках, какого-то промышленного района города. Людей здесь не много, а если и есть, то они проходят мимо нас, даже не поднимая головы, чтобы вглядеться, кто проник на их территорию. Они заняты своим повседневным делом, но скоро, город поднимет их в свои вооруженные ряды и заставит стрелять в людей.

Я прибавляю шаг и нагоняю Лёна, идущего впереди нашей небольшой колонны. Хватаюсь за одну лямку на тяжелой сумке с оружием и перетягиваю ее к себе на плечо. Теперь мы идем рядом, держа между собой груз, способный уничтожить жизнь.

– Даже не говори, у кого ты научился нагружать мой рюкзак лишь наполовину. Вы все такие заботливые, а я однажды чуть не погибла, от того, что в моем рюкзаке было недостаточно продовольствия! – Высказываю я Лёну, прибавляя шаг, чтобы не терять лишнего времени.

– Я обещал о тебе заботиться, и я не позволю, чтобы ты осталась где-то одна со своим полупустым рюкзаком. – Спокойно отвечает Лён на мою претензию.

– Кому ты обещал, по-моему, Зоин всегда распределял вещи равномерно, в не зависимости от человека. – Я уже знаю его ответ, но зачем, то хочу мучить себя и слышать его имя снова.

– Мы с Тимом предполагали такое развитие событий и заранее продумали все детали.

– Как предполагали? И ничего не попробовали исправить? Ведь из-за того, что мы согласились им помочь, а Тим согласился обсуждать на голосовании в Коммуне участие в войне, мы лишены времени, они ускорили процесс, для того чтобы мы не успели обдумать все в деталях. – Я разозлилась и кричу, возможно, чуть громче, чем положено в нашей ситуации, Лён шикает на меня, пытаясь успокоить и напомнить о том, где и с чем мы находимся. Но я уже на взводе и жду объяснений от него.

– Как ты не понимаешь, мы не могли ничего изменить. Если бы это было возможным, то Зоин сделал бы это. Но то, что не по силам даже члену правления, нам и подавно не исправить. Тим, хотел выиграть время, соглашаясь обсудить все и поставить вопрос на голосовании. Но и у него ничего не вышло. У правления уже подготовленный план, который они не собирались менять из-за горстки детей. Они останутся при своем мнении, несмотря на наши слова и заверения.

– Значит, Тим не собирается менять свое мнение и обсуждать участие в военных действиях людей Коммуны?

– Думаю, что нет.

– Но тогда зачем он уехал? – Все еще не понимаю я.

– Я же сказал, он хотел выиграть время. Он дал надежду правлению, и они крепко вцепились в нее, разве ты не видела, как важно для них пополнение армии? Они не планировали раскрывать нам свои планы, но ультиматум Тима заставил их передумать. Значит, они нуждаются в людях чуть больше, чем хотят это показать. Их план должен рассыпаться на мелкие кусочки, когда что-то пойдет не так. К примеру, когда мы проникнем в город и предупредим Совет.

– Почему я ничего не знаю о ваших планах? – Снова возмущаюсь я. Но это больше похоже на речь обиженного ребенка, которого не взяли в игру взрослые ребятишки.

– Чем меньше людей в курсе, тем надежнее. – Спокойно отвечает Лён на мои претензии.

– Но не в моем случае, ты меня плохо знаешь! – Тихо говорю ему, а сама возмущена до предела. Я удивляюсь, почему Тим позволил скрыть от меня что-то. Он знает, что ни к чему хорошему это не приведет, и я могу все разрушить спонтанными действиями, которые покажутся мне верными в данную минуту.

Лён хмыкает и спокойно идет дальше. Я дергаю сумку на себя, лямка, что на плече Лёна, натягивается и немного зажимает его плечо. Он терпит, а я одергиваю себя и возвращаю все в исходное положение, ослабляя натяжение. Это не достойное поведение. Мне еще остается показать ему язык и отвернуться. И я еле сдерживаю себя, чтобы не сделать это.

За разговором я не замечаю, как мы выходим из промышленного района и теперь перед нами только кустарники и неровная поверхность земли. Значит, мы вышли из заселенной территории и теперь нас отделяет от купола несколько часов пути.

– А как же охранный пункт? Как мы его обойдем? – Задает вопрос Су, нагоняя нас.

– Мы пойдем другим путем. Хоть эта дорога намного хуже, но у нас нет другого выхода. Придется напрячься. – Отвечает Лён, и я подготавливаю себя заранее к нелегкой дороге. Все же знать, что ждет тебя впереди, намного удачнее, чем идти в "никуда".

Дорога и впрямь оказалась сложной. Сплошные ямы и кусты. В некоторых местах заросли были такими плотными, что нам пришлось делать крюк и искать другой путь. Это отнимает много времени, но другого выхода нет. Пройти, сквозь заросший сплошной стеной кустарник, не было возможности. Да и кто знает, что таилось за ним. Возможно это яма, или непроходимое болото. Никто еще не освоил эту территорию под проживание, не облагородил ее красивыми улочками, дорожками и домиками. Пока это была дикая природа, с каждым годом отвоевывающая для себя новый кусочек пространства под жаркими солнечными лучами.

Я несколько раз подворачиваю себе ногу, на камнях и ямах. Идти становиться все сложнее с тяжелой сумкой на плече. Но мне легче от того, что Лён практически полностью перетягивает весь вес на себя, понимая, что я слишком устала и мои ноги вот-вот подкосятся. Су тоже видит, как я с каждым шагом все ближе к опасному падению. Она подходи и меняет меня, снимая оттягивающую мое плечо лямку. Она улыбается мне, но все, же не так открыто как раньше. Что-то надломилось в ней, за наш поход. Она все так же ласково заглядывает в глаза Лёну, но больше не предпринимает попыток для того, чтобы понравиться ему. Может она, просто опустила руки, понимая, что он не обращает на нее такого внимания, которого бы ей хотелось. Но я не чувствую себя причастной к этому и не могу понять, что сделала неправильно, чтобы заслужить такое отношение к себе. Даже с Рон она разговаривает более мило, чем обращается ко мне. Словно мы и не подруги вовсе, а лишь случайные знакомые. Что стало после нашего разговора на холме возле убежища. Когда мы боялись потерять друг друга. Когда спасались от страшного зверя, напавшего на меня. Когда Су, раскрывала мне душу, рассказывая о своих чувствах. Я что-то упускаю, и не могу понять что. Как я могу быть замешана в эти отношения между ней и моим братом. Может это просто ревность? Меня осеняет! Ну, конечно же, нет. Это зависть. Она смотрит на меня и Тима и никак не может добиться того же для себя и Лёна. Су никогда не была завистливой, но все меняется. Тем более я никогда не давала ей повода для зависти. Ведь все самое лучшее было у нее. Она привыкла, что чего бы ни захотела, ее мама делала все, хоть и держала девочку в строгости, не позволяя лишнего. Но это она была головой в наших проделках, а не я. А сейчас роли поменялись и ей сложно перестроиться. Возможно, я не права, но это единственное объяснение, пришедшее ко мне в голову.

Рон держит меня под руку, толи сама цепляется за меня, чтобы не упасть, толи пытается поддержать меня. Скорее всего, мы обе еле идем и держимся за руки, чтобы хоть как то сохранять равновесие на этой неровной дороге. Лён ускоряет шаг. Наверное, мы потратили много времени и сейчас сошли с графика. Главное успеть. Я беру себя в руки и шагаю след в след, остальным, не отставая. Я приобрела, за время моих путешествий, выносливость, которая в любых ситуациях проявляет себя лучшим образом. Я стала сильнее, чем была раньше, и духом, и телом.

Солнце не так ярко светит. Время уже близится к вечеру. Сейчас около четырех часов, а наш путь все так и не сдвинулся с места. Мне начинает казаться, что мы ходим кругами и никогда не выберемся из этих мест. Мы не успеем предупредить Основной город, все было зря. Даже если сейчас перед нами появиться купол, то пройдя сквозь него, нам предстоит еще преодолеть расстояние между городами и путь до здания Советов. А это довольно далеко. Мы не успеем, даже если побежим, что сейчас конечно не сможем сделать, совсем выбившись из сил. Война начнется еще до того, как мы войдем в черту городских поселений. Мы будем сторонними ее наблюдателями. Перед нашими глазами разовьется смертельная бойня, с которой мы не сможем справиться, даже имея оружие на руках. Может быть, Лён сможет попасть во что-то проходящее рядом, но на счет себя и девчонок, я не уверена. Мы показали, на что способны еще в тренировочном зале, где ни единая мишень не была подстрелена нашими совместными усилиями.

Перед моими глазами начинает литься радуга. Маня своими разноцветными, расплывчатыми контурами.

– Мы дошли. – Шепчу я, не веря своим глазам.

– Какая красота, что это? – Спрашивает Рон. И я вспоминаю, что она не видела ничего подобного, или просто не помнит.

– Это купол, он отражает солнечные лучи, в определенные часы, преломляя их так, что выглядит, будто радуга растекается по его поверхности. – Объясняю я Рон.

– Красиво! – Говорит она и дотрагивается своей ладонью до мерцающей поверхности. Ее рука проходит насквозь, не чувствуя препятствий. – По ощущениям – это так же, как в Основном городе, только красиво. – Повторяет она, как завороженная, пропуская сквозь купол вторую руку.

– Хватит баловаться, пошли, у нас мало времени! – Говорит Лён и проходит, прикасаясь ладонью, прозрачную радугу.

Мы следуем за ним. Местность становиться более пустынной, кусты встречаются реже, и все чаще встречаются следы от колес машин, располосовывающих землю в разных направлениях.

– Смотри, здесь не так давно проезжал транспорт, что если нас заметят? – Говорю свои подозрения Лёну.

– Надо двигаться, немного в стороне от них. – Соглашается он. И мы перебежками добираемся до кустарника, что расположился неподалеку.

Лён сбрасывает сумку, совсем не заботясь о ее содержимом, как и я, считая это лишь бесполезной, тяжелой железкой. Теперь я вижу, что и он не умеет обращаться с оружием должным образом. Ведь когда тренер по стрельбе, аккуратно вкладывал нам в руки холодный металл, он обращался с ним так бережно, как будто это ребенок, которого он растит и воспитывает. И я уверена, хоть и не видела лично, что стреляет он намного лучше нашего.

Лён раздает всем воды и еды. Мы, молча, принимаем по немного, не теряя времени на разговоры и отдых. Нам нужно идти и чем скорее, тем лучше. Не одна я смогла рассчитать время нашего прибытия в город и все выглядят очень обеспокоенно. Все усилия кажутся тщетными, все возможности – упущены. Мы идем дальше, вдоль кустов, сторонясь условной дороги очерченной шинами, в любой момент готовые запрыгнуть в кусты, прячась от преследования или случайно проезжающих машин. Этот путь намного проще, но от тяжелых мыслей, которые волной нахлынули на нас, все усилия кажутся бессмысленными и бесполезными.

Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, которая гнетет всех нас, я подхожу к Лёну и меняю Су, хоть она и упирается, говоря, что совсем не устала, но после отдает лямку от тяжелой сумки и отходит к Рон.

– Расскажи мне, что ты знаешь? – Обращаюсь я к Лёну, так тихо, как только могу, чтобы не тревожить девчонок.