Что-то на французском

Татьяна Игоревна обрадовалась:

— Ура! Значит, поездка состоится. После родительского собрания решим, куда именно поедем, и выберем дату.

— И без родителей! Сами сказали: мы не малышня, — напомнила Риша.

Учительница не ответила. Но Ильяс на её месте не рискнул бы вывозить «бэшек» на базу отдыха без бригады спасателей, стопки огнетушителей и трёх аптечек.

После школы Ильяс успел забежать в Молодёжный центр, где его с удовольствием и некоторым удивлением записали в волонтёры. Оформили на сайте, завели ему профиль, выдали кепку и футболку с эмблемой отряда «ДоброВольцы». Обещали на выходных привлечь к ремонту книг в библиотеке или уборке городского пляжа. Ильяс вымученно улыбнулся. Он сам себе портит и без того загруженные выходные. Теперь добрые дела он будет делать под руководством и по свистку.

Сразу после занятий у репетитора Ильяс, не заходя домой, отправился в больницу. Нарочно выбрал путь частично по набережной. Хотел подышать свежим воздухом и хоть немного почувствовать себя свободным. А ведь ему ещё год жить в подобном ритме и желательно не бросить тренажёрку.

У крейсера «Михаил Кутузов» столпились шумные дети, видимо, их привезли на экскурсию. На Форумной площади катались на роликах и скейтах и прыгали на батуте необременённые репетиторами и домашкой счастливые люди. На широком каменном парапете лицом к морю сидели парочки. Болтали, пили кофе, никуда не торопились.

Не доходя до памятника неизвестному матросу, Ильяс встретил папу и дальше они пошли вместе.

Данил стянул наушники на шею, и расправил примятые волосы.

— Записался?

Ильяс продемонстрировал новый значок на клапане рюкзака.

— Ага, я теперь Доброволец!

— Молодец, это хорошее дело. Реально хорошее. Кто, если не ты?

Ильяс не ответил, нервно дёрнул головой. Папа сам постоянно волонтёрил, но без профиля «ДоброВольца», кепки и значка. Просто стриг на дому пенсионеров. Бесплатно. Иногда выезжал в больницы, где причёсывал инвалидов и стариков. Не афишировал свою доброту, за эту скрытность Ильяс был ему благодарен.

Ещё издалека он увидел группу подростков, а среди них Ришу. Судя по всему, они шли домой с тренировки по волейболу. Все в спортивных костюмах и с рюкзаками. Ильяс неосознанно ссутулился, но папа напомнил про осанку, легко шлёпнув его по спине. Ильяс послушно выпрямился, но накинул капюшон и намеренно отвернулся. На самом деле он стеснялся сейчас не себя, а отца. Зачем он такой? Яркий, типа модный. В жёлтом свитере и клетчатых брюках. Снова придётся писать в анкете, что мамы нет, а папа стрижёт в «Фиалке». Зачем он разбирается в женских штуках… ещё и парикмахер. Неловко и неудобно перед одноклассниками. И ужасно стыдно, что ему от этого неловко, так же как и за папино волонтёрство в больницах.

Ильяс не знал, как папе удалось договориться о посещении вечером. До сегодняшнего дня он приходил к деду днём в строго отведённое для посетителей время. Видимо, как раз за счёт бесплатных стрижек в больнице для них и сделали поблажку.

Их встретила медсестра, вручила бахилы, поспешно спрятала в карман шоколадку и повела по коридору.

— Не шумите, некоторые уже спят.

В палате, рассчитанной на четверых, пустовало две койки. Сосед деда лежал, отвернувшись к стене, из открытой форточки доносились звуки улицы, шум моря и запах костров.

Олег не спал, сидел на кровати с книгой и хмурился. Увидев гостей, расплылся в улыбке.

— Ну наконец-то. Как там Маруся?

Ильяс сел на свободный стул, а папа — на край постели.

— Маруся ждёт тебя не дождётся. Мы её держим на огурцах, а она требует авокадо.

Пока Олег и Данил обсуждали работу-погоду-политику, Ильяс на весу делал задания по физике, которые дал ему репетитор. Не прислушивался, правда, отметил, что имя бывшей дедовой жены всплывает чаще обычного. Значит, она регулярно его посещает, хотя они в разводе и даже в ссоре. И вообще у них очень странные отношения. Разве можно после измены дружить?

Данил очистил апельсин, протянул деду.

— Помнишь, когда я потерялся в шесть лет, ты же тогда вроде с Кариной был?

Олег кивнул.

— Мы тебя вдвоём искали. Она больше меня переживала.

Ильяс прислушался. Об этом папа не рассказывал.

— Вы нашли меня в старом доме?

— Да. Твоя мама привезла тебя в Новороссийск купить к школе вещи. А ей самой нужно было в больницу. Она попросила за тобой присмотреть пару часов. А я тебя потерял. Растяпа.

— Карину я плохо помню, — задумчиво протянул Данил. — Я тогда тебя впервые увидел, Новороссийск меня поразил. А потом я сильно перепугался. И дом этот странный.

— Чем странный? — вклинился Ильяс.

— Старый. Даже древний, и, кстати, его до сих пор не снесли. Стоит в лохмотьях обоев и штукатурки. Я недавно там был. Жуткое зрелище.

Олег отложил книгу, выпрямился. По тому, как загорелись у него глаза, Ильяс безошибочно определил, что пришло время морской байки.

— Это не просто дом. Это дом вдовы адмирала. Он ушёл в плавание и не вернулся, а она ждала. Год ждала, два, десять лет, тридцать. Не выходила на улицу. Про неё вскоре забыли, знали только, что где-то там живёт тень одинокая и печальная. Ждёт любимого и смотрит на море. Однажды адмирал вернулся. Старый и потрёпанный северными ветрами, обросший ракушками, вместо глаза — рыбий пузырь, вместо руки — клешня омара. А она не изменилась, будто и не было этих лет разлуки. Но испугалась и не приняла мужа, Он её, конечно же, проклял за это…

— И ушёл в море, а она до сих пор живёт в том старом доме, — закончил Ильяс.

Олег хмыкнул:

— Разве я уже рассказывал эту историю?

— Нет, но у тебя все уходят в море, — напомнил Данил.

— Не все. Чаще погибают в пучине морской или улетают, оседлав шторм, а там уже разные варианты. Могут и выжить. Фиг с вами, нудные неверующие обыватели. В море ушёл и превратился в морское чудовище. Теперь кусает корабли за днища и дышит борой.

Ильяс промолчал. Дед обожал рассказывать морские и околоморские истории, где обязательно кто-то умирал, в кого-то превращался или внезапно находил клад. И частенько привирал, что это случилось реально, когда он служил на корабле капитаном и бороздил моря за экватором и в Северном полюсе. Только вот, Ильяс не помнил, чтобы Олег куда-то плавал, дед всю жизнь проработал в порту. Ильяс молча выслушивал байки, учитывая, что чаще всего они были занятные. В детстве он воспринимал их как сказки, причём гораздо интереснее, чем про Кощея и Бабу-Ягу.

Пока они сидели у деда в палате, Ильяс сделал домашнее задание по алгебре, не успел только выучить стихотворение Блока. Но в итоге урок литературы сорвался и «Незнакомка» в шелках осталась не озвученной.

О том, что будет драка, Ильяс узнал от Витьки. Он влетел в класс, взъерошенный и возбуждённый.

— Там Риша и Дианка на забив пошли к ашкам. К Ольке! Такое зрелище пропустишь! Пойдём!

Ильяс тоже вскочил, на ходу обдумал новость: Риша пошла на «забив»? Не похоже на неё. Олька — староста «ашек» — отличалась боевым стервозным характером, с ней никто не хотел связываться. У «бэшек» с ней регулярно случались конфликты, но не у Риши. Та не была драчуньей и терпеть не могла все эти «забивы». Бред какой-то.

Оказалось, не бред. За школой собралась толпа. Плотно обступили девчонок. Риша застыла в центре, гордая, спокойная, смотрела чуть свысока, но руки сложила, а значит, всё-таки нервничала. Ильяс ею даже залюбовался. Чуть сзади, будто прячась за подругой, стояла Диана, за ней рыжие Крючковы, а напротив — Оля, злая и угрюмая. Драка ещё не началась, но воздух вибрировал от эмоций, наэлектризовался ожиданием. Из толпы зрителей то и дело кто-то выкрикивал:

— Врежь первой!

— Риша, тащи за волосы!

— Оля, покажи свой фирменный!

Ильяс огляделся, почему-то искал взглядом Евгения. Из-за школы появилась ещё одна толпа, видимо, весть о предстоящей драке распространилась по всем классам. К пятачку стягивались жаждущие зрелищ и крови ученики.

Ильяс на секунду растерялся, отступил назад. Не тратя времени на размышления, отвернулся и крикнул, закрывая лицо ладонью:

— Директор!

По толпе пронёсся ропот, подхватывающий его крик: «Директор! Директор!» Кто-то убежал сразу, кто-то остался стоять, продолжая подначивать, но главное — отреагировала Риша. Суетливо огляделась и, схватив Диану за руку, потащила её к выходу из школы.

Оля несколько секунд стояла с видом победительницы, плюнула туда, где секунду назад стояла Риша, и направилась к центральному входу. Будто не было никакого забива. Проходя мимо Ильяса, оглядела его слегка удивлённо, будто узнала не сразу. Усмехнулась:

— А, парикмахерский сынок. Ты смотри какой стал… интересный.

Ильяс не ответил, дождался, когда толпа рассеется и тоже вернулся в школу. Несостоявшийся забив обсуждали шёпотом, Риша не вернулась на урок, Диана тоже улизнула домой. Ильяс досидел до звонка и, подхватив рюкзак, ринулся на волю.

На следующий день Риша не пришла в школу, а в пятницу в классе случился раскол. Лучшие подружки Диана и Риша сели порознь в разных концах класса. Демонстративно не общались. Ильяс наблюдал за ними, пытаясь понять, что произошло. Несостоявшаяся драка почему-то вылилась в ссору среди «бэшек». Прежняя компания девчонок крутилась вокруг Дианы, Ира и Валя, словно телохранители, заняли парту за её спиной, а Риша сидела в гордом одиночестве. Бывшие подружки поменяли объект поклонения, но при этом поглядывали на прежнюю предводительницу, будто до конца не могли определиться, на чьей они стороне.

Ильяс не собирался вникать в их конфликт, но переживал за Ришу. Она выглядела потерянной и одинокой. Он хотел подойти, но никак не мог решиться, друзьями они не были, вряд ли она начнёт с ним откровенничать. Несколько уроков он колебался, отмахивался от болтовни Витьки и наблюдал, а на перемене перед последним уроком взял рюкзак и сел рядом с ней.

Риша удивлённо приподняла брови:

— Ильяс?

— У окна не так жарко. Ты не против?

Она убрала со стула сумку и кивнула, приглашая садиться.

— Не против.

Весь урок истории Ильяс витал в облаках, украдкой поглядывал на Ришу и записывал всё, что рассказывал учитель, словно ему действительно было интересно, а сам сидел, как на игольнице, ощущая, как рдеет щека и шея с левой стороны. Присутствие Риши обжигало кожу и запускало тахикардию.

Как только прозвенел звонок, она подхватила сумку, но прежде чем уйти из класса, благодарно ему улыбнулась.

Обычно после школы Ильяс летел на занятия к репетитору по физике, потом перекусывал, иногда дома, иногда с папой недалеко от парикмахерской. По вторникам и четвергам доползал до тренажёрного зала.

По физике его натаскивал их учитель. Он не один год готовил выпускников для поступления, в том числе в мореходку. Занятия стоили недёшево, но Иван Тарасович гарантировал результат. Попасть к нему пытались многие, но он брал не всех. Ильясу помог дед: они с физиком в юности дружили, хотя учились на разных факультетах тогда ещё Морской академии. Эта дружба не выдержала испытания временем, но иногда всплывала в подобных одолжениях.

У репетитора Ильяса ждал сюрприз.

Иван Тарасович открыл двери и немного смущённо улыбнулся:

— Ты не против, еслипо вторникам вы вдвоём будете заниматься? У вас программа одинаковая. Тем более, как оказалось, вы одноклассники.

За большим столом, обложившись тетрадками и учебниками, сидела Риша. Ильяс оторопело кивнул и прошёл в квартиру.

— Не против, — сказал вроде спокойно, сам едва не приплясывая от радости. Риша! Целый час рядом с ним будет сидеть Риша! А жизнь-то налаживается!

Никогда ещё Ильяс не ощущал себя таким умным и говорливым. Иван Тарасович хвалил его и ставил в пример. Риша смущённо улыбалась и смотрела на Ильяса по-новому. Он чувствовал это, улавливал её изумление и никак не мог подавить свою дурацкую радость. Главное, не показывать, что для него это важно, делать вид, будто он всегда такой, просто раньше она этого не знала.

После занятия они одновременно вышли из подъезда. Ильяс спросил:

— Ты на остановку? — Он прекрасно знал, что Риша живёт в нескольких кварталах от дома репетитора, в новой пятиэтажке. Спросил нарочно, рассчитывая на определённый ответ и ощущая себя хитрым комбинатором.

— Нет, пешком, мне недалеко.

— Тогда я тебя провожу. — Он нарочно не спросил, а поставил её в известность. Так учил дед, и это сработало.

— Хорошо. — Риша смущённо улыбнулась. — Неудобно получилось с Иваном Тарасовичем. Я давно пыталась к нему попасть, никак не получалось. Удалось уговорить, но я влезла в ваши занятия.

— Да ты что! Всё нормально, ты не помешала. Но я удивлён, не знал, что тебя интересует физика.

— Не интересует, и для поступления она мне ни к чему. Но это моё больное место. Я могу запороть себе аттестат и упустить медаль.

— Понятно, — протянул Ильяс. Риша его восхищала. Надо же, какая целеустремлённость! Какая сила воли! Не зря он в неё влюбился.

Почти квартал шли молча. Ильяс поглядывал на неё, несколько раз порывался начать разговор, переживал, что Рише с ним скучно, всё время напоминал себе не сутулиться и не суетиться. Он взрослый, самодостаточный, интересный … Как там папа учил: «Говори о ней, девушки любят рассказывать о себе». Ильяс наткнулся взглядом на сумку Риши, увешанную значками, между прочим, отметил:

— Прикольный пин с зайцем.

— Диана подарила. — Риша всхлипнула и отвернулась.

Ильяс дёрнулся в порыве обнять, но не сделал этого. Пока рано.

— Если хочешь, я завтра снова сяду с тобой.

— Ты не боишься, что и тебя занесут в чёрный список за то, что ты со мной общаешься?

Ильяс недоуменно вскинул брови:

— В чёрный список?

— Ты разве не заметил, что Дианка против меня всех настроила? Даже Крючковых, а мы с садика дружили. Я теперь персона нон грата. Нет у меня больше друзей.

Ильяс приостановился, бросил на Ришу недоверчивый взгляд.

— Это из-за недавнего забива?

— Ага, — вздохнула Риша. Сделала несколько шагов и только потом ответила: — Я сама виновата. Не надо было в этом участвовать. И вообще некрасивая история, глупая.

Ильяс не торопил её, она явно колебалась: рассказывать или нет. В итоге решилась.

— В общем, дошла до нас информация, что староста ашек втюрилась в нашего новенького. Дианка решила подпортить Оле репутацию. Накарябала письмецо, якобы это переписка двух старшеклассников о том, что они оба переспали с Олей и обсуждают подробности. Эту бумажку должен был обнаружить Евгений. Он её действительно нашёл, прочитал и оставил в классе. Следующим уроком была литература у седьмого «В», а там учится младший брат Оли. В общем, он эту записку передал ей.

— Из-за этого Оля вас вызвала на забив?

— Да, — прошептала Риша и отвернулась.

Ильяс видел, что ей стыдно, тут же начал придумывать оправдания неприглядному поступку: это всё Диана, Риша никогда бы сама не пошла на такую низость.

Пнув кроссовкой камешек, он продолжил разговор:

— Почему же вы поссорились?

— Вчера после уроков Оля выцепила Дианку и наехала. А та не придумала ничего лучше, чем сказать, что это всё я написала и идея тоже моя. И чтобы прикрыть себе спину, эту же версию рассказала в нашем классе. Теперь меня считают подлой идиоткой.

Ильяс резко остановился.

— А ты объяснила?

— Конечно! Но она была первая и повернула так, будто это всё я, а она только рядом стояла. И вообще отговаривала меня от затеи с перепиской. Дианка — бедная и несчастная жертва, пострадала из-за дружбы со мной.

— А записка эта где?

— Была у Оли. Но она её, наверное, выбросила.

— Значит, её слово против твоего.

— Да.

Ильяс шумно выдохнул. Он ещё не решил, как относиться к самой некрасивой истории, но был готов защищать Ришу во что бы то ни стало.

— Тогда не переживай. Это они сейчас повелись, потому что она их ошарашила и поставила перед выбором, через пару дней снова вернутся к тебе. Поговори с Рыжими, они точно тебе поверят. Не тот Диана человек, за которым пойдут люди. Ты — другое дело. Ты всегда была лучшей. Да и не в твоём стиле такая подлость. Вот увидишь, они прозреют и приползут.

Риша покачала головой.

— Знаешь, мне ведь на самом деле стыдно за эту дурацкую записку. Я попросила у Оли прощения.

Ильяс едва не выдохнул вслух. Всё-таки Риша неплохой человек. Ей стыдно.

— Это правильно. Значит, можешь не бояться, что она подкараулит тебя в тёмном переулке.

Он ободряюще улыбнулся, Риша ответила на его улыбку.

— Спасибо тебе за поддержку. Это так неожиданно.

— Что именно?

Она замялась.

— Ну, это всё. И то, что мы с тобой вот так откровенно разговариваем. И ты такой… не такой, оказывается. Ты хороший друг.

— Спасибо.

Они как раз дошли до её дома. Риша неожиданно наклонилась и поцеловала Ильяса в щёку. А потом развернулась и торопливо ушла в подъезд.

Ильяс застыл на тротуаре, ошарашенный и обездвиженный невинным поцелуем. Прижал ладонь к щеке, часто-часто заморгал. Риша его поцеловала! Следующая мысль треснула его по голове словно кувалда: «О боже, только не это! Кажется, я попал во френдзону!»

Глава 3. В Бермудском треугольнике

В выходной день Олег снова встречался с морем, но уже на собственных условиях. В порту он был его слугой, а гуляя по набережной адмирала Серебрякова — равным собеседником. Хотя нет, не верно, тут было не равенство, а скорее наставничество со стороны моря и уважительное восхищение со стороны Олега. Он шёл медленно, усиленно развивая в себе созерцательную мудрость. После пятидесяти положено быть рассудительным, выдавать веские и точные цитаты и вызывать уважение у молодёжи. А он, в пятьдесят четыре, всё ещё работал над собой и ждал, когда уже наступит возраст несуетливого умиротворения. Сам себе напоминал Мартина Идена на середине пути. Предстояло много работы по шлифовке личности и вытравливанию из нутра простецкого моряка.

Подышав октябрьским морем, Олег свернул к кондитерской. Владелицей вкусного места была высокая и статная царевна, на которой он периодически оттачивал своё словоблудие. Она не поддавалась на его комплименты, отбивала их любезно и равнодушно. Особенно с тех пор, как вышла замуж. Мужа Олег видел однажды, в инвалидном кресле. Как ни странно, он тоже работал в кондитерской, в основном занимался украшением тортов. Вообще, бизнес был у них семейный, что внушало доверие. Семейное значит — долговечное и ценное.

Увидев Олега, Вероника улыбнулась:

— Добрый день.

— Великолепнейший! И вы сегодня великолепны.

— Спасибо, вы тоже неплохо выглядите. Что вам предложить?

Олег оперся локтем о прилавок, сделал вид, что задумался, на самом деле усиленно транслировал симпатию. Ему нравилась игра во флирт.

— Что-нибудь для консервативной дамы и для барышни с оригинальными вкусами.

— Пирожное «Картошка» или классический «Наполеон». Вкус из детства. А для экстравагантной дамы — Макарон с дубайским шоколадом. Нежную текстуру фисташковой пасты оттеняет горький шоколад.

— Продано! — улыбнулся Олег. — И запакуйте ещё парочку гужеров.

— Для сына?

Олег отметил, что Вероника запомнила предпочтение Данила, хотя он сказал об этом лишь однажды.

— Да, для него.

Вероника кивнула девушке за кассой, та принялась собирать в коробку заказ. Олег забрал пирожные и, сделав вид, что приподнимает шляпу, попрощался с хозяйкой кондитерской. Его путь лежал в «Фиалку». Пора было обновить стрижку и привести в порядок отросшую в больнице бороду. Неожиданно ему понравилось быть бородачом, а главное, Карина оценила новый имидж, но беспокойную растительность стоило укротить. Тем более перед свиданием с самой важной в его жизни женщиной.

В «Фиалке» кипела работа. Данил увидел его в отражении зеркала и кивнул:

— Проходи, садись, я пока закончу укладку.

Олег галантно поклонился Дарье Ивановне и Оксанке, продемонстрировал коробку:

— Угощение для дам.

Из-за двери выглянул Савва:

— А для «не дам»?

Олег вручил Савве пирожные, хотел сострить насчёт его профессии маникюрши, но промолчал. Савва, скорее всего, улыбнётся, но в душе оскорбится. Зачем обижать человека ради желания прослыть шутником?

— Для вас с Даней гужеры с сыром. Ставь чайник.

В «Фиалке» его хорошо знали. Даже когда Данил перебазировался в «Айвори», Олег приходил пить чай на его прежнее место работы. Сейчас, как и все, украшал Эльзу заколками и приносил ей заварные пирожные, которые обычно исчезали в неведомом направлении. Под подозрение попадал Ильяс, он тоже регулярно посещал «Фиалку».

Оксанка освободилась первой, подбежала к столику и оглядела угощение. Выбрала, естественно, макарон. Едва допила чай, к ней пришла клиентка, теперь освободилась Дарья Ивановна. Так по очереди и чаёвничали.

Данил подмёл остриженные волосы и протёр кресло:

— Садись. Бороду убираем?

— Ты что?! Мы её окультуриваем. Сделай красиво. Карине понравилась борода.

— У вас с ней свидание? — удивился Данил.

— Хочется верить, что именно так. Она сама позвала на ужин с беседой. — Олег едва удержал в голосе радость. Не хотел обнадёживаться раньше времени.

Данил усмехнулся.

— А ведь правда, борода уравновешивает твой нос. Делает нижнюю челюсть шире. Ещё волосы нужно уложить немного назад, открыть лоб. Будешь, вылитый завсегдатай музеев-консерваторий и кончатель академиев.

Из-за двери снова выглянул Савва с гужером в зубах. Воздел указательный палец:

— Я же говорю Даниэлю надо на «Битву мастеров». У него на всякое стилистическое глаз намётан. Олег, ну хоть вы на него повлияйте.

— Дань, ну раз просят, буду влиять, — поддержал Олег. — Ты почему не хочешь участвовать?

Данил прошёлся машинкой над зубчиками расчёски, подровнял усы. Нарочно тянул с ответом.

— Ноябрь и так завален. Сначала выставка в Москве. Потом у Ильяса поездка. Родком запряг отвечать за шашлык и охрану буйных подростков. Куда мне ещё этот конкурс? Эльзу не могу бросить. Без меня ей такого наплетут на голове. Она мне не простит.

— Ты давно нигде не участвовал, — осторожно напомнила Оксанка.

Олег затих, наблюдая за эмоциями на лице сына. Некрасивая история с «Айвори» лишила Данила возможности участвовать в чемпионате Юга и побороться за первое место на чемпионате России в Москве. В финал «Кубка Долорес» вышел салон «Айвори», но без Данила. Сын же вернулся в «Фиалку», зализывать раны на профессиональном самолюбии, и с тех пор не участвовал даже в местных конкурсах, уровень которых давно перерос.

— Ну, так как? До конца недели нужно подать заявку. — Дарья Ивановна доела «Наполеон» и нарочно громко поставила чашку на столик. — Оксанка со своими канекалонами участвует в номинации «Свадебная причёска», а ты запишись на модельную стрижку.

Данил задумался. Махнул расчёской, словно отсекая сомнения.

— Блин, ну ладно. Уговорили. Только мне нужна модель.

— Ура! — Олег ринулся обнимать сына, едва не лишившись половины новой аккуратной бороды. — Покажи им, где кракен зимует. Модель найдём, не проблема. У тебя нет знакомых дам, что ли? Одни дамы вокруг!

Обзаведясь новой аккуратной бородой, Олег оставил «Фиалку». День складывался просто идеально, что пугало. Позвонил старый друг, сказал, что вернулся из плавания, и это дело нужно обязательно отметить. Привёз ему мексиканскую улитку-свистульку и ворох впечатлений. Павел с морем общался на «ты», что неудивительно, он работал капитаном контейнеровоза и на берегу проводил меньше времени, чем на своём любимом судне. Договорились на завтра. На сегодня у Олега были грандиозные планы, и подвинуть их он никак не мог. Даже ради Павла с новой улиткой.

Перед тем как пойти на танцы, Олег заскочил домой. Маруся требовала внимания и авокадо. Олег покормил ахатину, начал убираться. Никак не мог сосредоточиться, зацепил рамку со свадебной фотографией сына, вытащил из барабана постиранные вещи и забыл про них. Всё валилось из рук. Осталось только рассыпать соль и встретить чёрную кошку. Олег тщательно скрывал от всех свою суеверность, вроде как не пристало взрослому и образованному мужчине плевать через плечо и верить во всякую чушь. А верилось. Он успокаивал себя мыслью, что моряки часто суеверны и, помимо сухопутных глупостей, придумали себе много морских предрассудков.