Ведьма в горошек

Часть первая

1

– Ну что, дорогая, допрыгалась?

Я сидела в кухне собственного отчего дома на деревянном стуле за деревянным же столом и мрачно буравила взглядом стену. На мать-ехидну смотреть не хотелось. А та, оправдывая это мысленное прозвище, словесно издевалась над собственной дочуркой, всячески по ее (моему) поводу проходясь вдоль и поперек с такими эпитетами, от которых у другой добропорядочной ведьмы уши бы не только в трубочку свернулись, а вообще бы отпали.

– Мама! – не выдержала я и сверкнула в ее сторону глазами.

– А ты не мамкай! – она сорвала с плеча полотенце и жахнула им об стол.

Звякнул кофейник, чашка, ложка и мои зубы.

Да, мамуля у меня огонь!

– Это ж надо, родная дочь! И так меня подставила! И ведь была б дитя неразумное, а ведь уже колдунья со стажем! Уже, почитай, лавку собственную имеет, и так мать позорит!

Дальше случилось то, чего я от нее не ожидала. Бухнувшись на отлетевший сам собой стул, маменька уронила голову на сложенные на столе руки и зарыдала. Я в шоке сидела и не знала, как быть. Что обычно в таких случаях делают? Воду дают? По голове гладят? Слова хорошие говорят? С моей маменькой это не прокатит. Может такую порчу наслать, потом заикаться до конца жизни будешь, и еще не факт, что после смерти твой гробик не будет подбрасывать от икоты еще долгое время на потеху магам и страх обычным людям. Мда, ну и дела!

– Мамуля! – неуверенно позвала я, протянув руку к ее голове, но потом отдернув ее обратно.

– Аааа! – рыдания усилились.

– Мамочка, успокойся! – в моем голосе уже слышалась паника.

– Нет, вы посмотрите на нее! – взвилась мать и гневно сверкнула глазами. – Явилась ко мне больная, единственная дочь, кровинушкааааа!

– Ну, может, все и обойдется, – неуверенно начала я.

– Фига с два обойдется! – вскинулась она. – Знаю я такие состояния. Тут одно только поможет – быстрее родить ребенка и желательно дочь!

– Ох ты ж! – я потрясенно смотрела на нее.

– Вот и я о том же! – мама снова зарыдала, уронив голову. – Кому ж такое чучело нужно-то, оооой!

– Ну почему чучело, – с сомнением в голосе начала я, оглядев свое изображение в кофейнике.

Увиденное мне не особо понравилось – нос картошкой, лоб вытянутый, губы, вернее, губищи, огромные, шея тонкая. Но ведь это в кофейнике так! В жизни-то я вполне себе ничего ведьма – маленького роста, но тут уж я не виновата, с густыми черными волосами, которые, правда, вьются сами по себе, но красивыми волнами, а не мелким бесом, с серо-голубыми глазами, вздернутым маленьким носиком с веснушками, аккуратными губами – не красотка, конечно, но и не чучело!

– Да потому что чучело и есть! – припечатала мама.

Перестав рыдать, она, рыжая классическая ведьма со стажем, вскочила со стула и метнулась к печке.

– Сейчас сварю зелье любовное, подсунем его первому же магу, быстренько забеременеешь от него, а там будет видно. Хорошо б, конечно, дочь родить, но если сына, тоже ничего, отдадим его в семью отца. На первое время сойдет, – бормотала она, вынимая с полки склянки с разными составами и мешочки с травами.

– Мама! – я даже привстала от возмущения. Каково, а!

– А ты не мамкай! – взъярилась родительница, зыркнув на меня из-под сведенных вместе бровей. – Нечего было колдовать как сумасшедшая! Ишь ты, колдовка нашлась, изобретательница хренова! Надо было сразу зарубить себе на носу – порядочные ведьмы ничем таким не занимаются. Мы по другой части! По ведьмовской. Это отец твой, прощелыга, маг, а ты нет!

– Мама!

Нет, ну в чем-то она права, конечно. Я ж как лавку открыла, принялась магичить, зелья всякие изобретать, народ валом ко мне повалил. А я и рада стараться – одному от хвори какой зелье, второму от страшноты, третьему, наоборот, от красоты. Ну и любовные, конечно, варила, куда ж без них. И щепотку сил в них вливала для стойкости, не без этого. Только я ведьма честная, мои зелья любовные срок действия имели ограниченный – до утра, чтоб околодовываемый объект имел возможность по-тихому слинять на рассвете, коли таковое желание у него имелось. Вот и наколдовалась на свою голову – резерв магический попер вверх с ужасающей силой, теперь все мои заклинания и зелья силу стали иметь чуть ли не разрушительную. А я ведьма порядочная, мне такое – при этой мысли я всхлипнула – ни к чему. И ведь не послушалась маменьку, она мне говорила, чтоб не зарывалась, а я! Ууу, как же теперь быть? Неужели ж придется рожать от первого встречного? Да еще и мага?

Маменька в это время уже деловито водрузила котелок на огонь, засыпала туда все ингредиенты, помешала своей волшебной ложкой из бузины, и по кухне пополз одуряющий аромат любовного зелья. Вот отродясь такого не пробовала ни на ком! И на себе тоже.

– А может, обойдется еще? – мамин фамильяр, толстый котище рыжего цвета, запрыгнул на стул и уселся там, свесив пушистый хвост почти до самого пола.

– Шшш! – шикнула маменька. – Не говори под руку, собьешь весь настрой!

– А ты не шикай! Ты лучше подумай, где твоя дочь в этом захолустье мага-то толкового найдет? – муркнул он. – Тут же один Тихон, которому триста лет в обед стукнуло, да и тот с трудом помнит, откель дети берутся, – эх, нарывается котик-то.

Хрясь! Полотенце шмякнуло об стол рядом с фамильяром. Тот невозмутимо распушил усы.

– А ты мне не мешай! – взьярилась ведьма.

– А ты меня слушай! – Кот вскочил передними лапами на стол, обмахивая себя хвостом раздраженно. – Фамильяр я тебе или вошь подзаборная? Отправлять отсюда девку надо, пусть берет зелье твое и чешет в столицу, там найдет, кого надо.

– Куда ее отправлять-то, болезную? – Мама с сомнением посмотрела на меня.

Я сидела пришибленной мышью, не вступая в полемику. Уж лучше б к старой ведьме Бурсуле обратилась, ей-богу!

– Куда-куда, в рассадник магов! – Кот со знанием дела вытянул перед собой лапу, выдвинул когти и прошелся по ним взглядом. – В Академию ихнюю магическую.

– Не в ихнюю, а в их! – тоненько пискнула я.

– А я тебе поговорю еще! – Мама, не особо стесняясь, шарахнула меня по спине полотенцем. – Иди отседова, умная нашлась! Вещички собирай, пока мы добрые!

Мне дважды повторять было не нужно. Взметнувшись со стула, я быстренько убежала к себе в комнату, стуча каблучками туфелек по ступенькам лестницы.

2

Утром следующего дня я в плаще, дорожном платье, с саквояжем в руке, стояла на нашем вокзале у дилижанса и смотрела на свою плачущую мать. Никогда ее такой не видела! И надеюсь, не увижу этого больше. Потому как зрелище было душераздирающее – рыжая растрепанная дама со скомканным платочком в руках, стоящая на пыльной дороге возле уезжающей на вольную жизнь дочери. Наверное, со стороны это смотрелось жалко и смешно, но мне было не до смеха. Эта боевая женщина растеряла весь свой пыл и шмыгала носом, как самая обычная мать. В саквояже у меня, кстати, было письмо одному магу, который должен был мне помочь устроиться в столице.

– Мам, – смущенно, в сотый, наверное, раз, произнесла я, – прекращай!

– Да, верно, – высморкавшись, та вытерла нос и прогнусавила: – Давай уже иди в свою адову повозку, пока я тут весь город не утопила слезами. Родную дочь! Кровинку! Отпускаааааю на вооольные хлеба, – вновь заголосила она.

Смутившись, я обняла ее порывисто, чмокнула в щеку, и под неодобрительный взгляд кучера влезла на свое место. Помахав в окно маме, я с удовольствием откинулась на спинку мягкого сиденья и вздохнула счастливо. Всегда мечтала побывать в столице, и вот, наконец, моя мечта сбылась. Найду я там мага или не найду – не важно! Я думаю, в моей беде может помочь другая ведьма или целитель или маг, но точно не рождение ребенка, как вычитали моя мамуся со своим фамильяром. Я собиралась по приезду снять себе комнату в гостинице, изучить город, а только потом идти к маминому знакомому. Тем более, он знать обо мне не знает, мама сказала, что встречались они всего-то пару раз в ее молодости, до моего рождения, так что может и вообще отказаться помогать.

В дилижансе, помимо меня, были еще пожилой господин с женой, следовавшие до соседнего городка в двух часах пути, остальные места пустовали и должны были заполниться по мере приближения к столице. Мое место было у окна, а потому я с удовольствием обозревала окрестности, изредка отвлекаясь на противоположное окно.

Как же здорово!

Молодая ведьма с большим потенциалом наконец-то вырвалась из-под маминой опеки и впервые в жизни едет покорять столицу!

Почти все время в пути до первого города у нас не было попутчиков. Только перед самым приездом извозчик остановился и подобрал на дороге одинокого путника. Им оказался высокий худощавый парень с рюкзаком за спиной, в коричневой замшевой куртке и темно-серых брюках из какой-то интересной ткани типа рогожки. Скользнув по мне мимолетным взглядом, он уселся в соседнее кресло напротив моего, повозился немного и уснул, задвинув свой рюкзак ногой под сиденье.

Ну и ладно, не больно-то хотелось общаться!

Достав заранее заготовленную книжку о приключениях ведьмы, я настолько увлеклась чтением, что пропустила момент, когда мой нежданный попутчик проснулся и принялся с интересом меня разглядывать.

– Ветвистые? – с интересом подмигнула ему.

– Что? – хрипло каркнул он, удивленно округлив глаза.

Его заспанное лицо выражало неподдельное недоумение, а я мысленно потешалась, хихикая над недотепой.

– Рога, – с самым невинным видом ощупала свою голову.

– Какие рога? – парень даже вжался в спинку кресла, стремясь оградить себя от умалишенной, то есть меня, девицы.

– Ну, мои рога, – пояснила я туманно, – вы ж так глядите, что впору заподозрить, что они не просто есть, а уже прошибают крышу дилижанса.

С этими словами я подняла лицо вверх, будто ожидая увидеть дыру в потолке. Парень сделал также, а потом ругнулся:

– Тьфу, ведьма!

Отвернувшись к окну, он сделал вид, что вновь уснул, а я, тихонько хихикая, так и сидела, пялясь на парня, потом на дорогу, предвкушая, как скоро окажусь в столице, потом вновь углубилась в чтение. Надо ж выяснить, что там с той ведьмой, поступит или нет на учебу. Да и любовь у ней там приключилась нешуточная, да не абы с кем, а с самим ректором! Полкниги он ее добивался, потом она влюбилась, а он обиделся. И она стала его добиваться. Ну неужели ж маги дураки такие? Согласна девка – так хватай ее быстрее. Ведьма, опять же, а нас мало осталось. Я даже в некоторые особо волнительные моменты шипела, чем вызывала косые взгляды от подсевших на станции пассажиров, но больше до столицы происшествий не было.

Выгрузив нас на станции, возница лихо свистнул, щелкнул кнутом и погнал лошадей в загон, отдыхать, а мы все отправились кто куда.

Я вертела головой – ну надо же, какие тут дома огромные! Некоторые этажей в пять или шесть, да не бревенчатые, как избы у нас в деревне, а сплошь каменные, с фигурками на балконах, с козырьками над входами. Да и садики были разбиты у дороги красивые, с цветами яркими. У нас тоже был свой сад, но росли там только полезные травы и деревья, которые шли в ведьминские зелья или целебные отвары. Простых цветов мама никогда не выращивала, считая это глупостью и пустой тратой времени, а я только сейчас осознала, как красиво просто любоваться теми же розами или маргаритками. Домой вернусь – непременно высажу цветы, буду приобщать мать к столичной моде.

Так, первым делом, конечно, надо где-то оставить саквояж, а потом можно и по городу погулять. Есть хотелось сильно, а потому я повертела головой, увидела трактир у дороги с многоговорящим названием «Усталый путник» и рванула туда, придерживая шляпку от ветра. Мостовая на проезжей части была выложена крупными камнями, а на пешеходной помельче, и каблуки моих новеньких ботиночек стучали по ней звонко и бодро. Сейчас перекушу, прочитаю адрес в записке и отправлюсь искать мага.

С этими мыслями я отворила тяжелую дубовую дверь. Звякнул колокольчик, извещая о моем приходе.

Внутри трактир оказался именно таким, как я его представляла – круглый зал с бревенчатыми стенами, деревянная барная стойка, за которой стоял высокий мужчина с бородой и огромным животом, с еле налезшим на него белым фартуком, деревянные же столы и стулья возле них.

– Здравствуйте, – пискнула я, оробев от вида трактирщика.

– Приветствую, – пробасил он, протирая высокий пивной стакан. – Какими ветрами занесло юную ведьму в мою харчевню?

– Поесть бы, – я подошла поближе к стойке, крепко сжимая в руке ручку саквояжа.

– Издалека приехала? – спросил трактирщик, приказав куда-то вглубь кухни принести жаркое и сбитень.

– Издалека, – я вздохнула, устраивая свою ношу на стул, еле оттащив его с места. – Деревня моя Великие Луки называется.

– Слыхал о такой, – важно кивнул мужчина. – Зачем же пожаловала? На учебу, поди, собралась?

– Не, – помотала я головой, усаживаясь за стол недалеко от стойки. – Здоровье поправлять.

Трактирщик крякнул удивленно.

– Эт ты зря, девка, тут таким отродясь никто не занимается, наоборот, только ухудшают. Город большой, ик..ик… – я подумала, что он заикал, но нет, – икалогия какая-то, говорят, страдает.

– Это что ж за зверь такой, икалогия? – я вытаращила глаза.

– Шут ее знает, – пожал тот плечами. – Только от нее и мухи мрут даже. Вот в прошлом годе сдох у меня пес, и что?

– Что? – я аж подавилась куском мяса, которое успела уже водрузить в рот.

– Знамо что – в другие года б его мухи облепили разом, а тут прям ни одной! Икалогия! – Он поднял назидательно вверх палец. – Гляди, и мы скоро передохнем тут, как собаки. Маги-то в своей Академии, поди, зелья всякие варят, вот от них и идут испарения. Кудыть они потом эти зелья выливают? Не знаешь? А я скажу – под ихней академией река течет, вот туда и выливают. А мы потом эту дрянь пьем и болеем. Ить, раньше я мог жбан пива высосать, и ничего! А теперь две-три кружки! – он жахнул вышеупомянутой посудой об стойку. – Выпью и спать хочется.

Я округлила глаза, скосив их на жбан пива, аккуратно ждавший своего часа в углу стойки. Да, это ж каким здоровьем надо обладать, чтоб столько за раз пива выпить? Я сама этот напиток не любила из-за противной горечи, а вот матушка моя иногда прикладывалась.

Трактирщик в это время принялся пространно рассуждать о вреде магов для народа, а я старалась побыстрее доесть, пока его мысли не перескочили на вред ведьм, а то так и заколбасит меня тут, потом ни рожек, ни ножек не останется.

Опустошив тарелку с жарким и допив ароматный сбитень, я повязала шляпку на голову, расплатилась и вышла, услышав в спину приглашение заходить еще. Ну это вряд ли, конечно!

Только на улице поняла, что так и не рассмотрела адрес на бумажке, что мне мама выдала. Надо сделать это сейчас, и узнать у прохожих, далеко ли пешком, или извозчика брать. На мою радость, мимо пробегал какой-то мальчишка с рюкзаком.

– Эй, малец! – позвала я его и отшатнулась, когда тот обернулся и оказался бородатым человечком ростом ниже меня.

Гном! Пресветлая Матерь, я вижу живого гнома! Между прочим, редкие представители среди людей! У нас в деревне жил один, но был просто гигантом по сравнению с этим… малышом.

– Чего тебе? – буркнул тот, подозрительно прищурившись.

– Не знаешь, далеко ль отсюда улица Румпельшт… Румпель… Тьфу на того, кто это придумал! Какого-то Румпеля улица далеко?

Гном внимательно осмотрел меня и осклабился.

– Не, – мотнул он головой, – три квартала налево. Да поспешай, а то солнце к закату, ночами тут небезопасно. Бывай! – Он хлопнул меня по плечу, что я еле устояла, и рванул по своим делам.

Так, три квартала налево! Ну, тут я и пешком допру, в деревне и не на такие расстояния шастала!

3

Вначале я шла бодро, но потом проклятый саквояж начал так оттягивать руки, что хотелось бросить его прямо тут и завыть от досады. Ну зачем я с собой столько вещей положила? Два платья! Несколько смен белья! Духи! А еще щетку, зубной эликсир для свежести дыхания, любовное матушкино зелье, да книгу про ведьму. С каждым шагом этот чертов ящик с кирпичами становился все тяжелее. Под конец я уже готова была бросить его посредине дороги.

В итоге, до дома Румепль-как-там-его добралась почти в полной темноте. Название улицы, конечно, было уже не разглядеть, но номер дома светился магическим светом, а потому ошибиться было сложно. Взойдя на крыльцо, я схватилась за дверной молоток и трижды постучала.

Тишина.

Постучала еще трижды.

Тишина.

Да что они там, померли все от радости, что ли? Насвистеть им про меня никто не мог, да и вообще, я добрая ведьма. Ну подумаешь, иногда мои зелья при варке взрываются, но так это не со зла же!

Наконец, а доме послышались шаркающие шаги и какое-то невнятное бубнение. Дверь отворилась ровно на ширину ноги. В щель на меня глядело старческое лицо.

– Слава Пресветлой Матери, вы дома! Здравствуйте! Могу я войти? – зачастила я, обрадовавшись, что не придется сейчас искать себе ночлег.

Дверь раскрылась чуть пошире, явив моему взору старого, если не сказать дряхлого, сгорбленного мага со слабым свечением ауры. Это и есть тот хваленый матушкин маг??? Да он же рассыплется, если я случайно чихну.

– Заходи, – прошамкал тот беззубым ртом, пропуская меня. – Кто ты и откуда явилась?

– Меня маменька к вам отправила за помощью, – сообщила я с широкой улыбкой, доставая письмо из саквояжа.

– Давай сюда письмо и садись туда, – приказал мне старик. – Жди.

Я уселась в указанное место на мягкую скамейку и прислонилась спиной к спинке. Хорошо! Устала, пока добралась из дома. Все-таки, надо было последовать совету матушки и вздремнуть в дилижансе. Но что ж теперь поделаешь. Сейчас маг прочтет письмо, убедится, что мне нужна помощь, разрешит тут переночевать, а завтра я попробую решить свою маленькую проблемку. Надеюсь, матушка не предполагала, что я от этого старика должна забеременеть? Он же старше Тихона раза в три!

Прошло минут двадцать. Маг как ушел, так и не появлялся. Света он не оставил, я сидела почти в полной темноте в незнакомом доме. Хорошо, что в тепле и сухости, а то мог бы и на улице оставить, а там начал накрапывать дождь. Слушая, как капли барабанят по стеклам, я приткнула голову к стене и закрыла глаза. Всего минутку так посижу и открою, решила я.

Разбудили меня голоса. Оба мужские. Они доносились как сквозь вату.

– Пришла, – объяснял старческий шамкающий голос, – ткнула письмо. Я пока до кристалла связи дошел, пока вы ответили, она вот! Спит!

– Странно! – ответил ему молодой голос. – В письме имя адресата не указывается, но настоятельно просится помощь. Кто же эта девушка?

Тут я открыла глаза и уставилась на самого красивого мужчину, когда-либо виденного в своей жизни! Миндалевидные глаза орехового цвета, светлые коротко стриженные волосы, чуть заостренные уши, лицо, будто срисованное с самых затаенных женских фантазий – да передо мной эльф! Матерь Пресветлая, живой эльф!

– Меня зовут Тильда, – смущенно представилась я, вскочив и пригладив волосы руками.

В присутствии этого мужчины я чувствовала невероятное смущение, не в силах побороть себя и взглянуть ему в глаза.

– Тильда, – будто смакуя, протянул эльф. Голос его будоражил такие чувства, о существовании которых я и не подозревала. – Откуда ж ты взялась?

– Из Великих Лук! – выпалила я, насмелившись, наконец, поднять глаза на него.

Он смотрел на меня сверху вниз, улыбаясь уголками восхитительных губ.

– Это многое объясняет, – сообщил он. – Теперь я все понял, конечно. Великие Луки!

Я приосанилась – вон, даже такой красавец слышал про нашу деревню, а фамильяр маменькин сказал, что дыра, а не место!

– А что это – Великие Луки? – убил меня его вопрос.

– Ну как же, вы же должны помнить! – пролепетала я. – Вы с моей матушкой встречались много лет назад!

Я ж точно знала, что эльфы – долгожители, а потому и выглядят гораздо моложе своих лет.

Но этот, судя по всему, обладал не только привлекательной внешностью, а еще и легкой тупостью. Я начала злиться.

– Ну как же вы можете не помнить! Мою матушку сложно забыть! – с жаром воскликнула и с надеждой взглянула ему в глаза.

– Да я боюсь, что придется вспомнить, раз такая привлекательная особа настаивает, – усмехнулся он, чем вызвал румянец на моих щеках.

Может, шутки придуманы не про блондинок, а про блондинов?

– Рыжая ведьма Фаина, вы с ней встречались лет двадцать назад! – я умоляюще взглянула на него.

– Боюсь вас разочаровать, – мурлыкающим голосом произнес он, – но двадцать лет назад я жил в другой стране. Если только ваша матушка не посещала эльфийский лес, конечно.

– Да откуда я знаю, что она посещала! – ну все, я разозлилась.

Я знала, что нельзя сразу нахрапом создавать о себе такое впечатление, но сдержаться уже не могла. Магия заколола кончики пальцев, глаза засверкали, волосы заискрились. О, боже, сейчас что-то случится! Так, надо посчитать до двадцати, успокоиться. Тише, Тильда, дыши ровнее.

– Занятно, – протянул эльф, сложив руки на груди. – Ведьма с магическим даром. Полагаю, ваша матушка каким-то чудом узнала обо мне и послала вас с этим письмом, надеясь, что я зачислю вас в Академию после окончания работы приемной комиссии. Но все места уже распределены, милая ведьмочка, а потому вам надлежит вернуться домой и попробовать на следующий год поступить. Я готов пойти на уступки и даже подарю вам свой учебник магии для начинающих. Спокойно почитаете, отработаете базовые навыки в своих Великих Луках, а через год вернетесь.

Он что, отказывает мне? И мне надо вернуться домой, к маме? Нет, пусть лучше убьет меня прямо тут, закопает на заднем дворе и посадит на могилке розы! А то мама приедет сюда и… не знаю, что с ним сделает. Хорошо, если просто порчу нашлет, а если нет?

Я вспомнила, как однажды к нам заехал какой-то человек за зельем от похмелья для себя и друга, обещал занести деньги чуть позже, уж очень им обоим плохо было, да так и слинял. Так маменька что-то там поколдовала, что этот дядька потом еще месяц ездил извиняться, да все бестолку. Не простила его ведьма. А порча знатная была – пить больше дядька не мог. Воротило его от любого алкоголя, даже при одном слове дрожь нападала. Так и живет, бедняга, по сухому закону.

Взглянув исподлобья на эльфа, я буркнула:

– Маменька ведь по-хорошему просит. Я б на вашем месте поостереглась темной ведьмы. Я-то что, а вот она-то, – я вздохнула, представив, как рыжая фурия врывается в этот дом и превращает эльфа в козла.

Громко сглотнув, тот нахмурился.

– Ты мне угрожаешь? – зачем-то уточнил он, хотя итак было ясно, что да.

Я неопределенно пожала плечами и отвела глаза.

– Предупреждаю, – ответила нехотя. – Мама у меня добрая. Но глубоко внутри. Очень-очень глубоко. А еще вспыльчивая и злопамятная. Я ее сама боюсь. И у меня ситуация.

Вспомнив, что мне надо как-то срочно избавиться от нависшей беды, а меня гонят безо всякой помощи, я села на лавку и заревела. Так себя стало жалко, просто ужас.

Старый маг кашлянул и засуетился, то предлагая мне платок, то водички, но я, только взглянув на него, представляла, что придется вернуться и рожать от Тихона, а потому слез становилось больше. Вскоре нос превратился в размокшую картошку, беспрестанно хлюпал, а солёные потоки грозили снести этот дом к чертям.

– Нечего на жалость давить, – хмуро заметил эльф, вздохнув. – Сейчас Колин проводит тебя в спальню, а завтра поговорим. Не выгонять же тебя на ночь глядя.

Я с надеждой взглянула на эльфа, но тот уже повернулся спиной и уходил, в то время как старик потянул меня за руку.

– Идем, шантажистка, – прошамкал он. – Хозяин добрый, а утро вечера мудренее.

– И то верно, – согласилась я.

Слезы моментом высохли, я радостно схватила саквояж и шляпку и отправилась вслед за Колином. Вот так и знала, что эльф мою маменьку вспомнит! Ну не могла такая яркая ведьма затеряться в недрах его памяти без следа. А раз вспомнил, значит, поможет. В этом я не сомневалась почему-то.

Устав за день, я только и успела умыться, прополоскать рот эликсиром и завалиться в постель, натянув ночную сорочку. Знала б, что придется в доме у мужчины ночевать, взяла бы самую длинную, закрытую до горла, но что есть, то есть. Эту мне сунула с собой маменька, надеясь, что я охмурю какого-нибудь мага быстренько, явившись ему почти в чем мать родила. Он отупеет от счастья, быстренько согласится с моим планом, а потом отпустит восвояси, маша белым платочком на крыльце, когда я буду уезжать. Представив в этой роли эльфа, я хихикнула, а потом провалилась в сон без сновидений.

4

Деревенская жизнь от городской отличается разительно. Проснувшись утром, я не услышала ни пения петухов, ни мычания коров, в доме было тихо и темно. Странно! Уже солнце встает, а маги спят еще? Я переоделась во вчерашнее платье, умылась и спустилась вниз, решив отыскать кухню. Есть хотелось неимоверно! Надеюсь, эти колдуны не едят всякие жабьи лапки для поднятия духа или чего-нибудь еще, а то я так не играю. Для сил ведьмам требуется хорошо питаться, мы от этого получаем дополнительную энергию.