Не называй его Титаником

Проснулся Джон от шума, доносившегося с палубы. Охватившая вновь тревога сковала. В оцепенении страха прислушался. Настораживающие звуки во вне воспроизвели недавнюю картину Армагеддона. Когда открыл дверь каюты, услышал радостные вопли. Джон кинулся на палубу. На бушприте стоял free men of color и исступленно кричал: «Аф-ри-ка-а-а-а… Моя Африка».

Джон посмотрел вдаль. На горизонте виднелись нечеткие очертания земли. Впервые попавший в водоворот безумства водной стихии сначала находится в прострации, а потом обуянный жаждой жизни взрывается фейерверком безумства. Прошедшим через тернии морских испытаний это чувство понятно. Высыпавшие на палубу моряки устроили пляски народов мира. Особенно заходился в ритуальном трансе color африканец. И понятно. Родная Африка манила. Подошедший англичанин, кивнув на береговой силуэт, выдержано произнёс: «Суша всё же милее любого «Тихого» океана». А Джон стоял безучастным и опустошенно смотрел на просматривающиеся берега. «А что там… Что ждёт его на этих приближающихся берегах». Ответа не последовало. Только опять напомнил о себе душевный недуг. Боль. Тоска. Беспросветная тьма. Джон посмотрел в темные воды океана … А там… черная бездна, как и в его душе. Как выбраться из неё. Нигде не найдёт он успокоения.

Радостные крики на палубе, приближающаяся экзотика – оставались вовне удрученного состояния Джона.

Мистера Хилла на пристани ждала целая команда: пять чернокожих и двое мулатов с ружьями. Среди встречающих выделялся высокий, крепкого телосложения молодой негр. Он радостно приветствовал мистера Хилла. Судовладелец дружески похлопал черного юношу по плечу и представил Джону:

– Это Симба. Смелый, сильный, ловкий. Этому воину присущи все качества настоящего льва. – Всё сказанное говорило о признании авторитета молодого туземца.

Обдав хозяина благодарственным взглядом, юноша подозвал двух негров. Выслушав указания, те бросились к багажу мистера Хилла и Джона.

Джон с интересом обозревал местность. В дорожной пыли, как в тумане, проглядывали одноэтажные мазанки, переходящие в громоздящие друг на друге надстройки. Казалось, ткни только одну нижнюю хибару – и вся конструкция жалких построек рухнет. Кругом сновали полуголые туземцы. От залежей мусора, который заполонил окрестности, исходил зловонный смрад. Смердящий дух сопровождал пока не съехали на дорогу, проложенную среди гигантских деревьев. Дышать не стало легче, однако массивы зелёных гигантов смотрелись более отрадно. И первое гнетущее впечатление отступило.

Как вскоре отступили и джунгли. И начались бескрайние просторы ранчо мистера Хилла. Хозяйский двухэтажный дом и вспомогательные постройки располагались на небольшой возвышенности. В глаза бросились смотровые вышки, высившиеся по периметру огромных угодий. Ведущая к хозяйским постройкам дорога полностью просматривалась с боевых укреплений.

Выйдя из авто, вальяжно раскинув руки, мистер Хилл вожделенно вздохнул жаркий воздух тропиков.

– Хо-ро-шо, – растянуто проговорил хозяин и приветливо махнул рукой шедшему навстречу огромного роста мулату.

Светлая кожа того явно указывала на одного из белых родителей. Вскинув руку в доброжелательном приветствии, полунегр радостно произнёс:

– Мистер Хилл! Рад видеть в здравии и хорошем настроении. Я вас ожидал три дня назад.

Судовладелец дружески припал к встречающему.

– Человек предполагает, а Бог располагает. Эти три дня Бог дискуссировал с океаном о добре и зле. Бог оказался сильнее. Да пошлём ему наши благословения.

Встреча этих людей явно показывала искренность их отношений.

Повернувшись к Джону судовладелец представил:

– Это Барни. Мой управляющий. Моя правая и левая руки, и немного голова, – и великодушно рассмеялся. – Барни, а это – Джон. Наш человек.

Джон и управляющий-мулат приветствовали друг друга пожатием рук.

– Ну как тут без меня… – продолжая улыбаться, спросил Хилл своего доверенного.

– Everything is good, – преданной тональностью ответил управленец.

Посмотрев довольным взглядом на свои владения, мистер Хилл вдохновенно произнёс:

– Душа рвётся туда, где ей хорошо. А моей душе хорошо здесь. – В этом признании была полная удовлетворённость жизнью.

Следуя за мистером Хиллом к дому, Джон поглядывал по сторонам. Просматривался американский уклад жизни. Даже воздух отличался от того, что удушал за границами ранчо. Свежести придавало озерцо, в котором стайками носились разноперые рыбки. А по английской лужайке важно вышагивали черные и белые цапли. Цесарки неспешно выклёвывали насекомых из травы.

Вечером, сидя под сенью масличной пальмы, Джон отметил:

– От тех берегов далеко, а lifestyle наш. И всё здесь пропитано американским духом.

– Хм… Естественно. Либерия – ещё один американский штат. Free men of color в признательность за дарованную им свободу, обустроили этот state по образу и подобию тому, к коему прикипели душой. Другого-то в их душах не сложилось. Не доросли своим умишком. Вот всё американское и перенесли на историческую родину. Столицу именовали Монровией, в честь нашего президента Джеймса Монро. Свою Либерию строят по демократическим канонам, опять-таки американским. Здесь всё наше, – хохотнул американец.

К ним подошла высокая негритянка. Стройные оголенные ноги бронзового оттенка; высокая грудь, просматривающаяся через лёгкую прозрачную ткань; независимость, выплёскивающаяся из больших глаз, подобно зрелым оливам; вскинутый подбородок – ну прямо африканская царица, сошедшая из древних африканских рукописей. Весь облик черной красавицы притягивал взгляд. Поставив перед мистером Хиллом штоф с виски, негритянка пружинистой походкой направилась к дому. Джон проводил черную красавицу одобрительным взглядом. Судовладелец засмеялся и мягко произнес:

– Эту красавицу зовут Эйо. В переводе – радость. Подарок одного вождя. И честно скажу, эта Радость скрашивает мое длительное пребывание здесь. Она не только глаз радует, она – умная. – Хитро скосив глаза на молодого человека, он весело добавил: – Таких радостей здесь достаточно. Обживёшься и себе заведешь такую же отраду.

Джон покраснел, будто его застали за каким- то безнравственным занятием, и невнятно промямлил:

– Да я… Я совсем не то…

– Ладно, не тушуйся. Дело житейское, – рассмеялся добродушный хозяин. Посмотрев задумчиво на Джона, он, будто поясняя себе, сказал: – Надо же слово какое… «обживёшься» … Никогда не задумывался над его значением. А сейчас сказал и чем-то теплым повеяло. Выходит – обжился, – и подмигнул своей Радости, которая вновь продефилировала перед гостем. – Да, давно не испытывал восторженных сантиментов. Не ты ли эти флюиды сюда завёз…

– Рад бы. Но мне бы самому от кого-нибудь зарядиться… – отстраненно произнёс Джон.

– Зарядим, – Макс Хилл кивнул на Эйо.

Джон посмотрел на Макса не заинтересованным взглядом. Пусто в голове, пусто в душе. Чем будет выводить себя из состояния сплина Джон не представлял. И сдержанно ответил:

– Постараюсь оправдать ваш оптимизм.

– А куда тебе деваться… Придётся постараться. Здесь без оптимизма не выжить.

Оптимизма Джону придали владения, которые на следующий день ему показал мистер Хилл. Бескрайние просторы, и снова замечалась рука американского хозяина.

Перед тем как отправиться осматривать угодья мистера Хилл его Радость поставила перед Джоном стакан с мутной жидкостью. Он с подозрением посмотрел на Хилла.

– Пей, пей. Этот эликсир называется «Смерть лихорадке». Это ноу хау Эйо. Никто не знает, что она там мешает, но выпивка действенная. Вот столько лет в Африке, и лихорадочный комар не берёт.

Джон понюхал, поморщился и выпил.

Фермерские угодья поразили размахом и разнообразием. Рядами росли американский картофель и африканская кассава. Остроконечными зелеными початками высилась кукуруза. Ровными рядами прорастали бахчевые и другие овощные.

– А это моя аптека, – мистер Хилл вывел Джона на поле с многообразием травянистых и кустарниковых растений. С одного из кустарников он сорвал красный лист. Зловоние ударило в нос. – Африка – ящик Пандоры заболеваний. В этой аптеке подобраны растения, которыми можно лечить многие хвори.

Взгляд Джона остановился на дереве, которое высилось в середине аптечного разно-цветия мистера Хилла. Дерево с шаровидной кроной переливалось в лучах солнца палитрой зелёного, белого, красного.

– Что это за дерево?..

– Цинхона. Хинное дерево. Дерево – здоровье. Многие недуги лечатся этим удивительным растением. Его кора – один из компонентов живительного напитка Эйо. И это чудо тоже американское, его завезли из Америки. А эту панацею вырастили мои чернокожие ботаники из крохотного черенка, – с увлечением выговорил мистер Хилл.

– Сколько же надо вложить труда и знаний, чтобы создать такой дендрарий, – произнёс Джон с уважением. – Смотрю на это приволье и понимаю сказанное вами: «моей душе хорошо здесь».

– Не буду эгоистом. Это лечебное угодье – многолетний труд не только мой, – плантатор благодарным взглядом посмотрел в сторону зелёных насаждений, где просматривались сгорбленные спины чернокожих рабочих. – Как оказалось, мозги у них тоже есть.

Вдруг из тех зарослей раздались крики.

Мистер Хилл направился в их сторону. Один из негров лежал на земле. Красное пятно на ноге указывало на укус змеи. Осмотрев посиневшее место вокруг укуса, мистер Хилл достал нож и сделал глубокие надрезы выше и ниже раны. Выдавив ядовитую жидкость из раны, судовладелец сорвал несколько крупных листьев с растущего рядом кустарника. Помяв сорванный лист, мистер Хилл приложил к ране.

Перехватив почтительные взгляды работников, Джон учтиво произнёс:

– А вы, впрямь, мастер «на все руки».

– Здесь надо, если не всё уметь, то многое. Как говорится «и швец, и жнец, и на дуде игрец». Надеяться не на кого, кроме как на себя, ну и на них, немножко, – добродушно усмехнулся плантатор. – А между прочим, этому многому я и научился у этих самоучек.

– Смотрю, вы в тендеме живёте с аборигенами. А я слышал, что туземцы не поддаются перевоспитанию.

– Хм… А как же Крузо и Пятница…

– Но там один на один. А здесь туземцы – хозяева. И такая идиллия.

– Будет идиллия, если есть хочется. Однако поддерживать альянс здесь надо с оглядкой на реальность.

– И какова же здесь реальность?..

– А реальность здесь та же, что и везде, демократическая: союз кнута и пряника, – жёстко произнёс реалист.

Вдохнув тропический воздух, мистер Хилл с довольством выдохнул: – На сегодня достаточно. Остальное покажу завтра.

На следующий день раним утром мистер Хилл скомандовал.

– Полчаса на сборы.

Остановив машину на обочине пыльной дороги, опустив осторожно ноги, мистер Хилл вышел на обозреваемую площадку. Широким жестом показал на ряды кофейных деревьев и с придыханием сказал:

– Это один из ответов «За чем» я приплыл в Африку.

Живописные посадки какао и кофе радовали глаз. Увесистые ветки, облепленные красными ягодами, низко клонились к земле. Кое-где в зелёных листьях, отсвечивающих матовым блеском, белели запоздалые кофейные цветки. Пробиваясь благоуханием сквозь удушливый воздух джунглей, они наполняли округу эйфорией праздничного настроения. Картина впечатляла.

Джон с осознанием увиденного сказал:

– Убедительный ответ.

– Продолжение следует.

Проехав сотню акров остановились у плантации гевей.

– Вот… – Мистер Хилл удовлетворенным взглядом окинул следующее «За чем» он здесь.

– Но это всё есть куда ближе, – Джон имел ввиду соседей американских штатов.

– Есть. Но, то ближнее, уже давно занято. И делиться с нами не станут. А здесь «плоть от плоти» наше. И мы делиться ни с кем не будем, – мистер Хилл весело гоготнул. Взгляд Джона невольно остановился на смотровых вышках.

Перехватив взгляд Джона, плантатор хмыкнул.

– А своё охранять надо. – И тут же добавил: – Любая демократия, а тем более та, которую выпестовали мы, должна быть защищена.

Осознавая огромный размах хозяйства мистера Хилла, Джон проговорил:

– Да здесь нужна армия рабочих.

– Рабочей силы здесь хватает. Как и всего… – с довольством произнёс плантатор.

Пытливо глянув на Джона, мистер Хилл сказал:

– Пол рассказал о твоих деловых качествах. Говорил, что ты был у него интеллектуальным центром. Зная своего друга, а я его хорошо знаю, такую оду заслужить, надо действительно быть с мозгами. Вот и проявись.

– Постараюсь оправдать доверие своего родственника, – произнёс Джон. – И проявиться… – добавил нерешительно.

– Начни с уже близкого тебе дела. Здесь мыльный бизнес на нулевом старте. Народ здесь своебытный, мыться не любит. Вот и приучай их к гигиене. Так что организуйся.

И Джон стал организовываться и присматриваться к местному укладу жизни.

В этой многоплеменной стране взаимоотношения строились на авторитарности вождей. Племенные разборки, как инструмент такого уклада, здесь дело обычное. Каждый вождь стремился стать верховным, любыми способами очищая себе дорогу. В нынешнее время себя возвеличил Фолами, вождь кпелле, с которым мистер Хилл поддерживал дружеские отношения. Все работники мистера Хилла, и его охрана были из этого племени. Кпелле были бесстрашными воинами и физически крепкой рабочей силой. Вождь кпелле, взамен получал материальную мзду и поддержку в единовластии.

У Джона тоже появились чернокожие друзья, Симба и Нкиру, брат и сестра. Несмотря на малолетство, Симбе было четырнадцать лет, Нкиру – десять, они стали надёжными помощниками в освоении Джоном африканской действительности. Эти подростки были вполне самостоятельными и приспособленными к обыденностям суровой жизни. Их характерные способности обозначились в значениях их имен: «Лев» и «Лучшее впереди».

Как-то Джон решил обследовать окрестности за ранчо мистера Хилла. Провожатым был Симба. Следуя за малолетним гидом по узкой тропинке, извивающейся между великанами-деревьями, Джон познавал африканскую флору. Поражаясь многообразию растительности джунглей, Местная флора и фауна вполне позволяли развивать мыльное производство. Ведь только это дело он с успехом постиг. Ну, а там африканская флора и фауна подскажет.

Оказавшись у поваленного дерева, они остановились. Выбросив корни, опутанные лианами, на высоту более двух метров громадина препятствовала дальнейшему продвижению. Симба с невероятной силой стал прорубать проход в корнях многолетней сейбы. С предосторожностью пробираясь в полумраке по пробитому корневому туннелю, Джон зацепился ногой за одно из корневищ и рухнул на землю. Поднимаясь, он перед собой увидел открытую пасть змеи. Застыв в немом ужасе, молодой человек не сводил глаз с огромного удава. Змея с удивительным спокойствием меленькими глазками сверлила свою поживу. Джон впал в ступор. Но вдруг устрашающая голова пропала, а рядом стоял Симба и мачете кромсал длинное тело пресмыкающегося. Джон с признанием отваги черного друга посмотрел на него с благодарностью. Ещё некоторое время пребывая в оцепенении, Джон настороженно поглядывал по сторонам. Многоярусная растительность с разными оттенками зеленого; пестрота ярких красок цветов и плодов; свисающие с гигантских деревьев переплетающиеся между собой лианы и ро-танги – эта стена разноцветия окружала со всех сторон. Пробираясь сквозь удушающий смрад влажного воздуха, который в минуты пропитал одежду и забил рот и нос вонючей сыростью, Джону казалось, что этому зелёному аду не будет конца. Но мелькнувшие среди сумрачных зарослей хрустальные блики оживили утомлённый взгляд. Почти бегом Джон выбежал из зловонной гилеи. Спадающий с небольшого утеса водяной поток в густой ярко-зеленой зелени отсвечивал изумрудным мерцанием и вбрасывал свои воды в журчащий ручей, протекающий по каменистому дну неглубокого каньона. Спустившись, Джон с упоением вдохнул свежий воздух. Набирая в ладони прозрачную жидкость, он обратил внимание на камень, сверкнувший в прозрачной воде. Сначала Джон подумал, что это луч солнца, прорвавшись сквозь макушки деревьев, заиграл в струях ручейка. Он осторожно опустил руку в прохладу ручья. Нащупав твердь, вытащил из воды. Камень оказался необычным. Величиной с кулак в лучах солнца он сверкал радужным разноцветием. Прозрачные, красные, желтые, зеленоватые вкрапления с го-рох и более переливались словно в калейдоскопе. Скопление сверкающих кристаллов в одном минерале придавало камню магическую силу. Джон не мог оторвать взгляда от изумительной находки. Внутри затрепетало от мысли, что в его руках целое состояние. Обернув находку в огромный лист папоротника, Джон спрятал её в холщевый мешок, и обнадёживающим взглядом посмотрел в прозрачность ручья, в котором просматривалось дно. В приподнятом настроении Джон прошёл по течению ручья, пока тот не исчез в каменистых отвалах. Однако больше подобных камней в ручье не оказалось. Но что-то Джону подсказывало, что такой камушек не единственная находка в этих краях. Окинув прощальным взором ручей, Джон и Симба отправились в обратный путь. Мысль об интересной находке не отпускала Джона. Он уже обдумывал дальнейшее обследование близ лежащих окрестностей.

Заметив задумчивость белого друга, Симба сухо сказал:

– Такие есть в горе Мукубу.

«Надо сходить к горе Мукубу» – обозначилось твёрдым решением Джона.

У входа на ранчо их поджидала Нкиру. Её вид говорил о нетерпении услышать что-то интригующее. Джон рассказал, как Симба сразился со змеёй. Сестра довольно улыбнулась и с гордостью сказала:

– Симба сильный. Он никто не боится.

– Никого, – поправил Джон аборигенку, как когда-то его корявую речь поправляла Клер. Не обратив внимание на оговорку, Нкиру, гордая за брата, поучительно произнесла: – Ходи в джунгли с Симба. Симба смелый.

Джон потрепал девочку по плечу.

Вечером Джон показал мистеру Хиллу камень.

– Интересная находка. И где ты его нашел… – взволнованность в голосе плантатора подтвердила догадку Джона о ценности камня.

– В ручье. Видимо откуда-то принесло. Симба сказал, такие камни есть у Мукубу.

– Макубу – потухший вулкан. Но шипит и иногда взрывается. Туземцы считают эту гору обителью плохих духов и боятся к ней ходить. – Мистер Хилл задумчиво произнёс: – Однако…Если такие камушки у той горы есть, к ней надо сходить.

Находка Джона захватила Хилла. Он уже не раз задумывался, чем бы оживить свой бизнес. Кофейное и каучуковое предпринимательство становилось конкурентным. Бразильские бароны кофейный интерес уже перенесли на соседние африканские страны. А конкуренция – дело хлопотное. А если драгоценные находки оправдают себя, выпускать из своих рук это дело Хилл не намерен.

И чем бы не занимался судовладелец, он постоянно возвращался к драгоценной теме.

– Пока молва об этой находке не распространилась, надо серьёзно заняться Макубу. Но без воинственных кпелле нам не обойтись.

– Но туземцы считают гору дьявольской. А духов они боятся пуще мамбил. Пойдут ли… – засомневался Джон.

– Фолами, как узнает истинную причину похода к Мукубу, договорится с духами. Племенные разборки и постоянный экономический спад не стимулировали алмазный бизнес. Да и значительных находок драгоценных минералов пока не было обнаружено.

– Тогда вперёд, – вдохновился Джон.

– Надо посетить Фолами.

На согласование визитной процедуры послали Симбу.

Вернувшись, тот передал список пожеланий вождя.

– За этим дело не встанет, – довольно хмыкнул мистер Хилл. – Вкусы своего дружка знаю. Будет доволен.

Загрузив двух аборигенов продовольствием и сувенирами мистер Хилл и Джон отправились с визитом к туземному вождю. Джон с интересом рассматривал главу племени кпелле. Весь татуированный, точно расписное панно, в набедренной повязке и в перьевом венце, вождь восседал на помосте, который находился посередине жилища. Высокий, упитанный, с горделивым, независимым взглядом. В величественности Фолами просматривалось даже некое пренебрежение. Возможно таким и должен быть великий вождь туземного племени. Каждое имя в туземных племенах значимо. Фолами обозначает «почитаемый». Надменно вскинув голову, что-то прогаркав на непонятном диалекте, вождь выжидательно уставился на гостей: «мол, почитайте»

Поистине, вождь произвёл впечатление.

Чтобы слышал только Джон, мистер Хилл проговорил: – «Это он перед тобой своё аборигенное естество показывает».

Встраиваясь в фарс местного представления судовладелец «с чертиками» в глазах пафосно произнес:

– Приветствуем великого вождя племени кпелле, самого могущественного из вождей.

Вождь, в такт произносимого, самодовольно кивал головой.

Дав возможность хозяину ещё немного поизображать себя великим, мистер Хилл, с явной усмешкой, покровительственно проговорил:

– Ну хватит величия, дружище. Прими наши гостинцы, да будем о деле говорить. – Макс подал знак аборигенам занести ящик с подношениями.

И как изменились глаза вождя… Увидя заблестевшие подношения, Фолами слез с царственного трона. Потирая руки и не скрывая детского азарта, вождь, приплясывая вокруг принесенных подарков, запустил в них руки. Не обращая внимания на присутствующих, издавая радостные возгласы, Фолами цеплял на себя украшения.

Мистер Хилл хмыкнул. «Ну ладно, потешился вождь, пора переходить к делу». Подойдя к главе племени, мистер Хилл по-приятельски похлопал того по плечу.

– Фолами, друг, мы к тебе за помощью. Нам надо пройти к горе Мукубу. Там есть камни, из которых можно делать вот такие подарки, – мистер Хилл кивнул на сувениры, часть которых великий вождь уже повесил на себя. – Нам нужны твои воины для сопровождения к Мукубу. Найдем камни, будет много сувениров.

Поглощённый дарами, Фолами, казалось, совсем не вникает в суть просьбы белого друга. Блаженно улыбаясь, вождь рассматривал у себя на руке сверкающий браслет из ледяного камня. Почмокивая и качая в удовольствии головой, перебирая одно изделие за другим, туземный вожак радостно сказал:

– Хорошие подарки. Приноси много. Вождю кпелле много надо таких гостинцев, всяких… – вождь расплылся в глуповатой улыбке.

Джону сразу вспомнилось, как предки за малую толику подношений выкупили эту землю у местных аборигенов.

Насладившись подношениями, скинув маску скомороха, вождь пронзительно посмотрел на гостей и перешёл на деловой тон:

– Мукубу – плохая гора, огнём дышит. Кпелле не ходят туда. Но если у Мукубу есть камни, чтобы делать много красивых подарков, я дам своих воинов. – И посмотрев на Джона пристальным взглядом, Фолами повелительно сказал: – Ты будешь Пич. Это имя обозначает – алмазный. Сегодня полная луна. Я скажу шаману Йоа, чтобы он провел ритуал освещения твоего нового имени.

Чтобы поход был удачным, воины кпелле исполнили ритуальный танец.

Прощаясь, вождь торжественно произнёс: – Хилл – мой друг, и ты, Пич, тоже будешь моим другом.

На обратном пути Джон иронично высказался:

– Вождь, шаман; Пич… Каменный век. И это в стране с таким предрекающим названием.

– Прибавь ещё каннибализм и кучу другого первобытного атрибута. Ведь эти питекантропы не понимают какими богатствами обладают, – с усмешкой произнёс мистер Хилл.

Вечером, обсуждая поход к Мукубу, мистер Хилл сказал Джону:

– Сначала проведём разведывательные работы. И если у горы есть что-то стоящее, будем обрабатывать Фолами. Нам нужны будут те земли в собственность.

– Мне показалось, этого вождя можно купить кучей побрякушек.

– Фолами не такой наивный, как представляется. Его придурковатость – кажущаяся. На самом деле этот мавр – стратег. И если у Мукубу обнаружатся нужные камешки, Фолами своего фарта не упустит.

– А вождь мне понравился.

– Не дай, Господи, этот понравившийся передумает нравиться… У него более сотни голов на стенах вигвама висят, всяких. И беленькие головы есть. Коллекция впечатляет.

Джон посмотрел на плантатора. Поняв его взгляд, мистер Хилл усмехнулся и сказал:

– Не волнуйся. Вождь под контролем. С моих рук кормится. – И посмотрев лукаво на Джона, смешливо произнёс: – Да и ты чуть ли не родственником стал Фолами. Ты ведь теперь Пич. А это прозвище обязывает. Глядишь, Алладинами станем. Как тебе такое …

– Даёт надежду на будущее.

– Многообещающее будущее, – с довольством подхватил плантатор. – Возможно это и станет твоим ответом на вопрос «За чем» ты здесь.

Отправляться к Мукубу решили после сезона дождей.

Сезон дождей – это природный катаклизм. Его предвестник – порывистый ветер. Затянутое сизыми облаками низко опустившееся небо пронизывают сотни молний. Гром оглушительными раскатами эхом разносится по джунглям. Сначала с высоты падают крупные капли дождя, а потом лавина воды обрушивается шквальным потоком, скрывая за водяной стеной всё видимое. Селевые потоки в минуты заполоняют леса, населённые пункты, превращая дороги в грязевое месиво. Природный хаос приостанавливает многие работы на плантациях.

Освободившуюся рабочую рать плантатор перенаправил на производство Джона, которое тот с успехом развивал. Благо мыльную продукцию здесь можно изготовлять практически из всего. Джунгли богаты многообразием сырья: пахнущего, маслени-ничного. Из местных природных материалов было налажено производство и свечей. В африканских сумерках этот продукт был весьма востребован. Параллельно с мыльным производством на поток было поставлено сувенирное предпринимательство. Природные ресурсы этому способствовало. Особым спросом пользовались амулеты из самбы, дерева, которое у аборигенов называется теплым. Туземцы считают его колдовским. Якобы изделия из самбы увеличивают человеческую силу (всякую). Помощницей Джону стала Нкиру. Девочка увлеченно приобщилась и к мыльному, и сувенирному ремеслу. В поделках проявлялись её самобытность и дизайнерские способности. Когда Джон показал Нкиру найденный им сверкающий минерал, та сразу определила истинное его предназначение: «Красивые сувениры получатся». Мистер Хилл оценил прозорливость Нкиру: