Не называй его Титаником

– Я теперь без такого эскорта за пределы ранчо не выезжаю. Фолами оберегает. Нужен я ему, – хмыкнул Макс. Посмотрев потеплевшим взглядом на Джона, судовладелец довольно произнёс: – Африка надолго не отпускает.

– Я тоже рад встрече, – сердечно произнёс Джон. Друзья обнялись.

Ведь в Максе Джон приобрёл партнёра, который поддержал его без инновационных вложений, без громкого имени в определённых кругах. Стал другом.

Джон осмотрелся. В обозримой окрестности явно вырисовывалась картина прошедших боевых действий. Витрины магазинов зияли брешами. Мазанки и раннее не имевшие презентабельного вида, теперь вообще превратились в руины. О лиходейском прошлом напоминали и обмундированные в камуфляжные униформы суровые люди, сновавшие среди разномастной толпы. Но эта ратная атмосфера словно не касалась поглощенных в свои проблемы нищий люд: порочные женщины приставали к морякам, которые вольготно отрывались на суше; торговцы с зазывными криками насильственно пытались всучить гнилой товар; ограбленные ротозеи громкими возгласами призывали к помощи; лиходеи высматривали очередную жертву; по грязным улицам сновали десятки голых и полуголых детей разного возраста, клянча подачки. Детворы было так много, что казалось, все Гавроши Африки перебрались в эти развалины. Старики, укрывшись от палящего солнца под козырьками своих потрёпанных кепи, мирно дремали. Эти шоу-представления уживались в атмосфере страшных кровопролитий.

Джон искоса посмотрел на Саманту. Он высматривал смятение в глазах жены, на лице – разочарование. Но этого Джон не увидел. Местная экзотика не вогнала жену в ступор. Напротив, в её глазах высвечивался будоражащий интерес. Жена с любопытством посматривала по сторонам. Группа оборванцев, гортанно выкрикивающая на непонятном наречии, пальцами показывала в их сторону. Достав из саквояжа пару пачек печенья и пакет жевательных конфет, Саманта направилась в их сторону. Ей путь преградил один из воинов Макса Хилла.

– Эти детишки – те ещё манипуляторы. Заговорят, разжалобят и карманы очистят. Глазом моргнуть не успеете – останетесь «в чём матушка родила», – хмыкнул мистер Хилл и кивнул воину, остановившему Саманту.

Тот взял из рук женщины сладости и кинул в толпу

– Этих детей можно понять, – сочувственно произнесла Саманта.

– Можно, но только под охраной вот таких, – Хилл кивнул на свою свиту. – Эти дети «подземелья» – братия без удил.

Границы хозяйских угодий мистера Хилла весьма раздвинулись. Поодаль от хозяйского дома шло полным ходом строительство. Вдали сновали работники, доводили до завершения хозяйственные работы. Очищенная от зарослей папоротника земля была подготовлена под плантации или другого… На усмотрение хозяев. На возвышенности стоял дом, к которому и направился судовладелец. Жилище было почти готово к проживанию.

– Вот решил земельки по соседству прикупить, на всякий случай… – мистер Хилл блестевшим взглядом посмотрел на Джона, дав понять, о ком позаботился. – Однако, наш общий друг, как узнал для кого торгуюсь, аж закипел: «Пич – воин моего племени. Ему положена земля бесплатная». Думаю, ты не забыл, what you are Peach… – хохотнул партнёр.

Джон улыбнулся.

– Африка, как любимая женщина, не даёт забыть себя. – Джон блестящим взором окинул Саманту. – Друзей тоже помнят. Я благодарен за тёплые чувства.

– Тебя тоже не забывали. Устраивайтесь.

Оглядев ещё не совсем обустроенное жилище, Джон подумал: «Дожди ещё не скоро, достроим». Он вдохнул знакомый воздух тропиков и почувствовал себя «в своей тарелке». Ему-то было хорошо, а вот как Саманте… Джон взял любимую за руку. С тех пор как жена позвала его в Либерию Джона не покидала тревога, сможет ли она принять землю «обетованную», как принял её он.

Будто прочувствовав его тревогу, Саманта воодушевленно произнесла:

– Джон, а мне здесь нравится.

– Что нравится…

– Всё.

– Ободряющее начало, – улыбнулся Джон.

Громкие выкрики детских голосов привлекли внимание Саманты.

– Это дети здешних работников. Скоро сама с ними познакомишься, – пообещал Джон, зная навязчивое любопытство местной детворы.

Окинув заинтересованным взглядом придомовую территорию, Саманта деловито проговорила:

– А здесь можно и школу открыть.

– Какую школу… – переспросил Джон.

– Школу для местных детей.

По сосредоточенному виду жены Джон понял, что та уже определилась в своей программе освоения Африки.

– Детям надо учиться. Сначала откроем школу для детей рабочих ранчо, – подтвердила Саманта реализацию своих планов.

Теперь Джон не сомневался, что Саманта найдёт себя на «земле обетованной».

– Как же я люблю тебя.

– И как же… – Саманта лукаво улыбнулась.

– Вот как… – Джон припал к губам любимой женщины крепким поцелуем.

Сколько лет он ждал этого счастья. И господь, видимо, пронялся его ожиданием. Послал ему ту, которая смогла унять его душевные страдания. Джон с благоговением посмотрел на Саманту.

– Я ежеминутно благодарю Господа за его снисхождение ко мне. Своим многолетним ожиданием я вымолил встречу с тобой.

– Господь и меня услышал. Ведь я влюбилась в тебя, когда увидела в пансионате.

– Значит Господь нас уже тогда благословил, но так долго держал это в тайне.

Вечером собрались у мистера Хилла. Появившаяся из хозяйского дома Эйо, с годами прибавившая в весе, но ничуть не утратившая ни статности, ни красоты, играя формами тела, прошествовала под пытливыми взглядами присутствующих. Поставив поднос с напитками на стол, аборигенка с вызовом посмотрела на Саманту. Этот взгляд явно говорил: «Не только белые женщины могут быть королевами»

– Красивая… – Саманта замялась, не зная, как обозначить статус негритянки.

– Хозяюшка, – потворствующий тон судовладельца обозначил его душевную привязанность. – Таких напитков, какие готовит Эйо, – никто не делает. Как говорится «во благо здоровья и для поддержания настроения». Прошу испробовать.

– Пригубив напиток, Дэвид чувственно проговорил.

– Где-то прочитал: «Красота Африки – это её черные красавицы».

– Тот автор подлинно был знатным ценителем красоты. Чары черных красавиц могут свести с ума, – солидарно произнёс хозяин и посмотрел одобрительно на Дэвида.

– А где Нкиру… – улыбнулась Саманта, понимая в чей адрес направлены хвалебные слова обоих джентльменов.

– Пошла к своей бабке-вещунье. Шаманка очень ждала возвращения своей внучки. Хочет передать ей свой скипетр колдовства. Старой ведунье уже за девяносто лет. Хотя точного своего возраста та не знает. Мне кажется, ей уже за сто. Однако старушка в здравом уме и твёрдой памяти, – уважительно проговорил Макс.

– Я слышала про африканских колдунов. Жуть, – неприязненно отозвалась Саманта.

– Йоа и Йое – больше знахари. Я многому у них научился во врачевательстве. У туземцев тоже можно кое-чему научиться. Да… – будто что-то вспомнив, Макс обещающе посмотрел на Джона и отправился в дом. Вернувшись, он поставил перед Джоном деревянный ботик.

Джон с благодарностью посмотрел на партнёра.

– В беспамятстве забыл его, – обрадованно проговорил он.

– Я знал, что ты вернёшься за ним, – добродушно подтрунил хозяин.

Джон посмотрел на жену, будто до сих пор ждёт от неё «добро».

– Джон с таким воодушевлением рассказывал о Либерии. И я поняла, Африка любимого позовёт. А я что… Куда милый, туда и покорная жена, – Саманта засмеялась своим зовущим смехом.

– У тебя понятливая жена. Думаю, она найдёт, чем себя занять.

– Уже нашла, – подначил Джон.

– Наш человек. Поможем чем можем. Завтра поедим на верфь. Кое-что покажу. За жену не переживай, Эйо будет рядом. За ней, как за стеной.

Утром, оставляя Саманту один на один с африканской явью, Джон, словно извиняясь, сказал:

– Не скучай. Рядом будет Эйо. Эта Радость возьмёт на себя все трудности африканской яви. Ну… а ты… – он плутовато посмотрел на жену и протяжно продолжил: – И… что… там ты хотела…

– Школу открыть.

– Ну, вот и организуйся.

– Джон, ты самый лучший муж, – Саманта осыпала мужа благодарными поцелуями.

То, что Джон увидел в доке – его поразило. Построенный судовладельцем сухой док был планетарных размеров.

– Пока тебя не было я подготовил этот бассейн. А где тебе строить свой Титаник, как не на моей верфи… А твой деревянный бот был напоминанием о нашей договорённости. – Окинув сооружение восторженным взглядом судовладелец озорно уточнил: – А твой Титаник будет точь-в точь как тот?..

Джон утвердительно ответил:

– Точь-в-точь. – Джон с надеждой посмотрел на свою мечту.

– Ну, что ж… Здесь есть всё для строительства твоей мечты. Лес любой растёт, рудники работают. Для твоей фантастической идеи я уже выписал двух друзей-проектировщиков, с опытом судостроительства. У обоих – личная заинтересованность. Ребята толковые и под стать тебе – мечтатели.

– Интересное резюме. А особенно – личная заинтересованность. И какая же личная заинтересованность у твоих протеже…

– Познакомлю с этими ребятами, поймёшь. Не у одного тебя «мозги набекрень».

– Неужели…

Заметив Дэвида, направляющегося к ним, судовладелец в своей ироничной манере проговорил:

– Вон и Нкиру целого банкира заманила.

– Здесь-то ориентир на чувства, – улыбнулся Джон.

– А я и имею в виду чувства… – засмеялся Макс. И, продолжая улыбаться, констатировал: – Всё вершится на чувствах: у одних – на сердечных, у других – на коммерческих. У кого какие доминируют. А вот у этого банкира я не приметил ни того, ни другого чувства. Так «За чем» он здесь…

– Не «За чем», а «За кем», – улыбнулся Джон.

– Африканские женщины особенные. Они в любви авторитарны. – Макс Хилл знал о чём говорил. – Да и ты не промах. Вон какую красавицу сманил за собой.

– Не я её сманил, она меня возвернула, – с улыбкой признался Джон. – Порассказывал ей небылиц про африканское зазеркалье. А не сказал милой, почему сбежал из этого параллельного мира. Что будет, когда Саманта увидит реальное зазеркалье этого рая… Прелести племенных разборок.

– У каждого своё колесо Фортуны. Не «сбежал» бы тогда, не встретил свою любовь. А Африка и впрямь – зазеркалье: страна богатая природными ресурсами и удушающая нищета; грезившие свободой рабы и каннибализм. Я понимаю, что тебя беспокоит. Но сейчас воинственные вожаки попритихли. Международные силы серьёзно взялись за урегулирование взаимоотношений между племенами. Одним неуёмным, как конфетку, пообещали кое-что… Другим, особо боевитым, дали «ататашки» по голым задницам. Да и наш флот крепко встал на якорь у этих берегов.

– Будем надеяться. Хотелось бы довести наши проекты в мире и спокойствии.

– Пока здесь имеются наши интересы, мы отсюда ни ногой, – жестко произнёс мистер Хилл.

И в очередной раз Джон задумался: «А ведь Макс Хилл пережил множество междоусобных распрей и не сбежал. А как бы поступил я, если бы тогда меня не свалила лихорадка» … – И почти с преклонением посмотрел на своего партнёра. Уверенность того всегда держала Джона в тонусе.

Вечером, расположившись рядом с женой в шезлонге, Джон осторожно поинтересовался:

– Любимая, как провела день…

Саманта улыбнулась.

– А что так робко.

– Оставил тебя одну. Переживал.

– Моя любимая Скарлетт О’Хара говорила: «Я не должна рыдать, я не должна просить. Я не должна делать ничего такого, что может вызвать его презрение. Он должен меня уважать…» Присоединяюсь к этим суждениям, но добавлю, – Саманта с лукавством посмотрела на мужа, – Чтобы милый и любил меня.

– Я люблю тебя, – прошептал Джон.

Не выпуская из объятий любимую, Джон посмотрел в ночное небо. Появилась Луна – хозяйка ночи. Яркий ореол ночного светила завораживал. Свежий ветерок унёс полуденную жару. Джон вдохнул полной грудью тонизирующий воздух. Поправив у Саманты прядь волос, он вдохновенно произнёс:

– Эдем.

– А вон звезда летит. Прямо к нам, – воскликнула Саманта.

– Загадай желание, – таинственно прошептал Джон.

– Загадала. – Саманта теснее прижалась к Джону, и будто по секрету, на ухо ему сказала: – Хочу, чтобы завтрашний день был таким же, как сегодня.

– А какой сегодня день…

– Счастливый, – Саманта нежно коснулась губами губ Джона.

– Я хочу, чтобы каждый день был для тебя счастливым.

– Для нас, – уточнила Саманта.

Эти два крохотных слова обозначали сущность его жизни. «Для нас», «Оба», «Вместе» – только так они будут идти по жизни.

– Джон, а ты не удивился, что я так быстро согласилась выйти за тебя замуж?..

– Не успел. Я боялся, что ты мне откажешь.

– А я ведь влюбилась в тебя, ещё когда увидела тебя в пансионе. Ты помнишь ту встречу…

– Мы с Дэвидом, вспоминая наши те годы, говорили о тебе.

– Что, что…говорили, – шутливо затормошила мужа Саманта.

– Дэвид рассказывал, что ты написала эссе о Титанике. Оказалось, мы с тобой повязаны одним интересом.

– Ну и… – игриво продолжила допытываться Саманта.

– Это привлекло меня к твоей особе. И я попросил твоё фото.

– И… – заинтригованно замерла жена.

– И влюбился в тебя.

– По фотографии…

– Сначала по фотографии, а потом – в натуральном проявлении.

– И я. Когда увидела тебя такого… сказала себе: «Он будет моим»

– «Такого» – какого… – лукаво спросил Джон.

– Влюбленного. Ты увидел меня, а я в твоих глазах увидела себя. И поняла – мы навсегда.

– Навсегда, – твёрдо произнёс Джон.

– Я думаю, всё, что с нами происходит – это провидение судьбы, которая огласила: «Только смерть разлучит вас».

Последние слова напугали Джона. Он крепко обнял жену и тихо прошептал:

– Никогда не говори о смерти. Никогда.

Солнце, скрыв следы ночной жизни, оповестило о наступлении нового дня.

Джон наклонился над женой и тихо проговорил:

– Любимая, просыпайся. Счастливый день наступил.

Приоткрыв глаза, сквозь сонное пробуждение, Саманта тихо прошептала:

– Как мне хорошо.

Джон нежно поцеловал жену и проникновенно сказал:

– Мне тоже.

Завтракая, Джон, как бы между прочим, поинтересовался:

– Что со школой…

– В проекте, – задорно ответила жена.

– Милая, я так рад, что ты при деле. Ой, мне пора. Да, вечером собираемся у Макса. А сейчас – вперёд, к Титанику.

По лицу Саманты промелькнула лёгкая тень.

– Титаник… Это имя проклято богами.

– «Не боги горшки обжигают», – знаешь о чём эта присказка? То, что сделал один человек подвластно и другому. А насчёт проклятия… Не бери в голову.

Бизнес-рауты Макс Хилл обычно устраивал у себя на ранчо. Для этого здесь был построен небольшой офис. Пояснял свою прихоть судостроитель словами: «Под рукой должно всё, что радует глаз и душу». Это пожелание явно относилось к Эйо. Хозяин хо-рошо знал, что экзотичность и красота его Радости расслабляет гостей, создаёт атмосферу переговоров непринужденной. А проведённые ею шаманские обряды делали встречи результативными.

Их с Джоном компания «Хилл & Форвард», получив все права на разработку земельных минералов, отодвинув куда подальше конкурентов, набирает обороты в алмазном предпринимательстве. Однако после последних событий разрушенные коммуникации требуют объёмных работ. Нужны люди, которые соответствуют его критерию отбора компаньонов. Одних Макс уже знал, других надо ещё узнать. Так где, как ни в дружеской обстановке, тест «who is who» позволит гостям познать друг друга, раскрыться. Осветить своё реноме.

Сегодня мистер Хилл пригласил будущих партнёров.

Хозяин радушно представил гостей.

– Мистер Фред Браун и мистер Джастин Эванс – знатоки корабельного строительства. Как только услышали, что мой друг и партнёр задумал произвести на свет клона Титаника, захотели с ним познакомиться. Представляю его: Джон Форвард. Мой друг и партнёр, проверенный делом и тропически-ми «прелестями». А ещё он побратим здешнего вождя, нашего государственного гаранта, можно сказать родственник, о чём когда-нибудь поведает сам.

Повернувшись к следующему гостю, хозяин ранчо авторитетно произнёс:

– А это – Джеймс Смит.

Представление прозвучало пафосно, как о великом явлении. И в действительности мистер Смит уже внешне являл собой монументальную фигуру. Двухметровый рост, атлетические формы, пронзающий взгляд, голос, словно трубный глас зубра, и даже причёска «под ёжик» указывали на мощную энергетику.

История Джеймса Смита была одной из множества, когда благополучие успешного бизнесмена оказалось на краю пропасти. Же-лезнодорожная индустрия, которая вынесла Джеймса Смита на высоты этого бизнеса, вдруг стала не востребованной. Рельсовый крах заставил задуматься олигарха о перемещении бизнеса в другие сферы. В состоянии раздумья его и застал призыв мистера Хилла.

О мистере Хилле, владельце пароходов и африканских плантаций, Джеймс узнал сначала от друзей, как о герое приключенческого романа. А случай, который свёл его с Максом Хиллом, показал обоснованность этого представления. Как-то на африканском сафари Джеймс со своим другом, он же друг и мистера Хилла, втроём попали в окружение одного из воинственных племён. И благодаря умению мистера Хилла выходить из самых затруднительных ситуаций, угрожающего пленения не произошло. При ознакомлении с обширной деятельностью судовладельца на просторах Африки мистер Смит проникся к тому и деловым признанием.

Поэтому на призыв африканского друга ответ Джеймса Смита был кратким:

– Буду

Появление Эйо побудило засветиться мужской взгляд. Окинув мужчин раскованным взглядом, негритянка поставила на стол напитки. Друзья-проектировщики переглянулись. Фред Браун довольно повёл бровью. Мистер Смит откровенно произнёс:

– Хороша. Из-за таких радостей стоит в Африке осесть.

Мистер Хилл довольно хмыкнул.

– Чтобы вы здесь осели, постараюсь каждому подобную усладу посодействовать.

– С таким прологом основная часть заседания пройдёт в позитивном настрое, – словно докладчик на серьёзном мероприятии произнёс Джастин Эванс. Только задорный блеск в глазах показывал его игривый настрой.

Видя, что Эйо сделала то, что и предполагалось, Макс Хилл довольно произнёс:

– Каждый из вас знает «За чем» он прибыл. Это «За чем» вас ждёт. После последних военных столкновений все коммуникации разрушены. В том числе и железная дорога. Рудникам, набирающим обороты, нужна железная дорога. Надо восстанавливать железнодорожную сеть.

Джон улыбнулся: «Любимый запрос друга». На него деловито откликнулся Смит.

– Чтобы определиться «За чем», хочу услышать бонусы к этому призыву.

– Нынешнее правительство страны дало зелёный свет иностранным инвестициям, – ободряюще произнёс мистер Хилл.

– Правительство – это чиновничье сообщество. У них один закон: «Бюрократизм – залог больших денег». Не хотелось, чтобы наше «За чем» тормозилось, – вставил ремарку Джастин Эванс.

– Государственный «шлагбаум» в лице нашего друга Фолами, для нас поднимется без бюрократических проволочек, – уверил судовладелец. – Банковские вопросы будет решать Дэвид. Не зря же он сюда прибыл… – мистер Хилл хитровато посмотрел на банкира. – Обведя присутствующих удовлетворённым взглядом, мистер Хилл в настроении проговорил: – А теперь выпьем за процветание наших «За чем».

– За взаимовыгодное партнёрство, – призывно произнёс Фред Браун.

– Начнём, перекрестясь, – пробасил Джеймс Смит.

Джон, слушая вполуха произносимые здравницы, с любовью наблюдал за Самантой. Заметив взгляд Джона, та, чуть запрокинув голову, засмеялась. Её смех звонким переливом растворился в водовороте его чувств.

– Джон, скажи и ты своё слово … – бравурно попросил судовладелец.

Джон вдохновенно произнёс:

– За наших дам.

– За наших услад, – умильно проговорил Макс Хилл, проследив за Эйо, которая не преминула снова появиться. От него не ускользнуло, что и у партнёров опять заиграли глаза.

– За обещание Макса: украсить нашу мужскую доблесть местными красавицами – прогромыхал Смит.

Все были в приподнятом настроении, кроме Дэвида. Страстное чувство, которое на том берегу взорвало мозг, на земле «обетованной» растворилось в смраде джунглей. И как не старался банкир проникнуться душевным миром возлюбленной – лучшего впереди в нём для него не просматривалось. Что лучшее может ожидать его в этом первобытном черноцветии.

У Нкиру тоже с первых шагов по родной земле сердечное пламя любви поглотила сердечная боль. Боль за свой народ. Что раньше казалось привычным, сейчас вызывало в девушке душевное страдание. Беднота и нищета вызывали неприятие.

Родившаяся в стране со столь предопределяющим названием, девушка хотела, чтобы жизнь её сородичей соответствовала этому начертанию. Желала, чтобы дети её страны не с автоматами бегали, а научились разговаривать с героями книжек, как её научил Джон. Погрузившись в проблемы соплеменников, девушка не заметила, как любимый остался один на один со своими размышлениями. В душевной сумрачности Нкиру потеряла связывающую нить с Дэвидом.

В своём отрешении Дэвид пытался разобраться: куда подевалось сердечное томление при виде той, которая своим взглядом сжигала все преграды к их любви. Разве не великое чувство побудило его отправиться в столь утомительное плавание. Что заставило сердечный огонь угаснуть…

Дэвид с завистью смотрел на светящихся от любви Саманту и Джона.

А Саманта словно подхватила эстафету деловитости у Нкиру.

Как-то слушая Саманту, когда та в эйфории чувств рассказала Джону о своих планах и вдохновительных намерениях Нкиру, он шутливо поинтересовался:

– Уж не хотите ли вы свершить социальный переворот…

– А что… – рассмеялась Саманта.

И в этом ответе-вопросе просматривалось предвкушение во чтобы-то ни стало реализоваться.

– Ну первый шаг своей стратегической программы ты уже обозначила. Могу заметить, этот реформаторский шаг я приветствую. Может, ты раскроешь остальные свои планы, чтобы меня не накрыло волной неожиданности, – шутливо поинтересовался Джон.

Чтобы Саманта не прочувствовала себя потерянной в африканской реальности, Джон готов во всём поддержать любимую женщину.

Саманта улыбнулась и загадочно прошептала: – «Увидишь».

Это «увидишь» оказалось совсем рядом.

Как-то выйдя за территорию ранчо, Саманта заметила в кустах папоротника девочку. Молодая женщина жестом позвала её. Чернокожая малышка испуганно глубже вползла в своё убежище. Саманта улыбкой, участливым тоном призвала ребёнка покинуть укрытие. Девочка неторопливо выползла на приглашающий знак. Так на четвереньках малышка смотрела на белую женщину. Саманта растроганно смотрела на малышку. «До чего же она чудненькая» и протянула той обе руки. Девочка приподнялась, и осторожно, будто раздумывая над своим действом, подошла к Саманте. Подняв голову, кроха посмотрела на Саманту просящим взором. У взрослой женщины защемило внутри. Опустив одну руку на голову девочки, другой нежно прижала к себе найдёныша. На вид малышке было лет пять-шесть. Ощущение беззащитности ребёнка, позыв к помощи в её оробевшем взгляде вызвало у молодой женщины мгновенное решение: «Она будет моей». Саманта нежно взяла девочку за руку и повела в беседку под раскидистой акацией. Поставив перед ней еду, Саманта с душевной болью смотрела на малышку. Жадно поглощая еду, та, низко склонившись над тарелкой, украдкой посматривала на Саманту, будто боялась, что у неё отнимут еду. Огромные глаза источали тревогу.

– Кушай, я тебе ещё дам, – знаками и заботливой интонацией успокаивала её Саманта. Вылизав тарелку, девочка в ожидании посмотрела на свою спасительницу. Саманта улыбнулась. – Давай знакомиться. Я – Саманта, – женщина показала на себя. Показав на девочку, спросила: – А как тебя зовут…

– Её зовут Алала, что значит потерянная, – пояснила Нкиру, появившаяся на ранчо.

– Бедная девчушка, – горько произнесла Саманта.

– Она подкидыш. Её из другого племени подкинули. Так и выросла под папоротником. Таких потеряшек много, – как об обыденном явлении отметила Нкиру.

– И как жива осталась… Надо помочь таким потеряшкам.

– Вот и начни с этой девочки.

Малышка в тревожном ожидании посматривала то на Нкиру, то на Саманту.

– Я всё сделаю, чтобы девочка прочувствовала заботу о ней. Теперь она не потеряшка. И имя ей надо дать другое, чтобы не осталось и напоминаний о её горестном детстве. – В голосе Саманты было столько нежности, что Нкиру поняла: малышка обрела любящего человека.

– Зови её Нео. Новая, Подарок. Это имя как раз к этому случаю.

– А что… Нео – красивое имя.

– А я забежала, чтобы с тобой повидаться. В племени вспышка лихорадки. Так что осяду в вигвамах. Йое одна не справляется.

– Какая нужна помощь от меня, – в порыве отозвалась Саманта.

– У тебя уже есть о ком беспокоиться, – Нкиру взглядом показала на Подарок. -

– Нкиру, о тебе много хорошего говорят рабочие на ранчо. Ты, и вправду, молодец. Твои медицинские курсы подготовки по оказанию первой помощи сейчас самые популярные.