Тэйла – 1. Принцесса на неделю

– Значит, ты кот? Кузя, а у котов разве бывают домовые?

Первым не выдержал улыбчивый Стэн. Он засмеялся, прикрывая рот руками и запуская цепную реакцию. Вскоре все мужчины хохотали до слёз.

Тэйла присмотрелась к парню. Гибкий, грациозный. Светлые волосы собраны в хвост, лицо утончённое, большие зелёные глаза. "Красивый, наверное, кот", – завистливо подумала девушка.

Бесплатное развлечение прервал король. Ой, как ему не понравилось, что его супруга внимательно разглядывает незнакомца! Ревность Данион испытал первый раз в жизни. Он обвёл тяжёлым взглядом присутствующих и приказал всем идти спать.

ГЛАВА 4

Подхватив мальчишек, Тэйла отправилась в свою комнату. Рыцари, следующие за ними, тихо переговаривались. До девушки долетело несколько фраз, и она усмехнулась. "Лучше бы в лесу ночевали" и "пролетели мимо сказки" были самыми популярными. Возле двери в комнату королеву окликнул Сиер, рыцарь, пригласивший домового в дом сына.

– Ваше Величество! Я знаю две семьи в Лиенрисе, построившие недавно дома, они мне не родственники, но люди хорошие. Домовые не могут потерпеть, пока мы доберёмся?

– В Лиенрисе? – автоматически переспросила девушка.

– Столица Ледонии, мы туда едем, там ваш дворец, – принялся перечислять рыцарь.

– Я поняла. Могут. Смогут. Спасибо, Сиер. Спокойной ночи, – попрощалась королева с сердобольным человеком, обзывая себя растяпой.

– Спокойной ночи, Ваше Величество, – обрадовался мужчина, мысленно костеря короля Гербета, который не дал дочери никакого образования.

Комната была маленькой, но не тесной. Две кровати, стол, пара стульев и небольшой шкаф в углу. Самое главное – в номере была ванная. В этом красивом мире любили чистоту, и бытовая магия была доступна всем.

Мальчишки сидели рядом на кровати и шептались. Заметив вошедшую королеву, они вскочили, и Берт бросился ей навстречу.

– Тэйла, я всё-всё рассказал Шону, и он тоже хочет… если ты захочешь… – затараторил мальчишка. – Может, тебе нужен ещё один паж?

Ох, дети!

– Берт, да ты талант! – воскликнула девушка. – То есть за две минуты успел рассказать всё-всё?

Ребёнок виновато опустил голову и грустно вздохнул. Для себя Тэйла уже, конечно, всё решила. Ещё тогда, когда отбивала на улице мальчишку от хулиганов, и чувство, зовущее в этот город, отпустило. Так обижать могли только сироту. Сироту она не бросит.

– Ты прав. Один паж – это несолидно. Мне обязательно нужен второй. И если Шон согласится… – вопросительно посмотрела королева на мальчика.

– Я согласен! – радостно воскликнул ребёнок. – Спасибо, Ваше Величество!

– В неофициальной обстановке называй меня по имени и на "ты", – улыбнулась девушка и торжественно объявила: – Итак, дорогие мои пажи, чистящее заклинание – это хорошо, но помыться по-человечески ещё лучше. Пока есть такая возможность, её нужно использовать. Кто первый?

Мальчишки затолкались, не зная, как поступить. Самому идти или пропустить товарища? Тэйла улыбалась. Дети… С детьми ей всегда было легко.

– Есть такая игра. Кто победит, тот и первый. Научить? – заинтриговала девушка.

Конечно, научить! Какой ребёнок откажется? Две пары голубых глаз блестели, предвкушая новое развлечение. Через несколько минут схватывающие всё на лету мальчишки азартно резались в игру всех времён и народов "камень, ножницы, бумага". Даже Кузя перестал вздыхать и с интересом наблюдал за происходящим.

В результате в ванне с шапкой ароматной пены оказались оба, благо места там было предостаточно.

Когда чистые дети были уложены в одну кровать, девушка с удовольствием опустилась в тёплую воду. Неделя во дворце, и три дня в дороге. Она в этом мире всего десять дней. А ощущение такое, словно здесь родилась. Хотя… в какой-то степени, так оно и есть. Родилась заново с памятью взрослой женщины. И это здорово. Повезло. Вдвойне повезло, что оказалась не в бедной лачуге, а во дворце. Значит, и возможностей больше, и ответственности. Ох, что там ждёт впереди?

Чистая и довольная Тэйла смотрела на сладко и беззаботно спящих мальчишек. "Тоже пролетели мимо сказки, умаялись", – нежно подумала девушка, поправляя одеяло.

Устроившись на кровати, она обратилась к подозрительно притихшему Кузе, и сказала:

– Новый приказ видящей. Запрещаю домовым уходить умирать. Попавшие в такую ситуацию должны обращаться за помощью к видящей или в совет домовых. И, если домовой действительно не может оставаться в том доме, выделить ему новый. Вот! Что скажешь, Кузя?

– Класс! Ты первая додумалась издать такой закон. Знаешь, сколько братьев уже погибло от человеческой подлости?

– Догадываюсь. Если за два дня нам встретились шестеро домовых… Статистика вырисовывается ужасающая. Кстати, этих пристрой пока во дворец, комнат там много, мешать не будут. Приедем – разберёмся, кого куда расселить.

– Хорошо, – грустно вздохнул домовой.

– А теперь рассказывай, почему ты постоянно вздыхаешь? – требовательно спросила Тэйла.

Домовёнок состроил плачущую физиономию и запричитал:

– Не уберёг я тебя, хозяйка. Не уберёг! – и зарыдал.

Тэйла выпучила глаза от неожиданности. Потом, решив, что сюсюканием только увеличит слезоразлив, строго приказала:

– Рассказывай.

Кузя вытер слёзы, вздохнул, и выдал:

– Хозяйка, зачем тебе пажи? Ну, не нужны! Оставь здесь этих детей… эх, не оставишь ведь, всё равно, не оставишь. И мне говорить так не следует… ох-хо-хооо… Нашли бы им хорошую семью… ох… детей на свете много… будут тебе пажи… Обрёк я тебя на страдания! Не уберёг! – запричитал домовой.

От такого поворота к выпученным глазам присоединился открытый рот, и девушка возмутилась:

– Кузя, когда я чего-то не понимаю, я злюсь. И ненавижу всякие недомолвки. Говори по существу! Чем тебе мешают эти дети?

– Магия у тебя проснулась. Ты – видящая. У тебя получится! Посмотри на них магическим зрением. На ауру гляди. Видишь?

Тэйла посмотрела на мальчишек, как учил мэтр Бирон, расфокусировав обычное зрение. Получилось! Она увидела белое свечение, обрамлённое серебряной каёмочкой. Дети словно светились.

– Вижу! Как красиво, Кузя. Белый переливается разными оттенками. Никогда не видела такую палитру. Столько разного белого!

– Каёмочку серебряную видишь?

– Да, как жидкое серебро.

– Вот то-то и оно. В этом вся наша печаль… – совсем поник домовой.