Пуля для тантриста

– Ты знала этот тест! – возмущённо завопила Мэри. – Знала, знала, признавайся!!!

Я захохотала. Да, я знала этот тест.

Хорошо, что я не та бабуля, и мне не надо пробираться домой через болото. Что она делала на болоте, клюкву собирала? На продажу. Тащилась потом с тяжёлым ведром этой самой клюквы на электричку, ехала на рынок, а там полицейские рынок крышуют, бедную измученную бабку гоняют, она – к метро, встала скромненько в переходе, а тут опять – полиция, плати, бабка, или убирайся. Хорошо хоть отмучилась, когда судьба её кирпичом долбанула. Это, наверно, её Ангел-Хранитель пожалел. Теперь она в Раю. Наверно, верующая была. Интересно, что она видела во сне? Единорога? Или единорог видел во сне её?

Сны единорога. Сны единорога… Он, похоже, реально существовал, этот зверь, о нём много раз упоминалось в древности и в Индии, и в Африке, и в Китае, и в Греции, и в Риме, и в Европе, даже на Руси в 16-ом веке: «Зверь, подобен есть коню, страшен и непобедим, промеж ушию имать рог велик, тело его медяно, в роге имать всю силу. И внегда гоним, возбегнет на высоту и ввержет себя долу, без накости пребывает. Подружия себе не имать, живёт 532 лета…» Вот бы мне жить 532 лета! (А зимы – спать). Сколько бы интересного узнала, сколько бы сделать смогла! Но чтобы при этом всё время быть молодой, здоровой, сильной. Почему люди так мало живут, только что-то понимать начинают, только дело важное себе найдут – а тут и старость подкатила, болезни, одряхление, смерть. Это не честно, это жестоко, нелепо, неправильно! А ведь если бы столько жить, можно бы заняться поиском портала времени, и через него проходить везде, в прошлое, в будущее, в зиму, в лето, на греческий пляж, или ещё куда-нибудь, поплавать в Эгейском море, позагорать, увидеть спящего единорога и накинуть на него золотую уздечку… Этот зверь, наверно, давно вымер. Впрочем, может, где-то в глубине джунглей и осталось ещё несколько экземпляров…

Кажется, я задремала за компом…. Надо встряхнуться… Главное в жизни – все повороты судьбы превращать в зигзаги удачи… О чём это я?.. Ой, уже 5 утра! Ну, как всегда. В постель, в постель, в постель…

В мире нет вечных двигателей, зато полно вечных тормозов. Таким тормозом оказался тот мужик, который хотел купить рога. Да, хотел. Но не рога. Просто болтал и клеил меня. На моей аватарке классная фотка – такая нежная кукольная моя мордочка. Я офигенно фотогенична. Зря я надеялась, тратила время, мысленно уже пересчитывала денежки – новенькие хрустящие купюры, такие приятные на ощупь. Зря. Всё зря. Тормоз, блин. Господи, помоги! Пошли мне покупателя, о Боже! Ну, пожалуйста! Я знаю, врать нехорошо, но эти рога настолько уже пропитались легендой, что изменили свои качества, и действительно будут приносить удачу, отводить врагов, и всё-всё-всё, удача уже началась…

Уснула. Утром разбудил резкий звук мобильника. Приятный мужской голос. Вы продаёте рога? Да. Я подъеду через час, где вы живёте? Назвала адрес. Вскочила, душ, кофе, банан. Наскоро подмела пол. Натянула джинсы и футболку. Сигнал домофона, звонок в дверь, высокий симпатичный парень в оранжевой куртке. Осмотрел рога, спросил, действительно ли… Да, конечно! А как же вы без них, они же… О, у меня удача уже есть, я счастлива, мне больше ничего не надо! Поторговался. Сто баксов, больше нет. Да, я согласна. Кивнул, мягкая улыбка, протянул купюру. Ушёл. Благодарю тебя, Господи! Схватила телефон, звоню Мэри. Ура! Боже, прости меня за всё, что я в жизни делаю не так.

Всё произошло спонтанно и стремительно, время словно ускорилось. Или это мне спросонья? И вот мы с Маринкой уже обмываем успешную сделку. Она не удивилась. Ничуть. Белая Призи лежит в Мэриной постели, потягивается, зевает, распространяя густой собачий дух. Мэри растягивает рот в странной извилистой улыбке. Томатная водка в её бокале – как кровь. Я тоже в свой томатный сок плескаю водки, но немного, самую малость. Я всегда добавляю чуть-чуть. Вроде тот же напиток, хоть и символический. Зато у Маринки – настоящий, классика. Она хмелеет. И бледнеет ещё больше. Бледная Мэри пьёт Кровавую Мэри. Прикольно. Нам хорошо. Лениво перекидываемся обрывками фраз. Иногда замолкаем, погружаясь в свои мысли. Моя совесть по-собачьи сворачивается клубочкам где-то на самом дне души, вот-вот задремлет. Но бродячее воспоминание будит её, и она начинает меня подкусывать, совсем как Призи. Я вдруг вспоминаю тот вечер в МГУ – встречу выпускников филфака, Эллу – в студенческие годы мы не очень-то общались, но с того вечера, с радостной болтовни обо всём на свете, с общих воспоминаний, с рассказов о себе и о приятелях, у нас вдруг случилась дружба. Настоящее имя Эллы – Лиза. Елизавета. Но ей это имя жутко не нравится. И понятно, почему. Дело в том, что Лизкина мать назвала её так в честь своей любимой сестры. А Лизка эту свою тётку Елизавету невзлюбила. И с тех пор стала зваться Эллой. Хотя домашнее её имя – Лиза.

Элла-Лиза. А что, звучит. Есть Мона Лиза, а есть Элла Лиза. Последняя – намного красивее. Или Лиза Элла. Тоже неплохо. Лизэлла. Я придумала новое имя, прекрасное. Лизэлла!

Однажды я решила познакомить обеих своих подруг. Зря. Они слишком разные. В моей маленькой кухне за накрытым столом, с коньяком, винегретом, нарезками, было уютно. Элла-Лиза и Мэри-Маринка разговорились, и тут у них началось какое-то соперничество. Элла вошла в раж, она умела говорить красиво и весьма живописно, у неё вообще очень извилистый ум. Она рассказывала о древних обычаях, о старинных обрядах, потом встала, статная, рослая, встряхнула своими длинными, по пояс, жемчужными волосами, блеснула бирюзовыми глазами, и на распев стала читать какое-то древнеславянское заклинание. Вздохнула, села, взяла бокал, и тут Маринка, глядя на неё в упор, произнесла:

– У тебя волосы цвета вши.

Лиза застыла с бокалом в руке. У неё сделалось такое лицо – нет, передать это невозможно… А дальше было ещё хуже…

Это я виновата. Зачем вообще надо было их знакомить? Говорила же моя покойная мамочка: «Никогда не наводи мосты». А я всегда пренебрегала этим мудрым советом. И всё получалось плохо. Я вообще всё делаю хреново. Хочу как лучше – а выходит какая-нибудь гадость. Из-за меня погиб муж. Из-за меня возненавидели друг дружку обе мои подруги. Я придумала продать с ложной легендой эти дурацкие рога, и продала их. Обман. Я, когда ещё в школе училась, ухахатывалась над сочинением подруги, особенно над ее фразой: «Базаров вскрыл труп, порезал палец и умер. Это значит: не лезь в чужой труп, а то свой потеряешь». Я это всюду цитировала и ржала до слёз. Подружка плакала. Я с детства была злой.

– Ну, что взгрустнула, куколка? – прервала мои мысли Мэри.

– Я не куколка. Я злая кукла, – отозвалась я.

– Чего это ты? – удивилась она.

– Я носитель зла, – бормотнула я.

– Да ладно. Ну тебя. Давай-ка тост.

– Я не просто злая кукла, я – «злаякукла» в одно слово.

Она вновь наполнила бокалы. Призи соскочила с постели и принялась игриво подкусывать меня. Я бросила ей игрушку в угол комнаты. Собака сиганула вслед за мячиком.

– А знаешь, – сказала я, – у меня с детства была дурная привычка над всеми смеяться. Я буквально доставала школьную подругу из-за нелепой фразы в её сочинении.

– А, школьные сочинения – это хохма! У меня соседка – училка в школе, биологию преподаёт, так она такие сочинения притаскивает, супер! Одно я даже отсканировала и распечатала, гостей веселю, это почище любого анекдота будет. Вот, сейчас, поржёшь…

Она выдвинула ящик стола, порылась в нём, и протянула мне листок бумаги. Там корявым детским почерком, с жуткими ошибками, было:

"Вопрос 1. Каркодил – он как яшперица, только большая. У нево есть чехуя. Каркодил свои яйца зарывает в писок, потомушто если он спит ими на ружу, они портются.

Вопрос 2. Лисы ходют па адиночке, и лишь иногда парами, когда им нужно заесть молодого тюленя заползшего в лес."

– Я не поняла, а зачем тюлень в лес заполз? – спросила я.

Мэри захохотала.

Поздно вечером я, как всегда, была дома, долго пила крепкий чай, чашку за чашкой, и тупо смотрела телик. Тут мне позвонила Элла. С удовольствием я поболтала с ней. Она, как обычно, утром плавала в открытом бассейне, нежась под солнечными лучами, потом в сауне слушала болтовню элитных баб, обвешанных золотом, а после этого поехала на своём «Пежо» на выставку-продажу камней. Камни были замечательные, некоторые вставлены в перстни, были и бусы из натуральных камней, и она купила кое-что. Вечером Элла-Лиза была в театре на весьма занятном спектакле. Она принялась описывать мне сие зрелище, приправляя рассказ остроумными комментариями. Её обычный день. Как он отличается от моего! Элла – очень деятельная натура. Слушая её, я в который раз давала себе зарок встать завтра хотя бы в полдень. Но никогда вот не получается.. Проснувшись и глянув на часы, я понимаю, что это для меня дикая рань, если учесть, что засыпаю я лишь под утро. Я заворачиваюсь в одеяло и снова проваливаюсь в сон. Конечно, так будет и завтра, и всегда.

– Эл, а как же эти бабы в сауне, не пойму, они же в золоте, неужто металл их не жжёт?

– Вот в этом-то и загадка. Сама удивляюсь. Сидят там, и хоть бы хны, болтают обо всём на свете.

– Ну, о чём, например?

– Сегодня о том, чего мужики любят и чего не любят.

– ???

– Вот, одна говорит: мужикам не нравятся дамы с короткими стрижками и с афропричёсками. Дамы с дредами кажутся им опасными хищницами из племени людоедов, а короткие стрижки вызывают ассоциации с их мамами и бабушками. Ну, тут вокруг этого возникла целая дискуссия.

– Ну, а ещё что?

– О джинсах клёш, что они делают фигуру грузной, хотя смотрятся очень сексуально.

– Почему? А что ещё про клёш?

– Ну, что джинсы клеш стройнят, но! Только клеш от колена! Это единственная стройнящая модель для тех, у кого широкие бедра. Клеш от бедра даже худенькие ножки превращает в слоновьи столбы.

И о политике. Представляешь, они так хорошо секут в этом, всё знают, все нюансы, и даже будущее. Конечно, они ведь жёны и любовницы бизнесменов и политиков. Все друг дружку давно знают, из бассейна всем прайдом идут обедать в ресторанчик там рядом. И представляешь, они удивительно молодо выглядят. Как-то беседовали они о своих годах, ну я поражена! В 65 выглядеть на 40, это да-а-а!

– А что они говорят про политику?

– Ну, много всякого.

– Например?

– Ну, вот, что в будущем экономическую власть в мире получит Россия. Это государство способно функционировать в автаркии, а граждане его не слишком требовательны. Они не верят в демократию, они привыкли к жёсткой царской власти. Поэтому у России есть все шансы оказаться «мирной гаванью» – в тот неприятный день, когда «рухнет мировая экономика».

– Что-что? Какая ещё автаркия?

– Автаркия, это независимость от внешнего мира, в том числе и от людей.

Одна дама там процитировала Салтыкова-Щедрина: "Российская власть должна держать свой народ в состоянии постоянного изумления." Потом они обсуждали косметические салоны.

Ерунда какая-то. Причёски, шмотки, политика, развлечения, рестораны, косметические салоны. На что тратят время! А сама-то я, да ещё осуждаю. Я ведь вообще его трачу ни на что. И тоже отлично выгляжу, ну уж никак ни на 40. А важно ли это? А что важно? Наверно, всё. Смотря как к этому всему подходить… Или не всё?..

Мы проболтали полтора часа, и пожелали друг дружке спокойной ночи. Элла пошла спать, а я села за комп и зависла в инете. Тут звякнул мобик. Пришла sms-ка: «Я живу в доме напротив, давай познакомимся. Влад».

Хи-хи. Кого-то разобрало, на ночь глядя. Небось, после армии только что, не спится пареньку, рассылает sms. Ответила: «Я живу в доме напротив морга, и меня пугает такое соседство». Хи-хи. Ответил: «Прикольно. Но я знаю, кто ты и где живёшь. Встречались и в магазине, и во дворе. Ты меня, почему-то, не замечаешь». Написала: «Видимо, ты очень незаметный. Призрак?» Ответил: «Не совсем. Приглашаю в ресторан. Жду у твоего подъезда». Написала: «Ну и жди себе, сколько влезет. Не дождёшься. И не надо оккупировать мой подъезд. Я это не люблю». Ответил: «Не ждать?» Написала: «Нет, конечно. С незнакомцами не общаюсь». И отключила мобик. В инете у меня аккаунты на нескольких сайтах. Общнулась лениво там-сям, посмотрела ролики, заглянула в фотогалерею. И пошла спать, прихватив книжку. Почитаю на сон грядущий.

Проснулась поздним днём. Долго нежилась в ванне, пила чай. Потом мне позвонила Элла, бесконечно болтали. Всё как-то длилось. Обсуждали общих знакомых, говорили о лжи и правде.

– Путь чистейшей правды часто топит, а путь чистейшей лжи ведет в облака, – резюмировала Элла – Лиза.

В общем, да, иногда. Убеждалась. Случалось.

– Ну, а если любишь человека, как же ему лгать? Ведь в любви должна быть только правда. Ложь убивает любовь, – ответила я.

Элла хмыкнула и сказала:

– Эх, нет у тебя житейской мудрости. Ты слишком простодушна.

– Почему? – удивилась я.

– Да потому что.

– ???

– С мужчиной вообще нельзя быть правдивой, это губит всё. Тут нужна игра, театр. Театр одного актёра.

– Да как же так? А как же искренность, духовная близость? Как вообще можно жить, не раскрыв любимому свою душу, без этого же нет настоящей близости, нет сокровенности, пустота! – воскликнула я.

– Ха-ха-ха! – расхохоталась Элла. – Да что ты все «как» да «как», не надоело какать? И вообще, если любишь – отпусти, не вернётся – поймай и убей. Ладно, уже поздно, спокойной ночи.

После болтовни с Эллой стало немного не по себе. Я подошла к окну, отдёрнула штору. Над тёмными крышами висела огромная, немного театральная, луна. В домах синевато светились окна лестничных клеток. В одном из них, прямо напротив моего окна, торчал тёмный силуэт с биноклем у глаз. Фигура явно мужская, широкоплечая. Он наблюдал за мной. Что, зачем, почему? Что ему надо? Закопошились тревожные мысли, всколыхнулось виденное в фильмах: заказали, хотят убить, киллер… Нет, чепуха, кому я нужна? А может, кто-то хочет присвоить мою квартиру? Сразу вспомнилась масса случаев… Да вот, хотя бы, моя соседка. Давно её не видно. Исчезла. Но кто-то входит в её квартиру, слышу, как отпирают дверь, из-за стены иногда доносятся звуки, тихо воркует музыка, а однажды, когда выносила мусор, узрела мужскую спину, исчезающую в проёме двери… Что-то случилось? А может, родственник? Тревогу поднимать рано?

Да и зачем встревать, мало ли что? На всё воля Божья.

Задёрнула штору и переместилась на кухню. Включила телик, налила горячего крепкого чаю, привычный терпкий вкус и детективная муть сериала принесли умиротворение. Тут завопил мобильник.

– Что же ты не спишь в сей поздний час? – чувственный баритон, – Луна мешает, или телевизор?

– Кто это?

– Влад, жаждущий знакомства. Из дома напротив. Но я солгал. Я живу не там. Там у меня друг. Кстати, моё предложение в силе. Есть прекрасный ночной ресторанчик. Айда?

Я выключила мобик. Хрень какая-то. Опять этот, который sms-ки писал. Тоска. Луна тускло проникла сквозь кухонную шторку. Надо что-то менять в своей жизни. Не что-то, а всё. Но это невозможно, я слишком инертное существо. Ночное. Как эта луна. Как вся эта жизнь. Но тут вдруг какое-то больное, тревожное чувство ворохнулось во мне. Я выключила телик и переместилась в комнату, плюхнулась в постель, стянула со стола книжку, раскрыла и впилась глазами в ряды тонких, словно муравьи, букв. Муравьиные тропы букв шли ровным строем, одним, вторым, третьим, шеренги букв… Или это я засыпаю…

Проснулась поздним днём. Надо же, вот и лето. Полежала в ванне, посмотрела телик, и так далее. День лениво прочапал мимо, спустились сумерки. Вышла во двор. Густой запах свежей, прогретой за день, травы и листвы, смешанный с духом большого города. Нежное тепло обволокло меня. Я села на резную скамейку в центре двора, окружённую цветущей сиренью. С наслажденьем погрузилась в нежный аромат. На соседней лавке кто-то истерично рыдал. Девушка, совсем молоденькая, растрёпанная. Ну что ж, бывает. Вечер, длинные тени фонарей и деревьев, красота. Но эти рыданья меня уже достали. Я встала и переместилась в беседку. Хорошо, время летит незаметно. Мысли умчались в детство, в море, в Крым… Я плавала взахлёб, мне было девять, слегка штормило, я с упоительным азартом подныривала под волну, но вдруг меня накрыло с головой, я неожиданно хлебнула жгучей солёной воды, и тут меня потащило, поволокло всё дальше от берега, всё дальше… Я пыталась вынырнуть, орать, но не тут-то было… А мама на берегу увлечённо болтала со смуглым мужчиной и ничего не видела… И никто меня не спасёт!!! Вот ужас-то!!! А ещё было так: мама взяла у меня красивую радужную косынку, которую мне подарил на Восьмое Марта мальчик (мы были влюблены), я с ней никогда не расставалась, даже во сне. Но мама взяла, и всё, повязала вокруг своей головы и уплыла. Я долго ждала её на пляже. Очень долго. Потом я увидела, как она идёт по парапету откуда-то, без косынки. Я спросила – где? В ответ равнодушное – потеряла, смыло волной. Я так плакала, так горевала…

В таких воспоминаниях прошло часа два. Но что-то мешает, какой-то фон… А, это та девушка зашлась в плаче, так громко. Что с ней? Надо посмотреть. Я подошла, спросила. Она только махнула рукой, и снова бурно зарыдала. Сказать она ничего не могла, задыхалась, голос прерывался. Я долго пыталась выяснить, в чём дело. С трудом разобрала слова:

– Он меня не простит, не простит… Я так его люблю. Не могу жить без него…

В конце концов удалось понять, что девушку выгнал её парень, которого она безумно любит. Парень живёт в наших домах, а девушка – из Подмосковья, но ехать домой она не хочет, и вот уже два дня живёт на улице и всё плачет.

Успокоить её было сложно. И увести с улицы – тоже. Мне с трудом удалось затащить её к себе домой. Действовала я прямо как заправский психолог. Девушку звали Настя. Невысокая, подростковая угловатость, густые вьющиеся каштановые волосы, глаза цвета моря блестят в опухших от слёз веках. Я сказала, что погадаю ей и подарю талисман. Любовный. Дома я напоила её крепким чаем, нагадала по руке любовь Максима (так звали парня). На самом деле, ладонь была очень сложная, всё было не очень понятно, но значительно выраженный крест на большом пальце выдавал огромную способность любить, а звезда на холме Венеры – сильно развитую чувственность, сексуальность. Впрочем, опыт у меня небольшой. Но я очень надеялась, что любовь Насти взаимна. Конечно, гадать – грех, и я давно этим уже не занимаюсь, просто было одно время модно, но вот, не удержалась. Я ободрила Настю и подарила, в качестве талисмана, жемчужное ожерелье. Из искусственного, но очень симпатичного розового жемчуга. То самое, которое мне муж купил ещё в пору ухаживания. Как давно это было… Я убедила Настю в том, что завтра днём всё будет отлично. Уложила её на диван, а сама, как обычно, нырнула в инет. Пробежалась по сайтам, по форумам. Потом немножко покрутилась на стареньком велотренажёре. Попила чаю. Подошла к иконе Богородицы, зажгла перед ней свечу и горячо помолилась за Настю. Посмотрела – девушка крепко спит. Я легла в другой комнате на тахте.

Проснулись мы обе в час дня, я сварганила лёгкий завтрак. На лице Насти, сильно опухшем от долгих слёз, читалась надежда. Я развлекла её всякими житейскими историями, а потом посоветовала сделать макияж, и предложила свою косметику. Когда девушка окончательно пришла в себя и поднакрасилась, я убедила её позвонить Максиму. Оказалось, у неё разряжен телефон. Она позвонила с моего. Тут выяснилось, что парень её искал, звонил, но не мог дозвониться. Конечно, её мобик ведь вырубился. Естественно. Максим переживал. Настя подпрыгнула от радости и, счастливая, умчалась.

Нет, я не Злаякукла. Я Ангел добрый. По крайней мере, для Насти. Я даже – Ангелдобрый в одно слово.

Вечером позвонила Маринка. Предложила пойти продышаться. И вот мы уже – в беседке, наслаждаемся холодным пивком с сушёной рыбкой, и болтаем, болтаем… Мэри, она уже под лёгким хмельком, она улетает в своё детство. Почему в этой беседке всегда детство всплывает? Вот она, шестилетняя, с родителями-дипломатами в Бейруте. Посольский дом, окна закрыты, кондиционеры работают. Никакой живности держать здесь нельзя, даже аквариумных рыбок. Маринка тоскует. И вдруг, откуда ни возьмись – муха. Живая, настоящая, своя! Бурная радость! Мухе тут же даётся имя – Мурка. Муха Мурка. Родители пообещали не прогонять Мурку и никому про неё не говорить. Это теперь – их семейная тайна. Мурке сделали кормушку, там – хлебные крошки, крышечка с водой. Всё Маринкино внимание теперь сосредоточено на этой родной животинке. Это оказалась очень умная муха: когда приходила уборщица, Мурка прятались. Но однажды родителей послали по делу в другое место на пару дней, Маринку взяли с собой. А Мурку пришлось оставить дома, но ей положили угощение – крошки хлеба, сыра, шоколада, оставили воду. Маринка очень переживала, но мама успокоила малышку: мы же всего на пару дней, скоро вернёмся, с мухой ничего не случится, она даже и не заметит. А когда вернулись, мухи нигде не было. Вскоре нашли её трупик – на Маринкиной подушке. Девочка очень горевала, она решила, что её Мурка умерла от тоски. Грустная история. Но следом появилась весёлая – как Мэри в девичестве весело жила без родителей (они тогда работали в Турции), в их огромной квартире собирались весёлые тусняки, были песни под гитару, дефицитные зарубежные пластинки вопили, коньяки, марихуана, анекдоты, хохот, радость, кайф! И конечно же – толпы влюблённых мальчиков. Мэри была местной королевой. Она и одаривала всех по-королевски. В многочисленных посылках от родителей было много всякой радости: жвачки, пластинки, джинсы, майки с надписями и рисунками, кожаные куртки, и так далее, много-много! А у Мэри – широкая душа. Никто без даров не уходил. Однажды прибился к их тусовке во дворе тощий захудалый бард, неухоженный, с длинными сальными патлами. И вместе со всей компанией припёрся к Мэри домой. А дом был дипломатический, под охраной. Но пропустили. Тусняк был, как всегда, шумный и яркий. А когда пришла пора расходиться, Маринка, как обычно, всем сделала маленькие подарочки, а барду достался какой-то странный, экзотического вида перстень, серебряный, массивный, с чернью, и с тёмным турмалином. Похоже, старинный. Внутри камня словно кипела непонятная жизнь, вспыхивали разноцветные искорки, бегали лучики. А на кольце – арабской вязью – что-то типа заклинания. Кольцо было из Бейрута. Куплено на рынке недорого. Бард был счастлив невероятно, никогда с перстнем не расставался, в Маринку влюбился, много раз делал ей предложение, но она всем всегда отказывала. После этого случая парень изменился – у него появилась модная стрижка, белый костюм. В дальнейшем он стал крупным бизнесменом. Следы его затерялись.

– А у меня всё было наоборот, – сказала я. – Не очень-то счастливое для меня было время. Всё так печально складывалось…

Но я не стала думать о грустном, а с головой погрузилась в фееричную Маринкину жизнь.

Домой я вернулась поздно. После пива с рыбкой очень хотелось пить. Я включила чайник. Тут завопил мобик.

– Алё, кто это так поздно? – недовольно буркнула я трубку.

– Ну так уж и поздно? – голос Влада, я узнала.

– В чём дело? – холодно произнесла я.

– А что, уже есть дело, и в чём? – парировал он.

Мне стало как-то не по себе. Кто он, вообще-то, и почему названивает мне, и вообще, похоже, он за мной следит. Кто он, бандит? Фээсбэшник? Что ему от меня надо? Значит, он и про Маринку знает, и про Настю? А если им теперь грозит опасность из-за меня? А, в сущности, что я? Может, я чего-то о себе не знаю, тут какая-то тайна, какая-то жуткая тайна? Всё хреново…

Меня аж передёрнуло. Я быстро отключила мобик, и погасила свет.

Нет, бред, чепуха, я просто накрутила себя. Наверняка, названивает какой-то малолетний придурок, развлекается, или, что скорее всего, паренёк после армии, озабоченный, случайно натолкнулся на мой номер телефона, нафантазировал себе чего-то, может мой голос ему что-то навеял, вот и мучает мобильник. Нечего беспокоиться, фигня всё это.

Я снова включила свет, и налила себе чаю. Мне взгрустнулось. А вообще-то, интересно, кто звонил, зачем? Может, тайный поклонник? Я включила мобик. Меня ждала sms-ка: «Если стало вдруг хреново и грустно, подумайте про осьминога. У него и ноги от ушей, и руки из жопы, и жопа с ушами, и голова в жопе… И ничего, не жалуется…»

Это послание меня жутко насмешило. Я захохотала как сумасшедшая. Наверняка, Влад. В следующий раз впихну его номер в контакты. Он прикольный. И ведь точно угадал, а может, почувствовал – мне было и хреново, и грустно. Но сейчас я развеселилась.

Днём меня разбудил телефон. Маринка. Она с утра ездила в редакцию и ухитрилась заполучить работу, перевод очередного детектива. Я, конечно же, в доле – в качестве редактора. Получу свой процент с гонорара. Мэри была хмельна и говорлива. Она ругала конкурента и приводила примеры из его книги: