В барханах песочных часов

Выходило так, что Кира, отдав его в распоряжение Ларисы, отомстила ему за нанесенный ей моральный и материальный ущерб.

– Это Бог его наказал, – заключила она и попросила больше к этой теме не возвращаться. Потом Кира таинственным голосом сообщила Ларисе, что видела вещий сон. Суть сна в том, что в июне коммунист-эколог Орланов будет президентом России. Но это, дескать, не телефонный разговор, и надо пообщаться с глазу на глаз. Лариса пообещала завтра вечером приехать к ней в гости вместе со своим мужем, как она сказала, известным своими выходками художником.

– О! Такие ребята всегда мне импонировали! – воскликнула Кира. – Тащи его ко мне немедленно! Надеюсь, ты не будешь ревновать.

После положительного ответа подруги она добавила:

– Это вовсе не смешно, моя дорогая Ларочка. Ужасно быть красивой женщиной, особенно в России, каждый мужчина хочет тебя изнасиловать. Кошмар!

Кирной, узнав о приглашении Перепутской и о сне провидческом, задумчиво произнес:

– Тебе не кажется, Лариса, что в самом словосочетании “коммунист президент” присутствует какая-то несовместимость и неразбериха? Но я всегда за политические провидения. Мне и самому, бывало, такое снилось, что… Ты же помнишь, я рассказывал, как во сне меня самого чуть не выбрали в президенты? Таинственная штука мозг человека.

– Мозг пьющего человека! – засмеялась Лариса.

– Ну, на сей раз это не моя проблема, а твоей подруги. За сны еще у нас в тюрьму никого не бросали. Хотя… когда-нибудь и с кого-то надо же начинать! Слушай, у меня идея: давай возьмем с собой Саламандру, пусть тоже развлечется.

Леночка, узнав о походе к Перепутской, сразу же согласилась. После того, как из ее жизни исчезла Янка, она стала остро ощущать отсутствие в окружающем ее мире милых, дурацких, но в общем здоровых эмоций.

Кира встретила друзей в экстравагантном костюме, который никак не гармонировал с ее внешностью. Это была довольно миловидная женщина лет тридцати пяти с хорошей фигурой. Лицо с большими миндалевидными глазами и с полураскрытым ртом выражало как бы наивный, настороженный, но вместе с тем и агрессивный вопрос: “Ну что это такое в конце концов!” или “Неужели непонятно, для чего все!” и так далее. Но Кирного и Леночку больше всего поразил голос Перепутской. Это была фантастика! Когда она начинала говорить, пространство наполнялось звуками, напоминающими стенания милицейской сирены либо противоугонного устройства. Только через несколько мгновений Кирин собеседник начинал улавливать смысл этих нервных звуков.

Едва друзья вошли в прихожую, Кира включила свою “сирену”:

– Лариса, ребята, кошмар! Представляете, что говорит Ельцин про Орланова?! Сейчас по радио передали. Ну определенно у человека ни капли совести нет. Утопающий хватается за соломинку! Раздевайтесь, берите тапочки. Это не моя картина. Мои в комнатах. Мой муж мнит себя тоже художником, но, как видите, это не луна, не яблоко. Кто угадает, что он изобразил?

Над зеркалом в прихожей действительно висела довольно странная картина. На грязно чернильном фоне белело пятно, напоминающее не то женскую ягодицу в профиль, не то мужскую лысину, если смотреть на нее сверху. Картина называлась “Сад любви”.

– Забили тамтамы! – воскликнул Кирной, обнюхивая картину. – О! Гениально! Это действительно барабан аборигенов, потрясающий тишину весенней ночи сладострастными ритмами! Я бы назвал эту картину “Джунгли любви!” Все надо усиливать! Усиливать!

Перепутская слушала Кирного с открытым ртом, широко распахнув глаза. Она нервно вздрагивала и сглатывала слюну. К ней словно подключили электрический ток.

– Как, джунгли? Неужели барабан?! – восклицала она, переводя взгляд с картины на Кирного и обратно. – Как это я сразу не поняла! Ну конечно, я бы и сама догадалась, это несомненно джунгли. Я же видела их во сне, как же я их сразу не узнала?! Во сне я настолько сильно вхожу в астрал, вхожу и выхожу, что в астрале живу второй жизнью! За мной гоняются очень знаменитые мужчины в разных концах света, когда я выхожу в астрал! Поэтому я трудно просыпаюсь, будто отхожу от наркоза, – пронзительно вещала Перепутская. – Оденьте тапочки, они в секретере. У меня невероятно красочные и бурные сны, иногда во сне я говорю на незнакомых мне языках. Вчера мне приснился Геннадий Андреевич Орланов в Кремле на банкете рядом с Лениным и Брежневым, которые общались по-простецки и называли друг друга “Ильич”, а напротив них за столом сидел очень веселый Ельцин, а потом вошли официанты с подносами, все официанты – двойники Ельцина, при этом оба Ильича очень удивились, а потом всем понравилась шутка Ельцина. Это, конечно, вещий сон, я часто вижу вещие сны в астрале, кстати, джунгли с барабаном снились мне на той неделе, этот сон предвещает перемену власти!

Продолжая говорить, Кира Перепутская провела их в гостиную с интерьером в голландском стиле и усадила в глубокие мягкие кресла с бархатистой обивкой оливкового цвета вокруг маленького полированного столика с резными извилистыми ножками, который был повыше журнального столика, но ниже обычного российского обеденного стола. Сбоку над столиком возвышалась массивная перистая пальма, на которую Кирной с радостным видом воззрился и прищелкнул пальцами. На столике стояла бутылка бренди, несколько пакетов с соками, длинные узкие бокалы и поднос с бутербродами, тонко намазанными красной и черной икрой, да еще ваза с мандаринами. Вся компания с трудом уместилась за столиком, на котором не было ни скатерти, ни салфеток, все приборы стояли прямо на полировке, по последней моде “новых русских”. Салфетки же небрежно притулились на отшибе столика, как бы невзначай, на всякий случай, словно прислуга в барских покоях. В том был особый шарм.

Кира с видом знатока оглядела Ларису и Леночку, одетых в свободные свитера и турецкие легинцы.

– А вы неплохо выглядите, девочки, – похвалила она. – По-спортивному. Но лично я предпочитаю романтический стиль.

С этими словами она закинула ногу на ногу, продемонстрировав обилие разрезов своего пышного длинного платья и белизну бедра.

Кирной, не прекращая, забрасывал Киру комплиментами. На сей раз он заострил внимание на поэтичности натуры хозяйки. Потом, к слову, спросил Лену, где ее мужчина-поэт.

– Как! Ваш мужчина – поэт? – с придыханием воскликнула Перепутская.

– Да, он пишет стихи, – скромно ответила Леночка. – Сейчас многие пишут, – неопределенно закончила она.

– Ну что вы, Леночка, поэтом надо родиться! О! Вам здорово повезло: жить с поэтом счастье!

– Да они еще живут отдельно, – уточнил Кирной. – Но все идет к тому. Кстати, а где твой Андрей? Он же обещал с тобой быть.

– Он подойдет, мы с Ларисой дали ему Кирин адрес.

В этот момент раздался звонок в дверь.

Андрей пришел с цветами и коробкой конфет. Он галантно поцеловал ручку хозяйке, у которой на щеках проступил возбужденный румянец.

Разговор закрутился вокруг литературы. Кира попросила поэта дать оценку сегодняшней атмосферы на Парнасе. Андрей не задумываясь выпалил:

– Атмосферу можно определить одним словом: гро-бо-вая. Посудите сами. За прошедший девяносто пятый год мы потеряли убитыми, самоубитыми и умершими от болезней больше ста поэтов.

– Какой ужас! – ахнула Перепутская, – гениальный поэт рождается раз в сто лет, а у нас в год исчезает сто поэтов! Потрясающая статистика! Нет, друзья мои, надо голосовать за Орланова. Коммунисты наведут порядок. Я приглашаю вас в понедельник на вечер в поддержку его кандидатуры в президенты. Будут выступать знаменитые артисты и барды. Вы, Андрей, если захотите, сможете прочесть там свои стихи. Я одна из устроительниц вечера, поэтому есть возможность протолкнуть своих.

Нежный поблагодарил за честь и сказал, что, возможно, он воспользуется приглашением, потому что соскучился по аудитории.

– Я надеюсь, у вас, Андрей, нет принципиальных разногласий с коммунистами-экологами? – вежливо осведомилась Кира.

– У меня ни с кем нет разногласий, кроме подлецов, – ответил поэт.

– Вот и чудесно, подъезжайте в понедельник к семи, там все будут, – обрадовалась Кира.

Эта фраза рассмешила Кирного. Тот прыснул прямо в бокал и разбрызгал бренди на бедро хозяйки.

– Отлично, – заявил он, нисколько не смутясь. – Если Кира говорит, что все подлецы будут там, то и я припрусь.

– Не придирайся к словам, – оборвала его Лариса. – Ты еще не такое набалтывал.

– Что, я не так выразилась? – засуетилась Кира.

– Да нет, все нормально, – успокоил ее Паша. – Но мне хочется вернуться к твоему сну. Неясно, по какому поводу Ленин, Брежнев, Ельцин и Орланов встретились в Кремле. А причина очень важна. За что они пили, не помнишь?

– Как не помню, отлично помню. Пили за день рождения Ленина. Ленин еще спросил Брежнева, почему у него одна золотая звезда на груди вместо пяти. Брежнев сказал, что четыре штуки пришлось продать, чтобы купить Ленину достойный подарок ко дню рождения. Брежнев хлопнул в ладоши, и в залу вошел Горбачев. В руках бывший генсек нес портрет Брежнева в золоченой раме. На нем Брежнев стоял в маршальской шинели, но, почему-то, без фуражки. А его форменная фуражка, как ни странно, украшала голову Горбачева. Тот быстро поднес портрет и поставил его на пустой стул рядом с Лениным, аккуратно оперев картину о спинку стула. Тут Горбачев замялся, видимо ожидая приглашения за стол. Но Ленин ничего не сказал ему, лишь поблагодарил за картину Брежнева. Тогда Горбачев, поняв, что его не пригласят, пошел к дверям, но тут Брежнев окликнул его. Горбачев с надеждой, просиявшей на лице, оглянулся. Но Брежнев погрозил ему пальцем и назидательным тоном сказал:

– Мыхаил, што у тыбя за привычка с портретов фуражки изымать. Верни атрибут, пожалуйста, на место.

Горбачев же вместо того, чтобы отдать фуражку Брежневу, подошел к Орланову и надел головной убор на него, а Ельцин рассмеялся и отдал честь фуражке, и тут Ленин с Брежневым тоже захохотали и захлопали в ладоши, словно перед ними выступали актеры.

– Стоп! – прервал Киру Паша. – Дальше необязательно. Суть ясна. Круг замкнулся. Если вы не против, я попробую растолковать истинное значение этого сна.

– Ради Бога! Попробуйте! Я чувствую, сон вещий, провидческий! – с радостью согласилась Кира.

– А почему, интересно, Ленин Сталина не пригласил на свой день рождения? – поинтересовалась Леночка, лукаво улыбаясь.

– Читайте “Письмо к съезду”, мадам, и вы поймете, что он его не только на свой день рождения, но и на свои похороны приглашать не собирался, – отпарировал Кирной. Итак, приоткроем тайну вещего сна. Яснее ясного, что 22-го апреля, в день рождения Вождя пролетариата, в Москве произойдут бурные политические события. Участниками их будут Ельцин, Горбачев и Орланов. Горбачев в своей политической борьбе с конкурентами попытается использовать заслуги Советской власти, но будет уличен и, покидая политическую арену борьбы за президентское кресло, невольно окажет какую-то важную услугу лидеру КПР-ЭК Орланову. Ельцин до последнего момента будет делать вид, что он, как истинный демократ, уважает мнение избирателей и готов таковому мнению подчиниться. Но в кульминационный момент выяснится, что все это искусственно разыгранный политический спектакль. Маршальская фуражка без остальной маршальской формы не имеет никакой силы. Так что если твой сон, Кира, действительно вещий, то по нему выходит, что твой Орлик вскоре окажется в глупом, двусмысленном и хорошо если не в трагическом положении за несколько десятков дней до выборов президента РФ.

– Господи! Ребята! Это помощь из Космоса! Надо срочно предупредить Орланова! Я звоню немедленно!

Кира судорожно схватила с журнального столика радиотелефон и, съежившись, как подпольщица в тылу врага, начала тыкать пальцем, набирая номер лидера КПР-ЭК.

– Ну, забили тамтамы и папуасы ринулись к корыту с едой! – произнес Паша.

– Что? – уставилась на него Кира.

– Дорогая Кира, – ласково отнимая у нее радиотелефон, заговорил Кирной. – Ну зачем поднимать бурю в стакане воды? Подумай сама, о чем ты хочешь его предупредить? Чтобы Орланов не вздумал потащиться на день рождения к Ленину? А уж если бес попутает, так держать там ухо востро и не подставлять башку ни под какие фуражки? Об этом ты его хочешь предупредить?

Перепутская в совершенном смятении чувств разжала трясущиеся пальчики, и телефон перекочевал к Паше. Он имитировал набор номера и серьезно сказал в трубку.

– Алло! Это Агентство по регистрации политических снов граждан СНГ? Записывайте: место действия – Москва, Кремль. Банкет по случаю для рождения Ленина. События: Ельцин отдает честь Орланову; Ленин аплодирует Ельцину. Результат: у Брежнева сперли маршальскую фуражку. Вывод: русский бунт, бессмысленный и беспощадный!

Молча пивший свой бренди поэт Андрей решил разрядить обстановку. Он поднял бокал и громко произнес:

– Господа, вы зря волнуетесь, никакой политической заварухи не будет. Сегодня утром по радио сообщили, что священные воды Иордана примирили депутатов всех фракций, в том числе коммунистов и демократов. Они бултыхались там как малые дети и были счастливы. Вот так. Все гениальное просто. Омовение субсидировал международный фонд паломничества. Выпьем за это, господа!

Паша выпил за тост поэта, но с оговоркой. Он сказал, что полное примирение между политиками возможно лишь после полного и окончательного потопления их в любой реке, не обязательно в Иордане. Или после повешения их на пальме. При последних словах он оглядел еще раз пальму хозяйки, словно мысленно примеривал на ней веревку для политиков. Кира по-своему истолковала взгляд Кирного.

– Это пальма Ховея, – похвасталась она. – Очень популярная в современном интерьере. Не правда ли, она чудо! Хотя несколько большая для этой разновидности пальм, редкостный крупный экземпляр, мне ее достали по случаю, повезло, просто чудо как повезло!

– Шикарное дерево, – похвалил Паша. – Но не хватает одной очень важной детали, без которой пальма проигрывает по всем параметрам.

– Что вы говорите, Пашенька? – всполошилась Перепутская, – что за деталь, что такое?

– Здесь просто необходим попугай, престижный говорящий интеллектуальный попугайчик с умным выражением глаз.

– Да где ж его взять? – воскликнула Кира.

– Я завтра же привезу вам эту птицу, – с жаром отозвался Кирной. – Есть у меня на примете удивительный прекраснейший попугай с марксистско-ленинской платформой, это не птица, а почти что человек, честное слово. Слышали бы вы, как он произносит слово “демонстрация”! А недавно он стал говорить еще и “интеграция”, “денансация”. Знает и другие слова, но говорит их лишь в случае крайней необходимости раз в месяц, вообще это загадочная птица.

– О, Паша, это потрясающе! – воскликнула Перепутская. – Это невероятно! Я чувствую, что эта птица рождена для моей пальмы, это просто счастье!

Между тем, время было уже позднее. Леночка, взглянув на часы, засобиралась домой, сославшись на то, что ее ждет маленький ребенок. Гости вскоре откланялись. Хозяйка с радостью распрощалась со всеми. Она уже давно поглядывала на радиотелефон, который Кирной крутил в руках. Ей явно не терпелось поскорее дорваться до него и связаться с лидером КПР-ЭК. Конечно, все Пашины увещевания она пропустила мимо ушей. Посыл – “герой в опасности” – вскружил ей голову пуще нежели “герой в фаворе”. Закрыв за гостями дверь, Кира бегом бросилась к телефону и набрала номер. В трубке зазвучал голос «автоотшивателя». Дождавшись сигнала, Кира выпалила нервным голосом содержание своего сна и его толкование. Орланов все это время сидел возле телефона на одной из своих квартир и с ужасом думал, как бы отвязаться от этой сумасбродки. Кирина “сирена” громко выла из автоответчика, и лидер КПР-ЭК мысленно ругал себя за допущенный “прокол”. После того, как материальная проблема предвыборной компании для него благополучно разрешилась, он явственно различил, что его милая Кира из мецената в юбке превратилась в компромат в той же юбке.

На месте с фуражкой Орланов не выдержал и, подняв трубку, как можно более спокойным голосом сказал:

– Кира, я к тебе обращаюсь как к другу, как к товарищу по партии, как к здравомыслящему человеку в конце концов. Пообещай мне, что ты больше никогда не будешь видеть, фу черт, что ты никогда и никому больше не будешь рассказывать своих снов со мной, то есть снов, в которых я тебе, может быть, еще приснюсь. Хотя я бы попросил… – Лидер КПР-ЭК замялся, сообразив, что волевым решением от чужих снов себя не обезопасишь, но быстро нашелся и продолжил свою мысль: – Кира, пойми, сейчас малейшая оплошность, необдуманное слово, поступок, и все может обернуться не в мою пользу. Не забывай об этом.

Перепутская слушала его голос с потрясенным видом. Его слова глубоко оскорбляли ее беззаветное преданное чувство к нему. Она кашлянула в трубку и резко заявила:

– Во-первых, добрый вечер. Я все поняла. Я глупая, вздорная женщина. Я слишком переживаю за тебя. Вокруг столько врагов. Тебе нельзя расслабляться… – Голос ее становился все нежнее и сокровеннее. – Гена, если ты не придаешь значения этому сну, то ради Бога, мое дело предупредить тебя. Но… но видеть тебя во снах ты мне запретить не сможешь. Ты – мой волшебный сон! Так же как для тебя волшебный сон – коммунизм! Интересно, он тебе когда-нибудь снился?

– Кто? – нервно переспросил лидер КПР-ЭК.

– Я же говорю, коммунизм. Ты меня совсем не слушаешь, – с обидой в голосе посетовала Кира. – О чем ты думаешь?

– Кира, дорогая, я думаю, как бы мне не помереть со скуки, ведь до выборов еще целый месяц! – холодным тоном бросил он, и сославшись, что к нему пришли, распрощался и положил трубку.

Кира некоторое время еще сидела в оцепенении, прижимая пикающую трубку к уху, потом вдруг, огненно сверкнув глазами, резко выкрикнула:

– Хам! Чиновничья печенка! Хам! Чиновничья печенка! И коммунизм твой дерьмо!

В момент наивысшего раздражения пронзительный Кирин голос еще более был схож с воплем противоугонного устройства. Словно в подтверждение этого, сосед в одной майке выскочил на лоджию, смежную с Кириной, и только тут сообразив, что вновь прокололся, заглянул за перегородку и крикнул:

– Кира Львовна, я вас умоляю, не орите! Я же воспаление легких заработаю через вашу сирену!

Кира на цыпочках подкралась к лоджии, осторожно закрыла ее и, взглянув в сторону соседа, прошипела:

– Кретин!