Остров затонувшего солнца. Павильон желанных чудовищ

Когда приключилась неприятность с этим типом… названные отцы как рассудили? Ну, ясное дело, проигрался парень, поплыл мозгами от огорчения – вот и решил вырядиться ниндзя, вымазать рожу сажей и наехать на известного босса.

Труп не опознали, а продажная тварь – детектив Иппонги – изъял фишку из материалов дела, принялся бегать к боссам, ныть, что ему все известно, и требовать денег. Такой он человек, присосется как пиявка, не избавишься, но босс Атомо, который пользовался большим уважением в самых разных кругах, через своих почтенных знакомых нашел общий язык с чиновниками суда и получил судебное решение о несчастном случае. Раз такие достопочтенные люди склонили ухо к делам нашего клана, мне пришлось уехать, чтобы не создавать вредной для них суеты.

– У кого сейчас фишка? – осведомился полковник.

– Наверное, у детектива Иппонги. Я лично советовал ему переплавить треклятую фишку на зубной протез!

– Детектив Иппонги скончался. Как полагаете, кому он мог передать фишку?

– Понимаете, господин полковник, детектив Иппонги был не просто дрянной человечек, а дрянной человечек со связями. Его в прошлом году вышвырнули из главного управления полиции считай, в «кабан28». Но декорация была такая, дескать, он сам попросился работать ближе к дому, пока жена болеет, – ефрейтор хмыкнул. – Жена у него такая дюжая баба, что ей только в кузнице работать.

– Детектив Иппонги был знаком с майором Сога?

– Да. По роду службы он знал всех, кто проживает в квартале.

– А вы сами хорошо знали отставного майора?

– Знал? Его что, порешили?

– Отвечайте на вопрос!

– Ну, знал… Только как любезного соседа.

– Значит, он не играл?

– В кости – нет.

– Майор предпочитал другие игры?

– Он здорово играл в маджонг, всех обставлял, даже покойному боссу Атомо проигрывал исключительно из уважения.

Во время беседы полковник занял рабочий столик стенографиста и успел написать записку, приложив к ней печать.

– Господин Ито, я ходатайствую о проверке по вашему делу. Меру пресечения вам изменят, однако вы будете освобождены от служебных обязанностей, пока идет проверка. От вас требуется изложить в письменном виде все события с момента подачи прошения о переводе в карантин, – полковник протянул записку охраннику. – Подготовьте необходимые документы. Быстро! Я забираю ефрейтора с собой. Отконвоируйте его к моему автомобилю. Лейтенант Такэда, следуйте за мной!

Охранник пихнул Ито в спину, чтоб поднимался и шагал быстрее, но в уголках его бесстрастных глаз мелькнуло нечто, похожее на сочувствие к арестанту.

7. Чудодейственные пилюли и снадобья китайского аптекаря

«Пансион „Камелия“» было выведено французскими буквами над входом в трехэтажный особняк. Шрапнель исцарапала вывеску, в стенах остались выбоины от осколков, но внутри пансиона сохранился первозданный шарм отеля в европейском стиле. Панели из красного дерева, натертые до корабельного блеска перила и неизбежные ковры под ногами – Эмото ненавидел их с самого детства!

Вызвать коридорного и приказать убрать все ковры из номера – такая мечта обуревала его сегодня вечером. Как и полагается настоящей мечте, она относилась к числу абсолютно несбыточных – остальных постояльцев меблировка вполне устраивала. За трое суток представитель криминалистического дивизиона капитан Момоси вполне успел здесь обжиться: микроскоп поставил прямо на комод, справочники разложил где только можно. Фотоштатив был прислонен к стенке у окна, а фотоаппараты разного калибра занимали подоконник. Обеденный стол был захламлен лабораторной посудой так, что официантам, доставлявшим еду из ресторана, приходилось долго выискивать, куда пристроить блюда. Ванной комнатой вообще было невозможно пользоваться! Ее заливал кроваво-красный свет, фотоувеличитель громоздился на мраморной подставке возле раковины, на полочках теснились бутыли, банки и пакеты с реактивами. К зеркалу были пришпилены снимки костей, кишок и гигантских червей. Над ванной свешивались спирали свежепроявленной пленки. Даже принять душ в таких условиях было сущим мучением, каждую секунду приходилось думать, чтобы впотьмах не облиться проявителем!

Не удивительно, что капитану Момоси в Шанхае очень нравилось. Он написал десяток статей по микробиологии, пока был студентом, и просто изводился, где раздобыть хороший биологический материал. А здесь – красота! Подставляешь пробирку под кран – в нее течет полноценный бактериальный бульон: не только банальные палочки Колли с изоспорами, но целый набор нематод и возбудителей эхинококка29. Вчера он взял смыв с ресторанного блюда, сделал бакпосев, – криминалист постучал ногтем по плоским круглым коробочкам, во множестве теснившимся на столе – наверняка в нем обнаружатся возбудители шигелеза30, а если повезет – брюшного тифа или еще чего похуже.

Ужинать лейтенанту Такэде сразу же расхотелось. Господин Ито пододвинул его плошку, следом за своей собственной, и принялся опустошать с завидной скоростью. Причины, по которым полковник счел ефрейтора достойным проживать в одном номере с офицерами, остались неочевидны для Эмото, но капитана такое вопиющее нарушение субординации ничуть не задевало, он сразу подружился с новым соседом:

– Гы, у тебя прямо гиперсаливация31 при виде жратвы! Что, в частях не кормят?

– Кормят, – ответил Акира с набитым ртом, – наливают полную миску. Но добавки не допросишься. Многие даже в чумной барак записывались работать ради усиленного пайка, а выдавали всего-то два яблока к обычному обеду. Ребята даже жаловаться собирались, один сержант из студентов написал бумагу начальству.

– Ничего себе! – Пришел в восторг бывший микробиолог. – Чума! Бубонная?

– Легочная, вроде… Сам я не медик, просто мертвяков помогал таскать.

– Повезло тебе… Давно вспышка закончилась?

– Почем я знаю?

– Ну, когда тебя из карантина отпустили?

– Никуда меня не отпускали, меня прямо из барка в тюрьму законопатили.

– Ты что? Так нельзя делать! Создается угроза распространения инфекции, надо обязательно сообщить половнику Китаоке про такое безобразие, он всю вашу часть огнем спалит, как дракон!

Когда речь идет об инструкциях и правилах – полковник непреклонен, как утес. Даже научный авторитет доктора Исигуро ударился об эти холодные камни и разлетелся жалкими дребезгами. Момоси собственными глазами наблюдал, как полковник предъявил доктору пустую ампулу, зажав между большим и указательным пальцами так, чтобы видна была маркировка, нанесенная на стекло. Только цифры, никакого названия препарата. Специальная кодировка образцов – военные лаборатории обязаны соблюдать секретность – объяснил доктор. Полковник тут же отправил ампулу в пакет для вещественных доказательств, начал надписывать его и уточнил: использованный препарат являлся «образцом», не имеет разрешения на клиническое применение?

Доктору удалось сохранить полнейшее спокойствие – антидоты и сыворотки его лаборатории прошли жесткие клинические испытания, в том числе на человеческих организмах. К гражданским лицам военные разработки не должны применяться до получения надлежащего разрешения. Но речь шла о военнослужащем – как военный врач, подполковник Исигуро должен был использовать все доступные средства для спасения его жизни, иначе его действия можно было бы трактовать, как неоказание помощи. Значит, подполковник исполнил свой долг, ему нечего стыдиться и переживать о результатах служебного расследования, – подытожил полковник Китаока.

Они с доктором посмотрели друг на друга, как самураи, способные решить, кому достанется победа еще до поединка – только по захвату рукоятки меча. Военный медик поклонился первым: он многим в жизни обязан генералу Сибура и не мог допустить смерти его внука, но полковник свободен от подобных моральных обязательств. Доктор Исигуро вышел, не позаботившись прикрыть за собою двери.

Как офицеру, капитану Момоси было неловко наблюдать подобную перебранку, но как ученому очень – просто очень сильно! – хотелось узнать, какой чудодейственный препарат был в ампуле. Только вместо вожделенной стекляшки ему вручили пакет со рвотными массами лейтенанта и список блюд из буфета военных летчиков, где успел позавтракать Эмото. Оставалось только выяснить лабораторным путем, чего он никак не мог съесть в упомянутом буфете, а затем поинтересоваться насчет его пищевой аллергии.

Дальше уже все просто – аллергический приступ спровоцировал кашель и кровотечение. Если бы у Эмото действительно было легочное кровотечение, он бы умер еще в самолете. Жаль, что криминалист не успеет взять у лейтенанта кровь и сделать анализ по своей методике, завтра ему предстоит ехать с ревизией на какие-то склады.

Это было уже слишком. Ревизовать склады без него, вместо него…

К нему вообще относятся как к бревну! – лейтенант Такэда поднялся, вызвал коридорного, велел принести в номер ширму и отгородить один из диванов.

Он отвернулся к стенке, но с непривычки не мог уснуть, так и ворочался на пружинных подушках до самого восхода, пока его не избавил от мучений ранний визит полковника Китаоки.

Полковник вручил командировочные документы криминалисту и велел ему воспользоваться служебным автотранспортом, чтобы попасть в военный аэропорт своевременно. Затем протянул конверт с документами лейтенанту Такэде: ему предоставляется двухнедельный отпуск по состоянию здоровья…

От такой новости щеки Эмото залил болезненный румянец, а полковник продолжал: НО! – валяться на койке лейтенанту не придется. Ему будет доверено особое задание, для выполнения которого в распоряжение лейтенанта поступает ефрейтор Ито. Господину Такэде придется проинформировать временного подчиненного о предшествующем ходе расследования по делу погибшего майора Сога.

Итак, к сути: им необходимо будет получить как можно больше информации об американских гражданах Поле Стрингер и Уилфриде Николсоне, зарегистрированных в международном секторе Шанхая.

По дипломатическим каналам удалось выяснить, что мистеру Стрингеру, посетившему Советский Союз в 1928 году, в дальнейшем трижды отказывали в советской визе. Его журналистские успехи весьма скромны – публикует в год десяток статей, большей частью о природных феноменах, особенностях национальной архитектуры и народных легендах разных стран. Ни один из его опусов сенсацией пока не стал, на какие средства журналист средней руки раскатывает по миру, знает только налоговое ведомство США, но офицеры Кэмпэйтай лишены возможности обратиться туда с запросом.

К сожалению, о доходах мистера Николсона неизвестно даже упомянутым налоговым службам. В отношении означенного мистера проводилось расследование по факту сокрытия доходов, которое освещала американская пресса, – полковник аккуратно положил на стол подборку газетных вырезок. Теперь филантроп с сомнительной репутацией раскатывает по разным континентам, предпочитая страны, не связанные с его североамериканской родиной соглашениями об экстрадиции. Но и здесь не все гладко: власти Германии отказали ему в продлении визы. Иными словами – выставили из страны. Вместе со своими благими намерениями мистер Николсон двинулся на Дальний Восток.

Конечно, изложенные факты отнюдь не значат, что оба господина занимаются шпионажем, тем более, что они как-то причастны к смерти майора Сога. Но информация требует самой тщательной проверки.

Действовать придется с большой деликатностью. После выхода из Лиги Наций и особенно после денонсации торгового соглашения со США Япония подвергается настоящей травле в международном сообществе32, ее союзники ненадежны, а враги – могущественны и многочисленны. Императорская армия вынуждена защищать национальную безопасность в крупных и мелких инцидентах, умножать число которых сегодня – недопустимо. Полковник выдохнул.

Поэтому действовать придется неофициально. В так называемом «сеттльменте» – международном секторе Шанхая – действуют собственные силы правопорядка, что серьезно ограничивает возможности Императорской Квантунской армии, в том числе Кэмпэйтай. Сеттльмент превратился в настоящий остров, где тонет солнце японской законности! – объявил полковник со свойственной ему тягой к поэтичным образам. Хуже того, в этом отстойнике для авантюристов всех мастей действует что-то вроде нелегальной шпионской биржи, где государственными секретами разных стран торгуют с такой же легкостью, как отрезами шелка или развесными леденцами. Многие резиденты лично знакомы и хорошо осведомлены о действующих агентах друг друга. Собственно, по этой причине полковник и остановил свой выбор на них, молодых военных, лица которых в Шанхае будут выглядеть случайными. Они в отпуске и развлекаются в международном секторе на свой вкус: такова их легенда. На деле выбирать для развлечений им придется излюбленные места этих двух американцев. Лейтенант Такэда избавится от всех нашивок на форме, выдающих в нем кэмпэя, а в дальнейшем оба молодых человека переоденутся в гражданское платье. Они с легкостью примелькаются в кругу знакомых американцев, дадут на чай прислуге в отелях, поболтают с девицами, которых те навещают, разузнают про их грешки и слабости, пересчитают пальцы на руках.

Полковник не ограничивает их в оперативных средствах, – они могут делать все – абсолютно все – что сочтут полезным для дела. В случае проблем с администрацией сеттльмента, – нижняя губа полковника презрительно дрогнула при этом упоминании, – их обоих просто отправят в Японию ближайшим бортом.

Ограничение будет только одно: никаких записей! Никаких имперских хризантем под лацканом. Информировать о ходе операции они будут исключительно полковника – лично, в неофициальной обстановке. Сейчас лейтенант Такэда поедет и получит денежное довольствие на две недели для них обоих, а господин Ито позаботится дать телеграмму своей матушке, пока она не добралась в поисках сына до самого Императора!

– Вот это вот – денежное довольствие на две недели? Десять тысяч лет жизни Императору! Удружил. Я девчонкам на чай больше оставляю… – Они сидели в номере и созерцали средства, выданные лейтенанту Такэде. – Мы с голоду припухнем. Не говоря, что нам надо прикинуться по гражданке, чтобы не козырять каждому мудаку…

Объем довольствия изрядно разочаровал даже лейтенанта, только поэтому он предпочел сделать вид, что не расслышал последнего слова, и громко переспросил:

– Что?

– Говорю, наврядли нашей мятой униформе будут рады в светском обществе!

Эмото вполне готов был согласится с таким утверждением, но вслух заметил:

– Ваши соседи из Асакусы собрали для вас деньги. Телеграфируйте квартальному старосте, господину Накамуре, куда выслать эти средства…

– Гы-гы, – скривится ефрейтор. – Смешно! Если старой плесени Накамуре пришли в руки чужие деньги, его придется долго бить палкой с гвоздями, чтобы отнять их обратно. Не все такие ловкачи как ваш родитель, чтобы облапошить старого Лиса-Накамуру!

Щеки у Эмото вспыхнули, но информировать хамоватого ефрейтора об условиях своей сделки с господином Накамурой он счел излишним, и процедил сквозь зубы:

– Значит, вы знакомы с моим отцом? Его расписки зачтут.

– Зачтут, никуда не денутся. Только написать расписку в счет долга и всучить Накамуре векселя под наличные деньги – это разные вещи. – Эмото ахнул, ему и в голову не приходило, что отец поступил именно так! Весьма солидная сумма. Пока его «любящий родитель» развлекается на французской Ривьере, единственному сыночку приходится отдуваться перед преступными кланами. Хорошо, по крайней мере, что молодой якудза вовсе не осуждал его родителя за безответственное поведение. Даже наоборот, называл его «Князем» и говорил о нем с большим уважением.

– Князь вообще дельный мужик, даже большим боссам приятно сеть за игровой стол с урожденным даймё, принаряженным, как премьер-министр! Покойный босс Атомо частенько приглашал его на игры с прочими боссами. Князь правильно все говорил, давно пора забить на поганое средневековье, перестать прятаться по угольным дворам и потайным комнатам, а открывать большие казино с игральными автоматами, блэкджеком и рулеткой – как в Америке, или в этом, как его – Монте-Карле!

– Отец играл с вашими боссами? Он умеет двигать кубики взглядом? – Не удержался от глупого вопроса Эмото.

– Ты чего, офанарел? Насчет кубиков просто тупая байка, боссы бросают кости как все остальные люди. Просто кубики у них особые – отличаются не только метками на гранях, но еще по цвету и по размеру. Число возможных комбинаций растет, и требуется особое искусство, чтобы выиграть. Надеюсь, ты хоть в половину такой же толковый, как твой папаша, ты вроде учился на счетовода?

– На финансиста, – уточнил лейтенант.

– Я понял. Ладно, финансист, ща наскребем деньжат… – Акира сгонял коридорного за телефонным справочником, открыл раздел аптеки, провел по строчкам пальцем, нашел что-то, выдрал лист, запихнул в карман, и потащил Эмото за собой. – Поехали!

Рикша свернул в сторону от широких, выметенных улиц и теперь лавировал среди лачуг, прилепившихся друг к другу на манер птичьих гнезд. Многие пристройки были собраны из обычного мусора, так что понять, где кончается жилье и начинается помойка, было затруднительно. Тут и там чадили жаровни с прогорклым маслом, уличные торговцы размешивали в вогах адское месиво, рядом с которым хотелось заткнуть нос и больше никогда не вдыхать, ободранные рахитичные дети толпились у лотков, выпрашивая объедки. Старуха в засаленной кофте сидела на корточках и ощипывала живую курицу. От занавешенных циновками нор тянуло опиумным дымом. Вывешенное на просушку тряпье давно утратило изначальный цвет и назначение. Ни конца, ни края убогим кварталам не было видно. Редкие автомобили пронзительно гудели клаксонами, прокладывая дорогу в толпе. Рикши, велосипедисты, торговцы водой с переброшенными через плечо коромыслами, и просто обычные прохожие сновали туда-сюда в неимоверных количествах, их подошвы вытоптали всю зелень до последней травинки. Кругом были незнакомые, плоские и недобрые лица.

Примечания