Ангельские рассказы «Крылья». Ангелы всегда с тобой

– Допустим. Буду верить всем ощущениям сразу. – Паша решительно хлопнул рукой по колену. – Только я не понимаю, какой мне толк есть мороженое понарошку.

Джейя хитро прищурила глаза:

– А после того, как ты почувствовал его аромат, осталось ли твое настроение прежним?

– Конечно, нет. Мне до жути стало приятно, что сейчас я слопаю кусочек.

– Вот-вот, когда ты ел мороженое там, здесь я видела твою улыбку! – радостно вскрикнула девочка, как будто открыв долгожданную коробку с леденцами. Она сама довольно заулыбалась Паше как бы доказывая ему: «Да-да, вот такая самая настоящая улыбка и расплывалась на твоем загорелом курносом лице».

Мальчик затих. Было видно, как мысли утрясаются у него в голове и ложатся ровным словом. Понимание появилось в глазах:

– Значит, оно есть, но как бы с другой стороны?

– Ну да. И то, что ты представляешь на той стороне, точно также проявляется на этой.

– Кажется, понял. Значит, я постараюсь не вспоминать, как болел этой зимой. Лучше я подумаю о том, как в этот раз мы выиграем на футбольном чемпионате во дворе.

– Но помни, если на это смотреть только со стороны воображения, сложно будет забить гол. С этой стороны тоже хорошо бы постараться и по-настоящему побегать как следует по полю.

– Ну тогда мне пора, пойду погоняю мяч, – Пашка, как всегда неудержимый и молниеносный, несся по улице, бросая остаток фразы уже на бегу.

Джейя осталась сидеть на лавочке, подставляя лицо теплым лучам полуденного солнца и с удовольствием вспоминая пашкино мороженое. Мнямка! Как она доходчиво все ему объяснила! Теперь чувствовала себя очень мудрой, как будто ей было лет сто. Конечно, можно только догадываться, как чувствует себя столетняя бабуля. Хотя… Почему бы и нет?! Наверное, это будет посложнее, нежели с мороженым. Джейя, захваченная любопытством, закрыла глаза. И тут же перед ее внутренним взором всплыла сгорбленная фигурка. Старушка, в голубом платье, с шалью на плечах, опиралась на палку и не торопясь шла по парковой аллее. Она встречала взглядом загорелых прохожих и чему-то тихо улыбалась. Шапка седых волос и бледный цвет кожи делали ее больше похожей на жителя вечно заснеженных лесов, чем на уроженку южных краев в самый разгар августа.

Джейя даже забыла болтать ногами от столь ощутимого воспоминания. Конечно, воспоминания! А что же это еще может быть таким настолько настоящим? Ну и пусть сейчас этого как бы еще не было. Значит эти картинки просто из будущего, или и не мои вовсе. Кто-то обронил их, а ветерок подхватил и принес в наши края. Легкий шлейф воспоминания зацепился за огромные ветки дерева и так бы и осталось здесь висеть, если бы девочка его не приютила в своей памяти. Настолько ли уж важно, когда и где, ты или не ты? Главное, что чувствуешь все по-настоящему до самых мелких ресничек. Если смотреть только на то, что есть – и Джейя даже открыла глаза, чтобы пристально разглядеть пчелу, что мирно собирала с цветка пыльцу – как же мало тогда будешь видеть! А Джейе хотелось объять весь мир. Даже когда приходило ночное время, для нее начиналась просто иная жизнь. Мир сна, где можно было еще и летать быстрее ракеты, и все, что только можно было вообразить, сразу же становилось явью. С утра она с нетерпением вскакивала с кровати, чтобы нарисовать и показать родителям то чудо, что ночью гостило у нее в этот раз.

Однажды, во сне она танцевала завораживающий танец с белокрылыми ангелами и проснувшись, показала его маме и папе. Он так вдохновил их, что было решено устроить бал-маскарад. Самый настоящий с костюмами и угощением. Весть разлетелась по всей улице, и вскоре стало понятно, что дома столько гостей не уместить. Места для такой вечеринки, лучше лодочной станции, спрятавшейся на окраине городка, нельзя было и придумать. В назначенный час к берегу стали стекаться удивительные персонажи. Наряды гостей поражали, и Джейя, порой, даже не знала, восхищаться или смеяться. И то и другое было приятно, поэтому она чаще всего смешивала все в удивленные хохотушки. Ученица старшего класса Стеф пришла в наряде червяка и делала вид, что грустит, так как рядом не было того, кого можно было бы погрызть, например, в наряде яблока, морковки или картошки на худой конец. После ее эффектного появления парень из того же класса, отлучившись ненадолго, приполз похожим червяком и присоединился к Стеф. Грустить вдвоем им стало намного интереснее. Владелец книжного магазина пришел, нарядившись спичкой, и заверил, что будет зажигать весь вечер. Его жена, будучи вдохновителем этого дуэта, соответственно, шествовала рядом коробком. Ее картонные стенки были старательно обклеены семейными фотографиями, так что каждому становилось понятно, почему они с мужем такая неразлучная парочка. Звездой этого карнавала стала молодая мамочка с другого конца улицы. Она нарядилась бутылочным деревом. Причем, каждый мог положить в висящие на ней бутылочки из-под молока какой-нибудь сувенир. А другой этот сюрприз мог так же легко получить. Мамочке очень шла эта роль, так как малыш заснул в рюкзачке у нее на груди, и она стояла, не шевелясь, посреди зала, подставляя свои щедрые ветви кружащимся вокруг гостям. На штанишки малыша прицепили ушки и образ дерева становился совсем полным с висящим на нем летучим мышонком.

Когда солнце стало скрываться за горизонт, на пластиковых тарелочках запустили по воде горящие свечи. Это был момент полный чудесных образов. Казалось, звезды искрились совсем рядом, а в небе мерцало их отражение. Старый садовник в костюме золотой рыбки следил за тем, чтобы горящие свечки вели себя на воде благопристойно, и не приближались не затушенными к берегу. Отражаясь своими золотыми чешуйками в свете пламени и плавно раскачиваясь в лодке, старик с блеском исполнял волшебный рыбий образ. Большой переполох случился, когда припозднившейся теплоходик, проплывая, погнал волнами свечки к берегу. Многих гостей пришлось согнать с насиженных скамеек и пустить лодки на воду, чтобы привести иллюминацию в порядок. Теплоход гудел, гости галдели и шелестели нарядами, а соседский мальчишка в наряде синего кота с эффектными тигриными желтыми полосками почему-то заквакал. Вероятно, он решил, что сейчас на эти его эксперименты с образом все равно никто не обратит внимания.

Столько на том балу было небывальщины! Гости наперебой демонстрировали друг другу волшебные способности в паузах между дегустациями невероятных мопшариков или шипучих фетушков.

Это был веселый бал. Каждый стал тем, чем он быть никак не мог и получал в подарок то, чего уж точно не существует. Так как большинство взрослых не любят проводить время за чем-то, что им кажется бесполезным или неправдоподобным, то было решено, что это был вечер, которого совсем не было. А значит и время, которое так берегут взрослые, тоже не было потрачено. Вот так элегантно взрослые остались собой и при этом побыли немного тем, кем, как им казалось, они не являются. И когда кто-нибудь спрашивал:

– Как вам вечер в гостях у Копинов?

– Какой такой вечер? – встревоженно отвечали участники. Такого вовсе не было. Разве могли бы мы заниматься нечто подобным, подумайте сами? Мы, как обычно, смотрели телевизор. Знаете ли, много нового происходит каждый день и уважающему себя гражданину полезно регулярно этим интересоваться. Нелепые фантазии совершенно неуместны для хорошего вечера.

С каждой фразой сами говорившие все больше входили в свой обычный образ, растревоженный накануне веселыми танцами с феями. Пройдет неделя или месяц, а бывший ловец звезд или нянька-дракон, нечаянно вспомнив о небывалом бале, на секунду замерев с бутербродом в руке, отмахнет эту картинку как случайно залетевшую муху, которая мешает его повседневному обустроенному спокойствию.

Детишки, хорошо помня об уговоре, старались не напоминать взрослым о том вечере и лишь изредка хитро перемигивались со старым садовником. С ним можно было не притворяться и не строить из себя то, чем ты быть в эту минуту никак не желаешь. Наверное, тому, как ладить с детьми, его научили цветы. Старик был рад любому растению, что решало самовольно поселиться на клумбе. Значит так тому и быть. Так же он относился и к ребятам. Он принимал все самые нелепые выдумки и зачастую добавлял немало перцу в экзотическое блюдо их фантазии.

Как-то раз детишки бежали на футбольное поле мимо дома садовника и увидели, как он косит траву на своей лужайке. Тут же, как по команде, они остановились возле калитки. И вовсе не это удивительно, а то, что в руках у Александра Анатольевича ничего не было. Несмотря на то, что у садовника было такое серьезное и абсолютно взрослое имя, он ходил перед домом, нелепо размахивая пустыми руками. Вид у него был совершенно нормальный и даже довольный. Он уверенно поднял невидимое ведро с травой и, мурлыкая себя под нос задорную песенку, понес его на задний двор. Дети, не сговариваясь, один за другим просочились через щель в заборе и последовали за старичком. Насколько же велико было их удивление, когда они застали садовника мирно сидящим на ступенях и поглаживающим дремавшего кота. «Что тут необычного? – скажете вы. – Подумаешь, кот, ступени и Александр Анатольевич!» Но в том-то и дело, что по-настоящему они видели только садовника. Все остальное же прорисовывалось по его позе и движениям и на самом деле видно не было.

– Ребята! Вы забежали отведать моего холодного лимонада?

Еще одним несомненным преимуществом, ставящим садовника на ступеньку ниже большинства взрослых и, таким образом, ближе к детям, было то, что он был готов угощать детей фруктами и лимонадом в любое время. Даже если бы ты среди ночи постучался к нему в дверь, он, как ни в чем не бывало, предложил бы тебе угощение. Никаких тебе наставлений, о том, что надо есть только в нужный час и обязательно за столом и непременно вместе со всеми. Так уж получалось, что дети занимаются другими делами, нежели взрослые, да и совсем по-другому. Они не рассчитывают силы от обеда до ужина, а бегают и прыгают до изнеможения когда и где им захочется. А бывало, что наоборот, внутри как будто выключался маленький моторчик и малышу нужно было побыть в спокойном месте и ничего не делать. Поскольку дети по факту мало пожили в придуманном взрослыми мире, они еще не умели убедить свои новенькие своевольные тела желать и делать то, что было удобнее для других. Поэтому ребята с разных концов городка часто забегали к садовнику то подкрепиться, то передохнуть.

Взрослые за глаза называли Александра Анатольевича сорняком потому, что тот делал все по своему желанию. Он даже появлялся на площади во время праздника в той одежде, которая была ему удобна и сильно выделялся этим среди остальных. Это прозвище притянуло еще больше уважения детей к подвижной и самобытной фигуре садовника. В его доме центральное место в гостиной не было занято телевизором, в руках они не видели ни разу телефон и подозревали, что часов у него тоже не было. Старик ел, спал и поливал цветы когда хотел, вне зависимости от того, что в это время предпочитали делать другие. Ребята ценили в нем подобную смелость. Попытки же поступать так с их стороны расценивались взрослыми как бунтарство, и пресекались на корню.

Как видите, дети давно приняли незаурядность садовника. Но то, что они наблюдали сейчас, выходило за рамки даже его поведения. От лимонада они отказались, так как не хотели ставить себя в неловкое положение. Ведь неизвестно, что делать, если старик принесет им стаканы в пустых руках.

– Зачем пожаловали? – Александр Анатольевич как ни в чем не бывало стал сгребать сухую траву и листья невидимыми граблями.

– Мы просто собирались погонять мяч и… – как объяснить их раннее появление у дома садовника, не приходило в голову ни одному из ребят.

– Здорово, что вы решили мне подсобить. Один бы я здесь до утра не справился. – Александр Анатольевич достал из сарая инструмент для каждого. Он подробно объяснил, где и что нужно делать и как при этом не пораниться лопатой или молотком. Только проблема была в том, что ребята упорно не видели ни одного инструмента. Обидеть садовника никто из них не хотел, поэтому каждый понарошку занялся порученной ему работой: кто-то вскапывал новую грядку, другой обрезал кусты или сметал паутину на веранде.

Вскоре их необычное поведение привлекло внимание других ребят с улицы. То один, то другой подходили они к забору и с любопытством наблюдали за происходящим возле дома садовника. Тем, кто проходил за калитку, как ни в чем не бывало, старик вручал инструмент и вовлекал в общее дело. Первое недоумение сменялось растерянностью, затем дети с интересом включались в эту игру. Все чаще тут и там слышались веселые перекрикивания малолетних помощников:

– Лана, подай, пожалуйста, вон тот гвоздь, а то я не могу дотянуться. – И девочка охотно бежала и приносила в пустых руках несуществующий гвоздь, чтобы забить его призрачным молотком.

Взрослые, останавливаясь, в недоумении наблюдали за снующими туда-сюда детьми. Они с удивлением отмечали, как те, не умеющие ни пилить ни строгать, с огромным желанием делали и то и другое и получали при этом искреннее удовольствие от веселой суеты, царившей вокруг.

– Посторонитесь-ка! – подвинула зевак тетя Маруся, одетая в рабочий комбинезон. Она деловито подошла к садовнику, держа в руках принесенную с собою швабру и ведро. Александр Анатольевич показал ей большую веранду, уже давно нуждающуюся в уборке, на которую у него всё не хватало сил. Взрослые, стали расходиться, а затем возвращались к дому садовника кто с чем. И вскоре послышался настоящий стук молотков и скрежет пилы. Дети были в восторге от начавшейся вокруг кипучей работы. Они сновали туда-сюда, стараясь помочь. Казалось, весь небольшой городок стекается на лужайку Александра Анатольевича. Каждому находилось дело, ведь уже столько лет старый дом просил заботы, но не мог получить ее от ставшего уже немощным садовника. Дом, казавшийся рядом со своим хозяином таким большим, совсем затерялся среди людей, снующих вокруг него словно муравьи.

Когда солнце уже клонилось к горизонту и дети помогали сметать остатки строительного мусора, Александр Анатольевич разносил чай и бутерброды. Рабочий говор стихал, затухая, как и день, тающий в сумерках. Люди собирались на террасе, усаживались на лужайке возле дома, отдыхая после проделанной работы. Здесь и сейчас, когда теплые отблески заходящего солнца делали лица мягче, а чай теплыми волнами согревал сердце, рождалось ощущение единой семьи. Легкий смех, задумчивый взгляд, уютно сжимающие чашку пальцы гармонично сплетались, крепко объединяя столь разных людей под одной крышей. Аромат человеческого тепла был настолько густым, что можно было собрать его в стеклянные баночки и, словно фонарики, ставить на прикроватный столик, чтобы согреваться улыбкой воспоминаний перед сном.