Валлия

– Стой! – рявкнул, прежде чем тот очухается, схватил его за руку, дёрнул обратно, – А ну рассказывай – что тут у вас происходит? О каком даре идёт речь?

Матвей опять нахмурился, пристально на меня посмотрел.

– Да рассказывай уже, всё равно узнаю. Лучше ты мне спокойно, чем сейчас у Лии всё выяснять.

– Да уж, лучше я. Хм. Тут такое дело, в общем, Лия – зеркало.

– Это уже не смешно. С чего это вы взяли?

– Ну, я-то ни разу в жизни таких не встречал, поэтому даже не догадался бы. А вот Инару довелось, поэтому…

– Инар? Какого он вообще здесь забыл?

– Ты полегче-то, а то злоба так и прёт из тебя.

– Матвей, ты на вопрос ответь! Что он здесь делал?

– Тон поменяй, тогда и разговор сложится, – приподняв брови, он бросил на меня недовольный взгляд.

Померявшись недовольными взглядами, я отступил:

– Ладно, признаю, в отношении тебя сейчас предвзято повысил тон. Так что он тут забыл?

– Да уж, – Матвей ещё пару мгновений смотрел на меня, – За настойками к Марте он приходил, так с Лией и познакомился. Ну а про дар случайно выяснили. Тебе лучше с ним поговорить, как он понял, про зеркало. Я-то сам бы и не догадался.

– А Марта где?

– Она поехала по своим каналам выяснять: что, да как.

– Понятно. Мне значит, решили не сообщать. Интересная складывается картина.

– Не думаю, – покачал он головой, – Не принимай поспешных решений.

Поднялся, снял джинсы, майку, сложил их и повернулся к Матвею.

– Приглядишь за ней, – качнул головой в сторону дома Лии.

– Пригляжу. Куда ж я денусь, – он тоже поднялся, отряхнул штаны, – К Инару пойдешь?

Обернувшись волком, подхватив и зажав в пасти вещи, потрусил в лес.

– Давно пора, – пробормотал он. Но я услышал. Остановился и обернулся, оскалив зубы. Матвей заметил, но как-то устало махнул рукой.

– Можешь скалиться, сколько влезет! Но вот что я тебе скажу: только потеряв дочь, я понял: сколько не успел ей сказать. Сюда вон приехал, упивался жалостью к себе, жалился на несправедливую судьбу дочери. И чего добился? Того, что могу лишиться внучки. Не сегодня, завтра подохну, а что внучка знает обо мне или своей матери? Так и не успею рассказать. Тебе необходимо поговорить с отцом, пока есть такая возможность.

Качнув мордой, волк отвернулся, покрепче стиснув зубы на удерживаемых в пасти вещах, побежал в лес.

Через пару часов подбегая к дому отца, я более-менее обдумал сложившуюся ситуацию. Под мерный бег мысли текли плавно, складываясь в цельную картину. О том, что теперь понятно, почему меня на подсознательном уровне тянуло к Лие. Не чувствуя полностью её запах, я всё равно улавливал отдельные нотки её аромата.

О таком даре как зеркало, я знал мало. Дар относился к разряду редких и каждый альфа стаи обязан был сообщать даты прибытия, убытия из стаи оборотней с редким даром. Я же, как последний лопух не только прошляпил представительницу, награждённую редким даром, да ещё и женился на ней. Не с этим ли связан вызов в Токио? Определённо!

Теперь понятно – почему за ней охотится Славка Оникс. Только вот как он собирается использовать такой дар как зеркало? Пока это загадка, но выяснить всё не составит труда. Опять же, только в Токио. Где бы он ни искал информацию по такому дару, найдёт только домыслы и сплетни, потому как в открытом доступе только основные стороны дара. А вот нюансы, оборотные стороны редких даров находятся под грифом «секретно» и не факт, что ему их раскроют. Значит, буду давить на то, что, во-первых, Лия моя пара и официальная жена, ну а во-вторых, мне необходимо знать всё о подводных камнях для её защиты.

Обогнув деревянный сруб, разжав челюсти, скинул одежду на лавку. Из-за угла тянуло свежей кровью. Пройдя на запах, увидел Инара, разделывающего мясо на большом деревянном столе. Он повернул голову, кивнул и продолжил своё занятие. Вернувшись к лавке возле крыльца, обернулся, вернув человеческую ипостась, оделся и прошёл к Инару. Молча взял протянутый нож, кинул на стол бедро дикого кабана и принялся разделывать.

Спустя час туша кабана была полностью разделана. Я промывал стол и утварь чистой водой в то время как Инар с другой стороны дома разжигал огонь в мангале. Закончив с уборкой, занёс в погреб разделанное мясо, развесил куски на крюках и после этого направился к Инару.

А не хило он тут строился. Я уселся на скамейку с высокой спинкой, закинув ногу на ногу напротив кирпичного мангала, в утробе которого уже жарилось мясо. На столе рядом стояла пузатая бутылка, две рюмки и тарелка с нарезанными соленьями. Инар, перевернув мясо, подошёл и присел на стул рядом со столом.

Всё так же молча налив янтарной жидкости в рюмки, придвинул одну из них в мою сторону, приподняв свою, выжидающе уставился на меня. Я взял рюмку, нюхнул.

– Не боишься, что напившись не удержу зверя и грызану? – прищурившись, кинул ему ответный взгляд.

– Это у тебя там химией балуются при изготовлении коньяка. А у меня продукт чистый, природный, хоть и уходит на его изготовление втрое больше времени, – Инар усмехнулся.

Я выпил одним глотком и, потянувшись, взял кружок маринованного огурца, хрустнул, лениво откинулся на спинку лавки.

– Ещё раз увижу на твоей морде подобную мимику, пожалеешь – твою усмешку вобью тебе же в зубы, – проговорил так же лениво и я знал, что он знает, что я ни хрена не шучу.

Последний раз я был здесь три года назад, когда только приехал в стаю. После разбирательств последствий передела стаи, назначением меня альфы прошло больше месяца, когда я, наконец, смог забрать Алину у дядьки. Та, которую я увидел, не была похожа на мою сестру – маленький забитый ощетинившийся зверёныш. Что с ней произошло, помогла восстановить по крупицам Марта, которую еле уговорил приехать в стаю, сначала для помощи Алине, а потом уже и остаться здесь.

Без Марты, я бы, наверное, сестру потерял и всё благодаря тому, кто назывался нашим отцом и сидел сейчас напротив меня. Как я его тогда не убил, даже не помню. Кто-то оттаскивал, пытался уговаривать, что-то объяснять, хотя всё же стоило, просто за его отношение к дочери.

– Что ты делал в Северной становке?

– За зельями ходил, – он пожал плечами и отвернулся к мангалу, – К тому же если ты забыл: я снабжаю становки мясом.

– Не забыл. Это твоя обязанность. Как определил дар Лии?

Инар повернулся, кинул на меня мрачный взгляд, отвернулся, встал и отошёл к мангалу. Переворачивая мясо, временами оборачиваясь ко мне, рассказал, как он вычислил её дар.

Я сидел, облокотив локти на стол и соединив кончики пальцев перед лицом, молча его слушал. Вычленив для себя самое главное: судя по описанной Инаром реакции, Лия не знала о своём даре. Да и сейчас не имеет даже представления о его особенностях.

Инар подошёл к столу, сел и разлил алкоголь в рюмки, в этот раз до краёв. Не дожидаясь меня, поднял свою рюмку и выпил. Закусил и только после этого спросил:

– Что будешь делать с информацией? Судя по реакции девушки, она о своём даре не знала.

– А тебе какая разница? – я взял рюмку и тоже выпил. Инар пожал плечами:

– Я так понимаю: ты сообщишь куда необходимо, и её заберут, а мне нужно с ней увидеться, поговорить. Вот и спрашиваю: заберёшь её сегодня или пока нет.

– Чтобы даже не смел к ней подходить.

– С чего это?

– С того. Мясо уже готово, – я качнул головой на мангал.

Он встал, взял со стола большое блюдо и отошёл к мангалу. Стал накрапывать мелкий дождик.

Хорошо все-таки устроился гад: тихо, спокойно, сидишь под крышей, мяско жаришь и выпиваешь рюмочку, другую. Инар поставил блюдо с горкой мяса на стол, я тут же перевалил здоровый кусок на свою тарелку.

– Так с чего это ты мне указываешь к кому подходить, а к кому нет?

Я посмотрел на него тяжёлым взглядом.

– С того, что обещал её отцу, что буду защищать его дочь от подобных уродов вроде тебя.

– Её отцу? Это какому?

Твою ж,… даже поесть нормально не даст.

– Айдару. Или ты знаешь кого-то другого отца.

Он хмыкнул, а я непроизвольно поддавшись вперёд, оскалил зубы и зарычал. Волк рвался вцепиться ему в глотку, даже в человеческой ипостаси показывая себя. Он лишь устало на меня посмотрел и откинулся на спинку стула.

– Ты думаешь, я тебя боюсь? Ошибаешься сын, – он покачал головой, а я поднялся над столом, – Я уже давно не боюсь сдохнуть.

– Так что же держит?

Но он не ответил на это, однако ошарашил меня другим:

– Айдар не отец Валлии.

С минуту я постоял, нависнув над столом, но взяв себя в руки, всё же сел обратно.

– С чего ты взял?

– Знаю, – опять пожал плечами.

– Говори.

– А должен?

– Обязан, – опять рыкнул. Подобный разговор не располагал к тому, чтобы раздражение утихло.

– Не обязан. Я могу рассказать только ей.

– Я тебе последний раз повторю, и если не доходит, твои проблемы: не смей к ней подходить!

– Так что же мне о таком ей на расстоянии кричать? – глянул на меня, но уже без усмешки. Дошло, наконец.

– Лия моя жена, так что как понимаешь, мне ты обязан рассказать.

– Жена, – он задумался, – Как ты знаешь в нашем мире оборотней – это не аргумент.

– Она моя пара! – достал он меня уже.

– Пара? Это уже интересно. А что ж ты в стае, а она здесь?

– Это тебя тем более не касается.

Он отвернулся и замолчал. Я сидел, напряжённо за ним наблюдая, понимал, что долго не выдержу, сорвусь, а там точно уже некому будет меня сдерживать, но к его же счастью он, покачавшись на стуле, начал рассказывать:

– Я помню Лию вот такой вот девчонкой, – он поднял руку немного выше стола, – ей тогда, наверное, было лет восемь.

– Она не жила в стае.

– Ну да. Не жила. Мы с твоей матерью тогда недолго в этой стае прожили, но ты уже уехал. Как-то иду после охоты, навстречу Айдар, говорит: помощь мне нужна. Я пожал плечами: помощь, так помощь. Через пару часов мы выехали на машине, потом поездом добирались. Приехали в маленький городок, он подвёл меня к двухэтажному дому, попросил принюхаться и сказать, кого из оборотней я смогу почуять. Я ответил, что только самка с детёнышем постоянно вроде как живут, потому как запах устоявшийся. Он меня отвёл, устроил в гостинице, сам бегал по каким-то своим делам, а через два дня спрашивает: есть ли у меня права? Права у меня были, он подогнал чью-то машину, говорит – надо женщину с девочкой отвезти в другой город. Ну, надо, так надо. Машину, «Москвич», под завязку забили их вещами, и отвёз я их, потом вернулся обратно, ну а через три дня мы вернулись в стаю. Прошло чуть больше года, Айдар опять ко мне подошёл: Поможешь? Ну а что не помочь? Тут мы уже на машине доехали за два дня до другого городка, и опять я вычислял, кто из оборотней в данном районе замечен был. Он зашёл в дом, сказал, что через пару минут спустится, а к тому же подъезду девчушка-волчонок подбежала, улыбнулась мне солнечно так и туда же зашла. Опять дальше гостиница, день я отдохнул, на второй день по городу ходил, как на него наткнулся: он каких-то алкоголиков за собой вёл. Увидел меня, дал денег и говорит – купи два ящика красного, креплённого, ну и закусок недорогих и адрес назвал, куда это добро отнести надо. Донёс я эти сумки до адреса, а в квартире уже эти алкаши сидят, но там, до этого, по запаху та же женщина с ребёнком жила. Запах у той женщины запоминающийся был, приятный. Собрались мы обратно, он на обратном пути в стаю и рассказал, что эта женщина и девочка скрываются, вот он и помогает им прятаться. Стало быть, алкаши для этого и нужны были, после них такое амбре останется за несколько дней – ни одна ищейка след не возьмет.

Он прервался, положил себе кусок мяса, налил опять в рюмки и выпил. Откусив от куска, пережевал и продолжил:

– Ну и третий раз тоже через года три, наверное, было, на машине опять поехали. В этот раз сразу к дому подъехали, он вышел и зашёл в дом, минут через пять вышла девочка, ей лет тринадцать было, потом по запаху предположил, что волчица её скоро проснётся. Ну а тогда осень была, дождь моросил, а она стоит бедная в куртёшке, под дождём мокнет. Жалко мне её стало до ужаса – вся такая маленькая, угловатая, на кузнечика похожа была.

– Ну да, посторонних детей жалко, а на свою дочь плевать, – усмехнувшись, зачем-то встрял я. Он лишь на меня покосился, замолчал ненадолго, а потом обронил:

– Об этом я тебе позже расскажу.

– О чём? – наверно всё-таки алкоголь мне немного в голову ударил.

– Дай дорассказать, – я кивнул и начал есть мясо. В принципе о том, что Айдар помогал матери Лии скрываться, я и сам знал. Но послушаю, с чего он решил, что Айдар ей не отец, – Вышел я из машины, накинул на неё свою куртку и спрашиваю: чего, мол, здесь стоит? А она и рассказывает, что мамка сказала погулять пойти. Думаю это ж надо быть гадиной такой, чтобы дочку на улицу под дождь выкинуть. Ну да ладно, ей сказал, что я друг её мамы и бояться меня не надо. Айдара долго не было, так я девчонку в машину усадил, а как тот из подъезда вышел, то она как пробка вылетела и в дом забежала. Мы в гостиницу поехали, на следующий день он опять по делам бегал. Дня три я потом просто по городу ходил, гулял. На четвёртый мы уехали и опять же в дороге он рассказал что да как, правда, напился он тогда, но не суть важно. Мать Лии его пара, а дочь не его. Только в силу обстоятельств они скрываться должны. Это получается мать-то её тоже зеркало, и дочь потому прятала. Только вот от кого? Этого я не знаю. О том, чтобы приехать в стаю, не может быть и речи – вот так и живут. В этот раз они наспех собрались и уехали, а он цыган с вокзала в их квартиру притащил и оплаченный месяц они там должны были прожить. А им-то что? Нахаляву, да в квартире обустроенной. Вот как-то так. Больше Айдар ко мне не обращался. А уже здесь в становке, когда увидел Лию, запах мне больно знакомый показался. Уже позже спросил Марту об её родителях, она и сказала, что это дочь Айдара, – он встал, принёс кастрюлю, куда скинул уже остывшее мясо и поставил на тлеющие угли.

– А отец кто?

Он, стоя у мангала, не оборачиваясь, пожал плечами:

– Не знаю. Он не сказал.

Я разлил остатки из бутылки по рюмкам и сразу выпил свою, зажевав уже остывшим мясом, даже не обращая на это внимания. Подошёл с кастрюлей Инар, вывалил уже горячее мясо на тарелку.

– Ты ешь. Сейчас ещё кое-что расскажу, потом вряд ли захочешь.

Я на него посмотрел удивлённо, но он, развернувшись, ушёл. Ну, есть, это не мешки таскать. Когда он пришёл с новой полной бутылкой, я уже дожёвывал третий большой кусок, не забывая о соленьях. Инар разлил алкоголь и произнёс:

– Я ждал, когда ты вырастешь, сын, – стукнул своей рюмкой о бок моей стоящей на столе и выпил.

– Алина не моя дочь.

Я, в этот момент решил тоже выпить, и уже глотая алкоголь, поперхнулся и громко откашливаясь, просипел:

– Ты что несешь? Совсем урод с катушек съехал? – вскочил, понимая, что уже точно не сдержусь, – У нас запах одинаковый! Это ты можешь слабаку с забитым носом рассказывать!

– Запах одинаковый, – Инар даже не шевельнулся и не отклонился, – Она дочь моего брата.

– Что? – очумело уставился на него.

– Твоя мать переспала с моим родным братом и забеременела. Мне она получается племянница, а тебе сестра только по матери.

Я рухнул обратно на лавку, прикрыл глаза. Твою ж … Что ж за день-то сегодня такой? Лия моя пара! Айдар не её отец! Алина мне сестра по матери только! Я, откинув голову, расхохотался. Создатели! И где я за последнее время так накосячил, что вы мне решили раскрыть все карты в один день?

Ладони лежащей на столе коснулось что-то холодное, перевёл глаза, ещё слезившиеся от истеричного хохота. Инар протягивал мне полную до краёв рюмку. Сжав её, тут же выпил. Откашлялся, поставил локти на стол и уткнулся лбом в сжатые кулаки.

– Закусишь?

Я не поднимая головы, покачал отрицательно.

– Мне было уже семьдесят шесть. Собрались на дне рождения одного мужика, там я и познакомился с твоей матерью. Отдохнули, погуляли, а через пару недель она сообщила мне, что беременна и ребёнка собирается оставить, ну это понятно, ей тоже уже шестьдесят стукнуло. А я так прикинул: мне и лет уже до…кхм, много, пару я вряд ли встречу, живу бобылем, отец отдельно, брат уехал в другую стаю. Ну и позвал её замуж, а к концу года ты родился. Поначалу жили мы неплохо, только характер у неё тварной был, а с каждым годом всё хуже и хуже. Она постоянно скандалила, а ты ж меня знаешь: я лучше промолчу и уйду, чем глотку драть. После восьми лет ты уехал учиться, только по праздникам, да на каникулы приезжал, а я так чуть ли не в лесу жил. Тебе тогда двенадцать было, меня в командировку отправили в Мурманскую область. В стае той, я дела порешал, подумывал уже обратно ехать, как один раз проходил мимо больнички их, и оттуда женщина вышла, в сторону пошла. А на ней запах такой! Я там чуть не взвыл! Подбежал к ней, схватил за руки и давай обнюхивать, только не её запах-то был. Говорю: где именно сейчас в больничке была? Оказалась к сестре ходила. Я туда, по запаху ринулся в палату, а там, на постели девушка лежит, ну чуть больше двадцати. Глаза в пол лица, ручки-верёвочки поверх покрывала и кожа бледная. Я к ней, обнюхал, за руки схватил. Вот так я и встретил свою пару.

Я удивлённо на него взглянул, никогда мне никто не рассказывал о том, что у отца была пара.

– Оказалось, ей тогда тридцать два было, и болела она – волчьей лихорадкой, – он замолчал, налил ещё по рюмкам, выпил, отвернулся, глядя куда-то вдаль, за деревья леса.

Да уж, волчья лихорадка та ещё дрянь. В век высоких технологий её до сих пор не могут излечить, только помогают продлить жизнь на год или пять-семь. Кому как повезёт. Ученые давно нашли эту гадость, она живёт в каждом организме оборотней, только у кого-то она до сдоху в неактивном состоянии, а у кого-то…Да уж.

Сейчас, зная, что Лия моя пара, чувствовал её запах, одуряющий – как наркотик, который хочется вдыхать и вдыхать. И это я ещё не спал с ней, а что будет после близости, я даже представить себе не мог. Тут же воображение предательски подсунуло картинку: Лия с хриплым стоном выгибается, цепляясь за мои напряжённые руки по обеим сторонам от её тела, как с её губ во время оргазма срывается моё имя.

От увиденной фантазии по телу пробежала волна дрожи. Я хрипло выдохнул и, схватив рюмку, залпом выпил содержимое. А что если бы я знал, что ей отпущена всего пара лет жизни? Как с таким жить?

Я по-новому взглянул на отца. Такое с наскоку не осмыслишь, нужно время и трезвая голова.

– Я, конечно, всё рассказал Софье, так её звали. И о тебе, и о жене. Она временами себя очень хорошо чувствовала, месяца три, четыре и приступ… Кхм, и с каждым разом приступы стали чаще. Я, как только её встретил, поехал обратно в стаю и матери твоей честно рассказал о Софье. Ох, как же она тогда кричала! А тут ты с прогулки приходишь, она ещё громче завизжала: убирайся к своей шлюхе, потаскухе! На тебя глянул, а ты в дверях комнаты стоишь и сдержался, чтобы не ударить её. Развернулся, ушёл.

Я покивал, помню этот скандал. И как мать орала на отца, а когда он ушёл, на меня: ты такой же тварью вырастешь! Будешь по всяким проституткам бегать! Много она тогда мне наговорила гадостей, пару раз даже ударила.

– Прожили мы с Софьей три года, потом присутствовал я на её кремации, урну сестра её забрала. А я, как пришибленный остался. Вернулся в стаю, выделили мне отдельный дом.

– А метки? – перебил я его?

– Метки? А, ты об этом. Я боялся того, что своей меткой сокращу и без того короткое отпущенное ей время, ведь организм перестраиваться начнёт, вытягивая силы. Да и она запретила мне ставить ей метку и сама отказалась – знала, что умирает и не хотела связь ещё больше укреплять. Так вот, вернулся я в стаю, стал отдельно жить. Деньги я кстати и когда с Софьей жил, и после того как вернулся каждый месяц твоей матери пересылал, она ни разу не отказалась, хотя поливала грязью меня на каждом углу. Только мне как-то всё равно было. Отучившись, ты уехал в Тюмень дальше учёбу продолжать, но так со мной ни разу и не заговорил.

– Ты мне ничего не объяснил!

– А смысл? Только сейчас, встретив пару и повзрослев, ты сможешь посмотреть на ситуацию под другим углом. Но тогда нет, ты бы и слушать не стал, а если бы и узнал, не смог бы понять. Прошло много лет после смерти Софьи, как-то раз пришла ко мне твоя мать. Вот так просто взяла и пришла с бутылкой вина. Села на кухне, разлила вино по кружкам, выпила и заплакала. Рассказывала, что поняла, осознала, что и мне, и себе, и сыну жизнь сломала, просила вернуться и попробовать жить вместе и что до безумия хочет ребёночка родить. Я её тогда выставил, но обещал подумать. Созвонился с её матерью, порасспрашивал: как там в их стае живётся и решился. Если и сходиться, то только уехав. Потому как в той стае, где мы жили, её все поимели, кто мог и не мог. Если честно, я тогда только и согласился из-за ребёнка. Подумал: вот шанс, обрести маленькую дорогую кроху. Так мы в этой стае и оказались. Ты тогда, приехав, тоже вроде как сменил гнев на милость. Ну, всё думаю: жизнь налаживается. Жили мы и правда какое-то время хорошо – она не скандалила, ты стал со мной разговаривать, работой тоже обеспечен. В общем, хорошо было. Помнишь, когда у тебя выброс силы неконтролируемый случился?

Я кивнул. Ещё бы не вспомнить, я тогда в Тюмени пятерым мужикам чуть мозг не расплавил. Только то, что те на меня напали в подворотне, когда я с учёбы возвращался, из института, никого не интересовало – тут же обвинили во всех смертных грехах!

– Так вот, тогда я с тобой тогда в Индию уехал, куда тебя направили учиться управлять даром. Я тогда ещё месяц с половиной рядом с храмом прожил, пока твой наставник меня домой не отправил.

Я кивнул, обучение тогда затянулось больше чем на два года.

– Приехал я в стаю и мать твоя меня беременностью обрадовала. Только ненадолго. По соседству с нами бабка, вредная такая жила – Митрофановна, вот она мне и рассказала, что пока меня не было, приезжал хахаль к ней, и она развлекалась с ним в моё отсутствие. Выяснять особо ничего и не потребовалась, брат сам позвонил, плакался, просил жене его не рассказывать. У них уже двое пацанов подрастали, да и жена у него женщина хорошая, в отличие от братца моего. Ну а мать твоя, даже оправдываться не стала: сказала, что если бы я старался в постели лучше, то она бы и не гуляла. Я из дома тогда и ушёл. В лесу остался, поначалу землянку себе соорудил, потом несколько лет дом этот строил, – он обвёл вокруг рукой. – Алинка родилась, мать вроде поначалу с ней возилась, а потом пропадать в загулах стала, кинув дочку на тётку свою двоюродную. Я пытался, пробовал много раз Алину принять, понимал, что дитё ни в чём не виновато, но так и не смог. Это всё, что я тебе хотел рассказать, сын, – Инар поднялся, – Предлагаю тебе здесь заночевать.

– Благодарю за предложение, – я встал, – Но откажусь, – хотел сделать шаг, но меня повело в сторону, – Что за ерунда?

– Мне сейчас необходимо мясо в западную становку отнести. Потом в восточной становке знакомый в баню пригласил, так что меня не будет дня два, может три. Так что ты спокойно можешь здесь переночевать, а завтра на свежую голову дела решать.

– Посижу с полчаса и пойду, – я плюхнулся обратно на лавку.

– Решай сам. Мне пора.

Утро у меня было не очень добрым. Раскрыв глаза, сначала не мог понять: где я нахожусь, пока через пару минут память, всё-таки сделав одолжение – вернулась. Вспомнил, как еле переставляя ноги, забрёл в дом, по пути шаря по стенам, матерясь, искал выключатели. Их я не нашёл, поэтому на ощупь нашарив руками подходящую плоскость – завалился спать.

Сейчас, вертя головой, огляделся: большая, светлая комната, лежу я на широкой, но жёсткой тахте и выключателей нет. Поднял глаза к потолку и увидел, как от лампы спускается ниже цепочка-выключатель. Твою ж… в том состоянии, в котором я вчера был, то и с фонариком их не нашёл бы. Опустил голову на подушку и потёр лицо ладонями.

Вчера перед сном думал о Лии и отнюдь не в невинном ключе, хорошо, что ноги заплетались, и я не решился перекидываться в волка, иначе неизвестно каких бы дел наворотил. Так, надо найти душ, потом бежать в становку. Предстоит нелёгкий разговор с женой, необходимо чтобы она подписала документы на оформление загранпаспорта, сфотографировать её и успеть вернуться в стаю. Времени на отлёживание у меня нет.

Через три часа, волк уже бодрячком, подбежал к дому на краю становки. Выкинул из пасти вещи, осмотрелся по сторонам и перекинулся человеком. Зверь был недоволен, хотя это мягко сказано, он был зол: запаха Лии он не чувствовал. Скорей всего опять артефакт надела. Я тоже недовольно поморщился, но это, наверное, к лучшему: разговаривать с ней и вдыхать её манящий запах, было бы мягко говоря – проблематично. Одевшись, зашёл в дом, из недр которого аппетитно пахло выпечкой. Прошёл на кухню.