- -
- 100%
- +
Просыпаюсь с мыслью о тебе,
Засыпаю тоже с нею,
Благодарна я своей судьбе,
Большего просить не смею.
Кажется, весь мир прекрасным,
До краев наполнен добротою,
Ни единой тучи в небе ясном,
И задача кажется простою.
Не нужны свиданья и встречи-
Столько в сердце радости и света,
О тебе мечтаю я под вечер,
Словно на двоих у нас планета.
Не надо вовсе то иметь,
За что готова умереть,
Ведь счастие не может быть
Лишь в том и счастье-любить.
Десять часов утра, сейчас она опять пройдет мимо моего окна, дойдет до калитки, тоненькой рукой положит в ящик газету, мелькнет ее русая челка, белая косынка в красный цветочек и она исчезнет. Но если я вдруг, выйду на улицу в это время и она заметит меня, то день становится солнечней, птицы поют звучнее, она улыбнется мне…
– Здравствуй, Сережа, – скажет она: – хороший сегодня день! -И робко опустив небесно- голубые глаза, пойдет дальше. Я как обычно растеряюсь и не успею промолвить ни слова. Отдаленно слышу ее “Спасибо” – это сосед ее угощает клубникой или смородиной. А потом слышится заливной детский смех – соседский малыш очень любит Валюшку и с радостью забирается к ней на руки…А кто ж ее не любит, наверное, самая задиристая собачонка умолкает перед ее появлением, самые задиристые петухи смиренно усаживаются на дровяник, наблюдая за ней. Она вместе со своими газетами приносит людям счастье в дом. С одинокой старушкой пообщается, спросит совета, отплатит добрым словом, а им и в радость, кроме нее у них нет никого, дети приезжают в конце лета на недельку, а потом опять одиночество. Посмеется со своими сверстниками, правда мало их сейчас в деревне осталось, все разлетелись после школы. Всегда светлая, улыбчивая-вот такой знаю нашу любимую почтальонку-нашу Валюшу.
Она не поехала учится в город – родители были слишком старенькими, за ними нужен был тщательный уход. Она не переживала, что пришлось остаться в деревне, любила ее очень, все делала по хозяйству, готовила, убирала, сажала огород, тянулась на работе, чтобы была лишняя копейка.
Я знаю ее давно, но общался мало, но очень хотелось. Она никогда не дружила с парнями, сватались с ней многие, она улыбалась, и говорила, что в 20 лет еще рано замуж, хотя все подружки уже давно повыскакивали. Но она не переживала, казалось, что затаилось ее сердце в ожидании своего любимого, и терпеливо ждет, зная, что он все равно будет.
Я не решался к ней подойти, моя боязнь причиняла мне страдания. Принцем меня не назовешь, я никому не нужен был со своей некрасивостью, а в последние годы еще и со сломанной ногой. А тем более ей, она заслуживает большего, красивого, здорового, работающего парня. От мысли что я не нужен ей такой страдал не сильно, свыкся с этим, но то, что я не могу заговорить с ней, мучился и днем, и ночью. Она была недосягаема, как звезда на небе, которая светила всем по ночам. И если бы я был космонавтом, то обязательно долетел бы до нее.
И вот во вторник я решился, мама была в полена картошке, отец в отъезде. Я подошел к калитке поближе и стал ожидать ее, делал вид, что рву вишню. Легкой походкой, в прекрасном сарафанчике она приближалась к моему дому. “Вот сейчас я у нее спрошу, только бы набраться храбрости”.
–Здравствуй, Сережа! – улыбнулась она. Сердце защемило, и я опередил ее:
– Хороший сегодня день, правда?
–Да! – еще красивее улыбнулась она с сияющими глазками.
–А ты погулять вышел? – протягивая мне газету, промолвила она.
–Угу-кивнул я головой и потянулся за газетой, руки ужасно дрожали, ноги подкосило и выронив костыли из рук, я упал прямо перед ее ногами. Валюшка испуганно вскрикнула, бросила пачку газет и нагнулась, чтобы мне помочь.
– Сереженька, поднимайся. Все было кончено, я был побежден, теперь она окончательно увидела, какой я калека и не взглянет в мою сторону.
–Не надо, Валя, спасибо, я сам! -с горечью произнес я.
–Вставай, ну что же ты, Господи, напугал как, ушибся? – беспокоилась она, не отходя ни на шаг. Она взяла меня под руку, и я почувствовал ее цветочный запах и прикрыл глаза. –С тобой все в порядке? Скажи, не молчи! Я только кивал головой. Она довела меня до крыльца.
–Я сам,– злостно сказал я, рассерженный на себя. Она не обратила внимания, постояла еще несколько минут, пока я не зашел в дом и ушла. Я пролежал целый день в расстройстве и с нетерпением ждал утра, чтобы снова ее увидеть. Но она не появилась, ни в десять часов, ни в двенадцать. Как же я ругал себя, думая, что виноват в том, что она не пришла. Как же прыгало мое сердце, когда вечером она зашла в мою комнату. Я не поверил своим глазам. Тихо, как кошка, она подошла ко мне и улыбнулась:
– Здравствуй, Сережа…хороший сегодня день. И взяла мою ладонь в свои нежные пальчики. –Ты все лежишь, а кто же меня встречать будет?
–Валюша…только и смог сказать я и приподнялся на кровати.
– Я здесь мимо проходила и решила узнать, как твои дела, -отпуская мою руку, сказала она, присаживаясь рядом на стул.
–Хорошо…, хорошо, что зашла…тебя сегодня не было…
–Да, в районе машина сломалась и газеты привезут только завтра, ты так любишь их читать? Я не знал, что сказать, казалось, если я произнесу еще хоть слово, она поймет, что я люблю ее, как жду каждый день, как мучаюсь.
– Я люблю смотреть на тебя…Она отвела глаза:
– Я вижу ты в порядке, завтра встретимся.
–Ага,– успел сказать я и она ушла также тихо, как и вошла.
– т. Маша, не разрешайте ему лежать, ему ходить нужно,– крикнула она моей маме, с крыльца в огород. – До свиданья!
Я долго не мог прийти в себя и только ночью вспомнил, что забыл извиниться перед ней, за то, что был груб.
Утром я встал, когда солнце огромным розовым диском поднималось из-за гор. Я решил, что больше не буду лежать. Лучше ходить, разрабатывать ногу, тогда и ей приятней будет со мной разговаривать.
Сегодня я молодец, настроение было очень хорошим, и вышел за калитку в ожидании нее. Вот она, как всегда с милой улыбкой на лице.
–Валюша, здравствуй! Ей было приятно, она разулыбалась еще сильнее.
–Газету с нетерпением ждешь? –нет, тебя жду, хотел извиниться за грубость.
–Какую еще грубость, брось ты. Смотри, что я тебе принесла, – и протянула мне письмо от брата с Украины. – Я пойду, другие ждут. Я с сожалением посмотрел на нее, работа, ничего не поделаешь.
Брат писал, что поступил в военное училище, какая там дисциплина, какие уроки. Я с завистью читал письмо. После школы, пять лет назад, я тоже мечтал поступить в военное училище, но не прошел медкомиссию по весу, слишком маленький он был. В армию не взяли по той же причине. А потом этот нелепый случай с переломом ноги, подкосил меня на многие годы. Катался на лошади, которая оказалась слишком строптивой, выбросила меня с седла прямо на камни. Перелом был сложным, делали две операции, сказали через полгода смогу нормально ходить, если буду заниматься гимнастикой. А через год идти в армию. Армия делает из мальчишек настоящих мужчин, я хотел туда, мечтал о погранвойсках. Но все эти мечты затмевала Валюша, я думал о ней и днем и ночью. Желание, чтобы она всегда была рядом было огромным. Только рядом с ней я чувствовал себя нормальным. Я решил усиленно разрабатывать ногу, чтобы она увидела меня и осталась довольной. Целыми днями ходил по двору, босиком, по камням. Валюша дольше стояла у калитки, я задерживал ее, как мог, но она снова убегала на свою работу. Несколько раз вечером она приходила к нам, то к моей матери, зачем-нибудь, то просто посмотреть на мои успехи. И когда я впервые сделала шаги без костылей, она засмеялась и захлопала в ладоши:
–Да ты притворялся, ведь можешь, когда захочешь!
Мама даже заплакала немножко.
– Завтра придешь? –осмелился я спросить у нее, когда она засобиралась домой.
– Ну уж нет, теперь твоя очередь! В гости придешь, что-нибудь интересное покажу.
Я был счастлив. Весь день я ждал вечер, мама смеялась над моим волнением: – хоть бы пионов нарвал, а то с пустыми руками неудобно как-то. Я смутился, это же целое свидание получается. Я нарвал огромный букет пионов, потихоньку отправился к ней. С ней я набирался смелости, она все подстраивала так, чтобы я ощущал себя сильным и смелым. Она встретила меня у калитки, в голубой косынке, в синем сарафанчике, стояла и улыбалась. Она была какой-то молчаливой, только улыбка, казалось, шла изнутри. Я любил ее такой-немного смущенной.
– Пойдем, я покажу тебе, они только поели и сейчас начнут играть. Мы подошли к крыльцу и из-за угла высыпали маленькие пушистые комочки, перебивая друг друга, звонко тявкая. Собачат было пятеро, все такие хорошенькие, разных цветов и круглые, как колобки.
– Правда, чудные? –спросила она, беря одного на руки.
– Да, очень, люблю собак.
Мы сели на крыльцо, вокруг были красивые клумбы, яблони стояли все в ранетках, возле забора- густые кусты смородины.
–А это их мамочка, молодец, хорошая моя, она у меня с детства, уже старенькая. -Валя гладила пушистую черно-белую дворняжку.
– А как ее зовут?
– Моська!
Я рассмеялся, читал в детстве басню про Моську.
–Не смейся она и правда Моська, такая же бесстрашная, никакого слона не испугается. С ней что только не случалось. И она начала рассказывать мне трагическую историю…
–Знаешь эту дорогу, там очень много машин, а она без нас никуда, вот и брали ее везде с собой. Вышли мы с родителями из гостей, она обрадовалась, что домой идем, давай носится по проезжей части. А я боюсь, машины же ходят, кричу: «Моська, Моська!». Она не слушается. И тут машина иномарка несется с бешеной скоростью, я хотела на ту сторону дороги перебежать к ней, но в эту минуту папа схватил меня и в эту минуту слышим визг, такой звонкий, пронзительный, видно было, как из-под фары переднего колеса собака в крови кубарем покатилась в придорожную траву. Слезы хлынули из глаз, папа мне глаза закрыл, чтобы я не видела этого, прижал к себе. Сердце мое оборвалось, как будто близкого человека теряла. И нет, чтобы на место аварии подойти, я вырвалась и побежала вперед вдоль дороги домой. Бегу, картина эта перед глазами, рыдаю так, что сил нет бежать. Молила Господа, чтобы это неправдой оказалось, где глубоко внутри надеялась, что жива и встретит дома своим виляющим хвостом. Вдруг, сквозь слезы, увидела в темноте мелькающее черно-белое пятно.
–Моська!
Родители догнали меня, я им кричу: «Это она!». А папа обнимает меня: «Нет, доченька, ее уже нет в живых, пошли». Но я рванула на ту сторону дороги и смотрю еле идет, скулит так жалобно, стонет. Я уже от радости плачу:
– Мосечка, моя любимая. -Взяла ее на руки, задняя часть в крови была, прижала к груди ее, целую.
Родители сами не поверили:
–И правда, живая! Она у меня сильная! Болела долго, но все вынесла, умничка, -теребя собаку за уши, говорила Валюшка.
Я сидел, как статуя, так впечатлил меня этот рассказ, что слова не мог вымолвить. «Какая она чувствительная», – думал я, – «как значит полюбит она своего мужа, если так собаку любит, да она всех любит, в ее крохотном сердце умещается огромная любовь ко всему». Валя поняла мое состояние и тоже замолчала. Мы молчали долго, потом вдруг я опомнился и засобирался домой.
– Я пойду, уже темно.
– Ой, как же я со своими разговорами тебя даже чаем не угостила.
–Спасибо, не надо, меня впечатлил твой рассказ, ты так проникновенно рассказываешь.
–Я тебя провожу.
– Нет, не надо, – твердо сказал я и она так осталась стоять на крыльцо, как одинокий тополь, а я всю дорогу думал о ней.
Так мы с ней подружились, то она ком не в гости зайдет, то я к ней. К концу лета я уже мог нормально ходить, выходил в поле на сенокос, пас лошадей, помогал по дому. Любовь моя с каждым днем росла все больше и больше, но я так и признался ей, меня радовала наша с ней дружба.
1 сентября собирали всех бывших учеников на праздничный вечер, собиралась вся деревня, кто учился в городах, отложили свою учебу на несколько дней, чтобы увидеться с одноклассниками. За мной зашел Витек, мой друг. Мы с ним с первого класса за одной партой сидели, а сейчас он учился в техническом институте. Я был очень рад встрече, наспех одевшись, мы вышли из дома. И тут я вспомнил про Валюшку.
–Слушай, давай зайдем за Валей!
– За какой?
–Малютиной! Она на два года позже училась, почтальонка наша.
–Твоя невеста?
–Да нет, что ты, мы просто друзья.
– Да ты старик, никак влюбился! – посмеялся Витька.
–Да ну тебя!
Какое же было у нас удивление, когда навстречу нам шла Валюшка. Она была красивой, в длинном желтеньком платье, с распущенными волосами. Я был очарован.
– А я за тобой иду! – сказала она, улыбаясь.
– Неужели это ты такой стала, Валентина? – удивился Витька.
– Что не похожа?
– Нет, я запомнил тебя худенькой, маленькой.
Народу было много, все веселые, нарядные. Вечер был великолепным, я встретился со своими одноклассниками, учителями. Валя сидела рядом, а когда заиграла музыка, то она взяла мою ладонь и посмотрела в глаза:
–Пошли?
– Конечно! – обрадовался я. Я давно не танцевал, пару раз наступил ей на ногу, полчаса извинялся, рассказал ей пару анекдотов и любовался ей, когда она смеялась. Сколько ее помню, она всегда смеялась своим заливным смехом, этим и славилась во всей школе и заряжала им других. Лишь когда она отлучалась ненадолго, я грустили смотрел на своих товарищей с женами и опять мечтал о Валюшке. Праздник как-то незаметно пролетел, все начали расходиться по парам компаниям, и я пошел провожать Валю. На небе нависли грозовые тучи, крапал мелкий дождик. Она что-то говорила мне, но я почти ее не слышал, думал, что сегодня я должен ей признаться во всем. Хотя надежда моя была очень маленькой, что она согласиться стать моей девушкой, но все-таки решительность была сильней. Вдруг полил дождь, мы забежали под козырек магазина, окруженного листвой деревьев.
– Ой, надо же и зонтика нет,– проговорила она.
–Ты не замерзла?
– Нет, я бы сейчас с удовольствием босиком пробежалась под дождем. А? Побежали!
– Валя! Постой! – но она не хотела меня слушать, ее игривое настроение не давало покоя. Схватив за руку, она тянула меня наружу. – Постой, я тебе хотел что-то сказать.
–Ну я так не играю, тогда пойду одна, и она сняв босоножки, выбежала под дождь.
Я остался стоять на месте и наблюдал, как она носится по лужам, глотая капельки дождя и топая ногой, создавая пузырьки. Дождь лил, как из ведра, вскоре ничего не стало видно, я позвал ее:
– Валя, простынешь. Она наконец-то набегалась и забежала под козырек.
–Ой, Сережка, зря ты со мной не пошел. Она замолкла, я видел, как дрожит ее тело и сняв себя пиджак, одел на ее худенькие плечи. Потом мы долго молчали, и я понимал, что тянуть нельзя, дорога каждая минута, она может заболеть, нужно отправлять ее домой. Она стояла ко мне спиной и смотрела на струйки воды, падающие с крыши. Глаза у нее были грустные.
–Валя…я давно хотел сказать тебе. Она ка-будто поняла, что я хотел сказать и отвернулась от меня совсем, глядя куда-то вдаль. И тут мне показалось, что я противен ей, не нуден совсем, я вспомнил про свои недостатки и так страшно стало вдруг, она со мной из жалости! Но первые слова уже были сказаны, я не хотел быть трусом, самое трудное сейчас свершится…
– Я люблю тебя! Люблю давно, не сосчитать сколько лет, еще в школе…я каждое утро ждал, когда ты пройдешь мимо моего окна, чтобы хоть на секундочку увидеть тебя, я считал часы, чтобы приблизить эту встречу, и вот я перед тобой,-мысли мои запутались, страх сжал горло, сейчас она засмеется и уйдет.
Она все также стояла ко мне спиной, эти минуты казались мне вечностью. И вдруг она повернулась, на ее глазах были слезы. Она подтянулась ко мне ближе и начала говорить:
– А что же мне делать, если я тоже люблю, люблю самого красивого, самого смелого и доброго человека на свете. Что мне было делать, если он не обращал на меня внимания в школе, когда я подходила к его дому, он молчал или вовсе отворачивался. И как ныло сердце, когда он сильно болел и уже вовсе не вспоминал обо мне. А я боялась навязываться, надоесть ему.
Я слушал ее и не верил своим ушам, казалось все во сне происходит и вот мой чудный сон заканчивается, она закончив говорить, постояла секунду в нерешительности и вышла из-под козырька по направлению к дому. Я стоял, как вкопанный, а потом, когда она скрылась за поворот, побрел домой.
Это были самые счастливые дни в моей жизни. Мы с Валюшей встречались, как школьники, я не торопил события. Каждую ночь я подкрадывался к ее калитке и клал букет цветов, чтобы ее утро начиналось ярко. Она встанет на работу, увидит их и ее настроение поднимется. Потом мы встречались в десять часов, улыбались друг другу и она убегала дальше разносить газеты. Вечером я уже стучался в ее дверь, чтобы взявшись за руки, прогуляться под луной. Все было, как во сне, мне не верилось, что она со мной и что, самое главное, мы любим друг друга. Она рассказывала о своих тайнах, мы вспоминали школу, любовались друг другом и строили планы на будущее. Днем, в жаркую погоду мы катались на лошади. У меня была великолепная белая в крапинку- Диана – в честь Леди Ди. И Валюшка сидели впереди, а я за спиной и постоянно боялся приобнять ее, но это выходило невольно, так как я держал поводья. Ее волосы развивались на ветру и закрывали мне глаза, тогда она осторожным движением, чтобы не повредить мне, заплетала их в косу. Так мы пережили осень, не замечая, ни дождей, ни слякоти. Зимой было тоже хорошо. Когда она замерзала, я брал ее ладони в свои и грел их дыханием и иногда не сдерживаясь, целовал их. Она смотрела на меня своими ясными голубыми глазами и была еще красивее с розовыми от мороза щеками.
Пришла весна. Но не успели мы насладиться цветущим миром, как мне пришла повестка в армию. Она подошла с мокрыми глазами и не глядя на меня, вручила повестку. Я конечно тоже расстроился, что долгое время не увижу ее, но все же был рад, что иду в армию. Нас провожала вся деревня, вместе со мной призывниками были еще трое парней. Валюша уткнулась в грудь лицом и не скрывала слез.
–Ты же вернешься? Да?
– Ты, что, все будет хорошо, я же не на войну, а потом мы будем вместе навсегда!
– Нет, я чувствую, чувствую что-то.
– Успокойся, родная, ты главное жди, я обязательно вернусь, я тебя очень люблю. – Гладил я ее по голове и нашептывал слова.
– И я тебя очень!
Машина отъехала, оставив после себя облако пыли.
Я писал ей каждый день, ночью, когда была дана команда “отбой”. У меня вдруг сочинялись стихи, в которых я говорил о своей любви. И каждое утро, когда подписывал конверт: Малютиной Валентине, я вспоминал ее образ, ее глаза, улыбку и с нетерпением ждал ответа.
В казарме было не очень хорошо, какой-то запах плесени, срой пол, тусклые стены и куча кроватей. Мне больше нравилось на учениях, там были интересные предметы, знакомство с оружием и тем временем, пока я занимался изучением строения автомата Калашникова, мои друзья увлекались нашей писчицей Анютой, которая мило улыбалась всем. В отгул мы уходили всей гурьбой, бежали в местный магазинчик за проволокой и сигаретами, а кое-кто и сладости для Анюты. 23 февраля отмечали шумно, я был в хорошем настроении от предвкушения встречи с Валюшей- через три недели я мог съездить домой. Ребята танцевали, пили, заставили даже меня выпить! Играли в какую-то игру, где мне пришлось танцевать с Анютой. Ее отец, командир учебной роты, тоже был здесь, мы и с ним выпили немного. Из-за того, что я никогда не принимал спиртного, быстро опьянел и стал совсем веселым, все время танцевал с Анютой, слышал ее смех, а потом отрубился…
Пробуждение было не смешным, открыв глаза, рядом с собой, на метровой кровати, обнаружил дочь нашего командира. Я быстро растолкал ее, чтобы выяснить, что она здесь делает.
– Уходи сейчас же! – говорил я ей шепотом, боясь разбудить остальных.
– Ну что такое? – протестовала сонная девушка.
–Уходи, кому говорю.
Такого позора я вынести не мог, что подумают обо мне ребята, мне нужно было что-то срочно предпринимать. И когда удалось поднять ее, несколько парней уже тихо подсмеивались на до мной. В обед командование вызывало меня в свой кабинет. Ребята, хлопая меня по плечу, сочувственно вздыхали. Я набрал воздуха и вошел в кабинет. За столом сидел Егор Павлович, а рядом зареванная Аня. Я сразу понял, что к чему и опустил глаза.
–Как это объяснить??– грозно спросил он.
–Я…я ничего не знаю, ничего не помню, но я пальцем ее не тронул, честно!
– Что значит не тронул!?– закричал Егор Павлович. – Ей всего 18 лет, а ты наглым образом воспользовался ее наивностью.
–Папа! – зарыдала Аня.
–Молчи, не перебивай! Ты обязан жениться на ней, чтобы не опозорить ее имя еще больше.
–Но… у меня есть невеста, которая ждет меня, и я люблю ее!
–Ты хочешь пойти под трибунал! Или ты человек чести?
Я был ошарашен, в считанные минуты меня хотели женить на нелюбимой девушке. Я подумал о вале и у меня закололо сердце, я не мог и не хотел жениться на Ане. Но должен, с ранних лет отец учил меня быть честным, достойным человеком и я обязан был жениться на ней, судя по происшествию. Потом в кабинет вызвали несколько парней, которые рассказали, как я весь вечер не отходил от девушки, а потом уронив голову ей на плечо, отправились в комнату и вот результат – утром все видели нас вдвоем в постели. Свидетели позора хорошо постарались! Я уже ничего не понимал, голова болела от галдежи, помню только, как отпирался от обвинения, отказался верить словам. Говорил, что Аня сама весь вечер крутилась возле меня, а потом, когда выпил с командиром, отключился.
– Вот видите, как вы можете говорить, что ничего не было, если не помните, что было, -кричал Егор Павлович.
–Да не было ничего, я бы понял!
Все эти крики сопровождались громким всхлипыванием Ани и ударами кулака об стол нашего командира. В итоге нас расписали на следующий день в кабинете командования. Никакой свадьбы не было, кольца где-то достали, налили нам самогонки и заставили поцеловаться. Я впервые целовал девушку, да еще и не любимую, я был в трансе. Было жаль себя, несбыточные мечты, а еще больше Валюшку. Через три недели мы должны были встретится…
Родителям сообщил телеграммой, на регистрации их кончено не было, не известно, захотят ли они видеть меня после такого предательства.
Пытался в письме объяснить Валюшке случившееся, но думаю, она меня не поняла.
–Женился, поздравляйте молодой женой, – так посоветовал написать командир, который был доволен всем, сказал, чем сильнее отрежешь старое, тем быстрее привыкнешь к новому.
Что будет с любимой, как в глаза смотреть, одному Богу известно…
В деревню мы с Аней приехали через месяц, я не находил себе места, украдкой спрашивал у мамы про Валюшку, несколько раз пытался уйти из дома, чтобы забежать к ней, но не находил предлога, и Аня не отходила от меня ни на шаг. Я терпел несколько дней, почту разносил какой-то мальчонка, который не отвечал на мои вопросы о почтальонке. И проснувшись затемно, я выбежал на улицу. Мать доила коров, в марте еще стояла еще зима и светлело поздно. И сейчас солнце едва теплилось за горами.
–Ты куда это в такую рань? – удивилась мать.
– Мам, ну не могу я больше, целый год не виделись, побегу.
– А Аня? Куда ее?
– Мама она проснется, скажи с лошадьми вожусь.
–Да что же такое творится, то, -заохала она.
Светлело на глазах, пока я дошел до ее дома солнце нежно-розовым диском поднималось на горизонте. Она шла с полным ведром молока к калитке, в белом платке, в серой фуфайке и в валенках. Я мечтал обнять ее больше всего на свете.
– Валя, – окликнул я ее дрожащим голосом и замер.
Она резко остановилось, постояв секунду ко мне спиной, повернулась. Наши глаза встретились, сколько боли и тоски в них было. Ее лицо, залитое розовым рассветом было немым. Она попятилась назад, потянула рукой калитку, щёлкнула крючком, продолжая на меня смотреть, покачала головой. Я закрыл глаза, понял, что сделал ее несчастной, больной, ее лицо, круги под глазами выдавали всю правду. Но я хотел раскрыть перед ней душу, объясниться и опять окликнул ее. Она уже приближалась к крыльце ее хрупкие плечи, эта не по размеру громоздкая фуфайка и всегда прямая спина, говорили о том, что она сильная, не смотря ни на что, но это меня не успокаивало.
– Валюша, постой, нам нужно с тобой поговорить, умоляю. Она опять остановилась, замерла на минуту, а потом не оборачиваясь, тихим голосом сказала:
– Не, о чем нам больше разговаривать, Сережа, уходи.
У меня сжалось сердце, что мне делать, я не представлял.