- -
- 100%
- +
Вдруг раздался крик боли. Зять с тёщей одновременно вздрогнули. Женщина рванулась было к дверям палаты, но Гена придержал её за руку. Та беспомощно повиновалась, не выпуская своей руки из ладони Гены. Так они чувствовали взаимоподдержку. Через несколько минут появилась взбудораженная Мария Александровна. она сперва кинулась в другое крыло коридора, но, оглянувшись и увидев сваху с сыном, кинулась к ним. За ней появился степенный Аркадий Петрович. У него был такой вид, будто всё происходящее являлось делом житейским. Он пожал руку Гене, поздоровался с Лидией Николаевной и сел рядом с ней. Его жена же топталась на месте и осыпала остальных скороговоркой вопросов:
– Давно вы здесь? Что со Светой? Что говорят врачи? Надо срочно поговорить с ними и узнать, что происходит! Лида, у неё роды? Ох, бедняжка девочка, бежняжка! – тараторила женщина, не давая ответить.
–Маша, возьми хоть раз пример с мужа, помолчи 5 минут! – не выдержав, крикнула Лидия Николаевна. Сваха замолкла от неожиданности. Аркадий Петрович усмехнулся одним концом усов.
– Пойми, Лида, – начал мужчина, заступаясь за жену, – все мы по-разному выражаем свои эмоции. Расскажи, что случилось, будь добра.
Лидия Николаевна вкратце и без эмоций передала всю суть случившегося. Отец многозначительно посмотрел на сына. Поймав его взгляд, Гена залился краской и опустил голову.
Внезапно раздался голос акушерки: "Ну, давай, Светочка, тужься, головка показалась!" Гена подскочил. "Как? Уже? Так скоро?" – не мог поверить он. Мария Александровна с Лидией Николавеной как по команде подбежали к двери и впечатали лицо в стёкла. Аркадий Петрович повернул голову, прислушиваясь. Света начала кричать сильнее и протяжнее. Гена почувствовал, что сам сейчас родит. Мужчина не мог поверить, что вот через минуту совершится великое чудо рождения, и появится на свет его ребёнок. Он увидел, как мама с тёщей окончательно зашли в палату и, пребывая в странном состоянии, похожим на транс, пошёл за ними, но не успел ничего разглядеть,так как их выгнала медсестра.
– Ну, как она, как? – допытывался у женщин Гена.
– Лицо всё красное, мокрое, волосы спутались! Так зубы стиснула,что, кажется, они треснут! Ребёнка уже принимают. Головка маленькая такая, хрупкая! – рассказывала, не давая вставить слово Лидии Николаевне, Мария Александровна.
Раздался крик. Женщины сразу затихли. Он не принадлежал Свете, поднимался из слабой грудной клетки, из развернувшихся легких, в которые впервые попал воздух. Это был крик новорождённого, означающий, что малыш родился живым, отчёт его жизни начался.
Теперь уже бабушки верещали от восторга. "У нас внук родился!!!" – кричали они во весь голос, обнимаясь и целуясь. Аркадий Петрович подошёл к молодому отцу и крепко пожал ему руку, поздравляя. Гена был в шоке. "Неужели всё? – думал он. – Я стал отцом?" Мужчина не мог в это поверить. Совсем, казалось, недавно, он и мысли не имел о детях. А теперь будет растить и воспитывать собственного малыша. Осознание и радость подходили к нему медленными шагами. У Гены на лице, как и на лицах родителей, расплылась глупая улыбка до самых ушей. В это время из палаты вышел врач.
Что-то не так было с его лицом, поэтому вся компания сразу поникла. И действительно, оно не выражало ни малейшего проблеска радости за свершившееся событие, да и вообще никакой эмоции на нём нельзя было прочесть. Настороженная Мария Александровна сразу заподозрила неладное.
– Что случилось, доктор? – спросила она.
Врач оглядел их всех усталыми глазами и заговорил:
– У меня для вас две новости: хорошая и плохая.
У Гены заколотилось сердце. Он оглядел своих близких, ожидая от них каких-нибудь действий, но в глазах у всех троих читалась тревога, парализовавшая их. Даже через спокойствие Аркадия Петровича проглядывало едва заметное недоумение.
– Начните с плохой, – едва смог вымолвить мужчина, обнаружив, как сильно пересохло у него во рту.
– К сожалению, во время беременности не удалось обнаружить какие бы то ни было отклонения в генетике вашего сына. Сейчас же, осмотрев новорождённого, мы заключили, что у него синдром Дауна. Его развитие…
Последующие слова Гена не слышал. Всё вокруг погрузилось в туман, из которого явно проступали слова – синдром Дауна. Их страшный смысл, как пуля, дошёл до сознания молодого отца мгновенно. Сразу всплыли в памяти различные передачи, статьи о таких детях. Теперь и про ЕГО малыша могут снять подобный репортаж или написать такую же заметку. Перед глазами возникла странная картина: кто-то неизвестный сидит на протёртом старом диване времён СССР и держит перед собой еженедельную газету. На самой середине страницы большими красными буквами кричит заголовок "Несчастное родительство или синдром Дауна у долгожданного ребёнка". Далее идёт стена маленьких печатных букв с фотографиями родителей, в которых Гена с трудом узнаёт себя со Светой, и больного ребёнка. Неизвестный пробегает равнодушным взглядом, хмыкает и переключает своё внимание на статью о прошедшем футбольном матче. Затем картинка раздваивается, растраивается, расчетверяется… и вот таких неизвестных на протёртых диванах тысячи. Все совершают одно и тоже действие – безразлично хмыкают и переводят взгляд на спортивные новости. Наваждение исчезает так же вдруг, как и появилось – доктор тормошит Гену за плечо.
– Молодой человек! -голос из ватного и далёкого становится звонким и близким. – Очнитесь!
Мужчина приходит в себя и с трудом смотрит на пробудившего его врача.
– А какая хорошая новость? – в надежде спрашивает он. Собеседник пару секунд внимательно смотрит на него.
– Известны многие случаи, когда дети с таким заболеванием компенсировали свои изъяны талантами. При систематическом лечении и правильном развитии можно добиться облегчения и нормальной социализации. Это не приговор, – голос врача звучит убедительно и уверенно. Он знает, о чём говорит. – Однако ребёнок родился преждевременно, поэтому его надо оставить на месяц здесь. Вам же необходимо передохнуть. Вам всем. Я всё равно пока не могу допустить вас до свидания со Светланой, потому что ей нужно как следует восстановиться. Езжайте домой, отоспитесь, а завтра утром обрадуйте её цветами, – доктор дружелюбно хлопает Гену по плечу, – всё будет хорошо!
Геннадий действительно чувствует себя крайне разбитым. Мама с тёщей тоже выглядят измученными. Минуту все молчат, обдумывая предложение уехать из больницы. Наконец, Аркадий Петрович заключает:
– Мы так и сделаем. Спасибо за всё, доктор! – они крепко пожимают друг другу руки. Отец забирает свою компанию и выходит из больницы.
Глава 8
На следующее утро компания отправилась в роддом, заехав по пути в цветочный магазин за любимыми молодой мамочкой синими хризантемами. В вестибюле больницы они встретились с медсестрой, которая проводила их до нужной палаты.
Лидия Николаевна и Мария Александровна, пытавшиеся ещё вчера увидеть свою дочь и невестку, не спрашивая никого, выхватив букет из рук Гены, залетели в палату. Сразу же раздались их причитания, восклицания, даже плач. Можно было услышать, как Света успокаивает их. Через несколько минут всё стихло – бабушки, вероятно, обратили внимание на своего внука.
– Ангелочек ты наш! – Умилялась Лидия Николаевна.
– Такой спокойный, тихий, – проговорила Мария Александровна. – Эх, что же за напасть такая! – В голосе её зазвучали слёзы. – Ну ничего, мы тебя вылечим, крошечка наша!
После этих слов обе заплакали и уже больше ничего не смогли сказать. Их вывел Аркадий Петрович, зашедший следующим. Гена принялся успокаивать маму с тёщей. Тем временем отец остался с его женой наедине. В этом не было ничего предосудительного – мужчина души не чаял в девушке, словно в своей родной дочери, которой у него не было, а Света любила своего свёкра подобно отцу, которого она никогда не знала.
–Твоя очередь, – передал он эстафету сыну, который не мог спокойно сидеть. Ему хотелось скорее увидеть дорогое и любимое лицо.
Девушка тоже ждала мужа. Когда он вошёл, она смотрела прямо на него. Гена, не долго думая, присел к ней на кровать и внимательно посмотрела на лицо жены. Было видно, что спала она беспокойно: глаза были красные, опухшие и грустные. Он крепко и осторожно обнял её. Девушка обхватила его голову рукой, зарывшись пальцами в волосах. Так они сидели неподвижно пару минут. Затем Гена стал целовать Свету в шею, щёки, лоб, глаза, нос и губы. Супруги ощущали, что через ласковые прикосновения наполняют друг друга необъяснимой энергией.
– Прости меня, Ланочка, прости, если можешь! Этого больше не повториться, я обещаю тебе. Девушка посмотрела на него серьёзными глазами и внезапно рассмеялась своим звонким смехом.
– Конечно я тебя прощаю, дурачок ты моя взбалмошный! – сказала она, гладя его по свежевыбритой щеке.
– Лана,– проговорил он тихо, немного помолчав,– неважно, какой у нас родился ребёнок: больной или здоровый. Важно лишь то, что он жив, что наш малыш наконец -то родился. И никто не виноват в том, что с ним случилось. Ни ты, ни я. Так распорядилась природа, гены, наследственность. Мы не смогли узнать раньше. Да и будь мы в крусе, разве отказались бы от него?
Света улыбнулась и покачала головой.
– Наша задача, – продолжал мужчина,– дать ему любовь, счастье и принять таким, каков он есть.
Вдруг девушка прижалась к супругу, не дав закончить. Она сделала это с едва уловимым облегчением, как будто Гена своей речью развеял некоторые её сомнения
– Хочешь взглянуть на него?– Шепнула она ему в ухо.
Гена повернул голову и увидел маленькое тельце в кроватке. Он придвинулся ближе, чтобы рассмотреть своего новорожденного сына. Тот тихо спал, мягко посапывая. "С виду здоровый ребёнок",– подумал молодой отец, но вслух не стал говорить.
Неестественно крохотное тельце, кругленькие щечки, раскосые глаза казались ему чудом. И тут он вспомнил, что чудо до сих пор безымянное.
– Мы совсем забыли придумать ему имя.
– А ведь точно,– согласилась Света. – Как бы ты хотел его назвать?
– Федя кажется неплохим вариантом.
– Федя? – девушка нахмурила слегка лоб.– Да какой же он Федя? Ему не подойдёт.
– С чего ты взяла?
– Женская интуиция, – засмеялась она. – Евгений хорошее имя. Ты только послушай – Женя, Женечка – как мягко звучит.
– Евгений Геннадьевич, – Гена смаковал имя, – слишком сложно, по-моему.
Оба немного подумали.
– Паша! – чуть ли не в восторге вскрикнула Света и уже шепотом добавила, вспомнив, что её карапуз спит.– И мило, и с отечеством сочетается – Павел Геннадьевич!– Проговорила она многозначительно.
Мужчине понравилось. Он ещё раз посмотрел на Свету, обведя его целиком взглядом. "Я уже привык видеть её такой пузатой. Скоро в туалет перестанет бегать каждый полчаса, не придётся покупать "только белый шоколад", а после возвращаться обратно за плиткой с изюмом. Как мы заживём, теперь? Справлюсь ли я?" – Света, несмотря на свою весёлость, казалась ему слабой, утомлённой. В себе же он почувствовал природную силу и твёрдость. – "Конечно справлюсь! Ради их счастья я выдержу всё".
Глава 9
Света сделала последнее усилие и вытолкнула ребёнка из своего чрева. Девушка облегченно откинулась на подушку, закрыла глаза, которые до боли резал свет ламп, и превратилась вслух. Но к звукам вокруг примешалось совсем не то, что Света ожидала: заметное шевеление акушерок и подозрительный шёпот врача. Одна из медсестёр держала в руках маленький свёрток. "Почему мой малыш не кричит?" – тревожно думала девушка, в глубине своего воспаленного тяжелыми родами разума понимая, почему.
–Что с моим малышом? – спросила она подошедшую к ней акушерку. Та внимательно взглянула на неё и отвела глаза, убирая провода аппарата КТГ. Света вцепилась мёртвой хваткой её руку.
– Что вы сделали с моим ребёнком? – сквозь слёзы допытывалась Света.
– Извините, он умер, – ответила, наконец, женщина и отошла. Глаза девушки в ужасе вылезли из орбит. Она нашла в толпе белых одежд и синих шапочек ту акушерку, которая держала в руках свёрток. Она направлялась к дверям.
– Не-е-ет, отдайте его мне, верните, – захлебываясь слезами, рвалась к дверям Света.
Вдруг её ослепила вспышка, и девушка очнулась у себя в спальне. На руках она держала своего сына, смотрящего на неё прищуренными азиатскими глазками. В комнате и на душе было светло и тепло, как будто солнечный свет проникал из окна в самую глубь существа. Света взяла ручку сыну и поцеловала в сжатый кулачок. Малыш высунул язык, выражая радость. Казалось, что никого и ничего не существуют для них двоих.
Внезапно открылась дверь. Весь лёгкий свет как будто засосало в тёмное отверстие в стене, в комнате воцарился мрак, как глубокой ночью. Из-за этого девушка не могла разглядеть входящего человека, а лишь слышала стук каблуков, неумолимо приближающихся к ней. Руки незнакомки стали вырывать Пашу из рук матери. Ребёнок залился плачем. Света крепко вцепилась в тёплое тельце, но невидимые руки были необычайно сильны и всё дальше оттягивали ребёнка от материнской груди. Предприняв последнюю попытку, девушка ухватилась за ножку. Незнакомка выдернула её. Малыш наполнил своим криком всё пространство, так что Света не могла услышать свой собственный умоляющий голос.
Вскочив на постели, девушка громко, с силой принялась втягивать в себя воздух.
– Лана, что с тобой? Снова кошмар? -озабоченно расспрашивал проснувшийся Гена, держа жену за плечи. Её била дрожь.
– Где Паша? – кое-как выговорила Света.
– С ним всё в порядке, он в роддоме, – успокаивал её Гена. – Скоро ты его увидишь, не волнуйся.
– Я тебе не верю! – сжимая мужа взглядом, ответила она дрогнувшим голосом. – Ты говоришь это уже не первый раз и что – наш сын один, в больнице, его трогают холодные чужие руки! – слезы парой ручейков увлажнили сухую кожу щёк. Две капли упали на одеяло, оставив тёмные следы.
– Паша ещё недостаточно весит, чтобы мы его могли забрать, – убеждал Гена. – Завтра ты сможешь прийти к нему. Успокоенная этой мыслью, Света притихла.
– Хорошо, – промолвила она и, не сказав ничего более, легла и тут же уснула, улыбаясь во сне мысли о предстоящей встречи.
Гена облегчённо вздохнул и накрыл жену откинутым одеялом. На протяжении уже целой недели её мучали кошмары о сыне, беспокойство за него и отсутствие возможности проявить всю свою материнскую любовь. Днём это выливалось в реки рыданий. Гена, в свою очередь, был напуган таким состоянием супруги. Он ощущал свое бессилие перед материнским инстинктом и мог успокаивать лишь словами. На лице мужчины грязной синевой легли тревоги последних дней, голова к утру наливалась чугуном, так, что Гена поднимался с великим усилием воли. Каждый день он считал дни до момента, когда в их семью войдет новый человек, и испытывал легкое чувство восторга от осознания, что этот момент все ближе.
Убедившись, что Света крепко заснула, мужчина лег. Через пару минут его разум провалился в подсознание, где также не мог найти покоя.
– Здравствуйте, я мама Павла Панкратов., – обратилась Света к девушке за столом регистратуры в детском реанимационном отделении. – Я бы хотела увидеть его.
– Так, сейчас посмотрим, – девушка зашелестела бумагами, – да, Павел Панкратов, палата №236. Они сейчас спят, но, думаю, вас пропустят, только наденьте халат – она подмигнула Свете. Та накинула поданный халат и направилась по коридору, смотря по сторонам в поисках нужной таблички с номером.
Зайдя в палату, Света увидела 3 ряда кувезов. В них сладким сном спали одинаковые на первый взгляд недоношенные детки. Оглянувшись, девушка нашла молоденькую медсестру, которая устало облокотилась головой на стенку, прикрыв глаза.
– Девушка, извините, помогите найти Павла Панкратова. Второй раз прихожу, но не смогла запомнить, где он лежит. Медсестра неохотно поднялась и прошаркала к дальнему кувезу, стоящего у окна. Света, идя за ней, с любопытством рассматривала неестественно крошечные тельца новорождённых, удивляясь их игрушечному виду.
Майское солнце падало прямо на кувез Паши, освещая его сплюснутое лицо,вздёрнутый нос, мешочки под глазами, делая ослепительно белыми. Волосы чернели лёгким пухом. Света двигалась бесшумными шагами, но, стоило ей приблизиться, как малыш раскрыл бледно-серые глаза. Он с вниманием повернул зрачки к лицу матери. Девушка, наклонившись ближе, замерла, любуясь сыном. Ей вспомнилось, как через некоторое время после родов, случившихся так неожиданно и принесших ужасную боль, врач присел на край кровати и предложил отказаться от ребёнка. "Очень трудно растить солнечных детей, – говорил он. – Если вы чувствуете, что не справитесь, лучше расстаться с ним сейчас, пока вы к нему не привязались". Эти слова вызвали недоумение в душе Светы, злость за непонимание доктором желания быть матерью и любить своего ребёнка таким, какой он есть. Она сказала "нет". И сейчас молодая мама смотрела на сына, чувствуя безграничную любовь к этому чуду.
Утомлёнными движениями медсестра осторожно достала новорождённого и отдала Свете, которая присела на стул, чтобы покормить малыша. Как мягка и нежна детская кожа! Совершенней её просто нет. Девушка поцеловала один за другим маленькие пальчики, вдыхая тёплый запах сына. Тот жадно сосал сладкое молоко. Матери представлялись его взросление, первые шаги, смех. Она и не думала о тех трудностях, которые предстоит пройти на нелёгком материнском поприще.
Глава 10
Под ласковое тепло солнца и дружный шум берёз из дверей родильного дома вышли Гена со Светой, держащей новорождённого на руках. За ними шли старшие супруги Панкратовы и Лидия Николаевна. Аркадий Петрович умиротворено посвистывал, Мария Александровна щебетала какой-то рассказ свахе. Новоиспеченный отец то и дело заглядывал в украшенный голубой атласной лентой свёрток на спящую головку сына и светился от гордости. У Светы на лице выражалось тихое довольство, но глаза были прикрыты усталостью бессонниц, пришедших на смену ночным кошмарам. С наслаждением она отдала Пашу Гене и села на заднее сиденье в машине. С едва уловимой поспешностью приняла обратно ребёнка. Все расселись, и автомобиль тронулся с места. Вёл Аркадий Петрович, рядом сидел Гена.
Малыш, проснувшись, захныкал. Как это бывает в семьях, где появился маленький ребёнок, все тут же обернулись, послышались вздохи, причитания, просьбы покормить. Света принялась укачивать. Мария Александровна, посмотрев на внука, удивлённо заметила:
– У него серые глаза! Представляешь, Аркаша! Как у моей бабушки, помнишь?
– Маша, я не был знаком с ней. Она к моменту нашей свадьбы покоилась в могиле, – ответил мужчина.
– Цвет глаз ещё может измениться, – заметила сидящая у окна Лидия Николаевна.
Родители мысленно жалели детей и внука, появившегося на свет с таким заболеванием, но вида не подавали. Не знали, о чём говорить, и в тоже время боялись произнести слово, которое могло бы оказаться не к месту. Света старалась задремать, но, стоило ей ненадолго погрузиться в забытье, как руки слабели, и свёрток норовил упасть. Один раз свекровь предложила подержать ребёнка, на что девушка возмущенно мотнула густой шевелюрой каштановых волос. Доехали до квартиры Гены и Светы в полном молчании. Уложив трепыхающегося Пашу в кроватку, Света медленно накрыла на стол.
– Что же говорят врачи? Какое лечение назначили? – начала Лидия Николаевна, когда все принялись за еду. Её дочь сокрушенно вздохнула. Ей надоело уже думать об этом, не то, что говорить. Многозначительно посмотрев на мужа, она промолчала.
– Нужно постоянно наблюдаться в больнице. И не у одного специалиста. Могут прогрессировать различные пороки, иммунные заболевания. Паша позже обычного научится ходить и говорить. Нужна будет лечебная физкультура, массажи, таблетки… – пояснил Гена словами доктора.
– Можете рассчитывать на нашу с матерью помощь, – Аркадий Петрович положил руку на плечо сына.
– Кхм, – все посмотрели на Лидию Николаевну, – на мою тоже. Это ещё и мой внук, не забывайте.
– Спасибо, – тихо поблагодарила Света.
Снова послышался плач. Однако девушка осталась к нему безучастна, продолжая ковыряться вилкой в тарелке.
– Светуль, кажется, Паша проснулся, – мягко коснувшись локтя невестки, сказала Мария Александровна. Та кивнула и пошла в спальню. Остальные переглянулись, как только закрылась за ней дверь.
– Она просто устала, – ответил Гена на повисший в глазах гостей вопрос.
– Только из роддома забрала, а ну, уже устала? -поразилась его мать.
– Мама, если бы ты знала, как её замучала бессонница, ты бы не была так категорична, – вспылил Гена.
– Может вам стоит пригласить друзей по такому случаю? Светочку это может взбодрить, – предложил Аркадий Петрович.
– Хорошая мысль, папа, – согласился мужчина. Вскоре пришла Света и сообщила, что ляжет отдохнуть. Никто не высказался против. Когда гости ушли, Гена обзвонил друзей и пригласил на выходных собраться всем вместе.
В доме царила сонная тишина. Убаюкивающе тикали часы, приближая каждым стуком секундой стрелки туманное будущее. Медленно двигались занавески, движимые лёгким ветерком. Где-то в углу рамы билась глупая муха, недовольно жужжа. Гена, очарованный покоем, дал свободу своим путанным мыслям. "Теперь в нашем доме ребёнок, больной ребёнок – думал он. – Как прежде никогда уже не будет. Наверное, сейчас последний раз, как я так спокойно сижу на диване и ничего не делаю. Лекарства, больницы, недосыпы, развивающие занятия…
Да, я читал всякие книги для будущих родителей, но готовым на 100% к этой новой жизни всё равно не оказался! Многое придётся вычеркнуть ради Паши: посиделки с друзьями, кино, тренажёрный зал.., – сокрушённо перечислял мужчина. – Нет, как я могу отказаться от того, что является частью меня самого? Я же не виноват, что у него синдром Дауна! – но тут же Гена отогнал от себя эти ужасные слова. – Как я могу так говорить. Это же мой долгожданный сын, не о нём ли я мечтал последние годы? Всем родителям тяжело, ну, нам будет немного тяжелее, ну и что? Мы его родители, мы обязаны сделать всё возможное, чтобы он был счастлив, – в глаза ему бросилась фотография, висевшая на стене. На ней были изображены Света с Геной в день их свадьбы. – Лана уже не будет такой прекрасной, как в тот день. Бедная, она уже как выжитый лимон. А ещё столько бессонных ночей предстоит…"
От раздумий стало тяжело на душе. Чтобы избавиться от этого ощущения, Гена налил себе немного виски и, выдохнув, осушил стакан залпом и прошёл в спальню. На кровати, в одежде, дремала Света, сладко и мерно посапывая. В своей кроватке спал беззаботным сном Паша. Гена прилёг рядом с женой. "Надеюсь, она придёт в себя и опять начнёт радоваться жизни", – сказал про себя мужчина, глядя на жемчужные неподвижные веки Светы, и крепко заснул.
Глава 11
В субботу вечером у Панкратовых собрались гости, пришедшие поздравить супругов с их рождением как родителей и появлением долгожданного сына: незамужняя Светина подруга детства, Яна, две девчонки из поликлиники, университетский друг Гены Рома с женой Катей и пятилетней дочерью Варей, коллега и товарищ Слава с девушкой Наташей. Они подходили к переносной люльке, угукали, щекотали Пашку, тискали его и, как волхвы младенцу Иисусу, вручали Гене со Светой дары для ребёнка: игрушки, погремушки, топики, футболочки и т.д. Затем хозяйка, оживленная в первый раз за всё время, предложила пить чай с тортом. Началась активная беседа, обсуждение новостей, шутки и смех. Друзья очень соскучились друг по другу.
Маленькая Варя, которую не обделяли вниманием, под шумов, наевшись сладкого, выползла из-за стола и подошла к Паше. Её очень заинтересовало его лицо.
– Папа, почему у ляли непонятное лицо? – спросила она из чистого детского любопытства. Взрослые тот час же оставили разговоры. Света покраснела в досаде. Гости знали о заболевании мальчика, но вслух, особенно при бедных родителях, говорить об этом не решались. Рома же с Катей не догадались предупредить дочь, поэтому в их глазах стояла растерянность. Катя, высокая рыжеватая девушка, подошла и присела возле Вари.
– Понимаешь, солнышко, – начала она, смотря то на дочь, то на спокойно лежащего Пашу. – Павлик он… – ей трудно было подыскать подходящее слово, ощущая на своём затылке несколько пар глаз, среди которых особенно остро сверлила Светина, – болеет.
– А чем он болеет? Глиппом? – допытывалась девочка.
– Н-нет, не гриппом… У него редкое заболевание, синдрома Дауна. Поэтому он так необычно выглядит.
– Значит, у ляли стлашное лицо из-за болезни?
Мать покраснела. Все остальные тоже. Гена перевёл глаза на жену и увидел лёгкий пар от закипающего внутри неё котла.
– Что ты, его лицо не страшное. Оно просто другое. У тебя такое лицо, у меня иное, у Паши третье.
– А когда он выздоловеет?
– Никогда, он будет болеть всю жизнь. На глаза впечатлительной Вари налились слёзы. Аккуратно неся их в раковинах век, девочка подошла к Свете и взяла её за руку.