Портал

– Эх, Маррррруся! – завывал пьяненький дядя Олег, майор полиции в отставке, пока она сбирала вещи. – На кого же ты меня покидаешь?!

Завывал, понятно, шуточно, но Маше было немного неприятно. Всё-таки Олег был самым близким человеком для неё. Когда Машины родители погибли в ДТП, Олег, брат матери, Машу не бросил. В детский дом забрать не позволил. Родители Машиного отца к тому времени были уже покойными, а мамины мама и папа были уже пожилыми, да ещё и убитыми горем.

– Пропадёт девка! – рыдала бабушка Паша, полное имя бабули было Павла Дмитриевна. – Пропадёт, сгинет в стенах казённых. Что делать, Олежка?

Дядя Олег, сын Павлы Дмитриевны и мужа её, Виктора Петровича; единственный брат погибшей Машиной мамы, Светланы, решил племянницу не бросать в беде. Взял к себе. Взял, вопреки возмущению и крикам супруги Нины.

– Да зачем она нам? – возмущалась Нина. – Своего бы вырастить! Тебя и дома-то никогда нет, зарплата – слёзы. Я всё на себе волоку, ты мне ещё Машку решил подкинуть?!

Маше было девять. От всего происходящего она находилась в ступоре. Мама с папой больше никогда не вернутся, бабушка причитает, дед курит одну за одной. Нина кричит на Олега, а он сам, сжав зубы, раскладывает Машины вещи в шкафу.

– Подвинь барахло-то своё, освободи сестре полку! – велел он сыну Грише.

Двоюродный брат бы не то, чтобы не рад Маше – ну переехала сестра к ним, что такого? Надо так, значит. Но Грише было жаль свою маму. И себя. Нина настолько была недовольна, что её недовольство выпирало из неё, как дрожжевое тесто из кастрюли. Того и гляди, расползётся по всей квартире.

– Ты её, главное, ещё сильнее не беси! – только и попросил Гриша.

Маша старалась. Помогала Нине, была тише воды, ниже травы. Вот только родным человеком для дядькиной жены она так и не стала. Хуже того, через два года Нина нашла себе мужчину и ушла от Олега. Тогда дядька впервые и напился. Нет, выпивал он и раньше. А тут напился, ходил, стучал дверцами опустевших шкафов, пиная их. Кричал, матом, с угрозами. Хватался за табельное, из которого Маша, обмирая от страха, вытащила обойму.

Тогда Олег, устав бесноваться, рухнул спать. После он начал выпивать систематически, но больше ни разу не устраивал подобных концертов. Гриша изредка приходил в гости к отцу, но в целом он был доволен новым замужеством матери. С отчимом у Гриши сложились прекрасные отношения, а отца своего он знал хуже, чем хотелось бы. Грише вечно не доставало Олега – тот был на работе допоздна. Поэтому общение не слишком складывалось и после переезда. Походил-походил Гриша к ним в гости, да так и сошли эти визиты на нет.

Маша себя винила… ух, как же она себя винила! Ей тогда не приходило в голову, что тётка Нина давно уже была недовольна своей семейной жизнью. Что ушла бы она в любом случае – Маша была не при чём. В общем, времена для Марии выдались непростые. Олег был на работе, а вечерами выпивал. Сначала пару раз в неделю, потом всё чаще. На Маше был весь быт. Она успевала и учиться, и дома все дела делать. И радоваться успевала, что всё не так уж страшно – да, пьёт дядька. Ну хоть не буянит. Один раз не в счёт.

Маша стала старше и её перестало устраивать, что дядя Олег пьёт. Даже и не буянит, и что? Всё равно раздражало. В гости никого не позвать. И с Олегом толком не поговорить – то на работе он, то под градусом. Тут ещё один за другим ушли из жизни бабушка с дедом. Олег похоронил их и запил уже запоем – не ходил на работу. Больничные брал у знакомой врачихи, с которой, как подозревала Маша, спал.

– Олег, прекрати, я тебя умоляю! Ты потеряешь работу! Сколько они ещё такого тебя терпеть будут?

– Не учи меня жить, соплячка! – отрезал Олег. – Благодарной надо быть. Где бы ты была, если бы не я?

А Маша, которая уже много чего знала, думала о том, что после детского дома могла бы получить квартиру. Теперь же непонятно, как жить дальше. У неё ничего нет – квартиру бабушки Олег сдает, и пьёт на эти деньги. Понятно теперь, почему ему наплевать на работу.

Слава Богу, на работе обошлось без скандала – Олег просто вышел на пенсию по стажу. Маша жила ожиданием поступления в институт и получения общежития. Про свою старую квартиру, в которой она жила с родителями, Маша и вовсе забыла. А зря… едва ей исполнилось восемнадцать, к ним пришла соседка. Маша её с трудом вспомнила: девять лет в детстве и юности – это срок.

– Маша, я тётя Валя. Помнишь меня?

– Ой… да! Помню, конечно, тётя Валя!

Валентина жила рядом с Машей, в соседней квартире, по старому адресу. Когда Мария ещё была счастлива и жила со своими родителями.

– Твоя бабушка оставила тебе письмо. Тебе же восемнадцать исполнилось, верно? Так вот, Павлы Дмитриевны квартира отошла Грише. А твоих родителей – тебе. Бери бумаги да топай, вступай в наследство. Она после гибели Светланы, мамы твоей, как-то там грамотно всё оформила. Тебе просто нужно сходить к нотариусу, и подписать бумаги.

– У меня есть квартира?! – обалдела Маша.

– Конечно! Родительская-то. А куда бы она делась?

– Она сдаётся, – сообщил Олег.

Визиту соседки по адресу покойной сестры он был не рад.

У-у, шары бессовестные, залитые! – сказала Валя. – Так бы и не сказал правду поди? Родной племяннице не сказал бы, да?

– Да иди ты! – Олег пошёл в кухню.

– Выселяй давай квартирантов, умник!

– Тётя Валя, вы не волнуйтесь! Я разберусь, – сказала Маша.

Квартирантов она попросила съехать. Бумаги оформила. Но жить в квартире, где прошло её безмятежное детство до девяти лет, Маша не смогла! Ну не смогла, и всё тут. Продала квартиру, хоть это было и невыгодно на таком сроке владения. И неожиданно купила себе жильё очень недорого. У приятной женщины, которая без умолку болтала. Но Маша проверила всё как следует – квартира была хорошей. По документам тоже всё было чисто. Маша купила, и у неё ещё деньги остались.

Теперь она переезжала, а Олег полушутя завывал с упреком, на кого бросает его Марррруся! Маша твёрдо пообещала совсем дядьку не оставлять. Быть ему хорошей родственницей – по дому помогать, а может и деньгами – как получится. Новая Машина квартира, как и старая, родительская, была недалеко от Олега.

Маша в своём свежеприобретенном жилище вымыла полы и вытерла всю пыль. Хозяйка продала ей квартиру прямо с мебелью. Немного смущал Марию цветной ковер на стене – надо будет его снять!

Маша приготовила себе на ужин макароны с сосисками – устала готовить с детства. Можно немного расслабиться и поесть полуфабрикатов.

Расслабиться не получилось. Маша села с тарелкой у телевизора. Но кнопку нажать не успела – в комнате стало как-то странно. Словно воздух загустел и стал разноцветным. А потом… боковым зрением Маша уловила какое-то шевеление сбоку. В районе ковра, который ей не очень нравился.

Ткань ковра расступилась и оттуда вышел мужчина. Он отряхнулся, как собака, сказал:

– Простите! – и направился в коридор, к входной двери.

Маша недолго сидела на кресле с тарелкой. Через секунду она уже бежала в сторону дома Олега. Вбежала в квартиру, шлёпнулась на табуретку за стол, и уставилась на дядьку, тяжело дыша.

– Уже соскучилась, Маруся? Однако… – состроил гримасу недоумения Олег.

Маша налила себе водки из его бутылки и впервые в жизни опрокинула в себя рюмку. И не почувствовала.

–Однако! – повторил Олег после небольшой паузы.

Он как будто даже протрезвел малость. А Машу рюмка водки не опьянила, но нервы её немного успокоились. Она могла рассуждать здраво. Было понятно, что откровенничать ни с кем не стоит. Даже с единственным близким родственником. Маша просто сказала:

–Переночую у тебя? Дома… трубу прорвало.

–Дак давай починю. Какую именно трубу?

Мария молчала. Олег наклонился к ней через стол и сказал:

–Маруся, а ты помнишь, кем я всю жизнь проработал?

Маша кивнула.

–Мент я, Маруся. Хоть и на пенсии, а бывших ментов ведь не бывает. Говори, что стряслось? Кто обидел кровиночку мою?

Дядька буквально вцепился взглядом в Машино лицо, пытаясь не пропустить ни одной эмоции. А она вспомнила, как тяжело было обманывать Олега. Детям без обмана никак. Подросткам особенно. Первая сигарета, первая бутылка пива. Первые танцы с мальчиком. Первый поцелуй. От Олега, казалось, невозможно было скрыть ничего. Мент он и правда был от Бога. Видел человека насквозь, как рентген. Вот и сейчас Маша чувствовала, что дядька видит её страх. Да что там, страх! Панический ужас, который она тщательно запихивала в себя поглубже, чтобы не дай Бог, ни один фрагмент не показался наружу. Но Олег видел насквозь – прячь-не прячь.

Маша вскинула голову и спросила с вызовом:

–Мешаю, что ли? Так у Лильки переночую!

Это была защита. Должно было сработать. Олег отвел глаза, взял свою бутылку и сказал, наливая в рюмку:

–Да ночуй. Мне-то что? Я тебя и не прогонял. Будешь? – спросил он, указывая на бутылку.

–Спасибо. Воздержусь.

–И то верно. Вредно ведь это!

И сам засмеялся собственной шутке.

Маша пошла в свою бывшую комнату, закрылась и принялась там ходить из угла в угол. Что ж это такое было-то в новой квартире? Может, галлюцинация какая? От переутомления, например. Жизнь ведь у Маши не то, чтобы лёгкая была. Могла и утомиться. Неудивительно.

Понятно было, что имеет смысл вернуться в квартиру. Вот только Машу ноги туда не несли. Хорошо бы пойти не одной, а с поддержкой. Но кого взять в качестве поддержки? Дядьку? Исключено. Он трезвым-то уже и не бывает. Толку от дядьки? Нужен трезвый человек, который в случае, если у Маши никакие не галлюцинации, а из ковра правда выходят люди, сможет подтвердить это. И ему поверят.

Господи! Да кто вообще может в такое поверить? Маша вдруг вспомнила про болтливую Жанну Степановну, женщину, которая продала ей эту квартиру за смешные, по Московским меркам, деньги. Девушка достала телефон и набрала номер Жанны Степановны, не глядя на время. Телефон звонил. Трубку никто не снимал. Маша уже собралась сбросить звонок, когда на том конце щёлкнуло. Никто не сказал ни слова, но связь, кажется, была установлена.

–Ало! – тихонько сказала Маша. – Жанна Степановна, это вы?

–Какая Степановна тебе? – спросил недовольный мужской голос. – Куда так поздно звОнишь? Звони днём! Ночью тут покой должен быть.

–Где – тут? – изумилась Маша. – И кто вы такой? Где Жанна Степановна?

–Да какая Степановна тебе? Заладила! Кладбище тут. А я сторож кладбищенский. Охранник, по-нынешнему.

–Кладбище? – ахнула Маша. – Какое кладбище?!

–Новодевичье, ясное дело. – заявил охранник, как будто в Москве было одно кладбище. – Так что, днём звони. Ночью тут отдыхают все.

Мария несколько минут сидела совершенно потрясённая. Потом открыла интернет и нашла координаты Новодевичьего кладбища. Телефон был. Ничего общего с тем номером, который оставила Жанна Степановна, и на который Маша только что звонила, телефон Новодевичьего не имел. Девушка подумала, что это какой-то сбой у сотовых операторов. Она снова решительно набрала Жанне. И тут её ждал сюрприз. Механический голос сообщил Маше, что номер не существует.

Пока готовилась сделка, она не раз созванивалась с Жанной Степановной, и номер совершенно точно существовал. Чертовщина какая-то… куда идти и что делать, было совершенно непонятно.

Уснула Маша под утро. После трех часов сна девушка чувствовала себя совершенно разбитой. Но утро развеяло большую часть вчерашних впечатлений от странного появления человека из стены в Машиной квартире. Страх тоже улёгся. Маша решила пойти домой и посмотреть, что там у неё вообще творится. Она даже не помнила, заперла ли дверь в квартиру.

–С трубой-то помощь нужна? – спросил Олег, когда она уходила.

–Нет. Сантехника позову.

–Ну-ну, – хмыкнул дядька.

Маша пришла домой. Квартира оказалась запертой на ключ. А ключ нашелся в кармане куртки. Когда и как она заперла дверь, как положила ключ в карман, и даже как надела куртку, Маша не помнила. У неё вообще было ощущение, что она бежала к Олегу босиком и в халате, но оказалось, что нет. Чудеса.

–Эй! Эй, есть тут кто? – позвала Мария.

В квартире было тихо. Маша сделала шаг в коридор. Тут раздался щелчок, и она подпрыгнула от ужаса, снова готовая бежать.

Оказалось, это открылась соседская дверь и на площадку вышла женщина лет шестидесяти. Вышла, увидела Машу и остолбенела. Посмотрела с большим подозрением.

–Здравствуйте, – поздоровалась Маша.

Тётка внезапно перекрестилась. Посмотрела на Марию и сказала, сурово сдвинув брови:

Ну? Теперь ты!

–Что – я?

–Крестом себя осени!

–Ладно, – подумав, согласилась Маша.

Она неловко перекрестилась. Но, вроде бы, даже правильно.

–Ты чего тут делаешь? – спросила соседка.

Лицо её разгладилось. Брови разошлись, подозрение ушло с лица.

–Живу я тут. Квартиру эту купила.

–Шутишь, что ли? – теперь брови соседки поползли наверх.

–Нет. А что за странная реакция у вас?

Женщина пожала плечами. Потом покачала головой, словно не веря своим глазам. Плюнула трижды через левое плечо и начала спускаться по лестнице.

–Подождите! – позвала Маша. – Что тут происходит?

Соседка ушла, не оборачиваясь. Даже не познакомились. Ну и дела!

Маша вошла к себе. Запираться не стала, чтобы, в случае чего, быстро выскочить. Дома всё было, как вчера. Тарелка стояла на столе, где Маша её оставила. Сосиски с макаронами заветрили. Телевизор монотонно бубнил – на экране шёл какой-то советский фильм.

Маша выдохнула и подошла к ковру. Взялась за его и чуть отодвинула от стены. Заглянула. Стена как стена – ничего сверхъестественного на ней не было. Ковёр был не слишком плотным и тяжелым. Наверное, Маша сможет снять его самостоятельно.

Она взялась за дело. Принесла стул. Проверила на прочность. Вставала, отдирала кусок ковра вместе с гвоздем. Слезала со стула, двигала его, вставала снова, тянула ковер дальше. Всего стул пришлось подвинуть семь раз, и ковер свалился на пол.

Маша с опаской приблизилась к стене. Она положила ладони на стену и прошла полностью всё место, где висел ковер. Нажимала ладонями на стену. Ничего. Стена как стена. Никаких отклонений. Ни вмятин, ни щелей, ничего…

Чуть успокоившись, Мария свернула ковер и вытащила его на балкон. Сорвать его было несложно, но вообще ковер был тяжеловат. Надо придумать, как его вынести из квартиры.

Одна странность всё же была. Стена на месте ковра была точно такой же, как остальные три стены. Обои не выцвели, хотя должны были утратить краски под ковром. Или, наоборот? Маша запуталась. Кажется, даже дырок от гвоздей не осталось. Всё было странно. Маша ощущала эту странность. Надо батюшку позвать, пусть освятит квартиру. Дверь на балкон, где лежал ковер, Маша заперла сразу на две защелки – верхнюю и нижнюю.

Вечером, включив всё возможное освещение в комнате, Мария читала книгу Булгакова, которую нашла в старом книжном шкафу, когда зазвонил телефон. Объявилась подруга, Лиля.

–Как ты там устроилась? Когда новоселье будешь справлять? – не здороваясь, подружка сразу набросилась с вопросами.

Маша вздохнула и отложила Булгакова. Лилька – это надолго. Пока про всех ухажеров не расскажет, разговор не закончить. Маша сказала, что про новоселье позже что-нибудь решит, и принялась выслушивать Лилькины истории, покорившись судьбе…

Балконная дверь резко отлетела к стене – защёлки не помогли. Маша повернула голову и в ужасе смотрела, как ковёр поднимается с пола и вылетает с балкона, разворачиваясь на ходу. Он пролетел мимо Маши, сидящей в кресле, и ровно лёг на стену. Воздух снова уплотнился. Краски вокруг стали ярче. Из ковра показалась рука. Женская на этот раз.

Маша нажала красную трубку на телефоне на середине какой-то Лилькиной фразы. Положила телефон на столик рядом с креслом. Мария преодолела желание немедленно сбежать. Она вцепилась руками в подлокотники кресла и заставила себя остаться на месте. Из ковра между тем выбралась девушка. Девушка как девушка. Одета в джинсы и обтягивающий свитер. На ногах кроссовки. Правда, всё какое-то… несовременное, что ли.

Вылезла девушка из ковра и направилась в коридор. Маша, с трудом узнавая собственный голос, сказала:

–Вы кто? Что тут происходит?!

Девушка повернулась на голос и вытаращила глаза.

–Ты меня видишь, что ли? – изумленно спросила она. – Я думала, Костян прикалывается!

–Костян, как я понимаю, это тот парень, который вчера вылез из ковра?

Девушка, вроде бы, не проявляла никакой агрессии, И Маша заговорила уже более спокойно.

–Это не ковер. Это портал. Ковром он только прикидывается, – сказала девушка и тут же ойкнула. – Блин! Что я за трепло? Теперь мне придётся тебя убить!

Мария ахнула. Вот тебе и никакой агрессии.

–Слушай, у меня дела сейчас. Когда вернусь – поболтаем, ок? Просто потом своей очереди опять долго ждать. Портал пропускает только по одному.

–Да что за портал-то?! И зачем мне ждать, пока ты вернешься, если ты собираешься меня убить?

–Потом! – строго сказала девица и растаяла в воздухе.

И это выглядело еще более жутко, чем когда она вылезла из ковра в стене.

Маша взяла блокнот и написала список дел на завтра. Попросить Олега пробить информацию о Жанне Степановне. С этой милой дамой стоило поговорить очень серьезно. Что за портал в ад, вмонтированный в квартиру, продала ей эта Жанна?

Далее, следовало встретиться с Лилькой и поговорить. Пожалуй, подруге Маша могла бы доверить эту дикую историю, не боясь осуждения и подозрения в неадекватности.

Это завтра. А что делать сейчас? Ждать таинственную гостью из ковра, или опять идти ночевать к дядьке? Так дело не пойдёт! Не за тем Маша покупала собственное жильё, чтобы то и дело ночевать у Олега. Надо остаться и будь, что будет. Почему-то Маше не особо верилось, что девушка из ковра убьёт её. А любопытство мучило Марию сильно. Гораздо сильнее, чем она могла себе представить. Любопытство было сильнее страха. Маша решила остаться и дождаться возвращения болтливой девушки. Вот! Она напишет список вопросов, которые нужно задать. И Маша, высунув язык от напряжения, взялась за дело.

Что за портал? Откуда? Точнее, между чем и чем? Какое пространство на той стороне портала?

Кто выходит из портала? Кто такой Костя? Как зовут сегодняшнюю девушку, кем или чем она является?

Что за очередь? Зачем они приходят сюда? Что за срочные дела были сегодня у девушки?

Маша писала, а мозги её, казалось, скрипели, так ей было страшно упустить хоть что-то. Когда список вопросов почти был написан, над головой у Марии раздался голос той самой девушки. Около самого уха.

–Никакой Лильке ничего рассказывать не надо. А я думала, ты умнее! На самом деле не поняла, кто мы?

Маша взвизгнула и вскочила с кресла. Отпрыгнула в сторону, как кошка – сама от себя не ожидала такой прыти.

–Как ты там оказалась? За моей спиной? Как? Как ты растворяешься в воздухе?!

–Это ты только сейчас сообразила? В твоем списке вопросов такого нет! Садись обратно. А я на диванчике посижу.

Девушка подошла к дивану и села. Между диваном и креслом было расстояние порядка трех метров.

–Чтобы не сильно тебя пугать, – пояснила девица. – Я Катя, кстати. Приятно познакомиться.

–Чтобы не сильно меня пугать, не нужно было подкрадываться сзади, – пробормотала Маша. – Меня зовут…

–Да я в курсе! – махнула рукой Катя. – Знаем мы, как тебя зовут! Ты же купила квартиру, где наш портал располагается. Мы стараемся не посвящать хозяев в детали. Но раз ты видишь нас – ты из наших.

–Погоди… из каких ваших? Кто вы такие, Катя?

–Мы – мертвецы с долгами.

Маша остолбенела. Потом она на ватных ногах прошла к креслу и села. Посмотрела на Катю. Катя была… да обычная она была, вот ей Богу! Просто одета как в девяностые, а так… Маша в девяностые еще не родилась, но на фотографиях видела своих молодых родителей, дядьку с женой, их друзей. Все были одеты примерно как Катя, на фотографиях из девяностых. Если джинсы со свитерами и кроссовками, то девушки носили именно такие.

–Ты умерла в конце прошлого века? – во рту у Маши всё пересохло.

–В точку! В девяносто седьмом я погибла в аварии. Да это ладно! Я вот тебе расскажу про Степановну…

–Про Жанну Степановну?

–Ну! Вот где цирк был! Она задолжала боссу, когда просила сохранить жизнь её сыну. Сын болел, а после заключения договора – выздоровел. И вот, Жанна радовалась. Благодарила, только не Бога, а… ну ты понимаешь. А сынок-то возьми, да и разбейся на мотоцикле. Насмерть! Вот умора, скажи?

–Ага, – с сарказмом ответила офигевшая Мария. – Уржаться просто! Катя, а где я сейчас могу найти Жанну Степановну?

–Так нигде. Померла она.

–После того, как продала мне квартиру?

–Аккурат до! Пришлось ей возвращаться на время, чтобы квартиру продать. А деньги она на благотворительность отдала. Да только поздно. Не зачтется уже.

–Погоди… а почему портал в квартире Жанны Степановны?

–Это ты не парься даже. Это просто так совпало. Но я тебе хочу сказать, что сделку эту ты оспорить даже не пытайся. Она проведена задним числом. Так что, ничего тебе Жанна не вернёт. Живи спокойно. Тем более, раз ты сама из наших. Пока жива – живи!

–Слушай, я ничего не понимаю! Может я сплю? Из каких я, из ваших? Что ты имеешь в виду?

–Ты тоже помечена. Поэтому видишь нас.

–Я?!

–Ну да. Умрешь – окажешься в нашем мире.

–Что такое ваш мир? И как я могла стать помеченной? Я ничего не понимаю!

–Ты так уже говорила. Да нафига понимать-то?

–Как? Мне же страшно!

–Короче… загадывала желания ночами? Какие-нибудь? Которые как будто не выполнимы, а потом р-р-раз! – и исполнились.

Маша помотала головой. Ничего такого она не помнила. Потом спросила у Кати:

–А что за дела у тебя на земле были сегодня?

–Брата спасла. Он должен был погибнуть в пьяной драке. Иногда нам разрешают возвращаться, чтобы помочь своим. На земле клево! Пока к нам не попадешь, не поймешь.

В её голосе, до этой минуты веселом, вдруг зазвучала какая-то острая мрачная тоска. Маше даже показалось, что Катя заплачет, но она не заплакала.

–И вы все в том мире вашем мертвецы?

–Ну… так или иначе. Костян – вампир. Его закололи ещё в девятнадцатом веке.

–Но он одет как парень из нашего времени! – поразилась Маша.

–Переоделся. Выходил, чтобы крови выпить. Раз третий за всё время. Прикинь, жуть?

–Выпить… из человека?

–Ага!

–А почему меня не тронул?

–Мы не трогаем жильцов. Ты же хранитель, получается. Сиди вот, и охраняй наш портал.

Катя встала и пошла к ковру. Маша окликнула её:

–Чего? – ответила Катя.

–Как там, в вашем мире? Почему ты с такой тоской говорила о нем?

–Там… просто серо и ничего нет. Серый мертвый мир без ничего.

–А что же вы там делаете?!

–Мы там просто есть, – пожала плечами Катя.

И скрылась в ковре.

Охраняй… черта с два! Маша принесла стул и снова сорвала ковер. На этот раз она выволокла его на улицу и дотащила до помойки. Сообразила, что ковер нужно сжечь! Чтобы наверняка. Пусть сидят в своем пустом сером мире, а она хочет нормально жить в своем! В своей квартире!

Когда Маша забежала домой, чтобы переодеться и сбегать в круглосуточный супермаркет за жидкостью для костра, проклятый ковер преспокойно висел на стене. Как будто его никуда и не выносили. Маша опустилась на пол и застонала, как от зубной боли.

Маша вспомнила слова Кати, что портал имеет низкую пропускную способность. То есть, пропускает в день только по одному пассажиру. Из этого следовало, что сейчас можно спокойно ложиться спать. Спокойно Маше всё равно, конечно, не было, но по крайней мере логически она могла не дергаться, а лечь и проспать до утра.

Мария постелила постельное, легла на диван напротив ковра и уставилась на него в темноте. Глаза к темноте быстро привыкли, и на ковре стали проступать узоры. То ли Машу глючило от нервов, а то ли ковер действительно светился каким-то перламутром. Точнее, не весь ковер, а только рисунок на нём. Маша всё-таки боялась закрыть глаза. Ну и ничего. Полежит так, пока не вырубится.

«Дзинь!» – сообщил телефон. Маша посмотрела на экран. Сообщение было от Игоря. Машиного одногруппника, который хотел бы стать для неё больше, чем просто другом. Игорь влюбился в Машу с первого взгляда и ухаживал за ней. Всё напрашивался провожать Машу, постоянно звал её то в кафе, то в кино. Дарил разные безделушки. Делал предложение напрямую: встречаться. Маша предложение отвергла.

Она и сама не могла точно сказать, что с Игорем было не так. Вроде симпатичный. Высокий. Хорошего телосложения. Из хорошей семьи, родители живы. Настойчивый опять же. Вроде бы это даже и неплохо. Не наглый, а именно настойчивый. Ухаживания свои не прекращал. И знал, чего именно хочет. А хотел Игорь именно Машу, и не лишь бы какая-то девушка была.