Минус всей моей жизни

Ее губы дрожали, голова кружилась, в груди все болезненно и сладко сжималось, она резко вновь посмотрела на него и вдруг подалась к нему, не имея сил терпеть это чертово жжение, а он… Он жестче прижал ее руку к стене, не позволяя приблизиться к нему, и Женя закусила губу, чувствуя, что вот-вот закричит от разочарования и обиды… Он смотрел на нее, тяжело дыша. Его серые глаза горели яростным вожделением, он впивался взглядом в ее губы, но…

– Я заеду завтра утром, как обещал. – тихим, хриплым голосом сказал он.

Женя тяжело выдохнула, едва сдерживая слезы и не понимая совершенно ничего… Он издевается над ней? Дразнит ее? Проверяет ее чувства? Что он с ней делает???

Жгучая, разрывающая боль в груди, и Женя легко вытянула руку из его ладони и резко, дрожащим от обиды голосом проговорила:

– Не надо. Меня папа отвезет на работу. До свидания, Сергей Викторович, и спасибо за цветы.

И она ускользнула в квартиру, не чувствуя ни рук, ни ног, только боль и бешеное биение разбитого сердца.

Глава 13. «Плюс»

Усталая, разбитая, измученная Женя рассеянно собралась на работу, кое-как натянув на себя какое-то темно-синее пятно из шкафа и что-то накрасив себе на лицо из косметички, чтобы замазать черные круги под красными глазами, совершено не думая, подходит ли макияж к платью, ровно ли намазана помада, не торчат ли во все стороны ее идиотские кудряшки…

Идиотские… хорошее слово. Она и сама идиотка. Сергей мучает ее, а она… Женя не могла вспоминать вчерашний день, она давно не испытывала такого разочарования, такой душевной боли…

Ничего не соображая, она вышла из отцовской машины и поплелась на работу, запинаясь за каждый снежный бугор на дороге, врезаясь в людей, чуть не убившись летящей на нее дверью завода…

А вот и секретарская. Вяло, как будто ей тяжелы собственные ноги, звучали тонкие каблучки ее сапог по ковролину, Женя почти не поднимала головы, погрузившись в собственную пустоту, как вдруг…

– Доброе утро, Женечка. – громыхнул знакомый бас, и Женя вздрогнула от неожиданности, резко вскинув голову и увидев Павла Краснохатова собственной персоной, возвышавшегося над кофемашиной огромным валуном, наряженным в черный костюм, и виновато улыбавшегося, а в одной из его здоровенных лап торчала корзинка с цветами.

Женя напряженно замерла на месте, агрессивно глядя на него и памятуя о его жестком притязании к ней на корпоративе. Вышел из отпуска, значит. Из легкого щебетания Светки Женя знала, что Павел берет отпуск обычно сразу после зимних каникул, чтобы отдохнуть по-полной, съездить куда-нибудь и припереться с черным, африканским или турецким загаром посреди зимы.

– Доброе утро, Павел Юрьевич. – холодно и напряженно проговорила Женя, обойдя его по широкой дуге и завернув за стойку, скидывая пуховик и включая компьютер как ни в чем не бывало, будто его здесь и не стояло вовсе. Ей так хватило вчерашних переживаний, что разбираться с этим извращенцем-коллекционером женских тел у нее не было ни малейшего желания.

– Женечка, милая, я бы хотел извиниться. – виновато прогрохотал он, внимательно, однако, пройдясь по изгибам тела Жени под платьем. – Я вел себя на празднике совсем неподобающим образом… Выпил лишнего… Ну и… В общем, искренне прошу твоих извинений, – он поставил корзинку с цветами ей на стол и облокотился на стойку, вглядываясь в ее бледное, безразличное лицо, – и больше такого не повториться.

– Павел Юрьевич, – вздохнула Женя, тяжело сев на стул, – я понимаю, что вы были пьяны и все такое… Но пообещайте мне в будущем сохранять дистанцию. Я не готова сейчас ни к серьезным отношениям, ни к интрижкам, простите.

Павел хмуро поджал губы, а затем вздохнул:

– Да, конечно, Жень… Я обещаю. Но мы ведь можем сходить куда-нибудь вместе без… так сказать… такого тесного сближения?

Не мытьем, так катаньем. А ребята ее предупреждали, что эти зубки не разожмешь просто так… Мертвая хватка… Женя вздохнула, намереваясь в очередной раз объяснить Паше, что она с ним не хочет даже в одну столовую ходить, не то, что на свиданки, как в этот момент…

В секретарскую влетел Сергей. Женя тут же ощутила новую, скрипучую волну боли, сжавшей все ее внутренности в болезненный комок, поэтому резко отвернулась, не желая смотреть на него, не желая замечать его чертовой привлекательности, не желая искать его взгляда, вылавливая в нем, как в илистом пруду, какие-то признаки влюбленности по отношению к ней, не желая ощущать его решительной и жесткой мужской энергетики, которая заставляла ее трепетать перед ним еще больше…

Сергей недовольно уставился сначала на Пашу, потом – на цветы, и его глаза осветились безумной яростью:

– Ты что здесь делаешь, Паша?!? Я же тебе запретил к ней…

– И я скучал по тебе, дружище! – с натянутой, но тоже вызывающей улыбкой проговорил Павел, шагнув к нему. – Ты не волнуйся, мы с Женечкой только разговариваем…

Сергей гневно подлетел к нему и, пылая от злости, заглянул в его маленькие глазки своими красивыми серыми, но источавшими такую влиятельность и какое-то даже безмозглое бесстрашие, глазами, процедив:

– Мне на это плевать. Я ясно выразился в прошлый раз. Не подходи к ней, понял?

Павел тоже разозлился и ехидно ухмыльнулся, вызывающе проговорив:

– Я уйду, только если она сама меня прогонит, Серега. Так что расслабься, иди к себе…

Сергей не дал ему мечтательно дорассуждать, а импульсивно и грубо схватил его за манжеты пиджака, но Женя, испуганно охнув и резко рассердившись, выскочила к ним и, встав между ними, оторвав руки Сергея от пиджака Павла, гневно крикнула:

– Сергей Викторович!!! Павел Юрьевич!!! Прекратите, прекратите сейчас же!!! Что вы делаете, Сергей Викторович?? – Женя всплеснула руками, укоряюще посмотрев на Сережу, и прокричала им в лица:

– Успокойтесь! Павел Юрьевич, я принимаю ваши извинения, Сергей Викторович, мы с Павлом только разговариваем, ничего больше!!! Слышите? – крикнула она, а двое сцепившихся бывших друзей располосовывали друг друга взглядами, пытаясь доказать, кто из них сильнее, круче и влиятельнее.

– Что, Сережа, в права собственности вступил? – ядовито поинтересовался Павел, холодно усмехнувшись. – А Женя то хоть в курсе?? Ну, насчет Лены, Вики… И кстати, как поживает Ксюша? Передавай ей привет от меня. – с победной и злостной улыбкой ухмыльнулся Паша, а Женя так и замерла, ощутив, как глубоко-глубоко летит к чертям ее измученное сердце. Ксюша… Еще и Ксюша какая-то… Эх, Женя, Женя, дура ты наивная, вот и весь разговор!

Женька расширенными глазами смотрела на Сергея, не замечая даже, как поникли ее плечи, как отчаянно сошлись брови, как потух свет внутри нее… Ну почему? Почему все сложилось именно так?? Зачем вообще он ей нужен???

Сергей секунду наблюдал за ней, а затем его глаза сверкнули новым сумасшедшим фейерверком ярости, и он, снова схватив Павла, возвышающегося над ним на полголовы и нависающего улыбчивой скалой, за пиджак, и с такой силой тряхнул, что у Паши даже челюсть звякнула, а улыбочка быстро испарилась, оставив своему хозяину лишь гневно вытаращенные глаза.

– Не лезь в мои дела, Паша, иначе сильно пожалеешь! – прошипел Сергей, излучая просто лавину разрушительного гнева. – И Женю оставь в покое, ты понял??? Найди себе другую игрушку!!! А ее не трогай!!

– О-о-о, Сереженька, как все запущено… – издевательски протянул Павел, ухмыльнувшись. – Другую игрушку? Я с ней не играю, в отличие от тебя, так что…

– Паша? Сережа? Вы что делаете?? – вдруг раздал голос, который бедная Женя, сходящая с ума от всего происходящего и едва сдерживающая слезы обиды, хотела услышать меньше всего.

В секретарскую, в великолепном персиковом платье, с идеальным макияжем и на высоких каблуках вошла Лена, на ходу расправляя складки на юбке и готовясь, по всей видимости, к встрече с кем-то очень для себя важным.

Она удивленно уставилась на двух сцепившихся руководителей фирмы, недоуменно переводя глаза с одного на другого и на Женю, которая с каким-то грустным, потерянным видом вцепилась в рукав и тому, и другому.

Секунду оценивая обстановку, Лена вдруг насмешливо сморщилась и презрительно и возмущенно воскликнула:

– Вы что делаете?? Деретесь?? Из-за… из-за нее??? – она ткнула в Женю пальцем и расхохоталась. – И где же это вас так переклинило, мальчики? Красивые женщины что, нынче перевелись, теперь за каждую… рыжую будете биться не на жизнь, а на смерть??

Женя устало посмотрела на нее, не ощутив даже ни капли какого-то гнева или желание ответить поострее, а только безразличие и разрывающая душу боль…

Сергей резко повернулся к Лене, вспыхнув новой яростью, и сквозь зубы строго и беспрекословно прикрикнул:

– Закрой рот! Что ты хотела, Лена? Что нужно?

– Так закрыть рот или говорить, что нужно, ты уж опреде…

– Лена!!! – прорычал Сергей, и Лена, испугавшись его взгляда, более миролюбиво проговорила:

– Поговорить пришла насчет того, что случилось позавчера… Или тебе показалось, что так обращаться с женщиной можно? – ядовито проговорила она, мстительно зыркнув на Женю, которая ощутила вдруг такое бессилие, что поплелась за свою стойку и, усевшись на стул, стала вяло расстегивать сапоги, не желая больше ни смотреть на них на всех, ни слушать их.

Сергей раздраженно вздохнул и в приказном порядке произнес:

– Иди ко мне в кабинет, Лена. – затем он повернулся к Паше и отпустил его, гневно процедив:

– А ты – на свое рабочее место, Павел Юрьевич. Живо!

Паша ухмыльнулся и, хлопнув Сергея по плечу, довольно провозгласил:

– Ты сначала со своими бабами разберись, Серега, а уж потом мне дельные советы давай, как жить и с кем. Ладно. Увидимся, Женя. – попрощался он, и Женя, тяжело оторвав расфокусированный, больной взгляд от монитора, с трудом ответила:

– Увидимся, Павел Юрьевич.

Секретарская опустела. Сергей с какой-то нервной тревогой посмотрел на Женю и стремительно зашагал к своему кабинету, на ходу строго бросив:

– Будь здесь, Женя, никуда не уходи. – и тоже исчез за дверью кабинета, оставив лишь болезненного червя, выедающего сердечное яблоко Жени изнутри.

Оставшись, наконец, одной, Женя вдруг сложила руки на столе и, положив на них голову, расплакалась, сама не ожидая от себя подобного действия.

Она плакала, думая о том, что было вчера вечером, о его прикосновении к ней, о его руке, горячо и неистово ласкавшей ее руку, о его глазах, жадно, желанно изучавших ее губы, и умирала от ужаса, что это всего лишь его очередная игра, а она – глупая, безмозглая кукла, попавшая, как и все эти несчастные Вики, Лены и какая-то Ксюша в его сети… Женя плакала и плакала, пока ее не отвлек тихий, встревоженный голос:

– Жень? Жека?? Ты… ты чего?? Плачешь, что ли?? Зябликова, посмотри на меня!

Женя подняла голову, всхлипывая и вытирая слезы, размазывая тушь по щекам, а перед ней стоял Семен, в неописуемом волнении склонившийся к ней и внимательно вглядывающийся через свои модные очки в ее лицо.

– Только не говори, Женька, что ты опять из-за Минаева плачешь! – усмехнулся он, нежно рукой вытерев ей слезу, вновь побежавшую по щеке.

Женя ухмыльнулась через слезы и утвердительно закивала головой:

– Ага, из-за него… Я запуталась, Семка, я ужасно запуталась! Я уже ничего не понимаю! Это его способ поиздеваться надо мной? Но зачем? Что ему от меня нужно, а?..

Семен улыбнулся и весело проговорил:

– Ну… Что ему сейчас от тебя нужно, видно невооруженным глазом. Успокойся и расскажи, что произошло, только по порядку и без лирических отступлений на тему: «Чем же я так плоха для него, такого прекрасного и расчудесного». А я пока кофе попью.

Женя вытерла слезы и подробно рассказала о вчерашнем вечере, о Сережиной драке с Васькой, о его знакомстве с родителями и о прикосновении в подъезде, закончив свою сбивчивую тираду его сегодняшним столкновением с Пашей.

Вздохнув, Женя снова почувствовала навернувшиеся на глаза слезы и, игнорируя разрывающийся телефон, значки оповещения о входящих сообщениях и груду неподписанных документов на столе, она положила локти на стол и, опустив на них подбородок, уставилась в пустоту, тихо проговорив:

– Зачем он все это делает, если не хочет сближения со мной? Зачем отталкивает всех, кто имеет на меня какие-то планы? Цветы зачем принес? Я что, недостаточно… привлекательна?? Мне… стоит покрасить волосы, надеть контактные линзы, удалить веснушки? Что?

Семен в веселом нетерпении закатил глаза и взял ее за руку, проговорив:

– Ты опять рассуждаешь с позиции «я хуже всех на свете». Женька, с твоей самооценкой надо что-то делать, это катастрофа! Не будь дурочкой, рыжик! Ты привлекательна, ты красива, сколько раз я говорил тебе об этом??? Ты разве не замечаешь, как мужчины реагируют на тебя? А насчет Сергея… Думаю, он не сближается с тобой не из-за твоих кудряшек и веснушек, а по каким-то своим причинам. Что ты о нем знаешь? Да ничего. Не нужно думать, что всегда и во всем ты виновата. У людей бывают свои проблемы. Ну а то, что ты заставляешь его слетать с катушек и уничтожать всех на своем пути… Это факт. Потерпи, Женька. Он либо сдастся, либо отступится от тебя, вот увидишь. – пожал плечами Семен, с улыбочкой прихлебывая кофе из кружки. – Одно мы знаем точно: он отвадил от себя своих любовниц, и Вику, и Ле… – Сема немного взволнованно осекся. – И Лену. И случилось это после Нового года, так что делай выводы, Зяблик, не спе…

Он не успел договорить: резким пинком отлетела дверь директорского кабинета и оттуда на всех парусах вылетела Лена, отчаянно вытирая слезы, бегущие ручьями по щекам, и часто всхлипывая, а следом стремительно вышел Сергей, тут же посмотрев за стойку.

Женя почувствовала новый прорыв слезной плотины и резко выдохнула, стараясь не всхлипывать, как Лена, и держаться до последнего, но несколько слезинок все же скатились по ее щекам, образуя новые блестящие дорожки.

Сергей подлетел к Семену и грозно и недовольно проговорил, нахмурившись:

– Почему не на рабочем месте, Семен? Какие-то проблемы с новым тензопреобразователем, который я у тебя сегодня лично проверю в конце дня???

Семен расширил глаза и примирительно проговорил:

– Никаких проблем, Сергей Викторович, тензик в процессе… Ну, я пойду? – он вдруг наклонился к Жене, спрятавшей лицо вниз, пытающейся сделать вид, что она занимается документами, и нежно погладил ее по волосам, тепло проговорив:

– Не грусти, рыжик, тебе не идет, да и нос распухнет, станет, как картошка. Потом поболтаем, пока! – и он быстро вышел из секретарской, сопровождаемый пристальным и гневным взглядом Сергея.

Женя отвернулась, не желая смотреть на него, не желая снова чувствовать боль, обиду, разочарование, крушение надежд, и, спрятав лицо в ладони, пытаясь не плакать, с трудом удерживая себя от истеричных рыданий с подвыванием и безграничной жалостью к несчастной себе, глубоко вздохнула.

– Женя. – тихо проговорил он ей в спину. Настойчиво, но максимально мягко, как только он умел. – Жень. Посмотри на меня. Женя! – приказной тон вернулся, и Женька всхлипнула, вдруг услышав шаги, а затем почувствовав, как он присел около нее на корточки, внимательно вглядываясь в то место на ее голове, где должно было быть лицо, но которое в данную секунду было крепко закрыто ее ладонями.

– Женя! Ты плачешь? Из-за меня? Не реви! Твою мать, Женя! – процедил он с бешеной тревогой, и его руки вдруг аккуратно взяли ее за запястья и потянули на себя.

Женя вздрогнула и неожиданно, как-то инстинктивно, даже откатилась на стуле от него, почувствовав, как быстро заколотилось ее сердце, и посмотрела на него большими, сияющими болью и трепетом перед его присутствием, глазами, разрываясь в противоречиях.

– Не орите на меня. – тихо и строго проговорила она, а Сергей поднял брови и вдруг улыбнулся самой нежной, самой искренней улыбкой, сразив Женю наповал.

– Извини. Перестань плакать, пожалуйста. Ты просто не понимаешь кое-каких…

– Ксюша. – тихо сказала Женя, с болью закусив губу. – Кто она такая?

Сергей резко нахмурился и вздохнул, секунду глядя куда-то на стол, а затем спокойно произнес:

– Нет никакой Ксюши. Паша это назло сказал… Жень…

Что-то достигло своего максимума в Жениной груди, она ощутила, как усталость, обида и непонимание льются через край, грозя устроить пожар на газовой конфорке ее сердца, и она тяжело вздохнула, посмотрев в окно и с трудом прошептав:

– Как же я от вас устала, Сергей Викторович…

Он нахмурился еще больше, но затем вдруг резко выпрямился и снова шагнул к ней, в ту же секунду импульсивно облокотившись руками на ее стул и жадно заглядывая ей в глаза, оказавшись в опасной близости от ее лица.

Сердце Жени подпрыгнуло так, что она вжалась в сиденье, расширенными глазами глядя на него и не зная, чего ожидать… А ее мозг, чиркнув спичкой внутри ее тела, уже пустил по кругу разгоряченную кровь, которая тут же подослала ее сознанию сладкий мираж его поцелуя, его рук на ее спине и шее, его грубой, но такой дикой, страстной энергетики, которая и сейчас, в эту самую минуту обволакивала ее и заставляла забыть даже об обиде и боли…

– Женя, ты просто не понимаешь… – начал он шепотом, глядя на ее дрожащие малиновые губы с необузданным, маниакальным, безумно сжигающим Женю заживо в этом стуле мужским интересом, но к несчастью, узнать то, чего она не понимала, Жене было не суждено: в секретарскую, шумя и галдя, как стая ворон, вплыли начальники отделов, которые в ту же секунду заставили Сергея выпрямиться и разочарованно сложить руки на груди, хором проговорив: «Здравствуйте, Сергей Викторович!», как будто их специально тренировали в синхронном приветствии.

Сергей нахмурился, а его глаза тут же сделались деловыми и задумчивыми:

– Доброе утро, коллеги. У вас что, массовый пикет?

Все хором рассмеялись, а бригадир с участка датчиков давления Юра, скромный и очень вежливый, тихо, но отчетливо проговорил:

– Мы на оперативку, Сергей Викторович. Сегодня четверг.

Сергей резко вскинул брови и поморщился: Женя заметила, что со всеми своими разборками и переживаниями он даже забыл о работе, а Сережа в этот момент недовольно протянул:

– Да, конечно. Входите, рассаживайтесь. – скомандовал он и, снова с сожалением посмотрев на Женю, стремительно двинулся в свой кабинет и от души долбанул за собой дверью.

*** «Минус»

За целый чертов день ни одной свободной минуты! Это не работа, это ад какой-то! Сергей проводил совещание за совещанием, решал какие-то проблемы, договаривался о встречах, говорил по телефону, но внутри него до самого вечера все отчаянно и нетерпеливо пульсировало, заставляя его злиться, что обычно он всегда и делал, испытывая сильные чувства, и с упоением орать на подчиненных, срывая бешеную ярость, заменявшую ему боль.

Боль от того, что он видел ее слезы. Черт возьми, она плакала из-за него!!! Сергей проклинал себя за то, что не поцеловал ее там, в подъезде, он был так близок к этому, так желал ее, как никогда не желал ни одну женщину в этом мире, что его собственный огонь, собственная необузданная страсть до ужаса напугали его…

Он вспомнил о Ксюше и Насте, он возненавидел себя за то, что он так глубоко привязан к Жене, настолько, что не сможет освободиться от нее и причинит ей боль…

И в результате он причинил ей боль.

Что она подумала? Что он играет с ней?? Что хочет сделать ее своей любовницей?? Да еще чертов Паша… О Ксюше сказал, знал, что это ее заденет, да и его тоже…

Сергей хмурился, постоянно подавался влево из-за стола, чтобы посмотреть на нее, а Женя целиком окунулась в работу. Он видел ее сосредоточенные глаза, просматривающие документы, видел доброжелательную улыбку, относящуюся ко всем, кто входил в кабинет, без разбора, видел ее стройные ножки, ровную спинку, подчеркнутую идеально сидящем на ней платьем, наблюдал, как она ходит туда-сюда…

И ждал, когда же окончится этот идиотский день, и все, наконец, отстанут от него хотя бы до завтрашнего утра.

Последнее совещание с начальником отдела закупок завершилось, и в кабинете и секретарской, наконец, настала тишина.

Шесть часов.

Сережа сидел за ноутбуком, пытаясь ответить на пару последних писем, но лишь прислушиваясь к Жениным шагам по секретарской, к ее тонким каблучкам, вышагивающим в разных направлениях и заставляющих его лишь бессмысленно пялиться в монитор, совсем забыв обо всем на свете… кроме нее…

Он подался влево, увидел, как Женя аккуратно поливает цветы лейкой, такая нежная и тонкая, такая сосредоточенная и грустная… Он ловил движение ее ресниц, ее нежных рук, и внутри него все обрывалось в стремлении подойти к ней, развернуть, прижать к стойке и целовать, целовать…

Сердце забилось сильнее, кровь бежала все быстрее, разгорячив его тело, он не мог отвести от нее глаз…

Женя не смотрела на него. Она обижалась, он знал, но сейчас почти не думал об этом…

Она перестала поливать, зашла за стойку и на полсекунды исчезла из его поля зрения… Сердце недовольно сжалось, Сережа нахмурился, ощутив моментальную, кратковременную, но глубокую тоску… Он хотел смотреть на нее, а она скрылась из виду, он ужасно хотел смотреть на нее… До безумия…

Но Женя выпрямилась и, выйдя из-за стойки, уже в потрясных кожаных сапожках, подошла к зеркалу, достав помаду и принявшись красить губы…

Сергей так и уставился на ее губы, с жадностью, волнением, притяжением глядя на них… Она стояла спиной, такая красивая, чертовски красивая… Сергей снова скользнул взглядом по ее ногам, умирая от желания коснуться их, сжать ее бедра ладонями, провести рукой по ее спине… Выдохнув, он закусил губу и нахмурился, подняв глаза к ее пышным, рыжим кудряшкам, мечтая узнать, какие они на ощупь…

А Женя, легко сунув помаду куда-то к себе за стойку, открыла шкаф, намереваясь одеть пуховик…

Бешеная паника, черт, она не должна уйти, он не может отпустить ее, он не должен…

Голоса в горящей от вожделения голове Сергея разом запели, каждый на свой лад, крича то о необходимости отпустить ее, оставить в покое, дать шанс на нормальную жизнь, то о бешеном желании немедленно, срочно остановить ее, не дать уйти, не дать…

Сергей вскочил из-за стола и, практически ничего не понимая, а чувствуя только конвульсивный жар и непреодолимое желание коснуться ее, стремительно полетел в секретарскую.

Она хотела достать пуховик, но он не дал ей это сделать, резко захлопнув перед ней дверцу шкафчика и лишь увидев ее удивленные и потухшие глаза, прежде чем…

Прежде чем он грубо схватил ее в охапку и, бешено прижав к этому дурацкому шкафу, наконец, поцеловал.

Она была прекрасна… Ее губы, мягкие, сладкие, такие нежные… Он грубо и жадно целовал ее, умирая от удовольствия и не чувствуя ничего, кроме ее тепла, ее прекрасного тела, зарывшись руками в эти кудряшки, восхитительные, мягкие…

Жарко, жарко, он не мог контролировать себя, едва дыша, лаская ее руками, слыша ее тяжелое дыхание и чувствуя, как она обняла его, прильнув к нему, прижимаясь все теснее, словно это было жизненно необходимо, поглаживая руками его шею, у нее такие мягкие руки…

Он целовал ее, все сильнее прижимая к шкафу, сходя с ума, проваливаясь в пропасть с кипящей лавой, грубо потягивая ее за волосы, упиваясь ее реакцией, она отвечала ему, он чувствовал ее сердцебиение, ее страсть, ощущал, какой горячей стала ее кожа…

Сережа открыл глаза, на мгновение посмотрев на нее: Женя тяжело и взволнованно дышала, он ощущал, как ее тело подрагивает, а на шее в сумасшедшем темпе бьется жилка… Ее странные сиреневые глаза умоляюще смотрели на него, а горячая маленькая ладошка нежно провела по его щеке, лаская его, страстно, легко, так по-женски…

Он не мог сдерживать себя, ее прикосновения выжигали в нем черную дыру, о, он бы прямо сейчас продал бы все на свете, лишь бы оказаться с ней наедине в какой-нибудь комнатке с кроватью…

Ему до смерти хотелось ласкать ее, он зарычал от отчаяния, снова жадно набросившись с поцелуем на ее нежную шею, целуя, целуя эту бархатистую кожу, она так восхитительно пахла! Цветами какими-то… Сиренью, может… Да, точно, сирень…

Женя еле слышно застонала, прижавшись к нему и нежно, но горячо и неистово затрепетав под его напором… Взрыв в голове, Сергей сильнее сжал ее, целуя ее плечи, шею, слыша ее вздохи и сходя с ума… Чертова Женька, он уже был близок к фантастическому завершению, хотя до процесса дело даже не дошло…

– Сережа… Сережа… – ласково прошептала она, сжав пальцами его спину, и он вздрогнул, понимая, что прекрасней в своей жизни ничего не слышал… Лишь бы она всегда говорила его имя… Всегда… Именно таким голосом…

Он умирал, она убивала его, он снова и снова целовал ее губы, чувствуя ее горячее дыхание, его руки спустились к ее пояснице, мечтая двинуться ниже, сердце бешено билось, в голове стучало, черт, они же еще в секретарской, вдруг кто-нибудь увидит… Да плевать ему на это, плевать на всех, она… она…