Минус всей моей жизни

Все последующие дни Женя исподтишка следила за ним, его реакциями на ее действия, его отношением к тому, что касалось ее…

Он по-прежнему желал быть с ней – она чувствовала это всем сердцем, она видела, как он смотрит на нее, изучает ее горячим взглядом, как пытается каждую свободную минуту проводить с ней, целовать ее, ласкать ее, прикасаться к ней…

Но все это происходило лишь во время работы. Сергей не делал попыток пригласить ее куда-нибудь, не желал сближаться, всячески пресекая ее попытки перейти с ним на новый уровень отношений, не предлагал поехать к нему домой… Несколько раз он дарил ей совершенно незабываемые, шикарные букеты, но… на этом, собственно, их отношения и заканчивались.

Женя, погруженная в непроходимое, болезненное отчаяние, ехала домой, чтобы провести очередной вечер в одиночестве…

Что же это за отношения? Встречаются они? Или это какая-то странная интрижка, правда, без постельной части?? Что же все это означает?? Женя запуталась, измучилась, извела себя, но… Так и не поняла, почему.

Да и Сергей с каждым днем становился все угрюмее, чаще хмурился и резче прерывал ее попытки поцеловать его, уходя от нее куда-то, словно избегая… Это причиняло Жене невыносимую боль, она бы желала разлюбить его, порвать с ним, но… Он снова целовал ее, по-прежнему горячо, желанно, с наслаждением, заставляя на несколько минут поверить, что она ему нужна… А потом уходил. И ничего не объяснял.

В конце концов, усталая от собственных спутанных мозговых анализов и от постоянной, щемящей душу занозы в сердце, Женя пришла лишь к одному выводу: Сергей хотел сделать ее своей любовницей, но разочаровался и теперь не знает, как ему с ней порвать, потому что… Знает о ее любви к нему?

Мда. Звучит как-то чересчур благородно для него, но у Жени пока не было другой версии, а значит, становясь все несчастнее и несчастнее с каждым днем, но не имея сил или гордости, или все-таки желания оттолкнуть его и жить дальше, не представляя себе даже ни одной минуты, когда вдруг она осознает, что у нее нет этого грубого, вечно командующего, но такого сильного, мужественного и решительного Сережи, а значит, вновь и вновь она беззаветно отвечала на его поцелуи, умирая от его близости, наслаждаясь каждым мгновением с ним, каждой секундочкой, чтобы запомнить это надолго. Навсегда.

Навсегда.

Это подвешенное состояние где-то посередине ломало ее, Женя не знала, как ей быть, была в растерянности… и, следовательно, зависела лишь от него, лишь от его решения… Как же она хотела узнать всю правду о нем! Понять, почему, почему, почему?..

Женя задумчиво и угрюмо вертела в руках ручку, бессмысленно перечитывая в сто пятидесятый раз входящее сообщение для генерального директора, да, да, того самого, что кружил в ее голове спутанной каруселью, и судорожно пытаясь осмыслить, кто еще, кроме нее самой, что от него хочет.

Сегодня она решила быть немного другой, и это проявилось в том, что Женька выпрямила утюжком свои рыжие кудри, которые теперь пышными, но густыми и аккуратными прядками блестели в лучах первого теплого солнышка, пробившегося сквозь густую растительность на подоконнике. Ради этой долгой и нудной, порядком осточертевшей ей процедуры, она подняла себя за шиворот не раньше, не позже, а ровно в четыре утра.

Женя хотела измениться, привнести что-то новое в свой образ и проверить его реакцию на себя, а, возможно, даже вернуть ему по-новой влечение к ней…

Снова прочитав письмо и, намотав прямую, гладкую прядку волос себе на ручку, Женька вдруг разозлилась на Сергея, на все его секреты, какие-то страшные и ужасные, раз он не хочет посвятить в них ее, на ее стремление зацепить его, на то, что он обижает ее своим обращением с ней и этими непонятными, терзающими ее душу и рвущими ее на части отношениями…

Она так жутко рассердилась, что аж зарычала, бешено застучав по клавиатуре на одну единственную букву «Ж», нажав ее раз сто за одну секунду, пока ее не привел в чувство удивленный и веселый голос, мгновенно втянувший в секретарскую теплый и очень дружелюбный ветерок:

– Это кто тут у нас дровосеком прикинулся? Женька, ты… Зябликова?!? – воскликнул ошарашено Семен, подлетев к стойке и с огромными-преогромными синими глазищами за стеклами модных очков с изумлением, любопытством и интересом уставившись на нее.

Женя подняла на него глаза и, откинув со лба упавшую на лицо прядку, впервые искренне и радостно улыбнулась, ощутив, как волна позитивной и такой живой энергии подхватывает ее на свой гребень, чего ей очень недоставало все эти дни. Семка же выглядел как обычно необычно в ярко-желтой рубашке, темно-зеленом галстуке и потертых джинсах, рваных на коленках, а сейчас он пытливо разглядывал Женину новую прическу с открытым ртом, аккуратно прикоснувшись к ее волосам своей теплой ладонью.

– Рыжулик, это что, ты??? Ты… такая необычная! Надеюсь, это временно? – требовательно спросил он, взяв в руку прядку ее волос, а Женька захохотала:

– Ну спасибо, друг! Два анти-комплимента за раз отвесил, пожалел бы мою несчастную, зарывшую голову в песок самооценку и хоть как-нибудь поделикатнее со мной обошелся! Противный ты, Карташов!

Семен весело рассмеялся и, наклонившись к Женьке, мило поцеловал ее в макушку и двинулся к кофемашине, на ходу заявив:

– Прости, Женька, я просто пока в невероятном удивлении от того, что увидел! Тебе очень идет, не сомневайся! Но я буду скучать по твоим кудряшечкам, я был их фанатом… – грустно протянул он, а Женька прыснула:

– Семка, да не спеши ты мои кудри хоронить, это же всего лишь утюжок! Помою голову – и львиная грива Бонифация вернется, не боись.

– Правда? – обрадованно воскликнул Семен под звук запущенной кофемашины и вдруг пристально посмотрел на нее, проницательно прищурившись:

– Ну и??

– Что? – выдохнула Женька, снова с тоской посмотрев на экран компьютера и злополучное письмо, которое она ну никак не могла осилить.

– Как что? Рассказывай, что случилось. – заявил немедленно Семен, попивая кофе и устроившись по ту сторону стойки напротив Жени, которая снова поникла, вернувшись в свое обозленно-депрессивное состояние. – Волосы выпрямила. Лицо хмурое и бледное… Вон, даже красные пятна на щечках проявились! – с теплой улыбкой потискал Женю за щеку Семен. – Долбила по клавиатуре, как будто желала кого-то на ней прибить… Все признаки сексуальной неудовлетворенности!

Женька возмущенно уставилась на него, а Семен примирительно поднял руки, с улыбкой поспешно добавив:

– Только не пыхти, рыжик, я говорю лишь то, что вижу! А это, между прочим, как-то странно… Вот то ли дело я: сводил Лену на свидание и понял, что она со мной не то, что больше не пойдет никуда, а даже разговаривать не будет ближайшее время… В моем случае все понятно. Грусть, депрессия, горе, бутылка… Ну а ты-то? У вас же с Сергеем супер-пупер-невероятная страсть, выжигающая время и пространство, безумство чувств и взаимного влечения… Ну и чего мы сидим, как печальный и обиженный жизнью, прилизанный кокер-спаниель? М-м??

Женя шутливо прищурилась, сердито пробурчав:

– Сам ты кокер-спаниель, йоркширский терьер! – и, обрадовавшись возможности хоть как-то переключиться с тяжелых и запутанных собственных переживаний, Женя возбужденно спросила:

– А что там насчет твоего с Леной свидания??? Ну-ка, поподробнее давай, с чего такие нерадостные выводы?

Сема вздохнул и, печально улыбнувшись, пожал плечами:

– Понимаешь… Лена… она хорошая, на самом деле. Она смеялась над моими шутками, рассказывала о себе, была очень простой и открытой… Ну, в общем, – подвел итог Карташов, – ей понравилось все, кроме моего финансового положения. Когда я увидел, как она брезгливо морщится и ерзает в «Дарах моря», как будто боясь испачкать о местный диванчик свое недешевое красное платьишко… Я понял, что она испорчена и избалована, а мне… – он снова вздохнул, поникнув. – …мне не по карману ее капризы. Так что это конец. Мне ее не заполучить никогда.

Женя нахмурилась, про себя ругая дуру Ленку, которая даже не понимает, насколько близко ее женское счастье, сердито буркнула:

– То есть, ты сдаешься?!? Нет, Карташов, так не пойдет! – вдруг гневно сказала она, подавшись к нему и горящими решительным вызовом и гневом глазами заглядывая в ее печальные синие. – Пригласи ее еще раз! Будь настойчивей! Поцелуй ее! Ей понравится, ты целуешься просто улетно! Постарайся быть с ней пожестче, не потакай всем ее капризам, она характерных любит, дура этакая… – гневно шепнула Женя, сжав кулаки и почему-то невероятно взбесившись на то, что Старцева так по-идиотски обошлась с ее хорошим другом.

– Это ты характерных любишь, Женька, и тех, что пожестче. – весело ухмыльнулся Семен и задумчиво отпил кофе из кружки. – Хотя… она тоже. Я вижу, как ей тяжело – она Сергея твоего забыть не может…

– Он не мой. – как-то болезненно проговорила Женя, обессиленно размякнув в кресле и почувствовав сильный толчок в самое сердце, отчаянно скрипнув зубами и снова разозлившись и расстроившись одновременно.

Семен нахмурился, облокотившись локтями на стойку, и удивленно проговорил:

– Это еще почему? Женька, поскольку я хорошо знаю твою склонность все драматизировать, то давай-ка быстро, содержательно и по делу излагай свои мысли, попробуем спасти твое настроение, а уж с Леной я как-нибудь сам разберусь.

Женя вздохнула, чувствуя жгучую пульсацию в груди, и устало проговорила:

– Я чего-то не понимаю, Семка… Может, я ему разонравилась? Он все чаще злится в моем присутствии, периодически отталкивает меня, не давая целовать себя, даже не предлагает поехать к нему домой! – Женя нахмурилась, а Семен скептически вскинул брови, слушая ее.

– Может, он просто не хочет торопить события или все испортить?

– Месяц прошел, Карташов, какое «торопить события»??? – вскинулась Женька, болезненно заломив руки. – Ничего не сдвигается с мертвой точки, понимаешь? Застряли на уровне кабинетных поцелуев, даже ни одной прогулки под Луной, ничего! Ни кино, ни ресторана, ни музея… Сема, что это такое, а?? Это разве нормально? Когда двое хотят быть вместе, они не упускают ни единой свободной минуты, а я все вечера играю с Полиной в конный клуб! – Женя сложила локти на стол и опустила на них подбородок, пылая от обиды и душевного раздрая. – Тут только одно напрашивается, Сема. Я надоела ему. Разонравилась. Он поигрался со мной и понял, что совершил ошибку, а сейчас пытается мягко отстранить от себя, чтобы ни на что не надеялась… И это так… больно. – шепнула она, стиснув зубы, чтобы не заплакать, а Семен протянул руку и погладил ее по плечу, успокаивающе проговорив:

– Ну, рыжик… Мне кажется, ты заблуждаешься. Возможно, есть еще какая-то причина, по которой он сохраняет дистанцию… Попробуй с ним поговорить!

– Я действительно думаю, что он что-то скрывает… – тяжело проговорила Женя, отчаянно глянув на Семена и закусив губу. – Но тогда это означает, что он… обманывает меня?.. – Женя болезненно вздрогнула, ощутив, как в ужасе сжалось ее сердце. – Нет, уж лучше придерживаться версии, что он меня разлюбил. Так легче, чем понимать, что он крутит со мной какую-то несерьезную, глупую интрижку, имея за спиной другую жизнь, в которой мне нет места… Что же делать, Семка? – умоляюще глянула она на Семена, а тот вдруг хитро прищурился и улыбнулся:

– Ну… Если он разлюбил тебя, это легко можно проверить на практике. Заставим его ревновать. Поведется – значит, точно небезразличен, тогда будешь выяснять у него насчет страшного скелета в шкафу. Не поведется – что ж, видимо, ты ошиблась с выбором. – печально закончил он, а Женя, чувствуя огромный, тугой узел, подкативший прямо к горлу, шепнула, разрываясь от желания разреветься:

– Я не выбирала, Сема… Сердце за меня выбрало. А самое ужасное в том, что даже если он меня разлюбил и наши отношения закончатся… – она тяжело сглотнула, подняв на друга обреченный взгляд. – Я не смогу его разлюбить. Я где-то вот здесь, – она положила руку себе на грудь в районе сердца, – понимаю это. Судьба громко и злобно похохотала надо мной.

Женя закрыла лицо руками, тяжело дыша, а Семен погладил ее по голове:

– Эй, ну перестань! Вот! Говорил же – трагедизируешь! Еще ничего не случилось, и почему ты решила, что между вами все будет обязательно плохо? Ну ты смешная, Женька! – в этот момент хлопнула дверь с магнитным замком и в коридоре послышались такие знакомые, родные и столь любимые Женей шаги. Она вздрогнула и, встряхнув волосы и одернув свободную, полосатую трикотажную тунику, судорожно оглядела темно-синие брючки с отворотами у голени, смахнув с них невидимую пыль, дрожа от волнения и неизменного трепета перед ним.

– Это он! – встрепенулся Семен, а его глаза залились игривым азартом. Он схватил Женьку за плечи и легонько дернул, тихо воскликнув:

– Подыграй мне!

Женька не успела опомниться, как через пару секунд Сергей уже стремительно и уверенно входил в секретарскую, как всегда одетый в дорогой темный костюм, белую рубашку и туфли, как он по привычке внимательным взглядом посмотрел за стойку, на Женю… Их глаза встретились, Женя вдруг неожиданно ощутила, как будто бы ей на голову обрушился звездный дождь: она до таких бешеных чертиков злилась на него за все, что сейчас происходит, за его отношение к ней, то ли как к любовнице, то ли как к мимолетному развлечению со скуки, то ли как к забавной игре под названием «укроти рыжую и оттолкни», что в порыве своей безумной ярости готова была на все, даже на то, чтобы прямо сейчас, на его глазах поцеловать Семена и тоже сделать ему очень больно, как он ей, вместе со своими заморочками и тайнами Мадридского двора.

– Привет. – спокойно сказал Сергей, и Женя мило, но не более того, улыбнулась, тоже отстраненно махнув рукой и проговорив:

– Доброе утро, Сергей Викторович.

Так, так. Поддерживаем иллюзию, что Семен как бы не в курсе об их с Сережей отношениях… Сергей пошел к своей двери, а Семка вдруг наклонился к Жене и, нежно пропустив ее прямые волосы каскадом сквозь пальцы, ласково и очень интимно проговорил почти ей в губы:

– Ты такая сегодня красивая, Женька! Волосы просто обалденные! Мягкие такие! Же-е-енечка… – горячо протянул он, а Женя увлеченным взглядом глядящая на Семена, вдруг заметила боковым зрением, как Сережа, открывавший ключами свой кабинет, резко замер и обернулся, пристально и недовольно глядя на Семена…

Ее сердце подпрыгнуло, но радоваться было пока рано… Игриво улыбнувшись Семе, Женя тепло и ласково проговорила:

– Спасибо, Семочка, я знала, что тебе понравится! Ты всегда такой внимательный…

…Чуть голову наклонил… Женя с абсолютнейшим удовольствием ощутила волну разрушительного гнева, направленного на бедного, пытающегося помочь подруге наладить личную жизнь Карташова, а сам Семен, не ощущая на своей спине яркую, красно-белую мишень от взгляда Сергея, дотронулся рукой до Жениной щеки в очень близком, нежнейшем жесте и, не унимаясь, притягательно проговорил:

– Женька, это ты меня таким делаешь! Кстати, глядя на тебя, мне тут на ум пришло небольшое стихотворение… – он чуть прищурился, как бы собираясь с мыслями, а затем, в невероятном чувственном порыве выдал:

– В твоих фиалковых глазах

Я грусти вижу отраженье…

Моя душа – как на ножах,

И сердце дрогнет в исступленьи!

Хочу собрать букет проблем,

Тревог, печальных размышлений,

И в тот же миг их растворить,

Стереть своей любви томленьем…

Ах, знала б ты, как ты прекрасна!

Как каждым жестом хороша!

Для сердца ты – как яд опасный,

И для меня и смерть светла.

Но жить я начал, лишь услышав

Твой добрый, тайный сердца зов,

С тобой быть рядом – мне погибель,

Тебя любить – как сладкий сон…

Женька замерла в невероятном восторге, даже на миг забыв о Сереже… Нет, способность Семена на ходу сочинять такие строки – это просто уму не постижимо! Она даже растаяла, окунувшись в тепло и трепет этих слов, и на мгновение поверила в сказочную, чудесную любовь молодого юноши в свой адрес, на мгновение забыла о своих тревогах и печалях, словно Сема и правда умудрился забрать их и растворить в своей дружеской любви… Однако, секунды ей хватило понежиться на теплом Карташовском солнышке поэзии, потому что в реальности Семен хитровато улыбался, а за его спиной маячил жутко грозный и до наивысшей степени взбешенный дорогой костюм генерального директора… Но пьеса для того и начата, чтобы быть доигранной до конца…

– Сема… Я даже не знаю… – восторженно протянула Женя, взяв Семена за ладонь и нежно погладив. – Такие красивые стихи! А ты мне их запишешь? А то я не запомнила…

Семен рассмеялся и тепло проговорил:

– Конечно, рыжик, для тебя – все, что угодно! Кстати, можем отметить твое чудесное перевоплощение. Сегодня вечером. Кафе. Согласна?

– М-м-м! А куда пойдем?? В ту кофейню, что на Северной улице? – оживленно защебетала Женька, изображая радость и предвкушение от перспективы провести с Семеном вечер. – Или нет, погоди-ка, давай в «Макдоналдс»!! У-у, я так давно там не была!.. – она весело запрыгала на стуле и захлопала в ладоши, как маленькая девочка, а Семен рассмеялся и кивнул:

– Конечно! Почему бы и нет? Я тебе даже «детский сундучок» куплю. Помнишь, в прошлый раз…

Волна гнева, или огненный торнадо, что тоже верно, вдруг стремительно приблизился к стойке, и Женя с огромным, разрывающим душу, восторгом смотрела, как Сергей слетает с катушек от ревности, упиваясь его реакцией на их с Семой игру и счастливо улыбаясь, после чего сильная и тяжелая рука Сережи грубо хлопнула Семена по плечу, да с такой силой, что Сема поморщился, а с ним и Женя, очень все-таки переживавшая, что от их безумной затеи может пострадать добрый и лучезарный Семен.

– Ко мне в кабинет. Живо!!! – жестко и гневно, абсолютно беспрекословным тоном скомандовал он, и Сема, удивленно посмотрев на своего босса, состроил печальное лицо и обреченно кивнул, двинувшись к двери и успев-таки весело подмигнуть Жене, которая с тревогой глядела ему вслед.

Сергей бросил на нее пылающий взгляд и исчез следом за печально поникшим «цыпленком» в своей желтой рубашке, громко треснув дверью за собой.

Женька выдохнула, хмуро посмотрев на дверь, разрываясь от волнения за Карташова, от злости на Сергея и бешеной радости от осознания того, что ему все-таки не безразлично то, как, где и с кем она проводит вечера и насколько близко общается.

В течение последующих десяти минут Женька, пытающаяся собрать себя в более-менее приличную рабочую кучку и одолеть, все же, входящую корреспонденцию, написав несколько вежливых ответов и переслав письма всем адресатам, напряженно слушала то, что происходило за дверью кабинета, а происходило там, не что иное, как самый обыкновенный для Минаева громкий разнос, в результате которого Женя сделала выводы, что Сережа нашел отличную возможность выпустить гнев, пройдясь по всем рабочим моментам с участием несчастного, тихо лепечущего оправдания Семена.

– …отгрузить датчики В НОВЫХ КОРПУСАХ «Гидролинии», когда разработка ЛЕЖИТ НА ТВОЕМ ЧЕРТОВОМ СТОЛЕ БЕЗ ВСЯКИХ НАМЕКОВ НА ПРОДВИЖЕНИЕ!!! СЕМЕН!!! – раздавалось из кабинета, и Женька, бросая на дверь тревожные взгляды и слыша оттуда какой-то оправдательный шорох Семена, виновато нахмурилась.

– А ЧТО С ЗАКАЗОМ ОТ МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ??? – не унимался Сергей, разрывая секретарскую бешеным криком. – Как это «почти готов»??? Что, мать твою так и разэтак, означает «почти»??? Карташов, дуй на рабочее место, и чтобы к вечеру все было готово, мне лично отчитаешься, или я тебе ЗАРПЛАТУ В ДВА РАЗА УМЕНЬШУ, или «ПОЧТИ» в три, ты меня ПОНЯЛ???

Через секунду из кабинета вывалился раскрасневшийся и взмыленный Семка и, подлетев к стойке, лучезарно улыбнулся таращившей на него виноватые глаза Жене, подняв два больших пальца:

– Вот видишь! Сработало! Ты сто процентов ему небезразлична! А значит, надо поговорить! – радостно шепнул он, а Женька взяла его за руку и бешено зашептала:

– Семка, прости, прости меня, пожалуйста, у тебя теперь проблемы из-за меня!!! Я с ним поговорю…

Семен лишь махнул рукой и подмигнул Женьке:

– Не волнуйся, рыжик, у меня уже все готово, я ему соврал. Надо же человеку пар выпустить!

– Женя!!! – громыхнул Сергей из кабинета, и Семка весело поднял брови:

– О! Это тебя! Ну, я побежал! Удачи, Зябликова!

И через секунду он испарился, оставив Женю одну в секретарской.

Ощущая, как и всегда, волнительный трепет, правда, сегодня перемешанный с искорками гнева, то и дело вспыхивающими где-то в ее груди, Женя поднялась и уверенно прошагала в кабинет, прикрыв за собой дверь.

Не успела она даже войти, как следует, Сергей подлетел к ней и, не помня себя от гнева и сверкающей в его глазах сумасшедшей ревности, схватил Женьку за плечи и грубо прижал к стене, требовательно и нетерпеливо проговорив:

– Ну и куда, черт подери, ты с ним собралась идти??? Женя, отвечай сейчас же!!! Ну???

– В «Макдоналдс». Ты разве не слышал? – спокойно проговорила Женя, чувствуя целую волну горячности и эмоционального огня, исходившую от него, и глядя в его серые, сияющие бешеным раздражением глаза, внимательно оглядывающие ее лицо и считывающие ее эмоции.

– Ты никуда с ним не пойдешь!!! – отчеканил беспрекословным тоном Сережа, сильнее сжав ее плечи своими горячими ладонями. – Ты не можешь с ним никуда ходить, Женя!! И вообще, что этот… додик себе позволяет?!? Почему он тебе стихи, мать его за ногу, читает о какой-то волшебной любви??? Почему ты разрешаешь ему так прикасаться к себе??? Он не имеет никакого права так близко к тебе подходить, ты слышишь??? Женя!!!

Женя вдруг тоже почувствовала, как огромный и тяжелый пузырь обиды и злости подобрался к самому горлу и, сходя с ума от огненной, отчаянной ярости, она стряхнула с себя его руки и, вывернувшись, отошла, всплеснув руками и импульсивно воскликнув:

– Значит, вот как??? Не могу никуда с ним пойти??? Не имеет права прикасаться??? А кто имеет? – она обернулась и посмотрела на Сережу, который хмуро и внимательно слушал, сложив руки на груди. – Ты имеешь??

– Женя… – начал было жестко Сергей, но Женя уже не могла держать себя в руках: обида брызгала из ее сердца фонтаном, она больше не хотела молчать и мириться со всем, что причиняло ей столько ненужной боли, поэтому она прервала его:

– Подожди!!! А на каком основании ты можешь ко мне прикасаться, а другие не могут?? Что у нас вообще за отношения?? – вскинула она руки в стороны, дрожа от обиды и негодования. Сережа напряженно посмотрел в окно, хмурясь все больше, а его глаза отчаянно блеснули, но Женя ничего больше не улавливала. Она просто кричала. – Я ничего не понимаю, Сережа! Кто я тебе? Девушка? Секретарша? Или просто твоя очередная интрижка, которая быстро тебе надоела?? Поэтому ты отталкиваешь меня? Я больше не нужна тебе? Поиграли – и хватит???

Сергей вдруг подлетел к ней, обхватив ее руками за голову и, злясь все больше и больше, жестко и гневно прорычал:

– Ты что такое говоришь, Женя??? У тебя что, крыша поехала??? Какая интрижка, какая игра, черт бы тебя побрал, ты о чем…

– А что тогда??? – снова крикнула она, а по ее щеке скатилась непрошенная слеза. – Почему мы встречаемся только в пределах этого кабинета?? Почему ты не зовешь меня на свидания? Почему не приглашаешь к себе домой?? Почему ты больше не хочешь меня??

– Что ты сказала?? – вытаращил глаза Сергей в насмешливом удивлении и вдруг захохотал. – Жень, ты что, совсем с ума сошла?? Ты вообще, что ли, ничего не понимаешь, глупая?!?

– Не понимаю! – воскликнула она, снова ощутив слезы и глядя в его сияющие негодованием и какой-то странной, затаенной болью глаза, нежно, но в то же время гневно рассматривающие ее лицо, пока его руки ласково поглаживали ее голову по волосам и щекам, забирая себе весь накопленный за последние недели негатив, оставляя ей только бешеное, отчаянное чувство любви к нему: ужасное, трагичное, навязчивое… – Не понимаю. У тебя есть какая-то тайна, да, Сережа? Ты что-то скрываешь. Поэтому мы застряли в мертвой точке?? Скажи мне!! – потребовала с болью Женя, а Сережа вдруг отпустил ее и как-то отчаянно зарычал, опустившись на край дубового рабочего стола и сжимая руки в кулаки, нервно и болезненно покусывая нижнюю губу. Женя выдохнула, чувствуя, как пульсирует в ней боль, и обреченно обхватила себя руками. – Или ты просто желаешь порвать со мной? Так сделай это, Сереж, зачем мучить меня?

– Порвать с тобой? – тихо и ошеломленно спросил он и снова, яростно и импульсивно, воскликнул:

– Женя, как я могу порвать с тобой, если я, черт бы меня побрал, схожу по тебе с ума?? Ты хочешь сказать, ты не видишь этого?? Не чувствуешь?? – он встал и подошел к ней, отчаянно глядя ей в глаза, а Женя, почувствовав вспыхнувший внутри нее факел надежды, тихо проговорила с дрожью в голосе:

– Тогда объясни мне. Расскажи. Я должна знать, ты не можешь до бесконечности играть с моими чувствами к тебе в пределах этого кабинета!