Минус всей моей жизни

Гудеж и болтовня вокруг продолжались, и Женя, расслабленно доедающая мороженое, вдруг неожиданно услышала позади себя тихое:

– Гляди, Холмс… Вон эта чика похожа на мою бывшую… Помнишь, у меня Женька была?

– Ну? – буркнул второй голос в ответ недовольным тоном.

– Че «ну»? Вон та, в зеленом платье, с кудряшками! Рыжая, Холмс, догоняешь?? А ножки у этой девахи ниче такие… Тоже шикардос! Надо бы перед заценить, может и там что интересного…

Ошарашено посмотрев на Семена, который, обернувшись, как-то хмуро пялился куда-то, видимо, на тех, кто сейчас в такой культурной манере обсуждали Женин вид сзади, девушка резко обернулась, с ужасом и некоторой усмешкой понимая, что голос этот, собиравшийся «перед заценить», ей очень даже хорошо знаком.

Да. Это был он. Илья Буреломов, по кличке «Буря», все верно. Стоял чуть в стороне от очереди и внимательно, с интересом таращился на Женины ноги все теми же, хорошо известными Женьке живыми карими глазами.

– Буря… – выдохнула она, как-то больше удивившись, чем обрадовавшись встрече с бывшим парнем, с которым она провстречалась, к своему несказанному ужасу, практически год, и который по совместительству оказался угонщиком автомобилей, работавшим когда-то на того самого Берса, которого Женя «сделала» в карты.

– Ты что, его знаешь? – с недовольным видом спросил Семен, оглядев высокую, тонкую, но крепкую фигуру Буреломова, одетую в летнюю голубую рубашку с коротким рукавом, расстегнутую чуть ли не наполовину и обнажавшую толстую золотую цепь с крестом, путавшимся в волосах на груди, джинсы и модные, фирменные и явно недешевые кроссовки, а еще Семин взгляд задержался на щетинистых квадратных скулах, перебитой переносице и какой-то замысловатой татуировке на предплечье Ильи, обозначавшей стаю птиц, слетающихся к какой-то горе. Илья с самым расслабленным видом гремел четками, намотанными на его левую руку, украшенную, как и положено выходцам из криминального мира, толстым золотым перстнем, и жевал жвачку, внимательно оглядывая Женину фигуру цепким, оживленным взглядом, а рядом крутился еще один паренек, низенького роста брюнетик в черной рубашке, на которой уже проступили пятна пота от жары, черных джинсах и остроносых туфлях, как-то уж слишком придирчиво оглядывавший всех, входящих в парк через главные ворота, и тех, что стоят сейчас в той же очереди, что и Женя.

Услышав Женин вздох, Илья поднял глаза на ее лицо, и его брови взметнулись прямо под ежик коротко стриженных, темно-русых волос, а губы расползлись в удивленной, но довольной улыбке:

– О-о-о, Женька! Это ты, что ли??? Ну ни фига себе, сколько лет, сколько зим! Иди-ка сюда! – и он бесцеремонно вытянул Женьку из очереди за руку, внимательно и с интересом разглядывая ее и совсем не обращая внимания на Сему, хмуро смеривающего его недовольным взглядом.

– Буреломов, я, вообще-то, в очереди стояла! – возмутилась Женька, а Илья выпятил нижнюю губу и громко рассмеялся:

– Ну и че теперь? Прикажешь обратно тебя втолкать? Женька, ты че вообще?? Мы с тобой лет пять не виделись, давай хоть поцелуемся! – и он полез к Жене обниматься, невозмутимо схватив ее за плечи и притягивая к себе, а Женька, памятуя о склонности ее бывшего парня вести себя так, как ему вдруг втемяшится в его дурную голову, нахмурилась и попыталась отстраниться, воскликнув:

– Илья!! Перестань, какие тебе еще поцелуи?? Совсем сдурел??

– Эй! – вдруг жестко и спокойно вмешался Семен, аккуратно забрав Женю из крепких рук Ильи и недовольно проговорив:

– Я тебя не знаю, но ты не очень прилично ведешь себя в отношении Жени! Не распускай руки, парень!

Илья смерил Семена презрительным взглядом и хохотнул, посмотрев на хмурую Женьку, которая уже жалела, что вообще повернулась к нему: как-то ей не очень хотелось вспоминать свою идиотскую девичью влюбленность в хулигана-мальчишку с соседнего двора.

– А ты че, ее новый хахаль, типа? Да ладно тебе, я же ее не обижу! Это ж моя Женька, мы с ней долго мутили, она за мной все бегала, милашка, хорошая девочка! Она, может, прикинь, до сих пор меня любит, слышишь, пацик?

Женя фыркнула, закатив глаза и воскликнув:

– Ой, Буря, не льсти себе! Мне было девятнадцать лет! И я же не знала, что ты на самом деле машины уго…

– Ш-ш-ш! Малышка, тише! Не ори ты так на всю улицу! Здесь же мусора вон, повсюду шлындрают! – зашикал на нее Буря, и Женя угрюмо нахмурилась, сделав невеселый вывод:

– Значит, ты до сих пор этой ерундой занимаешься… А ты не боишься, что тебя, ну…

– Заметут? – ухмыльнулся Илья и снова громко захохотал. – Детка! С нашими суперсхемами им мозгов не хватит! Это ж мусора! А ты че в очереди делала? На карусельках хотела покататься? – он как-то огненно и с особым мужским интересом опустил взгляд на Женину юбку и пошло ухмыльнулся. – Я бы посмотрел… Ты, так-то, ниче так выглядишь… Секси-детка!

Он захохотал, а Женя вздохнула, поражаясь, как любовь в ее жизни оказывалась зла каждый чертов раз… Или это у нее с головкой плохо???

– Не будь идиотом, Буря, я здесь с сестрой! Она, между прочим, билеты на «Пиратский корабль» и… как ее там?.. – Женя напряглась, вспоминая название второго аттракциона, но ей на помощь пришел угрюмый Семен, буркнув:

– «Торпеду».

– Да, «Торпеду»! Она билеты на «Пиратский корабль» и «Торпеду» ждет, а ты…

– Ты серьезно, что ли?!? Полинка?!? У, я ее когда в последний раз видел, ей лет пять было… На «Мерине» ее катал тогда, она смеялась! – расплылся в улыбке Илья и тут же решительно вскинул руку:

– Да ты не дрейфь, детка! Ща все будет, не зуди! – и он уверенно направился к кассе, обогнув всю очередь и, подойдя к окошку, сунул голову прямо внутрь, оттолкнув при этом какую-то женщину с мальчиком, недовольно заголосившую:

– Молодой человек! Здесь очередь, вообще-то!

– Тихо, тетя, не вопи, не уплывет никуда твоя очередь за две минуты! – нагло и бесцеремонно заявил он и, сунув руку в карман и гремя четками, достал оттуда пачку денег, а затем также невозмутимо, совершенно не обращая внимания на бурное недовольство очереди и Жени, сердито звавшей его по имени, проговорил в окошко:

– Так, бабуля, мне на «Пиратский корабль» штучек пять отхреначь, и еще «Торпеду» надо, ну штук десять отбабахай. Давай, давай, не гунди, тут мамашки с мелкими ждут, вообще-то!! – недовольно поторопил Буря билетершу, которая гневно ему что-то выговаривала, и, получив целую ленту билетов, с довольным видом направился к Женьке, будто он только что совершил двенадцать подвигов Геракла.

– Мда, Зябликова… – тихо протянул Семка, глядя на самоуверенную рожу Ильи. – Я, почему-то, совсем не удивлен. Твой типаж! Что Минаев, что этот…

– Брось, да ты что?? – удивленно вытаращилась Женя, хотя, невольно задумавшись, вдруг отчего-то поняла, что в данной ситуации и Сергей наверняка не очень-то бы стал стоять в очереди… А Илья, подойдя к Жене и сунув ей целую ленту билетов, довольно проговорил:

– Ну вот, детка! А ты вайдосила! Я же Буря, забыла, что ли?? Для меня нет преград и всякого такого… А ты и впрямь секси стала, Женька! Че, давай, может, по новой поиграем? – плотоядно улыбнувшись, проговорил Илья и шагнул к Жене, которая даже не удивилась такому подкату, но от душа рассмеялась:

– Не-е-ет, Буреломов, хватит! Поиграли уже! – хохотала она, глядя на недовольное лицо Ильи. – Я другого люблю, так что извини.

– Да-а?? – разочарованно протянул Илья, но в этот момент ему вдруг кто-то позвонил, и он, достав мобильник, с довольной улыбкой буркнул:

– Ну че у тебя, Жук? Есть пара ключиков? Отли-и-ично! Ща Холмса отправлю проверить, надо бы на основной парковке пошуршать, там сегодня наверняка отличные есть экземплярчики… Все, давай. – он сунул телефон обратно в карман, а Женька сморщила нос.

Илья весело улыбнулся и подмигнул ей:

– Ну ладно, чика, мне пора, дела, дела! Короче, имей ввиду, я для тебя всегда свободен, Женек! В любое время звони, если заскучаешь вечерком, телефончик тот же.

И чмокнув Женю прямо в губы, естественно, не дожидаясь ее на это разрешения, Илья крикнул своего дружка-брюнета и развязно отчалил прочь, к выходу, затерявшись в толпе.

– Ну и ну! Угонщик! Женька… И что же это тебя на всяких понторылых уродов тянет? – усмехнулся Семен, жестом подзывая Полю, которая, наверно, двадцатый круг вокруг фонтана наматывала, а Женя вздохнула и пожала плечами:

– Не знаю… Я что, по-твоему, специально?

– Женька, Женька, ты купила??? – подлетела верещащая Полина, на ходу спрыгивая с велика, и Женя, сунув ей ленту билетов в руку, как-то грустно и устало проговорила:

– На, катайся!

Оглядев количество билетов, Поля даже рот открыла и очумело проговорила:

– Офигеть!!! Ну, я пойду??

– Иди. – хором ответили Женя и Семен с одинаковыми довольными улыбками, и Поля с горящими глазами побежала на «Торпеду», вприпрыжку пересекая ступеньки в горку и торопясь, пока старичок в оранжевом жилете не запустил карусель без нее.

Пока Полина с огромным наслаждением на лице резко взлетала вверх и ухала со всей скорости вниз в кабинке, выполненной под вид настоящей «торпеды», Женя и Семен стояли внизу, тихо переговариваясь и периодически усердно махая руками в ответ Поле.

– Неужели я и впрямь такая дура? – тихо и угрюмо проговорила Женя, ощущая неприятный осадок после встречи с бывшим парнем-уголовником и одновременно пытаясь проанализировать свою жизнь. – И ежу понятно, что я несчастна только потому, что парней нормально выбирать не умею! Ну вот как мне переделать себя?

Семен обнял Женьку за плечи и весело заглянул ей в глаза, проговорив:

– Я где-то слышал, что женщины подсознательно выбирают себе мужчин, похожих на их отцов… Может, у тебя папа такой? Ну, характерный, воинствующий…

Женя посмотрела на Полю и вдруг прыснула, обняв Семена за талию в ответ:

– Воинствующий? Да, есть такое… Но это правило не на всех действует, Семка! Вон, Поля, например, влюблена в Игорька, моего друга, а он – мягкий и пушистый, хуже кролика! Где здесь, спрашивается, логика?..

Она снова посмотрела на карусель, на улыбающуюся во весь рот Полинку, ее волосы разлетались в разные стороны, а глаза горели, на другие кабинки с детьми…

И ее сердце резко остановилось.

Встало.

Внутренности рухнули вниз, провалившись в глубокий овраг… Женя ужасно побледнела, а ее руки, подрагивая, опустились… Нет, нет, что за шутки, ну почему? Почему именно сейчас, когда она так отчаянно желала отдохнуть, забыться, освободиться!

– Женя, Жень, Жень! – звал ее встревоженный голос Семена, но она не могла отвечать, голос не работал, а бешеный страх, страх и отчаяние затягивали ее в свои сети, сводя с ума от новых и новых болезненных ударов…

Там, в трех кабинках от Поли, каталась маленькая Настя, дочка Сергея.

– Сема… – едва прошептала она тяжелыми губами и резко ощутила, что ужасно хочет плакать, рыдать, уйти, но только вот ноги не слушались…

– Женя, говори словами, я не могу читать в твоей милой головке! Что случилось? – требовательно проговорил Карташов, слегка тряхнув Женю за плечи, и она, тяжело переведя от смеющейся и такой красивой в своем очаровательном, красном платьице Насти, которая тоже рьяно махала рукой кому-то в толпе… понятно, кому: своим родителям, кому же еще?.. Так вот, Женя, посмотрев на Семена взглядом, рвущим душу на части, проговорила:

– Он здесь. Сережа…

Семен резко нахмурился и вытаращил на нее глаза:

– Как здесь? С чего ты решила? Где?

А Женя, не желая, сопротивляясь, умирая, все же повернула голову и посмотрела туда, куда махала милая девчушка в красном платье: чуть поодаль от них, недалеко от раскидистого дуба, стоял Сергей и… пристально и с отчаянием в глазах смотрел на нее.

О, Боги, ну что же это за испытание такое – любить человека, который никогда не сможет быть с тобой, принадлежать тебе???

Тысячи осколков вонзились в ее душу, Женя хотела убежать, хотела отвернуться, но не могла, не могла… Он смотрел на нее своими сияющими серыми глазами, она ощущала, что он сердится, что он напряжен, что он ревнует, гневно оглядывая руку Семена, обнимающего ее за плечи… Женя чувствовала каждую его эмоцию, она всем сердцем впитывала его энергетику, такую бурную, импульсивную, сильную и страстную, она до боли желала прекратить чувствовать его, прекратить настраиваться на него всякий раз, как встречала, прекратить трепетать от его взгляда…

Но как она могла заткнуть свое сердце, которое кричало от боли разлуки с ним? Как могла остановить это бешеное, сдавливающее чувство в груди, желая прикоснуться, вспомнить, оказаться в его объятьях? Как можно было затормозиться и раскрутиться назад?

Не думать о том, как он ужасно привлекает ее, как он самоуверен, красив… И сейчас: серьезный, решительный, в черной футболке, подчеркивающей его хорошо сложенную, подтянутую фигуру, его сильные плечи, мускулы рук, в джинсах, кроссовках… легко, современно, ну конечно! В парк же гулять пришел! С семьей…

Женя вздрогнула, неистово закачав головой, отчаянно посмотрев в небо и пытаясь успокоиться, не плакать, не плакать…

Какая же глупая и наивная у нее натура! Только сейчас она поняла, что все эти месяцы ужасно надеялась, что Сергей разведется с женой, будет снова настойчиво добиваться ее, бросит все ради того, чтобы быть с ней… Хоть она и решила для себя, что ни за что не сможет вернуться к нему… Вот же девчачий парадокс!

А теперь… а теперь рухнула последняя надежда. Раз он пришел сюда с Ксюшей и Настей, значит… значит они по-прежнему живут все вместе… Он и Ксюша… А вон и она… Стоит с самым раздраженным видом и что-то говорит Сереже… Волосы длинные, до пояса… Ярко-желтое, модное, дизайнерское платье… Не в пример Жениному дешевому, купленному на распродаже… Туфли в тон…

Отвернись, Женя, отвернись, не мучай себя, и так уже всю душу себе измотала, работая с ним каждый день… Так еще и в парке будешь страдать, глупая? Что ты Семе обещала?? Никакого Сергея! Так плюнь на него, давай, плюй…

– Вот черт. – хмуро проговорил Семен, крепче обняв Женю и, видимо, тоже глядя на Сергея, потому что Женя, так и не пересилившая себя и не отвернувшая головы, увидела, как Сережа гневно прищурился, глядя на Карташова, и, сказав что-то Ксюше, вдруг решительно двинулся к ним.

– Сюда идет. – выдохнула Женя, отчаянно посмотрев на все еще катающуюся с самым счастливым видом Полю и обреченно, с мольбой перевела глаза на Сему. – Я не смогу, Семка, я не смогу…

– Тихо, зяблик, не паникуй! Ты же не одна! И он не один. Ничего он тебе не сделает, милая, да и целоваться в присутствии жены вряд ли полезет… Бери себя в руки, ты ли это??? – тряхнул ее Семен, и Женя вдруг почувствовала силы в ногах, а в голове – тихонько наплывающую ярость. Ярость поможет ей выдержать, поможет оттолкнуть, поможет спастись…

– Женя. – услышала она такой строгий и такой любимый ею голос и вздрогнула, судорожно повернувшись и оказавшись в опасной, чудовищной близости от него.

*** «Минус»

– «Не оставляя за собой следов

Пройти сквозь чью-то жизнь

Неясной тенью. Тихо.

И догореть костром

Без права на «потом…»

Я в чьей-то жизни шрам

Я в чьей-то жизни весна,

И для кого-то гений,

Для кого-то пень,

Но только это все не про тебя

И в твоей жизни я всего лишь…

Тень.

Тень…

Тень…

Не оставляя за собой следов -

Да, я согласен, я давно готов,

Быть в твоей жизни миг -

Короткий и не ясный крик.

И проходя сквозь двери

Заново рождаться,

Постоянно путать ночь и день.

И продолжая биться головой об стену

Оставаться в твоей жизни под табличкой

Тень.

(Тень…) Не оставляя за собой следов

(Тень…) Да, я согласен, я давно готов

(Тень…) Быть в твоей жизни только миг,

(Тень…) Короткий и не ясный… Крик…»

– Сережа! Ну ты уснул, что ли? Выключай свою дурацкую музыку и пойдем уже, а то парк скоро закроется! – возмущенно ворвался в сознание Сергея, который действительно хмуро и задумчиво погрузился в песню, голос Ксюши, а за ним и Настин тоненький голосок:

– Да, папочка, пойдем скорее! Там карусели!!! Пойдем!

Сережа вздрогнул, сморщившись от боли. Настя. Она не знает, что совсем скоро он уйдет из семьи… Он запретил Ксюше говорить ей… пока. Он не знал, как она отреагирует, но предчувствовал, что ей будет очень и очень больно… И Сережа ужасно мучился от этого…

Но остаться он не мог. Ксюша кричала, плакала, снова кричала, потом пыталась быть ласковой, заново приручить его, как ягненка, а потом опять кричала, понимая, что не может ничего изменить… А Сережа каждый день ощущал свое приближение к свободе, к тому состоянию, когда он вырвется из всех оков, и пусть он упадет ниже плинтуса, пусть останется ни с чем, без дома, денег, работы, но…

Но он сможет рассчитывать на то, что Женя… согласится, позволит ему быть с ней… И Сергей торопил каждый день до очередной повестки в суд, чувствуя ужас от одной только мысли, что он не успеет, что Женя увлечется кем-то другим, что она перешагнет через себя и двинется дальше без него… Что тогда с ним будет?

– Пап!

– Сережа!

Он снова очнулся и хмуро вылез из «Ниссана», помогая дочке выбраться из автокресла и глядя на ее сияющее в предвкушении лицо. Это Настя уговорила его отвезти их с мамой в парк. Он категорически был против, не желая устраивать семейные походы, когда на горизонте маячил их с Ксюшей разрыв, но Настя была такой упрямой, делала настолько жалостливый, просящий вид, что Сережа не смог отказать.

И вот они здесь.

Толпы, толпы вокруг, Сергей никого не замечал, погруженный в угрюмое, хмурое состояние, глядя практически себе под ноги и не слушая, что там бормочет Ксюша и кому строит глазки, едва реагируя на радостные щебетания Насти, рвущие его на части еще больше, и…

– Пап, мам, смотрите: «Торпеда»!!! Можно, можно, можно??? – затараторила Настена, схватив Сергея за руку и указывая куда-то в кусты, где над макушками деревьев то и дело показывались лихо взлетающие ввысь и стремительно исчезающие где-то внизу кабинки.

– Конечно, Настя. Катайся, где хочешь. Сергей – купи билет. – распорядилась Ксюша, и Сережа, решив не вступать с ней ни в какой диалог, мирно пошел и, нетерпеливо и раздраженно, но все же вопреки логике Жени, отстоял очередь, купив Насте несколько билетов и благополучно отправил на ту самую, злосчастную «Торпеду».

«Торпеда».

Дети визжали и махали руками, родители скучковались на земле, внимательно и немного опасливо косясь на старые советские механизмы, толпа вокруг, Сергей задумчиво и угрюмо глядел на Настю, снова провалившись в какой-то личный вакуум, чувствуя и вину, и боль, и тоску, и злость…

А его взгляд вдруг упал на веселую девчушку с густыми, каштановыми волосами, в простом, но очень милом летнем сарафанчике…

Полина. Сестра Жени.

Сердце Сережи дрогнуло так, что он задохнулся, резко переведя взгляд на толпу и нетерпеливо, торопясь, быстро заскользил по ней глазами…

Удар. Остановка. Напряжение во всем теле, взрыв… Она.

Вон она! Женя… Сергей нашел ее, жадно впившись глазами в ее кудряшки, пройдясь взглядом по ровной спине, ниже, к ногам… Его любимые ножки… Стройные, длинные… Она сама так легка, изящна, Сережа не мог оторвать глаз от ее голых плеч, от ее нежных изгибов тела…

Голова погрузилась в болезненный, отчаянный туман, Сережа до боли сжал зубы, упиваясь собственным увлечением, собственным жаром, собственной безнадежностью… Подойти к ней, подойти – в его голове бешено семафорила мысль, разрывая его душу, каждую клеточку, стремящуюся к ней в удушливом порыве…

Так, а ну-ка, остынь-ка на секундочку… Кто там с ней??? Кто там черт побери мать его за ногу ко всем треклятым собакам с ней стоит??? Убить, убить, схватить за шиворот… Какая-то знакомая спина…

Сергей силился взять свою безумную ревность в руки и попытаться проанализировать, узнать человека, который вдруг так нежно обнял Женю, его Женю, его его его его Женю за плечи своей рукой…

Сломать сто тысяч раз каждую косточку!

Новый взрыв – Сережа едва вздохнул. Женя… обняла его за талию… Ее тонкие, белые ручки обнимают какого-то там му… Тихо, тихо, успокойся, Минаев, она же не твоя, забыл? Она пытается жить своей…

Семен!!! Дикое облегчение, Сергей даже захотел улыбнуться: она уже пробовала с ним, у них не вышло! Она бы не стала по второму разу…

Хотя, почему не стала бы??? Что здесь такого? Если она его так обнимает, значит, он ей точно небезразличен…

Сергей снова утонул в бешеном потоке разрушительной, яростной ревности, жадно глядя на ее руку, обнимающую за пояс не его, а какого-то там Карташова… Он вдруг неожиданно осознал, что чувствует жжение на своей пояснице, будто эта ручка, милая, белоснежная, находится именно здесь… Он слишком живо помнил ее прикосновение…

Ощутив, как стремительно начинает воспламеняться и терять рассудок, и разозлившись на самого себя, Сергей резко поднял глаза на Женины кудряшки, а она… она вдруг обернулась.

Толчок, толчок, жар нарастает, а она смотрит своими странными, фиалковыми глазами, она смотрит так пристально, так отчаянно… В его душе все заныло, Сережа порывисто вздохнул… Она была бледна… Взгляд на Настю… Потом быстрый – на Ксюшу…

Ее глаза расширились, Сережа буквально физически ощутил, что она близка к тому, чтобы заплакать… Черт побери! Она же… она же думает, что он пришел с семьей!!!

Гнев, гнев, страх, Сережа сжал кулаки, пылая от ярости… Она не знает, что он разводится, она будет думать, что он живет дальше с Ксюшей! Нет, нет, нельзя допустить, нет…

– Сереж! На кого ты там пялишься? Лицо бы свое видел! – хохотнула язвительно Ксюша, а Сергей резко и жестко бросил:

– Будь здесь. Я сейчас. – и он помчался к ней, чтобы поговорить, чтобы все объяснить, чтобы рассказать…

– Женя. – с трудом ровно выдавил он, подойдя к ней почти вплотную и с невероятным волнением оглядывая ее восхитительные рыжие волосы, и Женя резко обернулась…

Ее лицо, бледное, осунувшееся, вдруг вспыхнуло слабым румянцем, а в глазах заиграл гнев… Сергей выдохнул: правильно, Женя, злись, злись на него, ненавидь, кричи… Но главное – продолжай чувствовать, продолжай быть небезразличной, ему это нужно больше жизни…

– Что ты хочешь, Сережа? – едва слышно, вибрирующим голосом выговорила Женя, и ее голос, словно живая вода, побежал внутри Сережи чарующим, заставляющим гореть все его внутренности, теплым водопадом… А за ним пришел гнев, потому что Семен вдруг бережно обхватил Женю обеими руками за спину и нежно прижал к себе, невозмутимо проговорив:

– Добрый день, Сергей Викторович! А вы тоже в парк пришли? С семьей? Здорово, вот мы с Женечкой тоже…

Ах ты, гад паршивый! С Женечкой! Какая она тебе Женечка, сосунок??? В клейстер обойный размажу, наизнанку выверну… Видимо, его мысли как-то отразились на лице, потому что Женя вдруг вздохнула и устало проговорила:

– Ой, только давай, пожалуйста, без угроз! Каждый раз одно и то же…

Сергей резко перевел на нее глаза, пылая от смеси разнообразных чувств, от отчаяния до ярости, и жестко проговорил:

– Нам нужно поговорить. А ты иди погуляй. – беспрекословно и с нажимом скомандовал он Семену, а тот только мягко улыбнулся и вдруг покачал головой:

– Извините, Сергей Викторович, но Женя не хочет с вами разговаривать.

– Я тебе сейчас гланды на лицо намотаю, если не прекратишь за нее отвечать! – разъяренно прошипел Сергей, а Женя возмущенно проговорила:

– Ну вот! Так я и знала! Сереж, нам не о чем разговаривать, возвращайся к жене, сейчас придет с аттракциона твоя дочка… Иди. – с болью в глазах проговорила она, тяжело вздохнув и опустив голову, обессиленно посмотрев на серый асфальт. Сергей кипел от разрывающего его душу чувства вины и отчаяния, он не мог отойти от нее, хотя знал, что должен пощадить ее чувства, ее сердце, но она должна знать правду, знать его планы… Почему, почему он не сказал ей раньше???

– Женя!!! Две минуты!! Ты все не так поняла, дай мне две минуты, черт бы тебя побрал!!! – тяжело процедил он, шагнув ближе к ней, но она резко отстранилась, а ее дыхание стало прерывистым, будто испуганным…

– Вы хотели сказать «пожалуйста»? – вежливо осведомился Семен, а Сережа, лишь бросив на него уничижительный взгляд и едва сдерживаясь от дикого желания схватить Женю и увести подальше отсюда, снова нетерпеливо и с надеждой посмотрел на нее…

А в ее глазах мелькнули первые слезы.

– Нет. Никаких минут. Не о чем говорить, Сережа, уйди!!! – прошептала она, и в этот момент на Сережу налетело маленькое, шестилетнее чудо в красном платье, обняв его и громко заверещав:

– Папа, папа, папочка, это так классно!!! Пойдем еще куда-нибудь??

Настя. Сережа вздрогнул, с болью посмотрев на Женю, которая поспешно смахнула слезы с лица и вцепилась в плечо Семена с такой силой, что побелели ее пальцы… С ужасом Сергей видел, как его милая и наивная Женя собирала по крупицам все свое мужество, все свои силы, чтобы удержаться на грани от болезненного срыва, чтобы постараться принять то, что с ней происходит, то, что она чувствует и видит… И как же он ненавидел себя за то, что сделал с ней все это… Он не должен был, он не имел права обрекать ее на страдания… Она не заслуживала этого всего…