Минус всей моей жизни

– Я мог бы купить путевку твоей сестренке… Хорошие места, двадцать один день…

Женя вскинула голову, чувствуя, как кровь застучала в ее висках, как внутри разворачивается что-то мерзкое и склизкое в ожидании приговора… Сделка, которая не даст ей возможности отказаться, когда на кону здоровье Полины… Что бы там ни было…

– А взамен? – почти прошептала она, чувствуя подкатившую дрожь, охватывающую все ее тело, а Паша лишь грязно ухмыльнулся и, протянув руку, взял ладонь Жени в свою огромную лапу, вызвав у нее приступ тошноты, и тихо промурлыкал:

– А взамен… Сама понимаешь, Женечка, путевка стоит очень и очень недешево, и плата за нее должна быть соответствующая… Взамен я прошу лишь… провести со мной ночь.

Женя вздрогнула и отстранилась, выдернув руку из его ладони и с ужасом взирая на него, не веря в то, что вот так, таким омерзительным образом можно заставить женщину отдаться…

– Это отвратительно, Паша, ты ведешь себя подло! – тихо, но жестко воскликнула она, ощущая, как ее сердце неистово колотится в грудной клетке, а омерзение накатывает волной, даже при одной только мысли, что она сблизится с этой огромной, румяной горой, что его жирные губы коснутся ее губ, ее кожи, что ей придется… Женя не удержалась и обхватила себя руками, передернув плечами.

Паша немного рассерженно проследил за ее телодвижением, а затем тоже сложил руки на груди и вздохнул, спокойно проговорив:

– Да, возможно, на первый взгляд это выглядит именно так… Но Женя. Я предлагаю тебе отличное решение твоей проблемы с сестрой, при этом, я не просто привезу тебя к себе домой на полчаса, я приготовлю тебе ужин, я буду ухаживать за тобой и очень надеюсь, что тебе все понравится… Видишь ли… Ты мне нравишься, милая. – протянул он, снова оглядев Женю огненным взглядом. – Но пока ты зациклена на Сереже, я совершенно не могу представить себе другой способ, по которому я бы мог получить тебя…

Женя нервно ухмыльнулась, закатив глаза и покачав головой, чувствуя, как все ее внутренности будто выплыли на огромной льдине в Северный-Ледовитый океан, а омерзения от всей этой ситуации, в которой она должна продать себя ради своей маленькой сестренки, после его слов не поубавилось.

– Паша, что за чушь? Ты бы мог просто ухаживать за мной, разве ты не видишь, что я желаю развязаться с Сережей раз и навсегда??? Если бы ты просто вел себя, как нормальный мужчина, а не занимался этим отвратительным шантажом, у тебя бы…

– У меня не было бы ни единого шанса, Женечка, я ведь не идиот! – громыхнул сердито Паша и наклонился к ней, быстро проговорив:

– Что я, по-твоему, не замечаю, что вызываю у тебя лишь отторжение?? Да мне никогда в жизни не заполучить хоть мимолетный, но тот самый взгляд, каким ты смотришь на него! Женя, я предлагаю тебе этот вариант в надежде, что, узнав меня поближе, ты хоть немого, но оттаешь в отношении меня! – он вздохнул и нахмурился, жестко проговорив:

– Повторяю еще раз: ты очень сильно нравишься мне. И я не откажусь от своих слов. Тебе решать. Путевки раскупят в ближайшие дни, и тебе, милая, остается два варианта: либо ты принимаешь мое предложение и отправляешь сестричку туда, где смогут облегчить ее страдания, либо находишь нужную сумму самостоятельно… А вот где – это уже другой вопрос, тоже требующий физических и временных затрат. Выбирай.

Он замолчал, а Женя опустила голову, чувствуя приступ истерического смеха от всей этой ситуации. Вот, пожалуйста, Женя, теперь судьба предлагает тебе сделаться дешевой шлюхой ради благородной цели…

Сначала подставь свое плечо и помоги другу – как благородно! Спаси бедного Игорька от злого дяди Сережи Минаева… Потом спаси самого Минаева, да еще как! Ни много, ни мало сыграй на себя (опять на себя, опять на себя!) в карты с криминальным авторитетом… Потом влюбись в этого чертового Сережу и откажись от него, ради спасения семьи для маленькой, ни в чем не повинной девочки… Ух, как благородно! Аж крышу сносит! А вот теперь, ради сестренки, проведи шикарную ночь с омерзительным, холмоподобным и животнообразным Краснохатовым… Далеко же тебя завело твое благородство, Женька… В самую грязную, поросячью лужу…

Женя посмотрела на себя, ощущая свою ненужность этому миру, ощущая всю свою жизнь неимоверно глупой и бессмысленной… Чередой лишь трагичных, никому не приносящих пользы событий…

И что стоит это ее тело? Она посмотрела на свою грудь, небольшую, никакую не особенную, самую обыкновенную, посмотрела на свою талию, бедра и две длинных, в общем-то, не таких уж и плохих ноги… Посмотрела на свои дрожащие ладони… А в груди все режет и режет мясницкий нож, а в душе все зудит и зудит непроходящая рана…

Ради чего? Ради чего живет она? Чтобы страдать? Чтобы влипать во всякие глупости?? Нет. Она же решила, уже давно, когда искала свой смысл! О, она постоянно думала над идеей ее существования, такого бесполезного, что хотелось кричать… И придумала. Она живет ради родных, ради семьи. Ради мамы с отцом, ради Поли… А это лишь означает, что ее тело не стоит ничего, по сравнению с мечтой о новой, лишенной страшных ночных приступов, наполненной цветами и красками жизни для маленькой девочки, каждый раз с огромными, испуганными глазами хрипло дышащей в ингалятор и испытывающей настоящий, панический ужас: а что, если не поможет? А что, если не сможет сделать следующий вдох? Что будет тогда?.. Да разве дыхание ребенка может иметь хоть какую-нибудь цену? Это жизнь, это необходимость, это суть…

Она подняла на Пашу глаза, полные решительного отчаяния, а он, внимательно изучая ее, проговорил:

– Ты можешь не отвечать сейчас, милая. Подумай, и…

– Я согласна. – выдавила Женя, ощутив приступ жгучего отвращения к себе, а Паша расширил в удивлении глаза и триумфально улыбнулся.

*** «Минус»

Сережа нетерпеливо и хмуро ждал в машине, нервно тряся коленом, барабаня пальцами по рулю, совершая периодические импульсивные вылазки и стремительный обход собственного автомобиля и все ожидая, ожидая, когда же Женя с Павлом выйдут из ресторана.

Он должен был знать, что задумал Паша. Он безумно злился на него за то, что тот дождался подходящего случая, чтобы подкатить к ней с каким-то очередным извращенным предложением, когда она была особенно уязвима, разбита, обижена и удручена своей несчастной любовью. Мысли пылали в его мозгу, проплывая огненными линиями, заставляя его бесноваться от бессилия и злости, заставляя ненавидеть Пашу и… в первую очередь, себя. Если бы не он, Женя была бы в порядке, она была бы, как прежде, весела и счастлива, она бы ни за что не поддалась бы на его уловки и какое-то там чертово предложение…

Предложение… Сережа сжимал кулаки в ярости. О, он прекрасно понимал, что именно потребует от нее Паша. Но что, черт возьми, он предложит ей взамен? Настолько ценное для нее, что она сблизится с ним… Боль резко сжала легкие, не давая вздохнуть, да он убил бы его прямо сейчас, если бы была возможность!..

Почти стемнело, и, наконец, он увидел их. Паша и Женя вышли из «Бонапарта», при этом Сережа успел заметить отчаянную тоску и бледность на ее лице, будто все жизненные соки ушли из той милой, наивной девчонки, которая так неимоверно раздражала его в начале и которую он так беззаветно и яростно любил в конце…

Они сели в машину, и Сергей, выждав пару минут, двинулся следом. Как и ожидалось, Паша привез Женю домой и остановился около ее подъезда, не заглушая мотор. Сергей тоже завернул в Женин двор, выключив фары, чтобы Женя его случайно не заметила, и остановился около мирно спящих на газоне автомобилей, пристально вглядываясь в салон «БМВ».

Павел что-то говорил Жене, она односложно отвечала, почти не глядя на него и будто совсем не слушая, опустив глаза куда-то вниз и продолжая грустить… Сердце Сережи оборвалось, но он не успел подумать о этом, потому что Паша вдруг наклонился и чмокнул ее в щеку… Совсем рядом с губами, черт бы его побрал!

Вспылив, Сергей едва удержался от хорошенького удара по несчастному рулю своего автомобиля, а Женя, с отторжением посмотрев на Пашу и слегка поморщившись, забрала свои цветы с заднего сиденья и, что-то проговорив ему на прощанье, вышла, стремительно исчезнув за дверью подъезда.

Паша опустил окно со своей стороны и, достав сигареты, закурил с такой довольной улыбкой, будто только что поймал в реке пятикилограммовую щуку, а Сергей решительно вышел из машины и, кипя от гнева, быстро двинулся к нему.

Сунув сигарету в зубы, Павел слегка сдал назад, пытаясь выполнить разворот в ограниченном пространстве, и, в тот миг, когда он желал бы от души поехать прямо, Сережа налетел на него и, резко встав на его пути, гневно хлопнул ладонью по капоту автомобиля и грозно прошипел одними губами:

– Выходи.

Завидев его, Паша вытаращил свои маленькие глазки и, триумфально улыбнувшись, дернул ручник и медленно, вальяжно вышел из «БМВ», выдыхая дым сигареты:

– О, опять ты, Сережка… Крепко же она зацепила тебя, раз ты весь вечер караулил нас у ресторана.

Не помня себя от ярости и желая только размазать эту жирную морду об асфальт, не обращая никакого внимания на то, что он значительно уступал по габаритам Паше, хоть и периодически бывал в спортзале, Сергей бросился к нему и, схватив за грудки, треснул Павла спиной об его же автомобиль, требовательно процедив в его улыбающееся, хоть и красное от удара лицо:

– Что ты предложил ей, Паша?!? Отвечай, или начну выбивать из тебя дурь прямо сейчас!!!

Паша ухмыльнулся и, похлопав Сергея по кулаку, зажавшему воротник его пиджака, невозмутимо проговорил:

– Ничего особенного, Серый. Лишь то, что не предложил ей ты по одним, только тебе известным причинам. – Сережа нахмурился, а Павел триумфально подмигнул:

– Я предложил ей купить путевку для ее сестренки в тот самый санаторий на Алтае… Видишь ли, сколько Жене ни стараться, она все равно не успеет выкупить эту путевку, потому что мест осталось лишь считанные единицы, а денежек у нее как не было, так и нет… Прекрасно, правда??

Сергей так и уставился на него, в какой-то момент даже забыв, что он злится. Надо же! Додумался! Сережа сжал зубы: ну почему эта гениальная мысль не пришла в его голову?!? Хотя, понятно почему: Сережа не привык делать столь щедрые и безвозмездные подарки кому-либо… И вообще не умел быть благородным, иначе, с его-то финансами, он бы, не задумываясь, помог этой милой маленькой девчушке вылечиться от этой чертовой болезни… И оставил бы Женю в покое, но такой душевный и жертвенный порыв со своей стороны он даже представить себе не мог.

Да, Паша, чертов ублюдок!! Угадал с Жениным желанием, она только об этом и мечтает, вообще ради сестры на все готова… На все готова??? Проклятье!!!

Мгновенно вспыхнув, Сергей снова с такой силой ударил Пашу об автомобиль, что тот сморщился, хоть и не перестал улыбаться, и разъяренно прошипел:

– Что взамен?!? Что?!? Что?!?

– Я думаю, ты и сам знаешь, что. – спокойно выдохнул ему в лицо дым Паша и победно ухмыльнулся. – Она займется со мной любовью, Сережа, чертовски прекрасной, чертовски страстной… А может, и не один раз. Уж я постараюсь удовлетворить все ее желания…

Сережу аж затрясло от безумия, он снова ударил Пашу о его машину и, стискивая в своих кулаках его пиджак до боли и желая переехать этим же «БМВ» раз двадцать по горизонтали и вертикали, бешено прорычал:

– Не смей!!! Если ты ее хоть пальцем тронешь, я тебя превращу в огромное, кроваво-красное месиво, не смей, ублюдок!!! Ты не прикоснешься к ней, ты не тронешь ее, ты…

Паша вдруг гневно и с силой оттолкнул от себя Сергея, стряхнув его руки, и, упиваясь его ревностью, его болью, коварно и мстительно проговорил:

– Твои угрозы бессмысленны, друг, потому что она уже СОГЛАСИЛАСЬ. Слышишь? Она согласна на мое предложение!! И ты ничего не можешь изменить, идиот, потому что она желает вычеркнуть тебя из своей жизни! Уймись уже, Сережа, и прими действительность – ты проиграл! Знаю, ты к этому не привык, ты не можешь смириться с поражением и с тем, что эта сладкая девочка в кои-то веки будет кувыркаться не с тобой, а с кем-то другим! Угомонись, Минаев, и сам отстань от нее, потому что она теперь МОЯ. Понял??? Моя!!!

И с довольным хохотом Павел преспокойненько уселся в свою машину и стал отъезжать, а Сергей, чувствуя себя в очередной раз на грани огромной, черной пропасти, полной бессилия и отчаянной боли, ударил по корпусу его автомобиля кулаком и прошипел в окно:

– Никогда!!! Она твоей никогда не будет, ублюдок дерьмовый!!! Я тебе не позволю…

– До завтра, Сергей Викторович! – с ликующей ухмылкой махнул Сереже Павел и нажал на газ, оставив пылающего, разъяренного Сергея одного среди темных, притихших автомобилей.

*** «Минус»

Сгорая в атмосфере разрушительной ярости, Сергей гнал по ночному городу, скорее по инерции двигаясь к дому, чем разумно понимая, куда он едет. Бегом ворвавшись в свою квартиру, которая, на его счастье, была пустой, поскольку Ксюша с Настей уехали на несколько дней пожить к ее родителям в большой, трехэтажный коттедж с собакой лайкой во дворе в качестве завлекающего детей дополнения, Сергей влетел в комнату, которая звалась его кабинетом, потому что он действительно работал в ней почти все время, которое проводил вне фирмы, и упоенно занялся тем самым делом, о котором мечтал всю дорогу домой, а именно: стал громить и крушить все, что попадалось под руку.

Стул на колесиках полетел в стеллаж с книгами, стол был опрокинут вверх ногами, подмяв под себя бумаги, папки и новенький ноутбук; графин с водой и пара стаканов были сброшены с тумбочки у стены и разлетелись повсюду, разбившись вдребезги, а горшки с цветами на подоконнике под сумасшедший ор: «Урод!!! Урод!!! Ненавижу, убью!!!» – полетели в ближайший угол, взорвавшись земельно-лиственным фонтаном и глиняными черепками.

Рухнув около батареи на пол и обессиленно сложив локти на колени, отчаянно и тяжело дыша, Сергей медленно оглядел погром в комнате и вдруг захохотал, чувствуя, что теперь он точно сошел с ума… Так страдать из-за какой-то девчонки!!! Он хохотал, не веря в то, что это происходит с ним, что через каких-то несколько недель он лишится всего ради той, которая и видеть его не желает, хохотал от того, что он ее терпеть не мог за ее детскую наивность, за ее рыжие кудри и эти идиотские веснушки, за ее вечное желание подставить спину, влезть не в свое дело, бесстрашно бросаться навстречу опасности ради правды… Хохотал от того, что теперь он любил ее до умопомрачения, что ни есть, ни спать, ни работать не мог без ее образа в своей голове, думая лишь о ней, желая лишь схватить ее, поцеловать, услышать ее вздох, мечтая умереть, лаская ее чудесную кожу, теребя ее мягкие кудряшки и глядя, глядя на те самые, ненавистные веснушки и в ее странные, фиалковые глаза…

А теперь она, забравшая его душу и вывернувшая набекрень его мозги, собирается лечь с этим ублюдком и извращенцем Краснохатовым в одну постель ради своей сестренки, которой она уже много лет желает помочь!.. Мда… У нее и выбора-то особого не было. Сергей прекрасно понимал, что она, в отличие от него, пойдет на все ради того, кто ей дорог, на любую жертву, любое дебильное предложение…

Щелк! Что-то включилось в голове Сережи, а сердце в груди прыгнуло так, что ударилось об горло. Он резко встал на колени и подполз к столу, грубо и нетерпеливо отодвинув его в сторону и явив миру ноутбук с треснутой крышкой, который так некстати не был убран в другую комнату и попал под горячую руку.

Схватив его, Сергей открыл крышку и бешено и торопливо нажал кнопку запуска раз эдак десять, но… увы. Экран продолжал мстительно чернеть, даже не думая запускать приветственный синий фон. Сережа сердито потыкал кнопку еще несколько раз, но, к сожалению, действия это никакого не возымело: кажется, компьютер был безнадежно сломан.

– Твою мать!!! – искренне кипя, выругался Сережа и, швырнув ноутбук в стену и убив его, тем самым, окончательно, он вскочил на ноги и стремглав помчался прочь из дома, шумно дыша и гремя ключами от машины.

На работе Сергей был уже через пятнадцать минут. Слава Богу, что успел до полуночи: его пропуск работал лишь до этого времени, – и, поднявшись на свой этаж и поприветствовав ошарашенных столь поздним его появлением сборщиков и монтажников из цеха, работающих в ночь, он забежал в свой кабинет и засел за ноутбук, боясь того, что может опоздать.

Ага, а вот и сайт этого санатория… Сережа внимательно изучил все, что предлагалось на данный момент, и был действительно удивлен тем, с какой скоростью раскупали путевки… Он сам никогда бы даже не помыслил о том, чтобы отправить Настю куда-нибудь не на Черное море, а на Алтай, в восточную часть нашей необъятной родины…

Выбрав лучшие, люксовые места с самым полным комплексом лечебных процедур и лучшим питанием, Сережа закрепил за собой бронь и перевел на счет санатория половину суммы. Убедившись, что все сделал правильно, и почувствовав невероятное облегчение и триумф, Сергей расслабленно откинулся на спинку стула и, забросив локти за голову, уснул крепким, но тревожным сном.

Ночь пролетела, как одна минута, и вот, в расплывчатые сновидения, в которых фигурировал и Павел, и Ксюша, и, конечно, Женя, а еще, зачем-то, группа немолодых монтажниц из сборочного цеха, ворвалось суетливое тарахтение и щебетание Светкиного голоса из секретарской, кой сегодня должен был вещать в утреннюю смену.

Очнувшись и размяв затекшую шею, Сергей скинул пиджак и, сделав три чудовищно огромных глотка воды и закатав рукава рубашки, умирая от жары в кабинете, стремительно помчался к выходу, совсем не обратив никакого внимания на то, что у него уже начался рабочий день.

Вылетев в секретарскую и заставив Свету от неожиданности подпрыгнуть на стуле и хлебнуть кофе носом, не дожидаясь, пока она прокашляется, Сережа хмуро ткнул в сторону своего кабинета и своим привычным, командным голосом проговорил:

– Света, открой все окна, подготовь срочные документы, отмени ближайшее совещание – меня не будет час-полтора.

Светка прокашлялась, но не перестала таращить на него удивленные глаза, медленно оглядев его мятый и небритый, в общем и целом, не очень свежий вид, и, кивнув, хрипло проговорила:

– Ладно… А-а-а… а вы откуда здесь взялись, Сергей Викторович?? Я думала…

Что она там думала, Сережа знать совершенно не хотел, поэтому просто пронесся мимо, к выходу с фирмы, а его мозг занимали проблемы совсем иного рода, чем мыслишки его сороки-секретарши…

Лифт, проходная, улица – солнце палит, жара! В воздухе запах цветения, сирени… Все внутри Сережи всколыхнулось от этого запаха, и он поспешил запрыгнуть в свой автомобиль стоявший, по счастью, в тени, под раскидистым тополем, а потому прохладный и свежий, что и требовалось Сергею на текущий момент.

Через десять минут он был уже в одной из туристических фирм, где, по информации на сайте санатория, можно было выкупить путевку. С трудом дождавшись, пока молодая, бестолковая парочка выберет себе-таки, наконец, отель в Тунисе, и желая треснуть их головами друг об друга, чтобы им думалось еще лучше, Сережа яростно мерил шагами офис турагентства и, в конце концов, наступил и его звездный час.

Десять минут ушло у него на разговор с белозубой и невероятно улыбчивой работницей агентства, которой, похоже, очень понравилась жесткость и решительность Сергея в выборе билетов на самолет до Горно-Алтайска, а еще его состоятельность и количество бабок на банковской карте, поэтому она старательно стреляла в него глазками и поправляла волосы, открывая шею и зону декольте, но Сережа и внимания не обращал на ее внешний вид, тщательно контролируя все ее действия и внимательно следя за тем, чтобы все было забронировано так, как нужно, ну и в результате, получив на руки две путевки в тот самый санаторий и чувствуя себя невероятно счастливым, просто до отупения, Сережа вышел из офиса и полной грудью вдохнул аромат сирени, прекрасный, легкий, напоминающий ему о ней…

Пребывая в отличном настроении и даже улыбаясь, что за ним наблюдалось крайне редко, Сережа вернулся на фирму и провел целых полдня, умудрившись разрулить большую часть скопившихся проблем, провести две оперативки и даже ни на кого не наорать, а также добродушно отпустить Свету, слезно умолявшую его об этом, на полчаса раньше с работы, посчитав, что фирма не умрет без секретаря, если случится тридцатиминутная пауза.

Когда до прихода Жени оставалось всего ничего, Сергей, все с той же дебильной улыбкой, которая никак не хотела слезать с его лица и превратила его на несколько часов в кота Леопольда, прошел к секретарской стойке и положил перед компьютером Жени две путевки, а сверху – душистую и невероятно пышную веточку сирени, которую он сорвал специально для нее, в надежде, что ей понравится… Да конечно, понравится, это же Женя! Она любит все простое и нежное…

Предвкушая ее реакцию на столь важные и ценные подарки и пытаясь представить, что она скажет, когда узнает, что это Сережа купил ее сестре путевки, Сергей ушел в свой кабинет, оставив дверь приоткрытой и чувствуя дурацкое, мальчишеское волнение, понимая, что, возможно, этот шаг позволит Жене немного пересмотреть свое решение относительно него, сел на место и стал ждать.

*** «Плюс»

Ну а Женя, ничего не зная о метаниях Сережи и о его благородном, спасительном жесте, всю ночь проворочалась в безумной ненависти к самой себе, в ужасном, разрывающем ее на части отвращением к Павлу, поставившему ее в ситуацию с выбором, где у нее не было выбора, и горящую в ужасном, болезненном огне отчаяния, каждую секунду убеждая себя в том, что она поступает правильно, что она идет на эту мерзость ради Поли…

У Полины снова случился приступ: она хрипела и надрывно кашляла, покрывшись маленькими капельками пота и жадно вдыхая воздух через ингалятор… Обнимая ее худенькую спинку, глядя на ее тонкие плечи и дрожащие руки, с силой сжимающие единственное средство к облегчению страданий, Женя наполнялась решимостью и совершенной озлобленностью, откинув прочь гордость, откинув принципы…

Разве эта малышка, ее сестренка, не заслуживает простого, человеческого счастья пребывать в здравии и наслаждаться жизнью, как все другие дети?.. Разве может что-то быть дороже, чем дыхание твоего близкого, родного человека?.. В конце концов, это всего лишь ночь. Обыкновенный секс, ничего больше…

Яростно собравшись утром, чувствуя себя раздраженно, нервно и потеряно, как никогда, Женя натянула легкую розовую блузку из шелка без рукавов и черную, облегающую бедра, юбку до колен, с разрезом по левому бедру, и, наскоро накрасившись и обув туфли на высоком каблуке, Женя поехала на работу, яростно и угрюмо следя за дорогой.

Вот так, незаметно для себя, она вошла в секретарскую, даже не повернувшись в сторону открытого кабинета директора, чувствуя, что не сможет избежать новых приступов боли, если встретится с Сережей взглядом, поэтому она просто прошла за стойку…

И увидела сирень.

Женя замерла, ощутив, как пропустило пару ударов ее сердце…

Глаза метнулись к кабинету, она была на все сто уверена, что это он. Сережа знал ее духи, он любил вдыхать их аромат тайком, не зная, что она замечает это… Только он мог принести ей эту чудесную веточку…

Запах зелени, весны, новой жизни, надежд, солнца – вот что несет в себе запах майской сирени… Женя заулыбалась, подойдя к веточке, и, нежно подняв ее, аккуратно и бережно, как ценное сокровище, вдохнула ее аромат, чувствуя его энергетику, чувствуя его руку, его эмоции, когда он оставлял ей…

Стой-ка, погоди, Женька, чего ты там расчувствовалась? Вон, погляди получше, что это тут еще на столе лежит?

Женя села на стул и внимательно и хмуро подняла два прямоугольных листа жесткой бумаги… И все внутри нее взметнулось сумасшедшим вихрем… Путевка… На двоих, в санаторий…

Женя дрожащими руками положила листы на стол, взяв себя за горящие щеки и пытаясь сфокусировать дополнительную информацию… Билеты на самолет, туда и обратно, двадцать один день в номерах класса люкс! Женя и мечтать не могла о таких условиях для Полины и мамы, зная, что сутки в таком номере стоят в полтора раза дороже… Конец августа! Это немыслимо…

Глубоко вздохнув несколько раз, Женя облокотилась на спинку своего стула и, глядя в потолок, попыталась прийти в себя и обмозговать все, что происходит… Ее сестричка поедет лечиться! Она поедет лечиться! Боже мой, что за чудо! Женя не сдержала радостной улыбки, но… Это лишь означает, что теперь за ней должок перед Павлом… Сердце рухнуло куда-то в коленки, вызвав омерзение и дикую, сильнейшую неприязнь, Женя поморщилась. И цветы не Сережины… Странно… Женя ужасно разочарованно посмотрела на сирень, не понимая, как она могла так ошибиться?.. Даже энергетику какую-то почувствовала, дурочка! И как она могла вообще рассчитывать на какие-то жесты с его стороны после того, что случилось вчера, там, в «Бонапарте»? Тяжело и обессиленно вздохнув и поддерживая в себе энергию и силы только мыслью о чудесной надежде для Полины, Женя, все же, поставила сирень в вазу и, встав, угрюмо зашагала к Паше, чтобы лично договориться с ним о второй части сделки, не привлекая при этом нежелательных слушателей.