Согретая турецким солнцем. Книга первая

– Да.

– Тебя зовут Сашья?

Моё имя в их воспроизведении звучало настолько забавно, что все попытки сдержать улыбку оказались тщетными.

– Да. А вас?

– Я Эрай! – представился тот, что сидел ближе ко мне.

Его глаза, цвета гречишного мёда сверкали на мужественном лице, а мускулистое тело не давало усомниться в регулярности тренировок. Он был высоким и симпатичным молодым человеком, явно располагающим к себе.

– Я Кемаль! – быстро сообщил второй.

Невероятно длинные чёрные ресницы не давали толком разглядеть цвет его глаз. Он был не так хорошо сложён, как его друг, а козлячая бородка вызывала у меня рвотные позывы.

– Очень приятно.

– Да, да! Приятно познакомиться! Ты из России?

– Да. А вы, я думаю, из Турции?

– Угу! А из какого города?

– Вы вряд ли знаете… Маг-ни-то-горск, – по слогам проговорила я.

– Магжитогорс? – коряво переспросил Кемаль, – Рядом с Москвой?

– Нет. Между Москвой и моим городом полторы тысячи километров.

– О-о-о! – в один голос охнули ребята. – Далеко!

– Я из Вана, – бросил обладатель некрасивого клочка волос под нижней губой. – Это на Востоке, рядом с иранской границей.

– А я из Анкары, – гордо заявил Эрай. – Ты знаешь, где Анкара?

– Конечно. Стыдно не знать столицу!

– Точно! А сколько тебе лет?

– Двадцать два.

– Мне тоже, – обрадовался Кемаль.

– Мне двадцать шесть, – учтиво добавил Эрай.

– А у тебя есть парень? – одновременно поинтересовались собеседники.

Услышав моё «нет», они довольно переглянулись, и обе улыбки стали ещё шире. Решили, видимо, попытать удачу. «Фиг вам! Вы не в моём вкусе. Хотя, этот Эрай очень даже ничего… Высокий, накаченный, не то, что второй хлюпик с бородкой… Да и имя интересное! Если бы мы завели детей, были бы они Эраевны или Эраевичи… Необычно». Пока я думала, парни спросили что-то ещё и смотрели на меня в ожидании ответа, но Виолетта обрубила нашу беседу:

– Пойдём! Я покажу, где у нас хранятся костюмы.

– Я думала, что всё здесь, – еле слышно пробубнила я.

Мы покинули бэкстейдж через боковой вход и тут же вошли в белую дверь, за которой скрывались несметные богатства. Я и представить себе не могла, что в отеле может быть такая костюмерная! Повсюду висели платья, рубашки, накидки, брюки, жилетки… На полу, в коробках, хранилась разнообразная обувь, головные уборы, маски, реквизит.

– Вау! – поразилась я.

– Ага! И это ещё не всё! То, что покруче, у нас в офисе, – Виолетта явно разделяла мои эмоции.

Пионерка взяла какие-то разномастные вещи, и мы вернулись в гримёрку. На сцене уже началось мини-диско, а в бэкстейдже появились Марина, Йозеф и Асланчик. Все турецкие члены анимационной команды молча играли в телефоны, а Марина уродовала своё лицо гримом, выводя рот до ушей и треугольные брови. Ксюша переплетала свою бесконечную косу, а малыш тихонько катал по полу большую красную машину.

– Сашка, ты сегодня с нами в шоу участвуешь! – не без удовольствия сообщила Марина.

– Эм… Я? – у меня и так за день раз пять взорвалась голова от переизбытка новой информации, а тут ещё и шоу… «Зашибись!»

– Ага! – продолжала издеваться блондинка «номер один». Её размалёванное лицо очень подходило под ситуацию. – Сегодня камеди. Выйдешь в двух скетчах. Сначала с Йозефом в «Супермене», а потом в «No problem19».

Она закончила свой грим, села на стул и продолжила говорить:

– «Супермен» у нас Йозеф, а ты будешь его пародией вместе с девочками.

– Она за кем пойдёт? – вклинилась блондинка «номер два».

– Ну, пусть идёт за тобой. Мари же последняя?

– Да.

Они разговаривали так, будто меня никогда и не было. Я села, развернулась к Марине лицом и продолжила слушать.

– Ну, всё тогда. Первая Дарина, потом Тансулу, ты и Саша. Мари последняя, – перечисляла Марина.

– Хорошо, – кивнула её уменьшенная блонди-копия.

Потом Марина вспомнила о моём существовании и снова заговорила.

– Надевай что хочешь. Но это должно быть несуразно и смешно! На сцене Кемаль с Эраем будут отбирать сумку у Ксюши, а она будет громко орать и звать на помощь. Ты вылетаешь, как Супермен, типа помочь собираешься. Они все на тебя смотрят удивлённо, мол: «чё за фигня?», и ты тоже такая смотришь на свою одежду и понимаешь, что ты ни разу не Супермен. Пугаешься и убегаешь. Всё! Виолетта тебе скажет, когда выходить. Перед тобой ещё девчонки будут. Просто повторяй за ними. Разберёшься!

– Ладно… А второе?

– «No problem». Этот скетч у нас всегда последний. Все надевают аниматорские футболки. У тебя с собой?

– Нет, конечно! Никто не говорил что…

– Ничего. Сейчас сходишь. В общем, Кемаль отдыхающий, вы аниматоры. Каждый должен провести своё активити и попытаться его ухайдакать. Виолет, какие заняты?

– У меня утренняя гимнастика, у Эрая волейбол, у Ксюши «вотерджим» и девочки мини-клуб, – ответила пионерка.

«Видимо, Марина очень ценит её преданность делу. Ну, или пользуется».

– Так… Саша пусть идёт с водной, а Ксюша с белли-дэнсом, – постановила царь всея анимации.

Ксюше затея явно не понравилась, и она скривила и без того некрасивое лицо.

– Короче, смотри! – снова обратилась ко мне Марина. – Выходишь с двумя нудлами и орёшь: «Вотерджим»! Кемаль отказывается, но ты его тянешь и впихиваешь нудл. Показываешь упражнение, он кое-как повторяет, и ты долбишь его своим нудлом. Он закричит, а ты ему: «Animation». Он такой: «Aaa! Animation?» И ты: «Yes. Animation! No problem20!» Прощаешься и уходишь. Всё! Главное, не забудь сказать: «Animation! No problem!» Это важно.

– Моя первая роль и сразу со словами! – усмехнулась я.

– Ага! – засмеялась Марина. – Всё, давай иди за футболкой, и переодеваться уже надо.

– Марин, а она тут сидеть будет? – снова вставила свои пять копеек пионерка.

– Ну да. Всем же места хватило!

– Ладно. Просто она сама себе стул сюда поставила… – недовольно пробурчала Виолетта.

Я одарила стриженую блондинку презрительным взглядом, и спокойно пошла за футболкой, а, вернувшись, застала бекстейдж в полнейшем хаосе: кто-то шарил по вешалкам в поисках подходящего костюма, кто-то переодевался, другие красились, делали причёски… «Вот это я понимаю! Такая предконцертная атмосфера мне по вкусу».

Для дебютного выхода я выбрала белую юбку-пачку, чёрный фрак без рукавов, зелёный парик с блестящими прядями и какие-то бежевые тапочки. «Ну и видок! Несуразнее некуда!». Время до начала шоу ещё оставалось, и, взяв телефон, я сделала своё первое селфи на новом месте работы. Прямо из-за кулис Марина в микрофон объявила боевую готовность. Через минуту шоу началось.

Ксюша предложила пойти на трибуну. Мы вышли из гримёрки и тихонечко присели вдалеке от гостей. Амфитеатр потому так и назывался, что сделан был в лучших традициях Древнего Рима. Напротив просторной сцены полукругом выстроились массивные пятиярусные трибуны-ступени из светлого камня. Над трибунами красовались арки, возведённые с намёком на античность. Сидеть было неудобно: во-первых, жёстко, во-вторых, не на что опереть спину.

На сцене стояли три большие коляски, в которых сидели три больших «младенца»: милая девочка Эрай, злобный Йозеф с чёрными зубами и дурачок-Кемаль, пихавший фломастер себе в нос. Вокруг них, открывая рот под немецкую фонограмму, бегала маленькая Тансулу в мужском костюме, с нарисованными усами. Йозеф неистово колотил Эрая и Кемаля нудлами, поливал водой из бутылок и наигранно пукал им в лицо. Глядя на происходящее, я искренне ждала смены событий, но её так и не случилось. Переведя взгляд со сцены на хохочущую толпу и обратно, я задумалась, кто из нас был глупее: я, потому что не понимала местного юмора, или они, потому что, как гуси, гоготали, над тупыми шутками. Ещё раз окинув взглядом смеющихся немцев, я усомнилась в том, что это они придумали лампу накаливания, баварские колбаски и «Mercedes».

Когда сцена вновь засияла, софиты осветили двухметровую оперную певицу в чёрном парике и длинном красном платье. Сверху я сразу признала пионерку, а под юбкой скрывался Йозеф в гигантских цирковых ботинках. Виолетта сидела на плечах длинноногого менеджера, размахивая руками под арию Кармен. Она картинно открывала рот, а ноги под платьем то тарабанили «чечётку», то выплясывали «кан-кан». «Забавно! Дала бы высший балл, если бы не длительность пять с половиной минут».

Вслед за примадонной на сцене появился весёлый клоун-Мари. Старая добрая минусовка песни про замечательного соседа и пёстрый костюм без омерзительных деталей выгодно выделяли это выступление. Мари вытащила на сцену четырёх мужчин и провела конкурс. Игра со зрителями – всегда выигрышный вариант, так что я посмеялась и решила, что всё было не так плохо.

После клоуна на площадку снова выползли «малыши» Йозеф и Кемаль. Наш босс вновь играл плохого мальчика, который постоянно отбирал у второго игрушки. Мои надежды на лучшее разбились вдребезги! В финале жестокого противостояния, уставший от издёвок Кемаль, зарядил Йозефу торт прямо в лицо, и сцену мгновенно окутал ночной мрак. Улыбку у меня вызвала лишь лёгкая зависть Кемалю: «Это ж надо так! Размазать кусок жирного торта по лицу начальника прямо на глазах у десятков людей! Кайф, а не работа». Когда кремово-бисквитный Йозеф в младенческой шапочке вместе со своим обидчиком скрылся за шторками бэкстейджа, Ксюша, перепугавшись, сообщила, что следующий выход наш. В секунду мы забежали в гримёрку, и скетч начался.

Дюймовочка в блестящем голубом платье разгуливала по сцене, напевая странную мелодию, как вдруг два нечта в ластах и тёмных лосинах на ногах и женских колготках на голове открыли охоту за её сумкой. Ксюша завопила, и девочки стали по очереди выбегать на площадку. «Вот, уже пошла Виолетта… Я за ней…». Вообще-то, я выросла на сцене родного дворца культуры и выступать давно не боялась, но в тот момент всё было иначе. От меня ждали кривляний, а не воспроизведения заученного и отработанного танца. «Ладно, хоть говорить ничего не надо!». Виолетта влетела за кулисы, и я выпорхнула ей на смену. Все как положено замерли и посмотрели на меня. Я тоже посмотрела на свои руки, ноги, костюм и, сделав испуганное лицо, убежала обратно. Мой позор не продлился и минуты.

– Бегом переодевайся! Дальше «No problem»! – подгоняла пионерка.

Ощущение счастья быстро улетучилось, и я засобиралась. Происходящего на сцене я не видела, но слышала сначала фонограмму Супермена, затем звуки драки, а потом все артисты закатились внутрь и спешно стали стягивать с себя нелепые костюмы.

Ровно через минуту Мари с Кемалем стояли уже по ту сторону занавеса, изображая молодую пару, приехавшую в наш отель на отдых. На ней были изящные туфли, длинное жёлтое платье и шляпа с широкими полями. На нём – сандалии, свободные шорты, рубашка с ананасовым принтом и бейсболка. Мари оставила импровизированного мужа и отправилась на шопинг. Второй, надеясь расслабиться, растянулся на шезлонге, пока аниматоры, готовые заразвлекать беднягу до смерти, не застали его врасплох. Все активити шли по порядку, с причинением серьёзного вреда здоровью: то сгибали Кемаля в три погибели, то волейбольный мяч в голову бросали, то танцевать заставляли, то в детские конкурсы тянули… Скетч действительно получился смешным и многим был обязан игре Кемаля. «Как он орал и отмахивался, как падал и визжал от злости… Молодец!»

Мне же второй выход дался не так просто, как предыдущий. «Только бы не забыть про „Animation! No problem!“, только бы не забыть!» – постоянно вертелось в голове. Я не столько стеснялась кривляться на сцене, сколько стеснялась своего голоса. Мне этот комплекс ещё в институте привили на курсе техники речи. Преподаватель постоянно меня поправляла и всякий раз настоятельно рекомендовала «работать над собой». Так, я выработала категорическую ненависть к инструменту, выдающему звуки от моего имени, и к женщине, спровоцировавшей это.

Закончилась сценическая история тем, что Мари вернулась к мужу, а тот в ярости набросился на неё с криком:

– Где ты была? Меня пытались убить! Здесь ужасная анимация!

– Милый, смотри, сколько я всего накупила… И здесь очень хорошая анимация! Особенно мальчики! – продолжала мурлыкать Мари, демонстрируя покупки.

– Нет! – разрывался Кемаль. – Нехорошая!

– Хорошая, хорошая! Вот, смотри!

На сцене появился Эрай, аккуратно положил девушку на плечо и громко объявил:

– Animation! No problem! – унося её с собой.

Восторженные овации и несмолкаемый хохот лились рекой.

– Все иду на сцена! – перекрикивая музыкальную заставку, скомандовал Йозеф.

Мы вышли, взялись за руки, как артисты Большого театра, сделали несколько шагов вперёд и одновременно поклонились ликующей публике. «Звёзды, блин!» Марина в микрофон называла ребят по именам. Тот, чьё имя звучало, должен был выйти вперёд, исполнить какой-нибудь финт и вернуться на место. Мне было не до финтов, так что я просто сделала реверанс. После персональных поклонов мы ещё немного постояли на сцене и удалились за кулисы. В бэкстейдже снова воцарились шум и хаос…

– С дебютом, Сашка! Молодец! – прокричала Марина с противоположного конца гримёрки.

– Да, да! С дебютом! – подхватили девочки.

– Спасибо! – во весь рот заулыбалась я. «Мелочь, а приятно!»

Все переоделись в свою одежду и двинулись в бар у бассейна. Ребята сразу растворились среди столиков, раздавая гостям ручки и какие-то маленькие бумажки. Обо мне все дружно забыли, оставив стоять в свете разноцветных прожекторов возле диджей-кабины.

– Ты сегодня просто посмотришь, – вдруг пролепетал Маринин голосок.

– Хорошо.

– Можешь взять что-нибудь в баре и присесть вот тут, за столик.

На улице было уже совсем холодно, поэтому я попросила горячий шоколад и уселась на плетёный стул. Отдыхающие спокойно попивали свои коктейли, аниматоры бегали между столиками, раздавая материалы для предстоящей игры, а из колонок доносилась завывающая турецкая песня. Я сделала пару глотков и продолжила наблюдение. Барная стойка красиво подсвечивалась, а столики оставались в лёгкой полутьме. Справа сияла голубая вода большого бассейна. Синеватый свет попадал и на пальмы, высаженные вокруг, отчего они тоже казались голубыми. Сад сделался мрачным и устрашающим, от дневного очарования не осталось и следа. Над моей головой мерцали сотни, нет тысячи звёзд… И месяц. Он не был похож на привычную букву «С», а развалился на чёрном небе, напоминая улыбку. Всё в тот вечер располагало к наслаждению, что даже месяц прилёг отдохнуть.

Марина снова взяла микрофон. Она одинаково быстро болтала на русском, английском, немецком и турецком языках. «Удивительная женщина!» Из её слов я поняла, что у всех на столах лежали листочки с названиями песен. Гостям предстояло угадать, под какие из них на танцпол выйдет большее количество людей, и расставить места: «1», «2» и «3». После того как все композиции прозвучат, а танцующие украсят их своими движениями, ведущая озвучит результаты, и угадавший получит заслуженный приз.

Заиграла первая песня, и мои коллеги стали приглашать сидящих за столиками людей на танцпол. Ретро-репертуар и гости соответствующего возраста прекрасно гармонировали друг с другом. Площадка медленно, но верно, заполнялась, и моё настроение улучшалось с каждой новой парой танцующих ног. Я абсолютно не чувствовала себя работником. Я была гостем! Единственное, что меня отличало – это содержимое чашки.

– Хорошо тебе! Танцевать не заставляют, – проскулила Ксюша, вырвав меня из приятных раздумий.

– Не заставляют. Но я сама пойду!

Я поднялась, поправила одежду и двинулась в эпицентр веселья. Удивлению маленькой киргизки не было предела: её маленькие глаза недоумённо моргали, но губы не выпустили ни единого звука. А меня переполняло счастье, и громкая музыка, подобно кислороду, подпитывала разгоревшееся пламя. Ноги то кружили меня, то шагали из стороны в сторону. Я танцевала в окружении голубых пальм под светом тысяч звёзд и упавшего месяца. Казалось, это был не танец тела… В пляс пустилась душа. «Ещё бы бокал искристого в руку для завершения образа».

Спустя пару песен, меня почему-то окружили дети. Наверное, малышей привлекли яркие цветы на моём пиджаке. Две хорошенькие девочки лет пяти и их ровесник-кавалер повторяли мои движения, а родители умилялись и снимали всё это на видео. Не растерявшись, я стала показывать им то, что они без труда могли исполнить, и у нас получился настоящий концертный номер-экспромт. В это время я поймала на себе довольный взгляд Марины и приметила завистливые искорки в глазах Виолетты. «Видимо, всё правильно делаю».

Когда тебе хорошо, время летит незаметно. Я протанцевала эти чудесные полчаса, согрелась и зарядилась позитивом. Марина попросила гостей пройти на места и объявила песни, которые произвели фурор на танцполе. Сначала я думала, что угадать нереально, но позже своими глазами увидела, что победитель, вернее, победители, нашлись. Пожилые муж и жена правильно расставили свои «айнс», «цвай», «драй» и получили в подарок бутылку шампанского. Мы дружно похлопали, Марина попрощалась до завтра, и над диджей-кабиной погасли разноцветные огни.

– Теперь мы идём убирать бэкстейдж, – сообщила Ксюша, и всей командой мы вернулись в гримёрку.

«Такого ужаса не было даже в моей комнате, когда сестра научилась ходить и крушила всё на своём пути! Работы здесь не на один час… Благо нас много». Каждый принялся разгребать завал в районе собственного стула и вешать костюмы на длинную металлическую перекладину. Когда пол освободился от всевозможных тряпок, Виолетта унесла вешалки за белую дверь.

– Саша, пойдём суда! Я тебе покажу, что с афишами делаем! – прокричала Мари с гримёрного места Марины.

Девушка достала из нижнего ящика стола несколько папок, надписи на которых были мне вполне понятны: «Show21», «Aftershow», «Tournament22».

– Смотри! Афиши мы меняем друг после друга. Каждую неделю новый человек. Вот тута лежат все листы, а там, на доске, смотришь расписание. Видишь, чего завтра будет, находишь это тут и меняешь старые афиши на новые.

Её голос был низким, бархатным. Говорила Мари с сильным акцентом и иногда путала слова. Но объяснить всё старалась доступно, без пафоса.

– Где меняю?

– Погоди! Я всё покажу. Мы сейчас вместе будем идти, потому что эта неделя моя, а потом – ты.

Когда бэкстейдж вернулся в прежний вид, мы собрали грязные чашки, Эрай взял большой мешок с мусором, и все снова направились в сторону диджей-кабины.

– Вот первое место, – Мари указала на «Animation board23», – здесь надо вешать все три афиши. Смотри: шоу, турнир и афтер-шоу.

Потом мы дошли до лобби, где утром я разговаривала с Мариной. «Второе место» находилось там.

– Тут тоже вешаешь всё.

Мари снова вытащила устаревшие красочные объявления, а в специальные окошки вставила новые цветные листы.

– Теперь идём в ресторан, – продолжала экскурс девушка с акцентом.

– Блин! Что-то сложно это всё…

– Не-е! Втянешься! Тут только шоу. И всё! Запомнила? Возле кабины, в лобби и тут.

– Угу, – неоднозначно кивнула я.

– Всё, идём обратно! Есть хочу!

– Эм… Есть?

– Ага! Мы теперь все вместе в ресторан пойдём, – с коварной улыбкой пропела Мари, потирая ладони.

Мой живот отозвался радостным бульком, несмотря на позднее время. Мы с Мари подошли к развалившимся на стульях коллегам. Через минуту в дверях офиса показалась чёрная голова Йозефа, а ещё через пару секунд он стоял рядом.

– Все тут? Tamam o zaman, gidelim24, – скомандовал начальник.

Народ повскакивал со своих мест, и мы гуськом отправились в ресторан, точно так же, как в обед.

– А что он нам сказал? – спросила я Ксюшу по дороге.

– «Тамам» – это по-турецки «ладно», а остальное я сама не знаю.

В ресторане для полуночников выставили кое-какие салаты, фрукты, сыр, спагетти, суп и тосты из разряда «сделай сам».

– Кто хочет тост? – громко спросил Йозеф.

Все подняли руки. Кроме меня. Я постеснялась, хотя есть хотелось дико. Пропущенный ужин напомнил о себе!

– А ты не хочешь, что ли? – уставилась на меня Виолетта.

– Не знаю, – я неуверенно пожала плечами.

– Да брось! Это очень вкусно! – причмокнула она. – Йозеф! Ещё один!

«Видимо, этот молодой длинноногий обладатель чёрной косички не такой уж и грозный начальник, раз готовит всем тосты», – думала я, накладывая в тарелку овощной салат. На этот раз вся команда расположилась за одним большим столом. Кто-то наворачивал суп, кто-то салатик, а кто-то просто ждал, поглядывая на Йозефа возле гриля сквозь стеклянную перегородку.

– Ты из России, Саша, да? – поинтересовалась Мари.

– Да. Челябинская область.

– А у меня в Костанае бабушка живёт, – вмешалась Дарина. – Это Казахстан, но рядом с Челябинской областью.

– Я знаю. Была там. А сама ты откуда?

– Родилась в Казахстане, но сейчас живу в Москве, – пролепетала Дарина.

– Мари, а ты? – мне очень хотелось узнать, откуда родом этот смешной акцент.

– О-о-о! Я из Тбилиси, – гордо заявила Мари. – Гр-р-р-р-рузия!

– Вино и хачапури? – подмигнула я.

– Да! Лучше нас это никто не может готовить! – грузинка ещё выше задрала нос. – Вот ты поздно приехала. Я принесла суда настоящее домашнее вино, но мы его уже выпили, нахрен.

Я состроила такую жалобную мордочку, что все засмеялись.

– А мы с Тансулу из Бишкека! – радостно воскликнула Ксюша, сидевшая, конечно же, рядом со мной. – Это столица Киргизии.

– Видимо, я одна тут из провинции? Все вокруг столичные жители, – я говорила с улыбкой, ни капельки не переживая по этому поводу.

– Нет, не все! – оскорбилась Виолетта. – Я из Перми.

«Мы с этой зазнайкой ещё и землячки?» – сокрушалось моё самолюбие. «Ну, почему именно она?»

– Ну, наконец-то, Йозеф! Я тут уже шесть раз с голоду умерла! – закричала громогласная Мари.

– Вас вон сколько! И все хочу тост от шеф-повар Йозеф! – из категории «начальник» он вдруг перебрался в категорию «свой парень».

Необыкновенный аромат разнёсся от нашего стола по всему ресторану. Мы разобрали бутерброды и принялись жевать их так, будто еды отродясь не видели. «Всё гениальное просто!» Всего лишь два квадратных куска хлеба с колбасой, сыром и помидором, поджаренные в гриле, творили чудеса.

– Саша, как твой дела? – спросил Йозеф с мужской стороны стола.

– Сейчас вообще отлично! – покрутив сэндвичем, улыбнулась я.

Дарина и Тансулу доели раньше других, но со своих мест не вставали. В отеле действовало негласное правило: ждать, пока все покушают. «Это они так делали, пока я не приехала! С моей скоростью поедания пищи, вряд ли старое правило долго просуществует!»

Когда и я закончила трапезу, вся дружная команда аниматоров отправилась домой. Мальчики и девочки попрятались по комнатам и приступили к одним и тем же делам: лёгкий душ, чистка зубов, увлажняющий крем, сообщения родным и близким, постель.

Лёжа на животе, я согнула одну ногу и положила руки под голову. Сколько себя помню, засыпала только так, без подушки. Когда тело начало расслабляться, голова заработала с удвоенной силой, вспоминая, каким насыщенным оказался день. «Неужели я в самом деле здесь, и это не сон? Неужели всё, что я увидела и узнала сегодня, станет моей реальностью на долгие полгода? Да уж… Нравится ли мне здесь? Определённо. Осталось только друга завести. Ну, война план покажет! Спокойной ночи, Сашенька…»