Чувства на салфетке

Рядом с ними сидела ещё одна особа – сплошь усыпанная веснушками и вечно улыбающаяся Нэнси Бёрнс, которая увлечённо что-то обсуждала со своим лучшим другом – Кельвином Диксоном, пять минут назад чуть ли не заплевавшем от смеха Дэвида Колдуэлла – мрачного и неразговорчивого мальчика, родители которого являлись основными спонсорами «Клейсмора». Именно по этой причине никто не осмеливался издеваться над ним или высмеивать его неординарную внешность. Какой человек осудит тебя за то, что ты неформал, когда твой отец жертвует ни одну сотню тысяч на развитие и усовершенствование школы.

А в самом дальнем углу, чуть приближённее к Каролине, чем все остальные, оказался Эгберт Маккормик – худой и прыщавый мальчик, выигравший гранд на обучение в этом элитном заведении. Над ним все так же насмехались, как над Джефферсон и Батлер, ведь он не был обеспечен деньгами и не имел богатеньких родственников. Богатством для этого скромного парня был его интеллект, который и помог ему попасть в эту частную школу. Кудрявые волосы как обычно были аккуратно зачёсаны и закреплены гелем для волос, что очень бесило Стивена, не прекращающего набивать рот всевозможной едой.

– Что, Эгби, так и не лишился девственности этим летом? – Попытался отвлечь всех, от утоляющих голод, дел Гаррет очередной глупой фразой. – Может быть, хотя бы это помогло тебе избавиться от твоих миленьких прыщиков. – Бормотал он с набитым ртом, пытаясь задеть закомплексованного мальчика.

Большинство сидящих за столом залилось хохотом. Кароль лишь съёжилась от привычных низостей, пытаясь придумать что-то, дабы задеть обидчика товарища. Да, они с этим умником всегда были приятелями. Их с Эгбертом вечно называли влюблённой парочкой, потому что Кара не позволяла хамам-одноклассникам унижать такого благородного и эрудированного человека, как Маккормик. Джефферсон не собиралась позволять им начинать новый учебный год с травли, именно поэтому, немедля, вмешалась в состоявшуюся разборку:

– Сначала есть научись, а потом будешь умничать, Гаррет. – Злобно отчеканила она, направив изумрудный гневный взгляд на обжору.

Со всех сторон раздался возмущенный свист и ухмылки, не внушающие абсолютно ничего хорошего. В этот миг даже самые нудные обитатели дома заинтересовались, выжидая последующего хода сражения.

– Ой, кто это тут у нас замямлил?! – Наконец-то Стивен сумел прожевать пищу и начал говорить более внятно. – Ты бы вообще не высовывалась, Джефферсон. Давно не получала от Её Величества Лесли Даррелл? Или это она тебе лоб так круто разбила? – Ехидно и мерзко протараторил юноша, пихнув в плечо блондинку, призывая её подключиться к перепалке.

– Отвали, Стив! – Недовольно шикнула красотка, потерев от боли место, куда её ткнул одноклассник.

Лесли никак не могла свести глаз с засоса на шее Бломфилда. И история его возникновения – единственное, что волновало Лес на данный момент.

– Ешь молча, Стивен. Нет желания смотреть на твой открытый чавкающий рот. – Огрызнулась Кара и впихнула в пухлые губы ложку каши.

Гаррет, поняв, что помощи ждать неоткуда, просто продолжил изничтожать запасы школьной провизии, уткнувшись в тарелку носом. Над завтракающими повисла тяжелая смущающая тишина, избежать которой было уже невозможно.

Закончив, непонятный ядовитый и, оскорбляющий друг друга, завтрак ребята покидали посуду в раковину, ожидая, что домоправительница уберёт всё за них и начали медленно подбираться к выходу, чтобы отправиться на занятия.

В то время, Каролина, нечаянно обронив телефон под стол, принялась искать его среди нескончаемых ножек стульев. Девочка даже не заметила, как практически все ушли и остался только Бломфилд, ожидающий её возвращения из мира деревянной мебели, ещё тёплых крошек и кусочков еды, живущих под обеденным столом. Паренёк жадно покусывал губы, наблюдая за открывшимся перед ним видом пятой точки Джефферсон. Рик потерял связь с реальным миром и кокетливо воображал в чумной любвеобильной голове, какое бельё надела Кара сегодня и насколько тонкое кружево на её трусиках. Он был похож на голодного пса, перед носом которого потрясли ароматным и сочным куском мяса. Столь сильным было его желание, справиться с которым Дерик не мог, да и не хотел.

Наконец, отыскав свой телефон, Кара поспешно выбралась из-под стола, ударившись при этом макушкой. Невольно вскрикнула, схватившись за голову, а Дерс дернулся, откинув извращённые фантазии. Юноша кинулся помогать ей и аккуратно вызволил одноклассницу из-под мебели.

– Бломфилд! – Сварливо вымолвила юная леди, встретившись взглядом со своим вечным спасителем. – Что на этот раз? – Девочка отбросила его руки с тела и отряхнула блузку от пыли, прибившейся к ней под столом.

– Не будь злюкой, малыш. Лесли ушла в школу без меня. Нас никто не услышит. – Он привычно изогнул светлую бровь, соблазняя брюнетку взглядом, задержав свои золотисто-карие очи на расстегнутой пуговице на блузке Каролины.

– Так! – Сердито процедила девочка и сию же секунду продела пуговицу в петлю. – Это не меняет сути моего вопроса: что тебе нужно от меня? – Она продолжала строить из себя железную леди, ибо боялась, что в стенах «Океана Мудрости» их может услышать кто угодно и моментально донести Лесли. Сплетницы блондинистого монстра царили на каждом углу. Расслабляться никак нельзя было.

– Ничего, кроме любви. – Практически шепотом вымолвил блондин и прильнул к дрожащим губам собеседницы.

Она сомнительно ответила на поцелуй, но в тот же миг отпрянула от мужской груди, невольно оттолкнув. Разум и сердце бились друг с другом. Сердце кричало повторить поцелуй, а разум нашептывал, что надо убираться. А сама Кароль пока не знала к чьему зову хочет прислушаться.

– Рик, ты что творишь? – Тихо, но не менее сердито отреагировала юная леди на порывы страсти со стороны товарища. – А если кто-нибудь нас увидит?! – Девушка испуганно забилась в угол, чтобы быть ни при делах в случае появления одноклассников в гостиной, и слегка выставила руки, чтобы блондин не переходил границы.

В нефритовых глазах читался неподдельный страх. Даррелл стёрла бы несчастную в порошок, если бы узнала, что она хотя бы пальцем трогала её Бломфилда. Да практически любой житель этого дома, без сомнений, рассказал блондинке эту интересную новость, если бы застал тут целующихся Каролину и Дерика.

– Мне плевать, Кароль! – Дерри чуть ли не кричал, приближаясь вновь всё ближе и ближе к «жертве», наплевав на барьер из её рук.

Всё нутро изнемогало от желания. Юноша был готов прямо здесь сорвать школьную форму с горячего тела Джефферсон, чтобы сцепиться с ней в жарких страстных объятиях. Но понимал, что ни сама Каролина, ни воспитанники, а, в особенности, персонал дома такого порыва чувств не оценят. Понимал, а действовать продолжал.

– Я больше не могу молчать. Хочу только тебя одну. – Он, как и прошлой ночью, начал покрывать бархатную шею Каролины маленькими и тонкими поцелуями, отчего её дыхание участилось. – И вообще. – Отрываясь от самой сладкой шейки на свете, опомнился юноша. – Ты мне спасибо должна сказать за то, что я тебя допёр до кампуса. Мог трахнуть и бросить в лесу. А я тебя в постель уложил и даже лоб обработал. Как, кстати, не болит? – У Кароль такая ярость пробудилась в душе от услышанного.

Кулачки сжались до хруста, скулы напряглись от праведного гнева, а острый язык принялся говорить:

– Ещё раз подойдёшь ко мне, ублюдок, это я тебя вывезу в лес и брошу. Дохлого. – Рука занеслась над лицом противника, но Дерик умело её перехватил, вдавив в крепкую ладонь, и с придыханием взглянул на свою рассвирепевшую пантеру.

– Лечи мне. Ты всегда огрызаешься, а потом дрочишь на мои фотки в ванной, я уверен. Трахнуть тебя, крошка? Прям здесь могу. – Шаловливая рука потянулась к краю школьной юбки, слегка задирая, и скользнув к кружеву трусов, принялась массировать клитор безо всякого зазрения совести прямо через ткань.

– Руки, нахуй, убрал свои… Ах… – Рычала и стонала зеленоглазка, не зная чего ей хочется больше – кайфануть от эротического массажа или поставить одноклассника на место.

– Такая мокрая для меня. Моя мятная карамелька. Холодная, но сладкая внутри. – Средний палец, преодолев край трусов, скользнул во влажную дырочку, пока большой оставался на чувствительном клиторе, нещадно массируя его, а губы Бломфилда терзали бьющуюся венку на шее.

Кароль прикрыла от удовольствия глаза, даже боясь представить, что сказала бы Жаклин, если в это самое мгновение вошла и увидела здесь их в такой позе.

Блондин согнул ногу подруги в колене и, закинув на своё бедро, добавил к среднему пальцу ещё и безымянный, прибавляя темпа и глубины проникновению.

– Дерик, хватит! Мы, блять, в столовой общежития! – Кричащим шепотом призывала остановиться брюнетка, пока одноклассник терзал её лоно пальцами, подводя к краю.

– Похуй вообще. Давай. Хочу, чтобы ты кончила мне на пальцы. – Наказал блондин и впился в вишнёвые губы, вдавив стонущую девчонку в стену до боли в костлявых лопатках.

Пальцы с характерным хлюпающим звуком буравили горячее влажное лоно и обещали мощную разрядку, пока язык в такт с ними проникал в рот строптивой зеленоглазке. И она позволила себе расслабиться. На мгновение. Мысль о том, что в любой момент может войти кто угодно, расслабиться полностью не позволяла. Кара не переставала зажиматься и оглядываться по сторонам, чем только злила обезумевшего товарища.

– Ты ебанулся? Трент и Жаклин наверху. М-м-м… – Замычала она, когда блондин задолбил просто в бешеном ритме, задевая при этом заветную точку внутри влагалища.

Кароль широко раскрыла глаза и, утопая в янтаре одноклассника, затряслась, ощутив себя на пике блаженства. Ресницы невольно опустились и девочка упёрлась затылком в стену, запрокинув голову. Грудь вздымалась из-под тонкой форменной рубашки, в глазах засверкали искры от знакомства с первым оргазмом в жизни, а пальцы Дерика наконец-то выскользнули обратно, лишив ощущения наполненности. Два: два, мисс Джефферсон. Вы можете проиграть.

– Наверху будешь ты. – С дьявольской ухмылкой умозаключил паренек и облизнул освобождённые влажные пальцы, вынудив Кароль высунуть от омерзения язык. Они же были… Там… Гадость какая! – Сегодня вечером. В моей бэхе. На мне. Хочешь? – Но Дерик лишь насладился вкусом соков своей горделивой брюнетки, зная наверняка, что кроме него и его пальцев никто в ней не был.

– Наверху твоя рука будет. Когда удава будешь душить. – И даже оргазм не приструнил острячку. Хоть и в глазах плясали черти, мечтающие схватить адреналинового наркомана за член и запихнуть его себе же внутрь.

– Ты сама мне подушишь. Око за око, как говорится. – Намекнул паренёк на то, что ждет взаимных благодарностей за игру на струнах почти невинной бедняжки.

– Мечтай. – Фыркнула студентка и отошла к противоположной стене, чтобы Дерику ещё чего не вздумалось с ней сотворить.

– Хотя, к чёрту вечер. Пошли прямо сейчас. – Но блондин быстро её нагнал и вновь вторгся в рот шаловливым языком, мечтая, чтобы там побывал не только язык, а кое-что повнушительнее.

– Отойди от меня, придурок! Никуда я с тобой не пойду! – Оттолкнула его в грудь упрямица, не собиравшаяся становиться участницей пошлых планов.

Дерик на это лишь неудовлетворённо рыкнул и потянулся за школьной сумкой, которую ещё в самом начале разборки кинул под стол.

Эта словесная потасовка могла бы продолжаться вечно, если бы в гостиную не вбежал опомнившийся Ник Лебовски – ещё один проспавший житель «Океана Мудрости» и, по совместительству, лучший друг Дерика и его верный товарищ по розыгрышам одноклассников.

Заметив в комнате только Джефферсон и Бломфилда, юноша звонко шлёпнул себя по лицу, удовлетворительно воскликнув:

– Дерс, блять, вот ты где! – Он приблизился к товарищу, закрыв туловищем Каролину, словно её тут и не было. – Все уже ушли. Я думал придётся одному плестись в школу. – Парень облегчённо похлопал друга по плечу и потащил к выходу из гостиной.

Дерик пытался сопротивляться, глядя растерянной Каролине вслед, но Ник даже и подумать не мог о том, что отвлёк его от разговора с этой замухрышкой. Кто ж знал, что они тут не просто разговаривали.

Друзья скрылись за дверями пансиона, после чего Кара облегчённо выдохнула, придя к мысли о том, что если она задержится в доме хотя бы на пару минут – опоздания на урок ей не избежать.

По школе бегали разъярённые дети, раздражающие ещё сонную и, замученную шаловливыми пальцами Дерика, Кароль. Она не понимала, откуда столько сил в их маленьких и хилых тельцах; что они такое едят и пьют, чтобы поддерживать эту не затухающую энергию. Пытаясь вспомнить себя в их возрасте, девочка невольно улыбнулась, мысленно встретившись с давними товарищами из государственной школы. Да, было время беззаботное и спокойное, где никто не смел её обидеть или унизить. Где максимум могли игриво дёрнуть за косичку, чтобы просто привлечь внимание.

Каролина уже и позабыла эти безропотные года, в которых папа ещё любил маму и даже не думал ей изменять. Позабыла, вечно хулиганящего, но безгранично светлого и отзывчивого старшего брата, погибшего несколько лет назад по нелепой случайности. Кара не помнила, что такое настоящая семья. От её образа осталась лишь фотография брата в траурной рамке и разбитая машина отца, замусоренная пустыми бутылками из-под ликёра, выпитыми её отчаявшейся мамашей. Она забыла это всё с такой же лёгкостью, как забыли про неё саму ещё живые, но такие испорченные и безразличные родители.

Да, смерть близких делает из нас настоящих монстров, вынуждая плевать на всех. Даже на самих себя. И какие же всё-таки страшные и непоправимые вещи творит с нами время. Как легко и безжалостно оно ломает людские судьбы, хрумкая костями, словно имбирным печеньем. Времени подвластно всё. Оно берёт над нами верх, управляет подобно бездушными марионетками. И мы подчиняемся, покорно подчиняемся ему, позабыв какими счастливыми людьми были когда-то.

А Дерик проходил мимо, не обращая ни малейшего внимания на Каролину. Он продолжал строить из себя равнодушного идиота, который высмеивает её от тоски и зажимает в руках безмозглую Лесли Даррелл, до сих пор злившуюся и скалившую зубы на огромный синий засос на его шее. Рик упрямо делает вид, будто утренний инцидент в гостиной попросту приснился Джефферсон. Словно это не он трахал её пальцами и целовал дрожащие вишневые губы, обещая продолжения. А она осталась рада этому в какой-то степени. Его необъяснимая любовь вовсе не нужна девушке – от неё одни проблемы. Проще покончить с этими чувствами, надеясь, что уход из школы заберёт и симпатию к Бломфилду. Заключительный год покончит с их неоднозначной симпатией, словно её никогда и не было.

– Кара, прости меня. – Безмолвно, одними губами, произносит Бломфилд, прижимая к себе хохочущую Лесли, с треском посасывающую его губы, пытавшуюся создать видимость того, что у них всё прекрасно.

Но это бутафория. Прекрасно ему было в столовой. С одной пышногрудой брюнеткой.

Но парочка выглядит такой счастливой и беззаботной. Как и всегда. Их смех, словно омерзительный скрип, разрывает уши мисс Джефферсон, принуждая девочку затыкать их от отвращения. На эти открытые проявления чувств давно закрывают глаза учителя и директор. Да и все остальные воспитанники пансиона больше не корчат недовольные гримасы, а просто проходят мимо, словно ничего не происходит. Им всем плевать. Всем, кроме Каролины. Она в сотый раз глотает молча слёзы, до крови прикусывая нижнюю губу. Сердце по привычке сжимается от боли и девушка решает сбежать подальше от этих голубков, чтобы избавить себя от этой душещипательной картины.

Поворот… Второй… Третий… Долгая дорога в неизвестном направлении. Девушка далеко за пределами школы. Она бежит глубоко в лес, доверив дрожащее тело судьбе. А там, по роковой случайности, не поджидает Каролину абсолютно ничего хорошего.

Несчастные и отчаявшиеся люди всегда наиболее уязвимы, нежели счастливые. Им нечего терять. Именно поэтому они совершают глупые и необдуманные поступки. А Кара ощущает себя отчаявшейся далеко ни первый год. Её жизнь рухнула в тот злосчастный миг, когда автомобиль её любимого брата столкнулся с фурой. И всё хорошее в ней сломалось и измельчилось вместе с костями Кёртиса Джефферсона. Господи, ну почему он не мог остаться дома? На кой чёрт сдалась ему та вечеринка у Мелоуна?!

Кароль ревела навзрыд. В чаще тёмного леса некому было осудить её за порыв слабости. Зажав в горячих ладонях мокрые осенние листья, девочка кричала, проклиная всё на свете. Ну как ей отпустить его? Как забыть и перестать ощущать эту боль? Почему люди до сих пор не создали лекарство от любви? Ох, насколько оно порой спасало бы. Но брюнетка не может не любить этого парня. Им переполнено её, пока ещё бьющееся, сердце; залито до краёв. Юная особа влюблена в каждый дюйм этого высокомерного и заносчивого юноши. Да-да, любовь зла…

От истошных криков школьницы разбежались все представителя фауны, населяющие ближайшие окрестности. Их чуткий и уязвимый слух не смог выдержать такой громкости. А когда всё хорошее уходит, зло занимает их места, верша своё правосудие. Но сегодня даже Сатана взял выходной. И ему нет дела до этой сломленной банши. Её покинули все. Разве что, Господин Одиночество присел рядом, обхватив несчастную прозрачными руками. Он молча сочувствовал, тихонько напоминая, что скоро все страдания закончатся. И они будут вместе. Он будет рядом. Ведь только он умеет её любить по-настоящему. Держись из последних сил, Каролина Джефферсон. Только ты сама можешь спасти себя от одинокого безумия. Принять судьбу и отправиться навстречу тому, кто любит тебя не за что, а вопреки.

Внезапно раздался телефонный звонок, который похитил Кару из пучины отчаяния. На экране высветился знакомый номер, именуемый «Ублюдок Бломфилд». На какое-то мгновение Каролина задумалась отключить мобильный, послав к чёрту этого ловеласа. Но страх, что звонок Дерика окажется последним, пересилил и она проговорила краткое «Алло» в трубку.

– Кароль, где ты? Тебя не было на последнем уроке. Всё нормально? – Встревоженный голос блондина прозвучал на том конце провода.

– Отъебись, Бломфилд! Не твоего ума дело! – Заплаканным голосом вымолвила брюнетка, стерев слёзы с щеки тыльной стороной ладони.

– Я серьёзно, карамелька. Где ты? Я приду за тобой. Или приеду. Смотря, где ты. – Настаивал на своём блондин, требуя незамедлительного ответа собеседницы.

– Я сказала отвали, Рик! Я не хочу видеть ни тебя, ни твою мерзкую подружку! Что не понятно?! – Злость и ревность не отступали, продолжая держать власть над бедной девочкой и вынуждая отклонять возможную встречу с тем, к кому так рвалось её трепещущее сердце. – Тебе есть кому змею показывать. – И вновь к горлу подступил комок, а изумрудные очи наполнились солёными слезами.

Юная леди держалась как могла. Но в разговоре с ним она таяла и открывалось истинное лицо. Та искренняя сторона, которая души не чаяла в Дерике и искала с ним любой удобной встречи.

– Кара, ты что, плачешь? – Молодой человек не поверил ушам, услышав на том конце провода всхлипы и стоны подруги.

У него похолодело за шиворотом от этих мокрых всхлипывающих звуков. Ведь молодой человек отродясь не слышал как плачет Каролина и это открытие до смерти напугало его.

– Тише, малыш, успокойся. – Не зная, что и говорить в таком случае, бормотал банальные вещи парень. – Ну скажи, где ты? Я приеду за тобой и мы отправимся далеко-далеко. И там не будет ни Лесли, ни моего долбанного отца, ни этой дурацкой школы, – никого. Только ты и я. Всё что пожелаешь, только не плачь, карамелька.

Рик не смог придумать ничего лучше, чем просто наобещать всяких глупостей. В тот миг, когда сладостная ложь срывалась с губ, юноша сам не осознавал на какой необдуманный шаг собирается пойти. Но он готов был сказать всё что угодно, лишь бы дама его сердца прекратила распускать нюни. Но произошёл обратный эффект. Сладкая ложь только разозлила брюнетку.

– Ты мне не нужен! – Драла глотку в динамик мобильного Каролина. – Я не люблю тебя, понял? – Вопила она, смешивая яростный позыв с горькими слезами. – Убирайся прочь! Уезжай куда хочешь – главное без меня! – Через каждое слово девушка запиналась, комкая голос с истерикой, но всё равно упрямо пыталась донести до школьного товарища напускную правду. Словно это было правдой.

Она бросилась в крайности. Пошла на отрицание, чтобы унять душевную боль. Но всё было тщетно. Чем больше она пыталась себя убедить, что её душе и сердцу не требуется этот белокурый демон – тем сильнее ей хотелось прижаться к его крепкому горячему телу. Чувства вцепились в этого парня мёртвой хваткой. Расслабьте пальцы, мисс Джефферсон. Нефрит проигрывает.

– Кароль, я знаю, что обидел тебя. Ты можешь ненавидеть меня за это всю оставшуюся жизнь, но я прошу тебя, слышишь, прошу дать мне шанс. Я люблю тебя, Каролина! Люблю и не собираюсь отпускать! Прекрати делать вид, что я тебе безразличен. Я знаю, что это не так. Мы нужны друг другу, поняла? Мы справимся, Кара, только доверься мне. – Теперь уже на крик перешёл Бломфилд.

Блондин вопил, позабыв что вокруг него люди, которые отчётливо слышали имя «Каролина» и с лёгкостью могли передать одной знойной блондинке каждое слово, что срывалось с его губ. Но Дерс, вопреки всему, решил наплевать на каждого, кто мог услышать его тираду. Любовь взяла верх. Ей удалось одержать победу даже над большими деньгами и вырваться на свободу. И теперь никакая Лесли со своими изящными формами, и никакой отец не смогут заставить его разлюбить загнанную и отчаявшуюся девушку по имени Каролина Джефферсон. Он объявил войну наигранной любви и протянул руку искренности. Но разве только живые против этого союза?

– Я в лесу. – Кратко ответила Каролина и отключилась, а Дерик, в свою очередь, бросился за руль «BMW», дабы исполнить обещанное.

Обычно крепкие, руки блондина дрожали словно у маленького напуганного ребёнка. Туго схватившись за руль дорогого автомобиля, парень молился, чтобы с его любимой всё было в порядке. В том лесу явно творится что-то неладное. А эту хрупкую девушку может сгубить любое неверное движение. Именно поэтому Дерику было страшно и радостно одновременно.

С одной стороны, он мог найти уже не дышавшее тело любимой и понять, что опоздал; а с другой, парень был нескончаемо рад, что наконец-то окончательно открылся перед любовью всей своей жизни и мчится ей навстречу. Он до последнего верил, что Джефферсон просто сидит посреди леса, с трепетом ожидая его приезда.

Так и было. Каролина разместилась на трухлявом пне и выжидающе всматривалась в даль, пытаясь разглядеть одноклассника. Но рёв его мотора был слышен ещё за несколько миль от её местонахождения, поэтому девочке оставалось лишь затаить дыхание перед скорейшей встречей с товарищем. Она уже вся продрогла от осеннего холода. К вечеру столбик градусника опустился до отметки «плюс пятнадцать», а школьная блузка совсем не грела, только мокрым холодом приклеивалась к коже, вынуждая подрагивать и стучать зубами.

Наконец-то колёса автомобиля Дерика оказались практически у ног брюнетки и она встретилась взглядом с его обладателем. Он изобразил на лице раскаяние и бросился к продрогшей особе.

– Ты с ума сошла? – Принялся кричать юноша, водрузив её, бьющееся мелкой дрожью, тело на руки. – На улице такая холодрыга. Где, блять, твой пиджак? – Ощутив холодок, шедший от тела девочки, парень ещё крепче прижал её к себе и через мгновение усадил на тёплое сиденье машины, решив, что ответа на вопрос не дождётся.

Заняв водительское место прямо возле Кары, молодой человек продолжил диалог.

– Я включил подогрев сидений. Сейчас ты мигом отогреешься. – Дерри притянул ледяные ладони девушки поближе к тёплому воздуху и слегка пощекотал холодную кожу пальцами. Какая же мягкая. Как розовый лепесток.

– Что с нами будет, Рик? – Поёжившись от резкой смены температуры, девушка уставилась воспалённым взглядом в очи собеседника, пытаясь отыскать в них ответ на свой вопрос.

Было горестно думать, что он просто поиграется опять с ней и вернётся к своей привычной жизни с Лесли. А во второй раз предательства Кароль бы не пережила. С первым-то кое-как справилась.

– Кара, ну почему ты задаёшь всегда такие сложные вопросы? – Юноша игриво улыбнулся, пьяно расплывшись от красоты темноволосой подруги, и ласково провёл по пластырю, приклеенному ко лбу.

– Потому что я умна, в отличии от твоей Даррелл. – Высокомерно вздёрнув носик, произнесла брюнетка. – Я умею думать, а не только трахаться. – Грубо, но честно призналась она, тем самым рассмешив оппонента.

– Трахаться ты не умеешь. – Возразил белокурый и рассмеялся ещё громче.

Рассмеялся прямо в растерянное лицо своей пассии, ожидая её реакции на такую дерзость.

– Ах, так! – Да, Кара восприняла это как вызов. Именно этого Бломфилд и добивался.

Они слились в страстном поцелуе, смешав обоюдную любовь воедино. Им моментально стало плевать на всё: на этих мерзких богатеньких деток, ненавидящих их; на то, что они посреди жуткого тёмного леса, который мечтает сгубить каждого, кто смеет в нём грешить; на то, что скоро их кинутся искать и рано или поздно отыщут и накажут; и даже на то, что они такие разные и непохожие и просто не имеют права быть вместе. Но они страшатся лишиться друг друга вопреки всему и это делает историю о них по-особенному красивой.