Гости застывшего времени

Парнишка пробормотал что-то, а затем вновь стал опускаться на колени, в момент превратившись в неуклюжего оборванца.

– Можно без поклонов, – небрежно отметил Рэд, – нас неправильно поймут, если ты будешь мне столько раз кланяться. Пару наклонов головы достаточно.

– Это не тебе, – ничуть не смутившись, ответил парнишка, продолжая свой странный обряд. – Я обращаюсь к Правящей Семье.

Опустившись на колени, он принялся водить толстым пальцем по земле, старательно что-то вычерчивая. Затем он закрыл глаза и издал странный звук. Наконец, он поднял голову вверх и посмотрел на Рэда.

– Что ты хочешь знать, Рэгвальд?

– Еще раз назовешь мое имя, и я оставлю тебя с твоей Правящей Семьей наедине, – прошипел Рэд.

– Но Рэгвальд…

– Заткнись! – прикрикнул Рэд.

– Рэ… Это имя, данное тебе не просто так, – глядя на него большими наивными глазами, ответил бродяга.

Рэд ошпарил его очередным свирепым взглядом.

– Где ж твое доказательство, – насмешливо сказал он. Несмотря на скверное расположение духа, ему вдруг стало интересно, что еще странного выкинет чудик.

– Твой сон, – взгляд оборванца стал серьезным, прямым.

Уголки губ Рэда разъехались в усмешке.

– Хочешь повидать мне о моих снах?

Интересно, как оборванец выкрутится. Рэд даже присел поудобнее на скамью.

– Во сне ты совершаешь этот же ритуал, – спокойно, с оттенком торжества, произнес оборванец, оттряхивая пыль со своих пухлых коленей. – Один в один, что делал сейчас я.

Рэд вскипел на самого себя: ну до чего нелепо стоять здесь столько времени и слушать эту ерунду! Бросив последний уничтожающий взгляд на оборванца, он злобно бросил:

– Пошел отсюда вон, и никогда здесь не околачивайся!

И он направился к усадьбе так быстро, как только мог, оставив странного юношу кричать ему вслед.

Правящая Семья… Как же! Рэд даже фыркнул от возмущения. Эти оборванцы днями шатались под палящим солнцем, неспроста у них головы едут кругом. Распластавшись звездой на широченной мягкой постели, Рэд был готов погрузиться в сон. Но не жди, как говорится, сна, коль голова дум полна. А дум было много, и одна странней другой: как так вышло, что он провел столь нелепый день? Как его день мог кончиться оборванцем с нездоровым уклоном? В конце концов, он – сын Регионала, а не какой-нибудь одинокой торговки с Центрального рынка. Такое сравнение показалось ему до смехотворного нелепым, и он снова фыркнул. И в сон он погрузился далеко не сразу… Как часто бывает: долго и безуспешно заставляешь себя уснуть, а потом это выходит не пойми, каким образом. Но, к счастью или несчастью Рэда, это все же произошло.

Он, Рэд, стоит перед усадьбой. К нему спустилось облако, на котором беззаботно разлегся амиф.

– Веды7 не одеваются столь вызывающе, – строго говорит зверек, грозя чем-то вроде пальца.

Странно, но почему-то это все не вызывает у него никакого удивления. Подумаешь, говорящий амиф! Ну и что, что сидит на облаке: он вправе сидеть, где угодно. Да и пальцем грозить, кто ему мешает… Единственное: а как в реальной жизни выглядит палец амифа?

Рэд кланяется зверьку, и вновь это его не удивляет. Ему так захотелось, так отчего же не поклониться? Он медленно опускается на колени, и все эти действия ему подсказывает зверек. Палец невольно начинает чертить фигуру на земле. Где-то он подобное видел…

– Это Аран8, – говорит амиф, – печать Правящей Семьи.

И про Семью слышал.

– Теперь закрывай глаза и абстрагируйся от всего происходящего, – последние слова донеслись издалека.

Тут Рэд пробудился и медленно раскрыл глаза. Картинка растворилась в его спальне, и он нащупал под телом мягкую постель.

«Зря я думал про ритуал перед сном. Теперь он же мне и приснился. Можно подумать, что оборванец угадал», – немного посокрушался он про себя и позволил себе понежиться на широкой кровати. Но сон еще долго не выходил из головы. Приснится же такая чепуха!

Утром Рэд любил побаловать себя журчанием фонтана. Конечно, после утреннего душа и любования собой в зеркале. Уж кому, а ему и лысина шла на отлично. Одев легкую дышащую одежду и прошмыгнув мимо родительской спальни, так тихо, как мог, он пробрался в сад. Душистые камелии сотворили невероятный запах, поднимающий его настроение до верхней ступени воодушевления. Он почти летел, раскинув руки, здороваясь с гибкими, раскидистыми ветками удивительных пунцовых южных цветов.

– Рэгвальд, я…

– Да что такое! – Рэд почти подскочил на месте. За плотными кустами, показалось испуганное широкое лицо вчерашнего чудика, ждущего его на скамейке.

– Охрана! – завопил Рэд, развернувшись в сторону дома.

С неведомой прытью юноша подскочил к нему и преградил дорогу.

– Рэд, я перепутал, ослышался! И у меня…еще нет опыта, я еще не был помощником Веда!

Вед? Что за день постоянных дежавю? Рэд резко развернулся.

– Чего тебе еще от меня надо? – прошипел он сквозь зубы.

– Я не так расслышал. Сон тебе не снился до вчерашнего дня. Сон тебе должен был присниться сегодня! Ну ведь, приснился же? – тут он жалобно-вопросительно взглянул на Рэда, чуть ли не сложив пухлые руки, как в молитве, принятой в Северном Регионе.

Стараясь ничем не выдать факт сегодняшнего сна, Рэд принял нейтральное, как ему казалось, выражение лица.

– Я ничего не видел.

Отчаянное выражение лица оборванца трудно поддается описанию. Видимо, он плохо выражал свои ощущения. Казалось, что он надкусил добрую половину острого перца.

Тут даже Рэд, не выдержав, засмеялся.

– Видно, что ты так себе ладишь со своей… эм…физиономией.

Но тот пропустил все замечания мимо ушей.

– Во снах от Правителей присутствует амиф. И ты чертил Аран, – все так же жалобно, но не теряя настойчивости, продолжал выдавать оборванец.

Парнишка вдруг засуетился на месте, как волчок.

–Кстати, пришло время утренней связи, – он уселся прямо на месте, где стоял, – садись напротив. Никогда еще не проводил парный ритуал! – в каком-то радостном возбуждении проговорил оборванец.

– Ты хочешь сказать, что я должен усесться прямо на землю? – презрительно спросил Рэд, скрестив упрямо руки.

Оборванец посмотрел на него, словно не веря тому, что он может не сесть.

– Я это и сказал. Тебе же снился сон. Значит, с этого утра ритуал обязателен, – он сложил пухлые ручки.

Рэду захотелось повторить. Колени послушно прогнулись, и он сел на свежестриженную травку, и только удивился, почему не сделал этого раньше. Пальцы послушно сложились в Аран – так, как будто он проделывал этот ритуал уже много раз. Веки опустились, и оборванец, сад, опьяняющий аромат камелий, приятное журчание фонтана – одно за другим исчезли, оставив его одного в пустом пространстве. Тело не ощущало ни грамма, и спокойно держалось без всякой опоры. Не хотелось ни о чем думать, и он впервые осознал, каково это – не иметь ни единой, даже самой несуетливой, мыслишки в голове.

Минутой или часом спустя – точно и не скажешь, ведь то пространство было и без времени, и без места, Рэд почувствовал желание открыть глаза. То же самое сделал и его странный напарник. Обнаружив себя вновь в саду, Рэд впервые в жизни ощутил полное спокойствие. Словно он был на своем месте и делал то, что должен. Тем не менее, ему все еще казалось нелепым слушаться какого-то проходимца.

Зато его напарник по ритуалу сиял, как самая ухоженная голова в Регионе.

– Теперь ты мне веришь? Мы избраны для великого дела. И нам пора отправляться.

Рэд усмехнулся, стараясь показать, что все это не произвело на него впечатления.

– С чего бы мне менять свою комфортную жизнь на столь сомнительную комп..

Он не договорил – случилось непредвиденное обстоятельство: свет в его глазах померк, и Рэд оказался в кромешной тьме.

ОДИ ВПЕРВЫЕ ЗА 1000 ЛЕТ СПУСКАЕТСЯ В ИСТОРИЮ

Оди с интересом озирался в удивительном жилище человека. Слишком большая комната для одного человека (а Оди знал, что вся комната принадлежит здесь одному человеку) неприятно потрясла его своими размерами. Слишком большая, слишком расточительно и неудобно, – подумал он, качнув головой. Он, конечно, не раз ее видел, но одно дело смотреть Историю в колбе и совершенно другое – быть приглашенным спуститься. Пусть и столь не вежливо.

Его самого тоже осматривали. Два серьезных глаза с прищуром внимательно следили за каждым его поворотом головы.

– Я – Оди. Приятно познакомиться, – не совсем уверенный, что ему «приятно», обычным вежливым голосом ответил Оди, шаркнув вперед босой ножкой.

– Просто удивительно. Ошеломляюще! – как будто себе самой, проговорила девушка. Служанка вертела головой в воздухе, пытаясь проследить за направлением взора своей хозяйки.

– Что именно ошеломляюще: я или, скажем, вы хотите сказать «ошеломляющее у вас состояние»? – любезно уточнил трудь.

– В целом. В целом само обстоятельство, – девушка, наконец, обратилась к нему, и трудь остался доволен тем, что разговор будет двусторонним.

– Я бы тоже так сказал, если бы вы меня не опередили, – добавил он, решив, что не мешало бы поддержать разговорчик в этом безопасном русле.

– Кто ты такой?

Оди вновь выставил ножку вперед.

– Я – трудь, житель Призрачного Мира.

– Да что ж там такое? Госпожа? – вырвалось из бедняжки-служанки, которая устала вертеть головой, пытаясь увидеть и услышать того, с кем разговаривала ее хозяйка.

– Я знала! – ликующе воскликнула девушка, не обращая внимания на служанку. – Я знала, что призраки и духи существуют. Так ты – призрак?

Оди обиженно фыркнул.

– Я – трудь, Ним, и мы – Белый народ, – с достоинством подчеркнул он. Какая же невежливая!

– Что же ты и имя мое знаешь? – удивленно приподняв тонную волосяную линию над глазами, спросила она. Оди совершенно не понимал, к чему эти странности на лице. Как хорошо, что он – не человек, – вновь подумал он, и в очередной раз порадовался этому.

– А как же. Мы знаем все про вверенного нам человека, – внутренне раздуваясь от гордости, промолвил трудь и спохватился: не сказал ли он слишком много?

Вдруг трудь затрясся мелкой дрожью.

– Беда, беда, беда, – в панике зашептал он, и юлой закрутился, хватаясь за полы своего чересчур длинного плаща.

– Что с тобой? – воскликнула Ним, поставленная в тупик таким поведением.

Оди, тем временем, полностью укутался в свой плащ, оставив снаружи только маленькое лицо с остреньким носиком.

– Пожиратели, – приложив короткий палец ко рту, выдал Оди шепотом. – У меня нет времени. Веди себя, как обычно. Не показывай, что видишь их. Как только ты обратишь на них внимание, они увидят тебя. Ну, все, я пошел.

Вопросы так и не успели посыпаться из уст ошеломленной хозяйки чересчур большой комнаты. Странный получеловечишка растворился в воздухе вместе с финальным топотом босых ног. Ним вскочила с кресла и подбежала к месту, где только что крутился ее необычный знакомый – ни единой улики, что тут кто-то стоял.

Неожиданный взрыв рыданий сотряс воздух в комнате.

– Госпожа Ним, да что же это такое! Вы пугаете меня, – служанка истерично рыдала в подол. – Ваши странные упражнения довели вас окончательно! Галлюцинации! – выла верная прислуга, отчаянно заламывая руки. Ним опустилась и подняла Нани, усадив ее в кресло. Ее стоны продолжились бы еще не менее получаса (уж Ним знала, на что способна Нани), не хлестни ее Ним по раскрасневшимся щекам. Вынужденная успокоиться, молодая девица, всхлипнула еще несколько раз и умолкла, уставившись на проблемную хозяйку.

Ним, не на шутку встревоженная последними словами Оди, пыталась самостоятельно растолковать его предупреждение. Но ничего на ум ей не приходило. Уж, как она не напрягала свою голову, а вспомнить, что такое Пожиратели она не могла. Ни в одном справочнике она про них не читала. Раздосадованная, она сидела и ждала, когда ситуация прояснит себя сама.

А ждать почти и не пришлось. Черный дым заструился сквозь стены. За ним показались тени с черным ореолом вокруг тела. Они казались человекоподобными, если бы не эта тьма, неестественно скрывающая их очертания. Но самое страшное были их глаза. Горящие зеленоватым огоньком, они пронизывали насквозь и, казалось, считывали ее страх. Одна тень…Две…Еще трое… Они надвигались на нее, не производя ни шума. Холод цепкой рукой сжал ее сердце. Онемение охватило тело бедной девушки с головы до самых пят. «Бежать», – пронеслось в мозгу, призывая махнуть рукой на слова Оди. Как такое не заметишь? Ним, что было сил вцепилась в кресло и постаралась отвести взгляд от страшных существ, идущих к ней. Она выдержит, иначе ей конец. Темнота приближалась, и Ним сжала кулаки, чтобы не закричать.

А дальше произошло следующее. Тень приблизилась, сделала последний шаг и…прошла мимо. Его правая рука неощутимо прошла сквозь ее левую руку. Ним подключила всю внутреннюю непринужденность, какую только могла выдать. Тени, одна за другой, прошли поперек комнаты и исчезли за стенами. Ним шумно выдохнула.

– Тсс!

Ним подняла голову на служанку, но та продолжала, поджав сердито губы, натирать полы. Ним обернулась назад и тут она увидела висящую в воздухе, голову трудя.

– Долго ты теперь не продержишься. Пожиратели тебя обнаружат, как только ты выдашь себя, – вполголоса проговорил Оди.

– Что же мне делать? – в панике воскликнула Ним. Нани резко подняла голову, и ее глаза вновь выдавали испуг и растерянность. – Куда мне теперь податься? Ты ведь можешь помочь, да?

– Нет уж, спускаться было вверх необдуманности. Больше я без светильников ни ногой, – белый житель твердо качнул головой.

Ним осенила идея.

– Тогда я поднимусь?

Оди отчаянно замахал появившимися руками.

– Плохая идея! Совсем плохая!

Ним резко вскочила. Еще бы пол ее роста и она могла бы дотянуться до него рукой.

– Не хочешь ли ты меня оставить одной разбираться с этой ситуацией? Не ты ли говорил, что я – вверенный тебе человек?

– Говорил, – упавшим голосом произнес трудь. Она ведь и в самом деле, права. Он отвечает за нее! Да еще и сам не удержал колбу. Чувство вины наполнило его нутро.

– Да, я виноват, виноват! Я совершил недопустимую ошибку! – Оди всхлипнул, его глазки покраснели, и поток слез градом полился по его щекам.

Растерянная Ним преисполнилась жалости. Она совершенно не знала, как утешать трудей, к тому же – висящих в воздухе!

– Ладно, перестань. С кем не бывает, – как можно мягче, сказала она. Хотя она всем телом понимала, что уж такое и правда ни с кем не бывает!

Трудь и сам понимал, что на долгое успокоение времени нет. Он постарался успокоиться, как можно быстрее. Время было таким, что долго плакать – тоже роскошь. Неровен час, появятся Пожиратели.

Оди был в тупике, а, когда ты находишься в тупике, надо идти к тому, кто знает, как выбираться из этого самого тупика. С тупиком трудь сталкивался впервые, но от других трудей он хотя бы знал, к кому надо идти. А идти надо было к Старушке9.

– Придется идти к Старушке, – с последним всхлипом Оди выдал правильное решение. Идти к старушке – всегда было правильным решением в смутные времена.

– Отлично! – воскликнула Ним, ободренная тем, что трудь вышел из своего самобичевания и предложил хоть что-то. Она не совсем понимала, к какой Старушке они идут, да и других вопросов у нее тоже было хоть пруд пруди, но она была благоразумной девушкой и хорошо усвоила, что времени у них совсем не было, и оставила вопросы до удобного часа.

Трудь и человек решили собираться в дорогу. Оди снова растворился в воздухе, а Ним скоропостижно принялась за сборы, невзирая на разумные вопросы и отчаяние бедной Нани.

ОТНОШЕНИЕ РЭДА К ОБОРВАНЦУ КАРДИНАЛЬНО ТЕПЛЕЕТ

Мрак был такой плотный, что еще чуть-чуть и можно было нащупать его руками.

– Что происходит?! – Рэд безуспешно кричал, но тьма поглотила его слова в одну сторону.

Рядом кто-то был. Не было ни звука, но слишком неестестенно висела тишина. Рэд прислушался и замер. Ему расхотелось вытягивать руки – теперь он ни на шутку испугался.

– Оборванец? – почти жалобно и совсем тихо спросил он. Как бы он хотел, чтобы сейчас именно он оказался этим движущимся существом!

Минутами позже глаза Рэгвальда приспособились, и картина перед ним стала проясняться. И он тут же пожалел об этом.

Справа от него, слева вспыхнули глаза. Раскосые, с злым огоньком, они таили в себе смерть. Они не приближались – что-то удерживало их подойти вплотную. Крик застрял где-то под языком, воздуха стало мало, и только Рэд с ужасом подумал, неужели теперь его жизнь окончена, как все разом свернулось, и он снова очутился в своем саду. Вытаращенные на него глаза оборванца показались, как никогда, родными. Обессиленный Рэд кинулся ему на шею, а тот так и остался стоять, вросши в землю, гадая, что нашло на его оппонента.

– Что это было? – сдавленным голосом выдавил Рэд, чуть переведя дух.

– Правящая Семья подала знак? – предположил юноша, подустав от неожиданных объятий. Но он не двигался, предпочитая испуганного Рэда, недели колкого Рэгвальда.

– Это были нелюди… Жуткое зрелище, – глаза Рэда все еще расширенно блуждали, отходя от свежего видения.

– Ну, наверняка, миру грозит опасность. Тебе ее показали, – сообщил оборванец, еле стоя на ногах.

Рэгвальд понемногу пришел в себя и освободил изрядно запотевшего собеседника. Смутившись своих проявлений, он с собранным достоинством поправился, подавляя досаду. Ведь он никогда не обнимался с оборванцами, и когда ты не с того, ни с сего, делаешь то, до чего раньше бы не додумался, сказать, что становится слегка не по себе – ничего не сказать.

– И как часто мне будет такое видеться? – от этой мысли Рэд даже содрогнулся.

– Не могу сказать точно, но несколько раз в день точно, – с уверенностью преувеличил посланец Правящей Семьи, чтобы окончательно застращать Рэда. А то его уговоры уж слишком затянулись.

– В день? – Рэда аж передернуло внутри от этого заверения.

– Ну, в неделю. В месяц, быть может, – северянин решил сбавить обороты. Хотя сам он понятия не имел, о каких видениях идет речь и будут ли они вообще.

Рэд помрачнел. От этого его лицо сделалось суровым, даже насупившимся.

– Куда мы, говоришь, должны лететь?

– Зачем нам лететь? – спохватился оборванец.

– Неужто, ты думаешь, я поеду поездом? – высокомерно усмехнулся Рэд.

– Никакого самолета! – его собеседник подключил активную жестикуляцию. – Мы не можем лететь. Так мы потеряем связь с Правящей Семьей!

– Ненавижу стук колес в поезде! – решительно сказал Рэд. – Хочешь, чтобы я его терпел несколько часов?

– Терпеть не придется. Поездом тоже нельзя ехать, – подбодрил его оборванец, слегка улыбаясь. Рэду не понравилась ни улыбка, ни то, что он сказал.

– А чем…же? – осторожно спросил он, сузив глаза с выражением, не предвещающего радужного настроения.

– Пешком, – послышался ответ.

Рэд вытаращил глаза.

–ПЕШКОМ? С ума сошел?

– Любые проявления техники заглушают связь. Мы просто потеряемся, – пояснил северянин, жмурясь и избегая прямого взгляда Рэгвальда.

– Хочешь сказать, что мы пойдем через леса, реки, горы – пешком? – Рэду захотелось, чтобы его предположения опровергли.

Тот лишь пожал плечами.

– Придется.

Рэд шумно выдохнул.

– Скажи следующее: до куда придется идти? Надеюсь, не дальше пределов нашего Региона?

Оборванец уже готовился принять следующую бурю.

– До… Южных Земель.

Надо было видеть лицо Рэда! Он совсем не любил путешествовать пешком, поэтому с детства избегал даже увеселительных походов. Он громко выругался и почти встал в свою первоначальную позицию, отрицающую всякое отдаление от дома.

Какой-никакой Рэд был противный, но и его ругань имеет конец. Он долго-долго ругался, говорил, что никуда не пойдет, грозился сделать из северянина то чучело, то еще кого-то, чье название никто не запомнил. Но все равно он уже не был прежним беспечным Рэдом. Поле видений он и впрямь почти верил, что дома ему сидеть не дадут.

На следующее утро ритуал повторился. Рэд назло лег позже, вытеснил из головы все упоминания про странные происшествия последних дней. Но: спозаранку его глаза самостоятельно открылись, а его понесло в сад – тут его снова ждал неунывающий северянин и ритуал, который его тело совершило самостоятельно, без его воли.

Все эти противоестественные силы лишили его лишней бравады и твердости. Он почти сдался на волю «кого-то там сверху», как он называл Правящую Семью. Ругань пока ему никто не запрещал, поэтому он ворчал на оборванца. А тот был терпелив до безобразия. И именно это его качество заставило Рэда окончательно сдаться на волю судьбы. И северянин услышал снисходительное:

– Я решил, что мы можем выдвигаться. Только одно условие: я и с места не двинусь без своего слуги.

Яли – расторопный и вышколенный, приятный на вид малый, резко контрастировал на фоне оборванца. Он вырос за спиной Рэда, как только тот назвал его.

– Он пойдет с нами, – отрезал Рэд. Яли одарил северянина презрительным взглядом.

– Но он отстанет от нашего темпа, – возразил северянин.

Яли от души рассмеялся.

– Это я-то? Ты, смотрю, больно расторопный.

Тот выпрямился.

– Ты не понимаешь, о чем мы говорим.

Рэд поспешил ввязаться в этот спор.

– Не стоит спорить о том, кто будет мне служить. В обиде никто не останется – вы оба будете прислуживать в равной мере. Яли будет отвечать за заботы в нашем мире, а ты – за… свой, призрачный.

Этим же вечером компания из трех совершенно разных молодых людей покинула уютную резиденцию одного из самых богатых регионалов.

Как не гляди, а они шли с комфортом. Яли прекрасно справлялся с обслуживанием в дороге: бронировал гостиницы на ночь, заказывал еду, разбирал вещи, гладил. В общем, делал всю работу за Рэда. Рэду приходилось лишь идти налегке, но и это доставляло ему столько недовольства, что неповадно было всем. Они останавливались везде, где только можно. То ему было жарко, то холодно, то дорога была слишком каменистой, то надо было просто присесть. Северянин выдерживал все, включая постоянные обзывательства.

Близился четвертый день после свалившейся на Рэда, миссии. Он уже привык, что его тело без спроса совершает ритуалы. После сытного завтрака, он даже был почти доволен. Ведь, если не считать всей этой несуразицы, жизнь продолжалась, а видения не повторялись.

В таком настроении, можно и немного пошевелить мозгами.

– Эй… Где ты существуешь? – он лениво переваривал плотный завтрак в роскошном ресторане, в интерьер которого совсем не вписывались остальные его спутники.

– Снаб, – оборванец, точный, как часы был тут, как тут. В принципе, он никуда и не убегал с поля зрения Рэда, просто тому было лень повернуть голову всего лишь на градусов сорок пять. Поэтому парнишка встал прямо перед ним, чтобы Рэду не пришлось вертеть шеей.

Рэд недовольно уставился на плотную тушку перед его взором.

– Ты еще и обзываешься?

– Это мое имя, – уточнил северянин.

Рэд даже стало не по себе: за столько дней он даже и не подумал узнать его имя! Даже в голову не пришло.

– Ммм… имя, говоришь? – теперь ему казалось странным, что четыре дня он обходился без него. – Так и быть, помощник… Сноб.

Снаб решил не реагировать на коверкания своего имени.

– Сегодня мы выйдем за пределы Региона. Там безлюдно. Нам нужна палатка.

Рэд махнул рукой в сторону прямого, как палка, Яли.

– Это на нем. Что там еще?

– Нам нужна палатка. И это… Ружье имеется? – осторожно спросил Снаб.

Рэд чуть не подскочил на месте.

– А это зачем? – выпалил он, с подозрением смотря на Снаба.

– Нужно быть готовым перейти через Сумрачный Лес и… через водопад Лезвие.

БАРАХТАЯСЬ МЕЖ ДВУХ МИРОВ

Старушка жила не близко, путь был далек и опасен, и когда Одимун подумал о том, как до нее добираться, его прошибло до десятого пота. И не стоит упрекать его за трусость: ведь предстояло пройти путь, кишащий Пожирателями вместе с человеческими существами, которые были несведущи об устройстве его мира. Очаг угас, и свет исходил лишь от светильников, что мастерили труди. Все утро он провел в сборах и вздохах. Последние дни из его уст сошло столько вздохов, сколько хватило бы на десяток дней сотне трудей в мирное время.

Излив обильные слезы, Оди попрощался со своим домом, любовно обняв взглядом каждую вещь. Последний штрих – послание для Нэди, выложенное светильниками на полу, что оказалось сверх мудрости и конспирации. Такое сообщение ни один Пожиратель не сможет прочесть, если как-то проникнет внутрь. А выложено было: «Адапестрамун», что в переводе на обычный людской: «Ушел спасать Историю, неизвестно, когда вернусь, но ждите меня через год, но никак не позже десяти лет и т.д.». В конце шли заверения в верности своим обязанностям, прощальное признание в любви всем трудям и, конечно же, пожелание, чтобы их светильники не гасли. Без такого пожелания не стоило бы и начинать никакое сообщение.