Выбор. Книга 2. Точка невозврата

– Кто ты? – Никитин еще не вник во весь ужас сказанного и говорил резко.

– Не задавай детских вопросов. Ты должен уничтожить уголовное дело Кирдина. Допер?

– Но…

– К вечеру ты получишь ее мизинец. Размышляй. И никаких ляпов.

В телефонной трубке раздались звонки отбоя. И тут только Никитин по-настоящему испугался. Лихорадочно он начал искать номер по определителю, но сработала блокировка.

Никитин был человеком быстрых решений, веривший в силу правоохранительных органов и непогрешимость закона. Он тут же доложил о происшествии начальству.

Домой он пришел только поздно вечером, чтобы переодеться и взять чистое белье. Он был не один – трое оперативников сопровождали его. В спальне за окном он увидел свешивающуюся коробку. Ее достали с большими предосторожностями, открыли. Там, в прозрачном целлофане лежал окровавленный маленький пальчик девятилетней девочки. И Никитин в первый раз в жизни схватился за сердце.

Ольга теряла голову от беспокойства. Мать уехала, Олегу она старалась ничего не говорить, чтобы не расстраивать его.

Наступил апрель. Пришла весна, и вместе с ней – время платить по счетам за первый квартал. А книжку с квитанциями она не могла найти и решила, что оставила на прежней даче. Там же оставалось кое-что необходимое ей: книги, фотографии. И Ольга, вызвав на дом платную няню, поехала в дачный поселок.

Дача была продана или обменяна, в этом Ольга не разбиралась. Новым хозяином стал какой-то депутат, и женщина надеялась, что он позволит забрать вещи.

Ольга уже не плохо водила машину, ей это неожиданно понравилось, и теперь она наслаждалась ездой по скоростному шоссе.

Массивные ворота дачи были открыты, значит хозяин – дома. Обрадовавшись такому обстоятельству, Ольга вырулила на подъездную дорожку, проехала по асфальту и остановилась на небольшой площадке возле крыльца, рядом с двумя другими машинами.

Двое парней во дворе направились было к ней, но остановились в нерешительности. Третий, закрывавший сарай, замешкался, повернулся, оставив дверь приоткрытой.

– Простите, а хозяин дома? – спросила Ольга, выходя из машины и даже не потрудившись вытащить ключ зажигания. – Где он? В доме?

И тут в щель двери сарая, присев, проскочила маленькая молния в зеленой демисезонной куртке и, налетев, обхватила Ольгу за талию, прижимаясь к ней и дрожа. Маленькое личико со спутанной белокурой челкой обратилось к ней, и тоненький голос произнес, едва сдерживая плач:

– Тетечка, спасите, они меня убьют.

И тут Ольга увидела тоненькую бледную ручку с забинтованной кистью. Белый бинт местами загрязнился.

– Они уже отрезали мой мизинчик.

– Господи, кто же это сделал! – Ольга, сама перепугавшись, обвела взглядом троих парней и еще двоих, появившихся на крыльце. – Зачем вы это, а?

Она попятилась, парни шагнули к ней.

– Стойте. Вы не знаете, кто мой муж. Мой муж Виктор Дягин. Это раньше была наша дача. Я сейчас же позвоню ему, и он… я даже не знаю, что он с вами сделает.

Ольга прижимала девочку к себе и пятилась, пятилась, пока не налетела на свою собственную машину. Парни замерли, не двигаясь, и Ольга, воспользовавшись этим, втолкнула девочку в машину, села сама и, хлопнув дверцей, стала разворачиваться. Парни по-прежнему не двигались, и Ольга свободно выехала за ворота. Девочка, развернувшись всем корпусом, смотрела в заднее стекло и понемногу успокаивалась.

– Вот да! – пробормотал один из парней. – Догнать что ли?

– Да нам Дяга за свою жену кишки на шею намотает. Звони ему, его баба, пусть сам и разбирается.

Андрей, возвращаясь в Москву, подъезжал к Большому кольцу, когда зазвонил мобильный телефон по его личной линии. Включив его, он проговорил:

– Да… Да вы… Да!

Он, резко отключившись, развернулся. Завизжали тормоза, машину занесло, съехал с полосы встречный «Бьюик», и Андрей, выровняв ход, понесся назад к поселку, выключив радио, и пытаясь по мобильному телефону дозвониться до Ольги.

Она тоже попыталась позвонить ему, но на едва засветившимся экране показало: 1%, и появилась надпись: «Батарея разряжена».

– Кто ты? – спросила тогда Ольга девочку, смирно сидевшую рядом с ней.

– Я – Маша Никитина.

– Что ты делала на даче?

– Меня похитили. Я шла из школы. Они закинули меня в машину, отобрали рюкзак с учебниками и тетрадями.

– Где твои родители?

– Мама умерла, а папа работает в милиции.

– Ты знаешь, где его найти? – Ольга решила не впутывать мужа. Она начала понимать, что произошло с девочкой.

– Я знаю его телефон.

И Ольга, вместо того, чтобы ехать по шоссе, свернула в райцентр, к почте.

…Андрей промчался по шоссе, не встретив знакомой машины, и свернул к дачному поселку…

– Алле, – говорила в трубку Ольга, – алле, следователь Никитин? Это вы?

– Дайте мне, дайте.

Девочка тянула руку, и Ольга дала трубку ей.

– Папа, папа, это я.

– Маша, где ты?

– На почте. Объясните ему, тетечка.

Ольга взяла трубку, поражаясь уму девочки.

– Мы находимся на почте, 24 отделение, здесь, где стоят телефоны.

– Я еду. Не уходите оттуда… Алло? Вас преследуют?

– Что? Нет, – Ольга растерянно оглянулась.

– Алло. Не уходите.

– Хорошо.

Ольга положила трубку и посмотрела на девочку.

– Что сказал папа?

– Он едет к нам.

– А успеет, как вы думаете?

– Конечно, успеет. Ты думаешь, за нами будут гнаться.

– Обязательно…

– Они уехали. Минут… Да сразу, как мы позвонили, – говорили парни, переминаясь перед Андреем.

– Куда? – Андрей медленно закипал.

– По шоссе.

– Здесь только одна дорога, идиоты. Куда она могла деться?

– Может свернула где.

– По машинам. Искать. Все перевернуть. Мы пропали, если не найдем девчонку. Но запомните – урою, если кто тронет мою жену.

Он сам поехал назад по шоссе. И увидел, как из Москвы, ему навстречу, промчались две легковые машины. Одну из них он знал, это была личная «Лада» Никитина.