Дикий. Его неудержимая страсть
- -
- 100%
- +
Вот именно по этому я страшно скучала. По голодным взглядам моего мужчины, его хищному оскалу, стоит мне специально испачкать губу замороженной сладостью, чтобы после слизать ее. Внутри прямо пчелиный рой просыпается, жаля уколами возбуждения.
Матвей не стесняясь демонстративно поправляет джинсы спереди, открыто показывая мне степень собственного «асмр» удовольствия. Люблю его такого. Полностью наплевав на то, что мы находимся в одном из самых дорогих ресторанов столицы, он не изменяет себе. Я едва не мурлычу от счастья. Хочется сесть к нему ближе и тереться довольной кошкой. Втянуть его запах и больше никуда не ехать.
Прогулка на байке едва ли не самое любимое наше совместное занятие. Сначала Матвей втопив скорость на максимум разгоняет в нас адреналин, а потом пересаживает меня вперед и позволяет управлять его железным монстром. Я, естественно, так быстро не вожу. Хотелось бы конечно иногда увеличить скорость, но пока страшно. И так прошлый раз закончился для меня сломанной левой рукой.
Телефон на столе в очередной раз начинает вибрировать, заставляя Матвея, повернув к себе экран, сбросить вызов. После прогулки мы решили пообедать, и за тот час, что мы находимся в ресторане, ему звонят уже третий раз. Хоть мне жутко не хочется этого говорить, но я все же буквально выталкиваю из себя слова:
– Это Миша?
– Мхм.
– Что-то случилось, или у него просто кнопка вызова заела?
Кешнов усмехается.
– Соскучился по мне.
– Иногда мне кажется, что ты теперь встречаешься с ним, а не со мной, – собираю ложкой остатки сорбета и, отправив их в рот, вытираю руки салфеткой.
– Ну, готовит он точно лучше, – язвит говнюк, намекая на мою абсолютную неспособность приготовления пищи.
Сделав глоток воды, я встаю, забираю свою новую сумку и, проходя мимо Матвея, склоняю голову.
– Надеюсь, ты не можешь сказать того же о минете. Иначе меня это сильно удивит.
Громкий смех Матвея разлетается по залу, заставляя народ удивленно крутить головами, я же улыбаясь направляюсь в сторону выхода.
– Сучка ты, Ри, – прилетает мне сзади любимым хриплым голосом.
– Вся к вашим услугам!
Весенний ветер бросается в лицо, стоит только выйти на улицу. Погода еще находится в стадии полудремы, не до конца проснувшись после холодной зимы, но уже отчаянно пытаясь порадовать наступающим теплом.
– Поехали заедем в клуб, – говорит Матвей, подходя к байку. – Ты же не хочешь, чтобы Миха к нам домой завалился.
– Не горю желанием.
Я и в клуб-то не особо хочу ехать, но потребность провести с Матвеем больше времени оказывается сильнее. Знаю, что сегодняшний день – огромная редкость. У Кешнова сейчас открытие клуба, постоянные бои его парней. Все это занимает слишком много времени, поэтому лишить себя удовольствия побыть вместе хотя бы еще немного я не могу.
– Здорово, Кэш. До тебя, как до президента, хрен дозвонишься.
Миша, высокий крепкий парень, в прошлом один из лучших бойцов Матвея нетерпеливо жмет ему руку и приветливо поворачивается ко мне.
– Привет, Марин. Вижу по глазам, ты готова меня четвертовать.
– Слабо сказано, Миш. Смотрел фильм «Хостел»? Вот примерно то же самое сейчас испытала бы я, будь у меня пила.
Искренне посмеяться над шуткой у парня не получается. Выглядит он довольно взвинчено, что означает, проблемы все-таки имеются.
Мы минуем зал с кардио-тренажерами, который сейчас битком набитый желающими привести себя к лету в порядок. Несколько девушек нарочито громко здороваются с Матвеем, и если бы раньше он даже не взглянул на них, то сейчас приходится кивать в знак приветствия. Понимаю, что это его клиенты, к каждому индивидуальный подход, бла-бла-бла, но у меня отчаянно чешутся руки натянуть каждой сиськастой фифе трусы на голову. Половина из них точно ходит сюда только из-за него. Молодой, горячий, еще и при деньгах.
Машинально крепче сжимаю руку Матвея, и, вероятно расценив мое действие правильно, он тут же притягивает меня к себе за талию, продолжая по пути что-то обсуждать с Мишей.
– На сколько? – рявкает Кешнов, едва мы пересекаем порог его кабинета.
Я предусмотрительно сажусь на диван, оставляя парням место за рабочим столом. Полюбовно пробегаюсь подушечками по мягкой коже черного цвета. Сколько раз мы здесь с Матвеем занимались сексом не сосчитать.
– На тридцать пять процентов, – отвечает Миша, раскладывая перед Матвеем какие-то бумаги.
– Она охуела?
– Говорит, что продешевила. Мол, не разбиралась в ценах на землю, а когда начала консультироваться с юристами ее какими-то знакомыми, поняла, что этот кусок земли стоит больше.
По выражению лица Матвея можно понять, что он очень недоволен. Желваки под кожей заиграли, губы сложились в тонкую линию. Хочется как-то помочь ему, но что я могу сделать? В этих вопросах я ни черта не разбираюсь.
Пробежавшись глазами по бумаге, он шумно выдыхает.
– Вот сука. Я же несколько раз уточнил. У меня уже даты согласованы со строителями.
– Я думаю, если ты ее продавишь, она не накинет такую сумму, – говорит Миша.
– Да, блядь, это за гранью. Как будто у нее там золотые рудники находятся.
Матвей подкуривает сигарету и глубоко затягивается. Пальцы правой руки нервно тарабанят по столешнице.
– Надо ей позвонить. Она хер продаст эту землю за такую цену.
– Продаст, – спорит Арьянов, – продаст, и не успеешь глазом моргнуть. Сам знаешь, что это центр города. Там окупится все быстро. Ее сдерживает только твоя предоплата и договор.
Ноздри Матвея расширяются, глаза гневно блестят.
– Тогда надо ехать, дожимать ее.
– Я к этому и клоню. По телефону вы вопрос не решите. А так… Ты же помнишь ее. Запуганная баба, которой, судя по всему, какой-то прохаванный риелтор пообещал помочь за определенную сумму толкнуть землю подороже. Сам знаешь, как все это происходит. Надо ехать и давить.
Глаза Матвея перемещаются на меня, а потом возвращаются к Мише.
– Дай мне пару минут.
Кивнув, парень выходит, а Кешнов снова устремляет в меня долгий взгляд.
– Поедешь со мной?
Мне очень хочется по многим причинам, но я прекрасно понимаю, что моя пересдача ждать не будет. Воевуцкий мужик противный, заставит бегать потом к нему на поклон каждый день.
– Ты надолго? – спрашиваю, вставая с дивана и подхожу к столу.
Матвей тянет меня за талию, усаживая к себе на колени.
– Надеюсь, нет.
– Тогда не поеду. У меня пересдача, забыл? Не сдам, ты накажешь. А я тебя жуть как боюсь.
Разрядить атмосферу не очень получается. Матвей уже мысленно ушел в решение будущей задачи, поэтому все, что остается, это смириться с тем, что остаток выходных я снова проведу одна.
Глава 5
Марина
– Первый закон – закон сохранения энергии. Внутри рассматриваемой системы энергия может переходить от одной ее части к другой или превращаться из одной формы в другую.
Подглядывая в конспект, раз за разом вслух зубрю законы обмена энергией. Уже два часа сижу над этой биохимией, голова скоро лопнет, и комнату забрызгают едва забитые в нее знания.
Откладываю тетрадь и тру уставшие глаза. В них словно песка насыпали. Нужно сделать себе кофе, иначе рехнусь со всеми этими терминами.
По пути на кухню проверяю мобильный. Ни ответа, ни привета. Матвей улетел еще утром, мог хотя бы смс черкнуть, мол, долетел, жив-здоров. Злюсь сама на себя за то, что в очередной раз на пустом месте завожусь. Последнее время замечаю, что его молчание стало действовать на меня острее, но, как ни крути, говнюку ничего не стоит написать мне пару слов.
После вчерашнего дня и тех нескольких часов, что мы провели вместе, казалось, что все хорошо. Как раньше, когда мы были рядом с утра до ночи. Последний год обучения в университете Матвей не работал. Учился постольку-поскольку, чаще бывая дома, со мной. Мы постоянно куда-то ездили, по вечерам тусовались или просто вдвоем оставались дома, и он часами не отпускал меня от себя. Или точнее себя из меня. Меня это абсолютно устраивало и все равно было жутко мало. Но стоило ему открыть один клуб, потом второй, как все его внимание перетекло к другим. Понимаю, что веду себя, как ревнивая баба, погрязшая в рутине, но ничего не могу с собой поделать.
Заварив кофе, добавляю туда совсем немного коньяка, чтобы успокоить нервы. В конце концов, он поехал в рабочую поездку. Не первый и не последний раз. Они иногда длятся и по три дня у него, надо бы привыкнуть, а я все никак. Не привыкается.
Буквально силой заставляя себя успокоиться, делаю глоток кофе.
Мелодия звонка вынуждает обернуться и быстро схватить телефон со стола, но тут же разочарованно ссутулиться. Вадим.
– Алло.
– Привет, Мариш, как дела? Не отвлекаю?
– Привет, Вадим, нет, все в порядке. Зубрю биохимию, – забрав кофе, возвращаюсь в комнату и сажусь обратно в царство разложенных по кровати конспектов и учебников.
– Ооо, я как раз по ней и звоню. Там же до восьмой темы надо выучить все, правильно?
– Да, до восьмой и дополнительные вопросы в конце учебника.
– Яяясно, спасибо. А то я пока не разобрался как тут у вас с этим. Вроде Воевуцкий объяснял, но я чет не въехал.
Ну да. Не въехать в то, до какой темы нужно готовиться, это конечно сложно. Качаю головой, понимая истинную причину, по которой он звонит. Парень новенький у нас в группе. Перевелся всего пару недель назад, но за все это время уже не раз подкатывал ко мне разными способами. То кофе в столовой принесет, то на парах садится ближе. Хороший такой мальчик, симпатичный и улыбчивый. Я несколько раз ему сказала, что не свободна, но судя по сегодняшнему звонку, он решил оставить этот факт непонятым.
– Как дела у тебя? Что-то голос грустный, – доносится с участием из динамика.
– Это биохимия. Все силы из меня высосала, – стараюсь отшутиться, потому что рассказывать ему о своих мыслях естественно не стану.
– Понял. Завтра ты на баре в «Опиуме»?
– Я.
– Думаю прийти, составить тебе компанию. Пообщаемся. Не против?
Ох, Вадим. Но кто я такая, чтобы ему запрещать. Тем более за все то время, что он учится, он Матвея то ни разу не видел. Логично, может не верить в существование у меня парня. Я иногда и сама сомневаюсь.
– Если тебе больше нечем занять вечер, приходи.
– Тогда договорились. Пошел тоже вникать в этот весь химический лес. Пока, Марин.
– Пока.
Сбросив звонок, еще пару секунд смотрю на экран. Несколько глотков кофе ни капли не успокаивают нервы. Я набираю Лане, чтобы сменить ход мыслей. Сестра Матвея как всегда без устали щебечет в трубку о ее новых друзьях, появившихся за время учебы в университете, о парне, что приударил за ней неделю назад, и о котором ни под каким предлогом не должен узнать ее старший братец. У Ланы богатый опыт скрывания отношений от Кешнова. Он в свое время не хило ее пугал гиперопекой и едва не убил одного придурка, обманувшего доверчивую девчонку для того, чтобы переспать с ней. Теперь для Матвея она белая и пушистая, и только я знаю всю подноготную выпорхнувшей из клетки птички.
Нет, если бы ей грозила опасность, конечно эту бы проблему я решила. Залезть в грязь я ей не даю, а так пусть гуляет. Как раз самое время.
Закончив разговор, обнаруживаю, что кофе закончился, а темнота за окном говорит о том, что на часах около семи. За это время уже можно было бы и обратно прилететь.
Проштудировав еще немного злополучный зачет, решаюсь все же набрать Матвея. Если я так ещё час себя понакручиваю, точно нужно будет пить успокоительные. На пару минут засовываю свою обиду и злость куда подальше. Мало ли что могло произойти. Может, у него проблемы какие, а я тут строю из себя обиженку.
Матвей отвечает не сразу. Несколько гудков заставляют меня понервничать.
– Да, Ри.
Незаметно выдыхаю, стоит двум простым словам прозвучать любимым хрипловатым голосом. Оказывается, я почти не дышала, пока слушала монотонное гудение. Наэлектризованные нервы тут же успокаиваются. Значит, ничего не случилось. Но тут же о себе напоминает минуту назад придавленная к полу обида.
– Привет. Как ты? Долетел нормально, уже встретился с продавцом?
– Да, все в порядке. Я занят, перезвоню тебе, – коротко бросает Матвей, и я уже собираюсь сбросить звонок, когда успеваю услышать на заднем плане женский голос, буквально мурлыкающий:
– Еще вина, Матвей Дмитриевич?
Смартфон жалобно скрипит в моей ладони. Пульс начинает набирать обороты, пока я перевариваю услышанное. Что, мать его? Матвей Дмитриевич? С силой вдавливаю пальцы в бедный Галакси. Говнюк он, а не Матвей Дмитриевич! Этот бабский тон я знаю хорошо. Официанты так не разговаривают, да и по имени отчеству не обращаются.
Глава 6
С силой стискиваю зубы. Злость берет меня в оборот, учуяв слабое место, и мгновенно впивается в него ногтями. Значит мне сложно написать несколько слов, чтобы я тут не накручивала себя и не волновалась, а с той «важной телкой» он преспокойно распивает вино?
Фантазия начинает работать, как гребаный генератор, порождая совсем ненужные варианты времяпровождения Матвея. Один другого краше, и от каждого изнутри словно иголки вонзаются. Хочется не думать, но ни черта не получается. Я слишком хорошо знаю, как он действует на женщин, даже когда бывает грубым. А то, что эта баба уже пытается там его соблазнить – это факт, не требующий доказательств.
Черт! Сердце бьётся как оголтелое. Потребность набрать его ещё раз и послать так сильна, что я просто швыряю телефон на кровать. Знаю, что скоро меня отпустит. Верю, что он не поведется на её старания, но ревность все равно шипит, кипятя внутренние органы.
Нужно что-то делать, иначе я тут сожру сама себя.
Наспех переодевшись, хватаю мобильный и вылетаю из квартиры.
Где там, Лана говорила, она сегодня тусит? Вспомнив название бара, беру такси и отправляюсь туда.
По пути бесцельно пялюсь в окно. Злость, раздражение и обида душат. «Занят» он. Стараюсь посмотреть на ситуацию со стороны Матвея, чтобы успокоиться. Он был сильно разгневан на эту бабу за то, что потребовала больше денег. Вчера вечером звонил кому-то несколько раз, долго общался по телефону, а потом просто лег спать. Понимаю, что он на нервах, но, как ни крути, не нахожу причины, чтобы банально не написать мне. В такси. Ожидая встречи. По пути… в ресторан или где там они сейчас пьют. Это заняло бы немного времени, но нет. На меня этого времени у него нет.
На светофоре втыкаю в окно. Разгулявшийся ветер заставляет редких прохожих кутаться в куртки. Одна девушка в довольно старом потрепанном пальто останавливается посреди тротуара. Дрожащими руками пытается подкурить сигарету, но та падает на землю. Присев, девушка поднимает ее, обдувает со всех сторон и снова вставляет в рот. У меня внутри екает. Помню, как делала так же. В прошлой жизни, когда не было денег на еду, а я покупала сигареты и дешевую водку.
Такси начинает двигаться, и тут прохожая вскидывает голову, поправляет непослушные волосы за спину. Свет от фонаря освещает ее лицо.
– Остановитесь, – слова вылетают раньше, чем я успеваю их осмыслить.
Таксист, обернувшись, недовольно бухтит, но быстро перестраивается и въезжает на парковку местного магазина.
– Не уезжайте пока.
Быстро выхожу на улицу и ускоряю шаг, потому что Вика начинает уходить. А это точно она, я не могла обознаться.
– Вик, – окликаю ее, – Вика!
Ветер доносит мой голос, заставляя ее обернуться. Боже, мы не виделись два года. Вика сначала щурится, а потом узнает меня.
– Ринка, – окликает хриплым голосом и тут же идет навстречу, – черт, Ринка! – повторяет, наваливаясь на меня с крепкими объятиями.
Я обнимаю в ответ, ощущая отчетливый запах дешевых сигарет и алкоголя. Я жила у нее как-то два года назад, а потом съехала. Хотела после встретиться, но хозяин квартиры сказал, что ребята там уже не живут, а номер телефона оказался больше не обслуживаемым.
– Привет, Ви. Ты где пропадала? Я искала тебя.
Всматриваюсь в когда-то веселое и жизнерадостное лицо, от которого не осталось и следа. Синяки под глазами выдают истощение организма, щеки впали. Кажется, она сильно похудела.
– А, – отмахнувшись, подруга и сама смотрит на меня во все глаза, – где я только не была это время. Ты сама-то как? Брендовые шмотки, – ее глаза цепко вонзаются в мою кожаную куртку, сумку, перемещаются на лицо, – прям цаца. Выглядишь на сотку. Богатого хмыря подцепила?
– Я бы назвала это по-другому.
Потрескавшиеся губы искривляются в усмешке.
– Ну поняяяятно. Молодец, чё.
– Ты сама как? Как парни?
Тут серые глаза стекленеют, опускаются в землю.
– Антон умер, слышала?
О Господи! Невольно отшатываюсь, ошарашенная новостью.
– Как? Когда?
– Полгода назад, – сделав затяжку, Вика выдыхает густой дым и возвращает на меня взгляд бесцветных глаз. – Передоз.
Чувствую, как земля начинает уходить из-под ног. В груди больно и тоскливо сжимается. Антон был моим близким другом. Точнее, я для него была больше, чем просто друг, но это не мешало нашему общению.
– Это ужасно, – выдыхаю, стараясь переварить новость, – а Дима?
– Дима кинул меня, – усмехнувшись, Вика обхватывает себя свободной рукой и трется щекой о грязный воротник пальто, – мудак. Я так его любила, а он…
Мне становится ее дико жаль. Мы вчетвером были очень близки в детском доме и после выпуска оттуда. Стояли друг за друга горой. Прошли огонь и воду. Голод, холод, отсутствие крыши над головой. Потом я ушла, понимая, что жизнь утаскивает меня на дно. Травка, алкоголь… Это было не для меня. Мне хотелось добиться большего. А теперь видя, как жизнь потаскала Вику, сердце болезненно колит за нее и парней.
– Поехали ко мне? – предлагаю, тронув дрожащую подругу за плечо.
Ви поднимает на меня полные надежды глаза.
– Серьезно? А твой не будет против?
– Не будет. Пообщаемся. Сто лет не виделись.
– Ну окей.
Глава 7
Марина
– Ваааууу, – Ви восхищенно присвистывает, когда мы входим в квартиру. Скидывает с себя обувь, пальто вешает на крючок. – Слушай, Рина, где ты такого мужика отхватила, посоветуй?
Вика никогда не лезла за словами в карман. Собственно, как и я. Это была наша с ней отличительная черта. Словесные бои в детском доме нам проигрывали в холостую.
Да и спорить сейчас с ней нет смысла, доказывая, что не мужик вовсе хозяин всего, что находится в квартире. Я пока на такую роскошь не заработала.
– Он сам меня нашел, – пожимаю плечами, и в доказательство телефон в сумочке начинает наяривать.
Матвей. Неужели освободился и нашел на меня минуту? Ехидные слова так и застревают в горле.
Вика бросает любопытный взгляд на экран. При ней у меня нет желания выяснять отношения, поэтому пройдя вперед, я отвечаю на звонок и, отчеканив «Я занята», сбрасываю. Пусть поварится в моем котле.
– Блин, как тут красиво! Снимаете хату или ваша?
Продолжает с восторгом крутить головой подруга.
– Наша. Выкупили не так давно, – отвечаю через плечо, – кофе хочешь?
– А есть что покрепче?
Догнав меня, Ви продолжает осматривать нашу квартиру-студию и усаживается за барную стойку.
– Вино, коньяк, виски.
– Давай виски. И похавать охота.
Достав из холодильника оставшуюся после ужина пиццу, разогреваю ее в микроволновке.
– Так ты не сказала, что за мужик у тебя? – адвокат позавидовал бы её настойчивости.
Не люблю трепаться о нас с Матвеем, но в принципе она с ним уже когда-то пересекалась, поэтому…
– Помнишь, когда мы ходили в клуб, то встретили там твоих знакомых. И среди них был Матвей.
Брови подруги сходятся к переносице, словно она силится вспомнить, а потом удивлённо взлетают вверх.
– Это псих что ли тот? Который тебя за шею из-за стола вытащил?
– Да, – улыбаюсь, вспоминая, что тот вечер стал переломным в наших с ним отношениях, – тот самый псих.
Мой псих…
– Ну ты мать отчаянная. Он же безбашенный, – наклоняется вперед и понижает голос, как будто ее может кто-то услышать, – бьет тебя?
Я начинаю смеяться.
– Скорее, я его.
– Мдааа, – схватив с тарелки кусок пиццы, Вика жадно вонзается в него зубами, – нууу, если у него столько бабок, то конечно можно и потерпеть.
– Ви, ты когда-нибудь видела, чтобы я терпела, если меня били? – усевшись напротив, протягиваю ей стакан с виски. Себе разбавляю колой.
В детдоме приходилось не раз стоять за себя, так что, если нужно кому-то врезать, это я только пожалуйста. Бедной овечкой блеять не стану и подставлять вторую щеку тоже.
– Нет, но тут такие бабки. Один телик чего стоит. И сережки в твоих ушах.
В чем – в чем, а в дорогих вещах она всегда разбиралась. После выпуска у красотки Вики было много папиков, но куда они все делись сейчас?
– Я люблю его, Вик, и дело не в бабках.
– Ой, – презрительно отмахнувшись, подруга стучит своим стаканом о мой и отпивает сразу половину содержимого даже не поморщившись. – Не говори мне всей этой мудотени. Меня, вон, тоже любили, и где все эти мужики? Нет их.
– Ты где сейчас живешь-то? – цепляюсь за возможность перевести тему с себя на нее. – Работаешь?
– Да так, – прожевывая, Вика делает еще один глоток из стакана, – снимаю однушку с девчонкой одной. И работаем вместе.
– Там же?
Многозначительно вскидываю бровь, специально не озвучивая место работы. Последний раз, когда мы виделись, работой она называла секс за деньги.
– Да. Правда клиенты обмельчали. Все такие жлобы стали, лишнюю сотку зажимают, уроды.
Мне неприятно обсуждать эту сторону ее жизни. Глядя на то, как Вика с жадностью поедает несколько кусков пиццы, доливая себе из бутылки коллекционный виски, я словно смотрю на прежнюю версию себя. Даже противно становится отчасти. Не от нее. От себя прошлой. Что когда-то вела себя так же. Мне повезло, в моей жизни появилась розовая единорожка Лана, а следом за ней и Матвей. Только благодаря ему я не свалилась в эту яму, в которой сейчас находится Вика и, кажется, даже не собирается выкарабкиваться.
Невольно кошусь на телефон, подсознательно ожидая, что мой «трудоголик» позвонит еще раз, но Кешнов больше не звонит.
Вика рассказывает о том, как погиб Антон, потом начинает бродить по квартире, рассматривая расставленные по полкам вещи, и останавливается напротив нашей с Матвеем фотографии.
– Слушай, ну он конечно красавчик. Что-то мне казалось, он был поменьше.
– Да, он немного изменился. Спорт творит великие вещи.
– Ммм. И чем он у тебя занимается?
– Держит сеть спортивных клубов.
И занимается подготовкой бойцов к боям. Но последнее не договариваю.
Сажусь на диван, наблюдая за тем, как Вика подносит к лицу рамку и довольно долго смотрит на фото.
– Ого. А щас он где?
– В командировке.
Вернув рамку обратно, Ви плюхается рядом, едва не расплескав виски на обивку дивана.
– И часто в командировки ездит?
– Не очень уж.
Мне не нравится, что тема разговора снова перекочевала на нас, поэтому и поддерживать разговор особо не стараюсь.
– Ну знаешь, я бы на твоем месте с ним гоняла. Я как на фотку глянула, честно скажу, захотела его. И думаю, не я одна. Мужик видный. При бабле. А ты отпускаешь. Нельзя так, Рина.
– Вик, давай не будем, – раздраженно ставлю стакан на стол, потому что то, что она озвучивает, вызывает внутреннее противление.
Эти мысли и так довольно частые гости в моей голове, ещё она тут…
– Да не будем, конечно. Я же за тебя переживаю просто, чтобы без хаты такой не осталась и бабла. Я же вижу, как ты изменилась. Одни штаны на тебе стоят как неделя моих стараний. Не пьешь со мной даже. Раньше наравне были, а теперь вон колой разбавляешь и цедишь один стакан весь вечер. Помнишь же, как в шестнадцать сбежали из детдома, спрятались в подвале и курили травку, которую стащили у выпускников?
Вика начинает смеяться, а я машинально ежусь, очень хорошо помня то состояние трясины.
– У меня, кстати, и сейчас есть, – вдруг подскакивает Вика и пошатываясь идет в коридор, – будешь? – спрашивает, вернувшись.
Давно я не курила такого. Года два точно. Отрицательно мотаю головой.
– Нет.
Хотела бы сказать, что и ей не советую, да только не послушает. Пальцы уже скручивают сигарету, а потом Вика, подкурив ее, глубоко затягивается.
– Нааа, хоть вспомни как это. Кааайф. Она легкая, – с блаженной улыбкой Ви откидывает голову на диван, а воздух наполняет запах травки.
Подумав, что ничего плохого не случится, я все-таки делаю одну затяжку.
Очень зря. Организм, отвыкший от дури, впитывает яд моментально. В голове плывет, мир покачивается, но я точно знаю, что добавки не будет. Я отказалась от этой дряни и больше возвращаться не хочу. Но даже этой крохи хватает, чтобы на следующий день проспать первую пару.