Яд первой любви

Глава 8

Влад

– Жду твоего звонка, Шаталов, не дай этому уроду отобрать то, что должно принадлежать нам.

Слава протягивает мне руку, и я жму ее в ответ.

– Хрен ему, подавится! – успокаиваю друга и забираюсь в машину.

У Богданова назначена встреча с другими нашими компаньонами, которые прилетели именно сегодня, поэтому на встречу с «ФоунЗон» я отправляюсь в компании двух высокопрофессиональных юристов.

Вообще, руководители «МэйКолл», конечно, вели себя непрофессионально. У нас с ними давно уже был устный договор о покупке их торговой марки, но примерно месяц назад вклинился Щербаков с более выгодным для них предложением, и те, как алчные перебежчики, решили пересмотреть пункты нашего соглашения.

С одной стороны, я могу понять их, потому что каждый подбирает для себя более подходящий вариант. И если учесть, что фирма и так понесла много убытков – они просто пытаются компенсировать их по максимуму. Только нам от этого не легче. Из-за несвоевременного появления «ФоунЗон» придется раскошелиться на гораздо большую сумму, что совершенно не вписывается в наши планы. Но выхода нет, мы нацелены серьезно, и если этот ублюдок Щербаков думает, что ему легко удастся обойти нас, то я его сильно разочарую.

Через двадцать минут мы с юристами входим в здание, где нас услужливо встречает Жанна, давно знакомая мне девица, с которой мы когда-то неплохо провели один вечер. Благо девушка оказалась умной и ни на что серьезное не претендовала. Мы вежливо здороваемся, делая вид, что никогда не встречались вне этих стен, и в ее сопровождении поднимаемся на третий этаж, где расположен зал для переговоров.

По мере приближения к месту встречи меня охватывает предвкушение, но причина далеко не в предстоящих дебатах. С самого утра мысль о том, что вечером я увижу Лилю, не давала нормально работать. Маленькой удалось своим побегом сделать так, что все мои мысли оказались привязаны только к ее персоне. Еще никогда я не был настолько рассредоточен. За что ни возьмусь – все идет набекрень и валится из рук. А все потому, что в холле перед моим кабинетом должна сидеть Лиля, а не эта идиотка Наташа, которая путает все расписание и явно горит желанием быть уволенной в ближайшие дни.

Я понимаю, что меня все раздражает.

Нет, это не тот случай, когда увидел и в ту же секунду понял, что влюбился до состояния шизофрении. Здесь другое. Иногда чтобы начать ценить что-то по-настоящему важное и дорогое, нужно сначала его лишиться.

Много лет назад я сам избавил себя от «обузы» в лице влюбленной девушки.

Лиля всегда была особенной. Не похожей ни на одну из знакомых мне баб. Она не просила подвозить ее на кружки, чтобы лишний раз прокатиться на мерсе, подаренном мне отцом. Предпочитала фешенебельным ресторанам скромный ужин дома или банальную прогулку по берегу озера.

Она была неопытной в сексуальном плане, робкой, застенчивой. И по какой-то необъяснимой причине вызывала в груди странное ноющее чувство, которое меня мало того, что раздражало, так еще и пугало. Заставляло думать о ней чаще, чем того хотелось. Лиля должна была стать просто очередной девушкой, с которой я собирался провести месяц-другой и свалить. А получилось так, что начал засыпать и просыпаться с мыслями о ней одной. В какой-то момент меня это взбесило. Тогда это чувство мне было не нужно. И я решил бежать от него сломя голову. А параллельно еще и Цветочка сбил с ног.

По неопытности и глупости, а еще из-за эгоистичного страха упустить что-то новое и неизведанное ради любви к одной-единственной, я уничтожил ее саму. И, как мне показалось тогда, все чувства к ней.

Я был уверен, что если выберу Лилю, яркая и бурная жизнь пройдет мимо меня. Как объяснить? Это как если сравнить полевой одуванчик и букет роскошных дорогих роз. Конечно, я выбрал яркие, роскошные цветы, растоптав при этом бледный слабый росток, отчаянно тянущийся к солнцу. Втоптал его в землю собственной подошвой, лишив возможности существовать дальше. Зато ароматом роз насытился сполна. Вдыхал каждую полными легкими, пытаясь затмить тот едва ощутимый нежный запах, доносящийся от оставленного позади увядающего растения.

Моя проблема была в том, что как бы я ни старался – до конца задавить в себе желание вернуться и воскресить бедный одуванчик так и не смог. Я, словно перекати-поле, вместо того, чтобы зацепиться за острый шип попадающихся на пути роз, прилип к невесомому пушистому одуванчику. Необъяснимо, но отрицать очевидный факт было глупо.

Все прошедшие годы я оглядывался назад.

А с появлением Лили мне будто укол адреналина впрыснули в кровь. Несколько раз за эти дни я брал телефон в руки, чтобы позвонить ей, а потом передумывал. Звонить было бесполезно.

Да и не хотел я звонить. Я хотел видеть ее. МОЮ. Мою Лилю, которую я сам прогнал, а сейчас хотел обратно, потому что именно с ней мог представить свое будущее. Мне потребовалось несколько долбаных лет, чтобы понять это.

– Добрый вечер, – директор «МэйКолл» с важностью встает со своего места и пожимает мне руку, когда мы входим в просторный зал с овальным столом по центру.

– Надеюсь, он таким и останется, – не без намека замечаю я и здороваюсь с его юристами.

Мы обмениваемся несколькими незначительными фразами, пока ждем появления Его Величества Щербакова, считающего, что задерживаться – признак уверенного в себе дипломата. Я бы лично назвал это по-другому, но додумать свою злорадную мысль не успеваю, потому что он таки удостаивает нас своим появлением. Надменно протягивает руку, которую я пожимаю чисто из вежливости к остальным присутствующим, и усаживается во главе стола.

Ненавижу этого напыщенного кретина.

– Добрый вечер, Владислав Сергеевич, – расплываясь в фальшивой улыбке, откидывается он на спинку стула. – Надеюсь, сегодняшняя наша встреча пройдет в приятной атмосфере и принесет плодотворные результаты.

– Все будет зависеть от Вас, Геннадий Викторович, – возвращаю ему его же фальшь. – Плодотворные результаты могут быть только у одного из нас. Как говорится: кому-то вершки, кому-то корешки.

– Не знаю, как Вы, господин Шаталов, но я намерен снять вершки, – противно хохочет и кивает куда-то в сторону.

– Снимайте, я не против, потому что в данном конкретном случае самую важную роль играет не то, что на поверхности.

Передо мной неожиданно появляется чашка с кофе. Бросив мимолетный взгляд наверх, узнаю знакомое лицо и тут же забываю о своей пламенной речи.

Лиля едва заметно мне кивает и продолжает расставлять перед присутствующими чашки. А у меня, как у неопытного молокососа, все мысли устремляются вниз, стоит ей отойти на пару шагов и предоставить моему взгляду весь свой деловой образ.

Твою ж мать… Кажется, не один я глазею на темно-бордовое платье без декольте, плотно облегающее стройную фигуру и оставляющее для воображения много деталей, с умом скрытых под ним.

Лиля сумела правильно подобрать гардероб и, отлично понимая, куда сегодня идет, выбрала это закрытое платье. Умница, маленькая! Нечего давать всем повод для непристойных измышлений!

Темные волосы собраны в тугой хвост, открывая изящную шею, а стройные ноги украшают высокие каблуки. Прямо образ из фантазий больного начальника.

На самом деле придраться не к чему, потому что выглядит Лиля очень сдержанно, но то, как каждая особь, сидящая за столом, ей смазливо улыбается, заставляет меня довольно громко рявкнуть:

– Давайте приступим к делу.

Лиля вздрагивает. Ровно как и остальные, выныривающие из своих грязных мыслей. Извращенцы престарелые… Уволю к чертовой матери даже своих юристов!

– Лилечка, минут через сорок принесите, пожалуйста, нам ужин. Думаю, за это время мы еще не управимся, – ладонь Щербакова ложится на запястье Цветочка, когда она ставит перед ним кофе.

Я цепко впиваюсь в эту картину глазами, чувствуя, как нарастает шум крови в ушах. Ни от кого не укрывается, как его большой палец поглаживает бледную кожу. Мудак совсем не стесняется того, как интимно это выглядит со стороны. Лиля быстро кивает ему и отдергивает руку, плотно сжав при этом губы.

Меня охватывает тихая ярость, потому что о том, как этот хрен привык обращаться с секретаршами, не знает только глухонемой. И если он попытается как-то втянуть в свою грязь Лилю, то я просто убью его.

Цветочек как будто видит меня насквозь, потому что в этот момент наши глаза встречаются. Она не выглядит напуганной или что-то в этом роде. Выпрямляется и покидает кабинет под пристальными мужскими взглядами. Когда за ней захлопывается дверь, я слегка успокаиваюсь и беру себя в руки. Надо вернуть мысли в другое русло и не сдать позиций перед этим ублюдком.

Глава 9

Лиля

Сорок минут вроде бы не так много, но мне они кажутся бесконечными. Я то встаю и нервно вытаптываю пол вдоль кабинета, то сажусь за стол, тщетно пытаясь отвлечься на работу… Но ничего не помогает. Даже чашку кофе не смогла допить. В душе бьётся предчувствие, что с минуты на минуту должно что-то случиться. То, какими взглядами смотрели друг на друга мой непосредственный начальник и Влад, не сулит ничего хорошего. Их взаимное неприятие ощутимо буквально на физическом уровне.

Две сильнейшие компании в одном сегменте рынка, наверное, априори не могут существовать мирно, ведь они борются за каждого клиента. Но даже от меня, далекого от бизнеса человека, не укрылось, что Щербаков заметно нервничал в присутствии Шаталова. Он словно поднял все свои внутренние резервы, чтобы казаться невозмутимым и равнодушным, хотя на самом деле это было не так.

Как только ему доложили о приезде представителей «АмбассСелл», Щербаков тут же запсиховал. Даже на меня впервые за четыре дня вызверился за то, что не я ему сообщила о визите, а Жанна. Правда, потом в зале переговоров снова вернулся в свое прежнее состояние.

Странный он все-таки и неприятный. Хотя в данной ситуации это понять можно. Влад действительно превосходит его. Даже сейчас сквозь плотную бетонную стену я почему-то слышу именно уверенный голос Шаталова. Остальные фонят и звучат намного слабее по сравнению с ним. Влад будто обладает невидимой силой.

Не могу найти рационального объяснения тому, почему в глубине души хочу, чтобы результат переговоров был положительным именно для его компании. Должно же быть наоборот. Другая бы на моем месте желала его бизнесу провала и хотела бы видеть бывшего разгромленным и уничтоженным. Но у меня не получается, как ни стараюсь. Наверное, я ненавижу его не так сильно, как самой бы хотелось.

Будильник издает сигнал о том, что сорок минут истекло, и я подскакиваю на месте. И что теперь? Я никогда прежде не работала личным помощником и не представляю, что делать в таких ситуациях. Прервать совещание? Или внести обед молча?

От волнения ладони потеют. Несмело подхожу к двери и прислушиваюсь.

– О нашем окончательном решении мы поставим вас в известность послезавтра, – слышится голос директора «МэйКолл». – Спасибо за то, что проявляете толерантность и входите в наше положение.

– Мы будем ждать с нетерпением! – довольно бодро отвечает Геннадий Викторович, пока я растерянно топчусь у двери.

Это все? Они уже закончили?

Едва успеваю отскочить в сторону, как дверь открывается, и мимо меня проходит неожиданно довольный Щербаков, провожающий к лифту представителей «МэйКолл».

Быстро они справились, однако.

Заглядываю внутрь. Влад резкими движениями собирает документы и говорит что-то двум мужчинам, с которыми пришел на встречу. Выглядит он не таким спокойным, как шеф. Я бы даже сказала – наоборот. То, с каким напряжением Шаталов проводит рукой по коротким волосам, выдает его внутреннее состояние. Похоже, переговоры все-таки прошли не в пользу «АмбассСелл».

– Лилечка, простите, что задержали Вас, – елейный голос Щербакова неожиданно доносится прямо сзади, заставляя обернуться и встретиться с блестящим взглядом темно-серых глаз.

– Ничего, это моя работа, – отвечаю сдержанно. – Переговоры окончены? Я могу быть свободна?

– Подождите пару минут, я соберусь и подвезу Вас домой.

И это не вопрос. Звучит весьма настойчиво.

Только этого не хватало!

– Спасибо, но не нужно, – растягиваю губы в вежливой улыбке. – Я недалеко живу.

– Тем более. Я с водителем, и нам не составит труда Вас подвезти, – мужские пальцы ложатся мне на локоть и слегка сжимают.

– Не нужно, Геннадий Викторович.

– Я чувствую себя обязанным доставить Вас домой в целости и сохранности.

На немолодом лице растекается такая леденящая улыбка, что мне снова становится неуютно. За окном уже давно темно, но я лучше пройдусь пешком по пустой улице, чем останусь с ним наедине.

– Геннадий Викторович, – прямо за моей спиной раздается низкий голос Влада, и я вздрагиваю. Кажется, впервые за долгое время искренне рада его присутствию. – Вы совсем не умеете понимать с первого раза. Сначала меня, теперь вот девушку. Кажется, она сказала, что доберется сама.

Щербаков переводит гневный взгляд за мою спину, но руку не выпускает.

– Владислав Сергеевич, а Вам не кажется, что это совсем не Ваше дело? Вы влезаете в личный разговор.

– Я проходил мимо, и не услышать было невозможно.

Слегка отодвигаюсь, чтобы избавить себя наконец от тисков начальника, и замечаю, как Влад сверлит взглядом мою руку.

– Переговоры окончены, а выход там! Не смею Вас больше задерживать, господин Шаталов! – по-хозяйски указывает в сторону лифта Щербаков, недвусмысленно намекая, что конкуренту здесь не рады.

– Я сам решу, когда мне уходить. Или Вы настолько негостеприимны, Геннадий Викторович?

Ощущаю, как вдоль позвоночника стекает капелька пота. Понимаю, что Влад меня защищает, тем самым накаляя еще больше отношения с конкурентом, и чувствую себя среди двух огней.

Шаталов прищуривается, сжимая челюсть. В его взгляде неподдельная ненависть, и это пугает. Напряжение между мужчинами становится таким густым и тяжелым, что даже проходящие мимо юристы не решаются банально попрощаться и быстро ретируются к лифту. Трусы, черт их дери!

– Геннадий Викторович, – обращаю на себя внимание мягко, но уверенно, – я благодарна Вам за предложение, но меня у входа ждет жених, поэтому и нет необходимости меня подвозить.

Две пары глаз тут же устремляются в мою сторону, и если Влад раскусывает ложь моментально, то Щербаков клюет на нее.

– Ну что ж, если жених, то не смею больше задерживать.

Коротко кивает и, не удостоив прощанием Влада, разворачивается и уходит в свой кабинет.

Только теперь я могу облегченно выдохнуть. Кажется, война миров миновала. Оказывается, я все это время стояла по стойке смирно, так что даже ноги заболели от напряжения. Поднимаю глаза на Влада и благодарно улыбаюсь:

– Спасибо.

Только он явно не испытывает такое же облегчение, как я. Зеленые глаза изучают мое лицо со всей серьезностью.

– Лиль, он позволяет себе лишнее?

– Нет.

Не знаю, почему на дне черных зрачков плещется гнев, ведь ничего страшного не произошло. Да, Щербаков неприятный и настойчивый, но вряд ли этот человек может переступить черту приличия. Доказательством тому служит то, как он тут же отступил, стоило сказать о женихе.

– С чего ты взял?

– Уверена?

– Ну, конечно. Я бы не позволила подобного.

Влад кивает, но так и остается серьезным.

– Ладно, давай подвезу тебя.

Еще чего не хватало! Вот с ним я точно один на один не останусь.

– Не надо, спасибо, я пройдусь.

– По темноте, Лиля? В своем уме? – правая бровь тянется вверх, пока Влад сбрасывает с плеч пиджак.

Так непривычно видеть его в строгом костюме. В деловом образе он совсем не похож на себя. Совершенно другой человек, абсолютно мне незнакомый. Никогда бы не подумала, что бывший автогонщик станет директором крупной компании. Но надо признать, что эта должность ему чертовски идет, с его-то властным характером.

– Влад, здесь недалеко, ты же знаешь. Да и погода хорошая, подышу воздухом.

– Воздухом ты будешь дышать завтра утром, когда посветлу пойдешь на работу, а сейчас подышишь хвойным ароматизатором в салоне моего автомобиля!

Нет, я ошиблась, когда сказала, что Щербаков настойчивый. Он неопытный детеныш по сравнению с гигантом Шаталовым.

– Я не люблю хвою, – зачем-то говорю глупость.

– Значит, выбросим и будешь дышать мной.

От такой простой фразы мне действительно становится трудно сделать вдох. С усилием проглатываю слюну.

– Мне и тебе сказать, что меня жених ждет?

Суровое лицо вдруг преображается благодаря саркастической ухмылке.

– Цветочек, ты же знаешь, что меня подобный бред не остановит. Давай забирай свои вещи. Я жду тебя в машине.

Влад уходит, а я пытаюсь привести сердцебиение в норму. «Дышать им». Еще чего! Когда-то я только и делала, что дышала только им, а он перекрыл мне кислород. Медленно и мучительно, смотря прямо в глаза и накрывая ладонью нос и рот, чтобы задушить равнодушием.

И как теперь понять то, что происходит сейчас? К чему эта показная забота и желание помочь? Снова хочет, чтобы я как наивная дурочка по первому зову бросилась к нему в объятия? Не выйдет. Я больше не та глупышка, которая вместо того, чтобы на последнем звонке десятого класса отрываться в клубе вместе с девчонками, послушно сидела рядом со своим пьяным парнем, уснувшим прямо в разгар вечеринки за одним из столов, перебрав водки и накурившись кальяна. Хватит. Игрушкой я быть не намерена.

Полная уверенности в своем решении, подхожу к столу, чтобы забрать сумочку и пальто, но невольно притормаживаю, не сразу понимая, зачем. Меня настораживает что-то в голосе начальника, доносящегося из-за приоткрытой двери. Он переполнен гневом, хотя еще пару минут назад казался довольным жизнью.

– Найди мне на этого молокососа все, что сможешь! Вот где он у меня уже сидит!

– Вы же знаете, что на Шаталова нет ничего, – отвечает, если не ошибаюсь, его заместитель Миралов. – Уже перекопали все. Пресса в курсе всех скандалов, в которых он был замешан, но это не препятствует ему успешно руководить компанией. А в нелегальном он не был замечен.

– Сученыш!

Слышится звук сильного удара по столу, и я вздрагиваю, опасаясь быть замеченной, но не отхожу. Преодолевая страх, обращаюсь в слух.

– Значит, найди на Юсупова! Выкопай всю подноготную! Но чтобы в документе о покупке его компании фамилией покупателя была Щербаков! Мне неважно, как ты это сделаешь! Любым способом заставь его продать мне компанию, чтобы я раз и навсегда заткнул за пояс этих сосунков из «АмбассСелл».

Дальше я уже не слушаю. Сердце от волнения забилось так сильно, что может выдать мое присутствие оглушительными ударами. Хватаю вещи и бросаюсь к выходу.

Влад оказался прав. Щербаков действительно ведет дела грязными способами, и я просто обязана ему об этом рассказать, чтобы хоть как-то помочь спасти сделку.

Глава 10

Влад

Забираюсь в недавно купленный ровер и нервно тяну за узел галстука, ослабляя его. Ненавижу эти удушающие веревки, но должность обязывает носить их ежедневно. Снимаю через голову и бросаю на заднее сиденье. Расстегиваю несколько пуговиц на рубашке и только потом подкуриваю сигарету.

Щербаков, ублюдок, смог сделать так, что чаша весов сегодня перевесила в его сторону. Конечно, на предложение суммы, почти в три раза превышающей нашу, и я бы задумался на месте хозяина «МэйКолл». Только задумался бы не о том, как в скором времени распоряжусь полученными бабками, а о том, что его тонущая компания не стоит таких денег, и предлагать их – верх абсурда. Значит, здесь что-то другое, и нужно ждать подвоха.

Бросаю взгляд на наручные часы. Славе звонить рано, он, скорее всего, еще на переговорах. Нужно что-то решать, а что – я понятия не имею. Перебивать цену «ФоунЗон» нет смысла. Мы же, в конце концов, не нефть покупаем.

Откидываюсь в кресле и делаю глубокую затяжку, позволяя никотину расслабить напряженные нервы. Взгляд случайно падает на бутылек ароматизатора, и в памяти всплывают слова Лили. Срываю его с зеркала и вышвыриваю в окно. Я и забыл, что Цветочек не любит хвою. Думал, помню все, что связано с ней, а оказывается, нет. Открываю все окна, чтобы выветрить въевшийся запах.

Не нравится мне, что она работает на этого подонка.

Когда увидел, как тот за руку ее схватил, думал, пальцы ему переломаю все по очереди. Только и ждет мудак, как залезть ей под юбку. Лиля сама не знает, какой испуганной она выглядела, пытаясь от его настырных предложений отделаться. Хотя держалась на уровне. Молодец, маленькая!

Стеклянные двери центрального входа разъезжаются, вырывая меня из неприятных мыслей, и оттуда выходит Цветочек, звонко выстукивая каблуками по плитке. Порыв ветра бьет в ее лицо, отбрасывая волосы за спину и заставляя поежиться.

Сигналю, привлекая внимание. Взгляд невольно прилипает к стройным ногам и узким щиколоткам, подчеркнутым недорогими сапогами на высоком каблуке. Во рту мгновенно пересыхает. Какая же она сексуальная… Воплощение настоящей женщины, которую хочется закрыть в доме и никому не показывать, потому что каждый, у кого есть глаза, готов буквально сожрать ее взглядом.