Мечи Стихий

Часть 8

Ния находилась в своей комнате и приводила себя в порядок после непродолжительного сна. Сегодня сновидений почти не было, и ей удалось немного отдохнуть, от чего настроение было приподнятым. Новый день обещал быть приятным. Как вдруг в комнату ворвалась запыхавшаяся Кэйти, и с порога начала отчитывать.

– Ах ты, соня! Давай скорее на кухню. К отцу пришел очень высокий гость, нужно подать чай.

– Уже бегу.

«Интересно, кто же такой важный пришел к отцу, что даже сестра засуетилась. Нужно было спросить», размышляла Ния, заливая кипятком ароматные травы. Кэйти тем временем расставляла на подносе чашки и блюдца самого лучшего в доме сервиза, и заметно волновалась.

– Кэйт, ты чего? Уж не сваты ли это по твою душеньку? – подшутила Ния. Кэйти ничего не ответила, лишь вручила младшей поднос с посудой и тихонько подтолкнула в сторону дверей.

Ния с груженым подносом наперевес прокралась по широкому коридору до приемного зала и замерла у дверей. Любопытство оказалось сильнее чувства такта, уж очень хотелось подслушать, кто же там пришел и о чем идет разговор. Все же в присутствии посторонних обсуждения обычно замирают. Но из-за толщины створок звуки голосов были приглушенными и искажались, ни словечка не разобрать. Тогда Ния аккуратно, чтобы не пролить чай, приоткрыла дверь.

– Чем мой скромный дом обязан приходу столь высокопоставленного человека, как Вы?

То был голос отца. Судя по интонации, он был слегка обескуражен и немного нервничал. Хотя человек, не знакомый близко с Бином Гоином, не уловил бы этих нот.

«Да кто же там пришел?» – любопытство сменилось легкой тревогой. Не всякий мог заставить отца волноваться.

– Вы преувеличиваете мое скромное положение, господин Бин Гоин.

Знакомый голос резанул слух, словно ржавой пилой. «Нет, не может быть!» Ния осторожно заглянула в образовавшуюся щель, и увидела ЕГО. Ошибки быть не может, это точно ОН, ее кошмар во плоти, человек, растоптавший ее жизнь. В один миг словно кто-то невидимый вышиб из легких весь воздух. В глазах потемнело, а по телу пробежала волна озноба. Поднос с аккуратно расставленным сервизом и расписным чайником выпал из внезапно ослабших рук.

Бин Гоин сидел напротив нежданного визитера, главного советника Императора Ван Дорна, и стараясь не выдать беспокойства, поддерживал обычный светский разговор. Как вдруг за дверью в приемную послышался страшный грохот и звуки битой посуды.

– Прошу прощения, я посмотрю, что там происходит. – поспешно вскочил он. Страшные подозрения о причине шума только усиливали и без того возникшее напряжение.

В это время на шум в коридор уже выбежала Кэйти. Ния стояла, как громом пораженная, бледная, словно оживший призрак, не способная шевелиться и разговаривать. Дело приобретало дурной оборот, но сообразительная Кэйти быстро уволокла шокированную девушку на кухню, как распахнув двери в коридор влетел отец. Бросив беглый взгляд по сторонам и не обнаружив искомого, Бин строго спросил:

– Что здесь произошло, Кэйти?

– Простите, отец. – девушка склонила голову, изображая раскаяние, – я не удержала поднос, когда пыталась открыть двери. Я немедленно все уберу. Еще раз простите. – второй поклон был адресован наблюдавшему за этой сценой со своего места, гостю.

Прикрыв за отцом двери зала, девушка бросилась на кухню. Она не понимала, что могло так сильно напугать сестру, и понимала, что оставлять ее одну в таком состоянии никак нельзя. Но открывшаяся ее глазам сцена была еще более поразительной. Ния, как ни в чем не бывало, уже заливала чай в другом заварнике, явно намереваясь предпринять вторую попытку оказать любезность пожаловавшему в дом гостю.

– Ния, остановись. Я сама все сделаю, посиди успокойся.

– Отойди, Кэйт, не мешай мне. – сквозь зубы процедила та в ответ.

Но сестра смело преградила проход.

– И куда ты собралась в таком состоянии? Только посмотри на себя – на щеках нездоровый румянец, лихорадочный блеск в глазах, руки заметно потряхивает. Да ты не то, что чай подать, и двух шагов с груженым подносом сейчас не сделаешь!

Но Ния сдаваться не собиралась. Ее враг, он здесь, так близко. Стоит всего лишь протянуть руку и одним движение перерезать горло, или вонзить кинжал в его ненавистную грудь, или растерзать голыми руками… Эти обжигающе холодные глаза, как хотелось ей в этот момент их вырвать, расцарапать это лицо, растоптать это тело в кровавое месиво. Может тогда она сможет хоть однажды уснуть без кошмарных снов, позабыть жгучую ненависть, что столько лет наполняет ее сознание, не давая до конца отдаться радости простого человеческого счастья. Красная пелена застлала глаза, она уже была готова кинуться на сестру, сметая с пути эту случайную преграду, как вдруг ее сзади обхватили сильные мужские руки. Не осознавая происходящего, девушка молча боролась с захватчиком, предпринимая отчаянные попытки вырваться.

– Спасибо, Вит. Уведи ее в комнату и утихомирь. Я не знаю, что происходит, но разберемся с этим после ухода советника. – Кэйти собрала всю волю в кулак, и понесла чай в гостинную. А Вит тем временем оттаскивал младшую сестру, что билась в его руках как дикий зверь в силках. Вскоре к нему присоединились сбежавшиеся на шум братья. Вместе им удалось утихомирить Нию, и, обессиленную, уложить в постель.

– Что с ней произошло? – задали вопрос Виту Дани и Эдван, как только тот прикрыл за собой дверь, оставляя сестру в ее спальне.

– Я и сам не понимаю. Нужно у Кэйт спросить.

Но и вскоре явившаяся Кэйт на все расспросы лишь развела руками.

Несколько долгих напряженных часов они ждали, когда освободится отец, попеременно дежуря у кровати метавшейся в бреду сестрицы. Но когда тот, наконец, проводил гостя, с вопросами пришлось повременить. Бин выглядел на столько изнуренным, словно явившийся советник одним глотком выпил десятки лет его жизни. Он сидел абсолютно подавленный, крепко сжимая в руках папку с пожелтевшими листами бумаги, и о чем-то напряженно размышлял.

– Отец. Что происходит? – тихо спросил подсевший к нему Эдван. Остальные толпились в дверях, не решаясь войти в зал. Словно один шаг разобьёт хрупкий миг равновесия.

Отец медленно поднял на сына полные пустого отчаяния глаза.

– Это конец. Конец всему. Я не знаю, что мне делать дальше…

Часть 9

Ния открыла глаза. Какое до боли знакомое чувство, смесь пережитого ужаса и предчувствие грядущей беды. Одеревеневшее тело не желало служить, комната каруселью кружила, не желая останавливать свой стремительный бег. Рядом в кресле дремала Айда, видимо уснула, ожидая когда сестра очнется. И хоть Ния чувствовала смертельную усталость, снова провалиться в зыбкое забытие не получалось.

– Айда, – тихо позвала она сестру.

Девушка стремглав подскочила с кресла.

– Ния! Наконец-то ты пришла в себя. Мы все безумно волновались.

– Прости. Я… я не желала… вас беспокоить. Я…

– Все хорошо, ты ни в чем не провинилась. Только немного испугала. Вот и все. Ты… ты объяснишь, что с тобой произошло. Ну, отчего ты… это…

– Нет. Прости, не могу.

Силы постепенно возвращались к Ние. При помощи сестры ей удалось встать и дойти до кухни, где ей тут же подали питательный бульон и укрепляющий травяной отвар.

Вскоре почти вся семья собралась в зале. Не хватало лишь одного.

– А где отец? С ним что-то случилось? – забеспокоилась Ния.

– Ты провела в беспамятстве почти три дня, потому и не в курсе. После ухода советника отец заперся в мастерской и до сих пор оттуда не выходил. – на этой фразе даже у всегда равнодушного Эдвана лицо исказило от волнения. – Мы не понимаем, что происходит. И твое поведение было для нас крайне… неожиданным.

– Отец никак не среагировал, даже когда узнал, что ты не в порядке. Просто велел его не беспокоить. – обычно веселый Вит сейчас был крайне озабочен и немного зол. – Это совсем на него не похоже!

– Я очень благодарна вам за заботу обо мне. И я бы очень хотела объяснить своё… поведение. Но не могу. Просто, забудьте. Этого больше не повториться. – Ния внимательно осмотрела всех. Изнуренные тревогой лица, следы явного недосыпа и тревоги. – Пожалуй, пойду в мастерскую к отцу. Может быть я смогу его разговорить.

Все поочередно кивнули в знак согласия.

***

В просторном помещении, отделанном деревом, как всегда пахло металлом, свежевыделанной кожей и смазкой. Ния любила это место, и много времени проводила здесь с названным отцом, помогая ему с работой. Правда, кроме теории, отец более ее ни к чему не допускал. Всему виной был ее магический дар, что без должного обучения мог бесконтрольно выйти наружу, а учить ее – все равно что прокричать на всю страну, что здесь проживает дочь предателя Эдвардса. Но ей хватала с лихвой и теории. Абсолютная память и смекалка помогали ей не только быстро подобрать формулу, но и создать новую, что очень нравилось Бину.

Мастерская. Здесь происходило настоящее волшебство, когда из необработанных самородков ковались не простые мечи и доспехи, а настоящие произведения искусства. Бин Гоин был на всю Империю известен, как человек, способный изготовить заговоренное оружие, что и врага поразит, и от гибели спасет. В далеком прошлом он делал и более сильные и мощные установки, но после того, как с помощью его изобретения с лица земли был стерт целый город, отказался от этого и более не брался за магию, хотя заказчики все равно регулярно приезжали и готовы были выложить баснословные деньги за подобное оружие.

Сегодня мастерская выглядела запустелой. В беспорядке разбросанные вещи и заготовки, обрывки исписанной и смятой бумаги покрывали пол. Повсюду битое стекло и следы от пролитых жидкостей, от плавильной печи веяло холодом. Отец сидел неподвижно за рабочим столом, устремив взгляд в другой, ведомый лишь ему мир. Постаревший и осунувшийся, словно прошло не три дня, а несколько лет. На столе в хаотическом порядке были разложены пожелтевшие листы пергамента, испещренные странными чертежами и схемами. Такие Ния еще не встречала. Девушка подошла ближе, чтобы рассмотреть эти странные рисунки, ведь судя по всему именно в их содержимом крылась тайна отстраненного состояния Бина. Но тут под ногами захрустело битое стекло. От неожиданно резкого в этой звенящей тишине звука мужчина очнулся.

– Ния?.. Рад, что ты уже пришла в себя. – из-за пересохшего горла голос звучал хрипло и тихо.

– Отец. Все за тебя очень волнуются! Что же происходит? Это из-за меня? ОН узнал обо мне, и потому теперь все в опасности? Ответь, пожалуйста.

– Нет, по этому поводу можешь не волноваться. Визит Ван Дорна никак не связан с твоим прошлым.

Сначала Ния почувствовала облегчение от этих слов, будто с ее шеи сняли непомерно тяжелую цепь, что давила и душила ее. Но это состояние быстро переродилось в еще большую тревогу. Если не в ней, так в чем же причина подавленного состояния отца, что же произошло?

Бин по взгляду прочел немой вопрос дочери, и молча протянул ей свернутый лист пергамента, что до этого момента продолжал сжимать в руках. Судя по состоянию, этим записям была не одна тысяча лет. Но все же прочесть их было возможно. Ния аккуратно развернула раритет и начала внимательно изучать содержимое.

– Но… это же… – Ния не находила слов, чтобы выразить свое удивление

– Да.

– Невозможно! Полный абсурд!

– Возможно. И в прошлом это уже проворачивали.

– Но даже так, ты же можешь отказаться!

– Приказы Императора не обсуждаются.

– И что же ты думаешь делать, отец?

– Я не знаю. Создать это – значит подать сумасшедшему оружие массового поражения и обречь на гибель этот мир. А отказаться… Они найдут другого мастера, более сговорчивого. И в том и в другом случае, мы уже обречены.

– Я не понимаю.

– Разве ты не слышала всех историй о нашем Владыке, Кровавом Императоре? Когда он взошел на престол и по его приказу лучшие зодчие отстроили Дворец, что еще не одно столетие будет считаться величайшим творением, как думаешь, что было потом. – на вопрос отца Ния только опустила глаза. Об этом не принято было говорить, но все в империи знали эту историю. Но отец продолжил. – Всех архитекторов, зодчих, мастеров по дереву и камню, даже простых рабочих и рабов, что учувствовали в этой стройке просто закопали заживо под центральной площадью. Не пощадили даже жен и детей. И все это дабы больше никто не превзошел и даже не попытался повторить достигнутого результата. Так неужели ты думаешь, что открыв мне секрет древнего оружия хаоса, Император планировал вознаградить меня по завершению работы?

– Нет. Я… понимаю. Нам всем уже подписан смертный приговор. И даже если ты откажешься… Так что же тогда делать? Сбежать?

– И бежать нам тоже не куда. Даже если за домом нет слежки и удастся добраться до границы… Мы слишком долго воюем. – Бин горько вздохнул и спрятал лицо в ладони. – Я даже не могу найти в себе сил, чтобы рассказать обо всем детям. Как объяснить, что по моей вине они обречены на страшную смерть в самом начале жизненного пути.

Ния начала лихорадочно перебирать записи и формулы, схемы и описания древней установки. Согласно легендам, в эпоху великих войн древние изготовили оружие, мощь и возможности которого были не ограничены, все зависело лишь от того, кто будет управлять этой силой. При помощи такой установки можно было возводить города, менять рельеф материка, влиять на погоду. В умелых руках это могло привести к процветанию и безбедной жизни целого народа, если не всего мира. Но в итоге это привело ишь к гибели мира. Сегодня существование такой силы считалось детской сказкой и вымыслом в назидание подрастающему поколению. Откуда Ван Дорн раздобыл эти схемы и чертежи, оставалось загадкой.

– Но, отец, чтобы изготовить это, нужны очень редкие материалы, и вот здесь еще говориться о каком-то кристалле боли. Что это?

– Все материалы предоставлены. – даже не поднимая головы, Бин махнул рукой в направлении лаборатории, где прежде проводил алхимические исследования.

В маленькой светлой комнатке было в беспорядке навалено различного материала, за который многие искатели были готовы душу продать. На столе стоял ярко-алый кристалл, размером с человеческую голову, и даже по форме напоминал череп. Внутри прозрачной массы то и дело проскакивали яркие огненные всполохи.

«Чтобы зарядить кристалл, необходимо принести в жертву… смерть от огня… пытка холодом… жертва должна быть… императорская кровь… смерть от руки родителя…» – начала читать Ния. И тут разрозненные кусочки головоломки начали складываться в четкую последовательность. Так вот для чего Ван Дорн столько лет само лично проводил пытки и казни. Ему требовались многочисленные мучительные смерти, что должны были проходить в определенной последовательности. Он все это время заряжал этот кристалл. И смерть детей императора, выставленная на общественность, как покушение и происки врагов, вовсе не была таковой. И даже гибель ее родителей… «Какое же ОН чудовище! Ради всевластия, сколько же душ он сгубил.» Ния с ужасом посмотрела на кроваво-красный кристалл, словно вся энергия боли, пропитавшая его, может поглотить и ее тоже.

Теперь советник приступил к завершающему этапу своих трудов. Ему было необходимо это оружие, способное дать невероятное могущество. Тогда не только их Империя, но и весь мир падет к его ногам.

– Отец. – девушка не скрывала своего потрясения и терзавшего душу страха. – Давай соберем семейный совет. Они имеют право все знать, и… вместе мы может сумеем найти выход из сложившегося положения.

***

В гостиной повисла звенящая тишина. Разлитый по чашкам чай давно остыл, так и оставшись нетронутым. Лица собравшихся выражали глубочайший шок, глубокую задумчивость и озабоченность. Даже обычно оживленный Вит не находил слов, способных выразить ту гамму чувств, что он переживал сейчас.

Тупик, отчаяние, обреченность, но… Сейчас именно в их руках был ключ, способный изменить ход событий и не дать этому миру сорваться в гибельную пропасть. Они могли изменить ситуацию. Вопрос был только один – как?

Молчание первым нарушил Эдван.

– Нельзя допустить, чтобы такая мощь попала в руки только одного человека. Возможно ли разделить энергию кристалла?

– Это неудержимая сила, что не различает «своих» и «чужих». – присоединилась к обсуждению миролюбивая Айда. – Есть ли способ дать ей разум? Собственную волю.

– И придать более компактную форму не мешало бы. – предложил Дани.

И только Вит, словно не слышал, о чем говорят родные, вдруг заявил.

– Отец, так Ния нам вовсе не сестра? Тогда можно я возьму ее в жены, когда все закончится!

***

И они приступили к работе. Дружно, не сговариваясь. Словно всегда так делали. Роли быстро были распределены. Ния занималась расчетами, Кэйти следила за температурой в печи, Айда взяла на себя алхимические процессы, Дани принялся за чертежи и схемы, Эдван следил за поставками материала, Вит принял на себя связи с общественностью, чтобы соседи не прознали о том, что происходит. Основную работу взял на себя Бин, и не только потому что хорошо знал свое дело, но и как отец и глава семьи. Холодная решимость в глазах, готовность идти до конца, разрушить злодейские планы и спасти от гибели этот загнивающий мир.

Кто мы, чтоб вершить судьбы? Не Боги – простые люди, со своими страхами и пороками, слабостями и грехами. Но когда в руках реальная сила, нужно быть готовым понести ответственность за жизни других людей.

Отведенное на работу время пролетело очень быстро. Даже слишком.

Они стояли в круг стола, на котором лежали готовые изделия, результат сложной и кропотливой работы. Семь изящных клинков, по одному на каждого. Семь мечей, чьи форма и расцветка отражали заключенную в оружии магию. Огонь, земля, вода, ветер, свет, энергия, тьма. Ярко-алый, изогнутый словно язык пламени – для вспыльчивой Кэйти. Зеленый, напоминающий по форме лист акации – для спокойной и тихой Айды. Синий с рифлёным лезвием – для переменчивого, словно море, Эдвана. Золотистый и прямой, подобно лучу солнца – для светлого и доброго Дани. Длинный и тонкий, словно невесомый – для ветреного Вита. Слегка изогнуты с узором, напоминающим всполохи молнии – для энергичной Нии. Тяжелый широкий клинок, черный как безлунная ночь – для Бина.

Мечи стихий, как нарек их создатель Бин Гоин.

Предстоял один, самый последний и самый трудный шаг. Чтобы дать разум бесконтрольной силе, существовал только один способ, запретная черная магия.

Ния первая взяла в руки меч.

– Я не буду сомневаться. Это мой выбор.

***

На полигоне собралась вся царская свита. Под широким навесом на высоком мягком кресле восседал сам Император в окружении слуг и охраны. По обе руки от него на длинных скамьях расположились приближенные министры и советники, и прочие доверенные лица. Вчера во дворец явился мастер над оружием Бин Гоин с заявлением, что работа над заказом благополучно завершена, и он готов продемонстрировать результаты. Именно для этого понадобилось в срочном порядке соорудить огромный полигон. Хотя по сути для этого всего лишь согнали крестьян с ближайшего поля и возвели в его центре несколько высоких каменных стен.

Император не сильно верил в сказки о древнем оружии, чья сила способна крушить горы, но главный советник настаивал, а любопытство и мысль о возможности разгромить врагов, закончив, наконец, многолетнюю войну, взяли верх над логикой.

Бин Гоин вышел в центр импровизированной площадки и низко поклонился.

– Покорно приветствую Вас, Ваше Величество. Я выполнил Ваш приказ и оружие полностью завершено и готово к действию.

По собравшейся толпе пронеслось перешептывание. Кто с сомнением, а кто с удивлением выражал свои мысли.

– Но, – продолжил Бин, – пришлось внести некоторые коррективы. Я внимательно изучил древние рукописи и документы, что любезно мне предоставил главный советник Ван Дорн, и выявил ошибку. Древние ошиблись в том, что поместили всю мощь в единственную установку. Именно по этой причине магия вышла из-под контроля и уничтожила целый континент. Я же разделил эту силу.

Мастер дважды хлопнул в ладоши, и слуги быстро принесли большой длинный сундук. Бин осторожно выложил на подготовленный стол готовые изделия. Изящная поверхность совершенных кованных лезвий переливалась в лучах полуденного солнца.

– Это – Мечи стихий. Изготовлены из небесного металла, что Боги роняют на нашу землю. Закалены и обработаны с соблюдением ритуалов как белой, так и черной магии. Их не возможно сломать или повредить при помощи механического воздействия. Даже очень сильная магия не способна причинить им какой-либо вред. Сила их неисчерпаема, а возможности… Позвольте продемонстрировать.

С этими словами Бин стал брать в руки мечи один за одним. Все, что было нужно, так только направить клинок на мишень и прошептать команду. Один за одним рушились водруженные наспех стены и препятствия на полигоне. Одно оружие извергало огонь, оставляя от мишеней лишь глубокие воронки с оплавленными краями. Другое – вызывала смерч, третье – разряды молний при абсолютно чистом небе, четвертое – покрывало все вокруг толстой коркой льда и вызывало потоки воды, пятое тонким лучом резало толстый камень, словно горячий нож – масло, под воздействием шестого среди полигона сначала выросла огромная скала. Оставался лишь один меч, что был цвета воронова крыла.

Бин вновь повернулся к изумленной публике. Демонстрация силы явно произвела очень большое впечатление. Многие даже не потрудились прикрыть свои рты.

– А этот меч еще не закончен. Его сила – сила тьмы и самой смерти. Позвольте мне сейчас приступить к его завершению.

– Дозволяю. – кивнул мастеру пораженный император. А, наклонившись к советнику Дорну, тихо шепнул. – Как только все разрешится, позаботься о нем. Секрет этого оружия не должен попасть в руки врагов.

– Я уже предпринял меры. Как только Бин Гоин явился во дворец, в его дом был отправлен отряд надежных людей. Они позаботятся о свидетелях и…

Но договорить Ван не успел. Как только Бин закончил чертить сложную схему на земле, встал в центр пентаграммы, взял черный меч прямо за лезвие и со всей силой вонзил его прямо себе в грудь и рухнул землю.

Толпа ахнула. Многие чиновники даже повыскакивали со своих мест. Но тут начались метаморфозы. Пронзенное мечом тело быстро окутало облако черного тумана, а в следующий миг оно полностью было поглощено лезвием, словно впиталось в него. От лежащего на зеле мертвого мастера по оружию не осталось и следа.

На какое-то время воцарилось молчание, которое первым нарушил главный советник.

– Ваше Величество. Дозвольте мне первым самому испытать силу этих мечей. – Ван Дорн не ожидал, что вместо единственной установки получит семь мечей, таких разных, но равных по силе. И если не свершить сейчас переворот, то завладеть хотя бы одним он желал непременно.

Император лишь кивнул в знак согласия, и престарелый мужчина быстрым шагом, но таким, чтобы не выдать, что торопится, направился к столу, где лежали мечи.

– Ну что ж. – взял он в руки первый из приглянувшихся клинков. Алые всполохи отраженного солнца играли на его лезвии. «Огонь – как раз по мне» – лишь успел подумать Ван, как рукоять раскалилась. Рефлекторно выронив опасный предмет, Ван взял в руки второй клинок, но его обожгло, словно ядом. Третий стал нестерпимо холодным. Четвертый поднял целый вихрь, что не затихал, пока Ван не отпустил рукоять. Пятый засиял нестерпимым светом. Но когда Ван взял в руки меч молний, ничего не произошло.

– Этот меч признал мою силу! – радостно закричал Ван, но в следующий миг перед ним возник образ. Юная девушка с белоснежными волосами медленно приближалась. Пытаясь отогнать невесть откуда явившийся призрак, советник начал размахивать мечом, но лезвие проходило сквозь видение не причиняя малейшего вреда.

– Помнишь меня? – произнес призрак. – Посмотри внимательно, узнаешь ли ты меня?

Ван, хоть и был обескуражен, послушался ее слов. Смотрел. Смотрел и не верил своим глазам. Лицо, это лицо той, кого он когда-то любил. Лизи. Но глаза, глаза совсем другие. У лизи глаза были серые, а у девушки-призрака – зеленые. Такие знакомые глаза цвета увядающей осенней травы. Такие глаза были только у одного человека, кого он давно загнал в могилу. Рон Эдвардс.

– Ты вспомнил. Да, это Я. Дочь Лизи и Рона Эдвардс. Зея Эдвардс.

– Ты! Ты давно мертва! Ты не можешь быть здесь! – закричал советник.

– Да, я мертва. Но еще недавно была жива и счастлива. А теперь и ты отправишься в преисподнюю!

Император со свитой не видели девушки-видения. Они видели лишь, как советник Ван Дорн брал в руки мечи и сразу, словно зараженные проказой, откидывал их прочь. А потом стал размахивать последним, взятым со стола мечом и кричать несуразные вещи. А в следующий момент невесть откуда ударила молния, и пораженный ей советник обратился горсткой пепла.