Военный билет. Часть пятая

Глава третья. У фон Лееба созрел новый план убийства Ленинграда.

Идея, поданная Леебом, большинством историков приписывается Гитлеру. Не отстаивал свое авторство и сам фон Лееб. По вполне понятной причине – на Нюрнбергском процессе он создавал (и ему усердно помогали) образ «честного солдата», только выполняющего приказы, цели которых он не одобрял.

Что же касается Гитлера, великим стратегом он не был, но политиком был далеко не бездарным, со сложившейся привычкой «невнимательно» слушать собеседника и впоследствии присваивать его идеи. И если не стратегическую, то политическую выгоду в плане фон Лееба фюрер почувствовал.

Возникшая идея была рискованной, бесчеловечной, но вполне осуществимой. Обсудив за дружеским чаем, концепцию предстоящего наступления, фюрер в скором времени просьбу генерал-фельдмаршала о пополнении удовлетворил.

В войска фон Лееба потекло подкрепление, и к середине октября 1941 года группа армий «Север» состояла уже из полноценных дивизий, бригад и подвижных частей. Напомню, что для «удержания и уничтожения остатков русской армии» после планируемого в сентябре штурма Ленинграда генеральный штаб сухопутных войск Германии считал достаточным оставить в распоряжении фон Лееба 6 -7 дивизий, истощенных в сентябрьских боях 1941 года. Обстановка на ленинградском направлении изменилась за несколько часов.

План очередного стратегического наступления группы армий «Север» заключался в следующем. Ударом через Тихвин выйти к реке Свирь, перерезать сухопутные пути, по которым к Ладожскому озеру доставлялось снабжение для Ленинграда, соединиться с финскими войсками и замкнуть второе кольцо блокады.

Не все руководство вермахта рассмотрело плюсы нового плана и зааплодировало очередному «гениальному» проекту Гитлера.

Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера, начальника генерального штаба сухопутных войск Германии:

«Фюрер заявил следующее:

Предложение окончательно сломить сопротивление противника на ладожском участке фронта силами подвижных соединений на Тихвин.

После этого через реку Волхов якобы можно выйти в тыл противнику (фантазия!)»

На самом деле, в случае воплощения задуманного, образовалось бы второе внешнее кольцо полного окружение Ленинграда. Два образовавшихся кольца блокады превратились бы в настоящую удавку для гражданского населения. Город был бы лишен не только продовольствия. Через Ладогу доставляли топливо, сырье для заводов; обратные рейсы вывозили эвакуированных ленинградцев, военные грузы. В «зоне смерти» оказались бы кроме самого города и войска Ленинградского фронта, а также прилегающие к Ленинграду районы, население которых также было бы обречено на голодную смерть. Впрочем, население не только Ленинграда, но и России в целом Германию не интересовало, и было ей не нужно.

Из директивы штаба Верховного главнокомандования вермахта от 7 октября 1941 года:

«О разрушении Ленинграда, Москвы и других городов СССР».

Ставка верховного главнокомандующего. Секретно

Фюрер вновь принял решение не принимать капитуляции Ленинграда или позднее Москвы даже в том случае, если таковая была бы предложена противником.

Моральное оправдание этого решения ясно для всего мира. Точно так же, как в Киеве, закладкой бомб и мин с часовыми механизмами был создан ряд тяжелых угроз для наших войск, нужно считаться с подобным же мероприятием в еще более широком масштабе в Москве и в Ленинграде. Само советское радио сообщило о том, что Ленинград заминирован и будет обороняться до последнего солдата. Следует ожидать также сильного распространения эпидемий.

Поэтому ни один немецкий солдат не должен вступать в эти города. Все лица, пытающиеся покинуть город в направлении наших линий, должны быть отогнаны огнем. По тем же соображениям следует приветствовать оставление небольших незащищенных брешей, через которые население города может просачиваться во внутренние районы страны. Это относится также и ко всем остальным городам: перед их захватом они должны быть уничтожены огнем артиллерии и воздушными налетами, с тем, чтобы побудить их население к бегству.

Не допускается, чтобы немецкие солдаты рисковали своей жизнью для спасения русских городов от огня или чтобы они кормили население этих городов за счет средств немецкой родины.

Хаос в России будет тем больше, наше управление и эксплуатация оккупированных областей будет тем легче, чем больше населения советских русских городов уйдет во внутренние районы России.

Об этой воле фюрера необходимо сообщить всем нашим командирам.

По поручению начальника штаба

Верховного главнокомандования вермахта Йодль».

Уже 4 октября 1941 года генерал-полковник Гальдер говорит о новом плане наступления на Ленинград, как о само собой разумеющемся и принятом факте и фантазией его не называет.

Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера, начальника генерального штаба сухопутных войск Германии:

«Во второй половине дня – визит к фюреру. Чай. Во время посещения фюрера обсуждалось положение на фронте. Результаты: очистить от противника район Ладоги, продолжив наступление на Тихвин».

Новый план гитлеровского наступления был принят еще и потому, что его осуществление могло произойти с меньшими потерями, по сравнению с сентябрьским штурмом Ленинграда. Кроме того, наступление по такому варианту предоставляло врагу более выгодный простор оперативных действий.

Войска Ленинградского фронта с разных направлений «изнутри» блокадного кольца беспрерывно точили оборону противника непрерывными атаками, воинские части стояли плотно друг к другу, стыки между армиями фронта держались под контролем. Другими словами, части Ленинградского фронта на подступах к городу постоянно были «настороже» и в готовности отразить удар. Чего нельзя было сказать о «тихвинском» фронте. Там наши войска растянулись по длинному фронту в 130 километров, из-за «разреженности» войск стыки между частями оставались «без надзора», связь между войсками носила условный характер.

Но самый страшный удар должен был нанести фактор неожиданности. Никто не прогнозировал возможность наступления противника на Тихвин. Пожар в те дни тушили там, где уже загорелось.

В то время когда войска группы армий «Север», получив усиление, начали действия по созданию второго кольца блокады, Ленинградский фронт решал задачу прорыва уже существующего кольца. Частям 55 армии Ленинградского фронта была поставлена задача прорвать оборону противника, плотно вцепившегося в нашу землю.

Глава четвертая. Узлы сопротивления

Перед фронтом 70 стрелковой дивизии, в 329 стрелковом полку которой воевал мой дед, продолжали стоять части дивизии СС.

Из итоговой разведсводки № 6 по 55 армии:

«Данные о группировке и силах противника за период с 28 сентября по 8 октября 1941года:

1) противник за истекшие 10 дней на фронте Армии широких наступательных действий не вел, маневрируя полковыми и дивизионными резервами (силою до рота – батальон) и за счет огневых дивизионов, расположенных по переднему краю, парировал наступательные действия наших войск, огнем автоматов, пулеметов, минометов и артиллерии, переходя иногда небольшими группами в контратаки и противодействуя нашим разведчикам;

Все его действия сводились к закреплению и удерживанию за собой захваченных пространств. Оборонительные сооружения противника проходят по рубежу: восточная окраина Александровка, северная окраина Пушкинского парка, южная окраина Большое Кузьмино, северо-восточная окраина Пушкин, северная окраина деревня Новая, Русские Липицы, Путролово, лес западнее Покровское, Усть-Тосно.

2) установлено наличие:

а) полицейской дивизии «СС», третий полк которой обороняется на участке: Редкое Кузьмино, Александровка; первый полк: – иск. Александровка, южная окраина Большое Кузьмино, второй полк – северо-восточный окраина Пушкин до железной дороги;

б) 121 пехотной дивизии, обороняет: 407 пехотный полк – участок Новая, Ново-Вести; 408 пехотный полк – Русские Липицы, иск. отметка 20,7; и по-видимому 405 пехотный полк в районе Каптело, Путролово, Ям-Ижора;

г) 122 пехотной дивизии: 3 батальон 411 пехотного полка – юго-восточнее Колпинская колония, 1 и 2 батальоны 411 пехотного полка – западнее Ивановская колония, 410 пехотный полк – левее 1 и 2 батальонов 411 пехотного полка на западном берегу река Тосна, северо-западнее и юго-восточнее Кирпичный (кв. 2474);

1 и 3 батальоны 410 пехотного полка, предположительно на участке Рождественно, Воскресенское, Никольское.

6) противник занимает оборону (роты в одну линию. Установленной глубины нет. Более глубоко располагаются пулеметы, минометы. Артиллерия на глубине 400-1000 метров

7) боевое охранение, главным образом, из автоматчиков, поддержанных из глубины минометами и артиллерией. Удаление до 1,5 км в блиндажах и усиленно инженерными заграждениями;

8) существует специальная служба ракетчиков. Действие ночью в разведке мелкими группами автоматчиков (15-20 человек)

Узлы сопротивления противника:

а) Редкое Кузьмино, Рехколово, Александровка;

б) южная окраина Большое Кузьмино, Пушкинский парк;

в) Пушкин; Новая, Финские и Русские Липицы;

г) Капптелево, Путролово, Ям-Ижора;

д) Красный Бор; лес западнее Покровское, Покровское, Ивановское, Усть-Тосно».

Чтобы понять какова была оборона противника, прорвать которую должны были воины 55 армии, необходимо понять что стоит за определением «узел сопротивления» и почему в 1941 году термин «узел сопротивления» применялся только в описании обороны частей вермахта?

Узел сопротивления – группа опорных пунктов, расположенных на переднем крае, внутри позиции, иногда в тылу, объединенная в систему долговременной обороны.

В устройстве узла сопротивления используются в оборонительных целях преимущества местности и особенности территории, например «господствующие» высоты, водные преграды, лес, рвы, каменные здания, промышленные сооружения и т.д.

Узлы сопротивления обязательно имели укрепленные противотанковые и противопехотные препятствия по фронту и с флангов.

Опорный пункт, как часть узла сопротивления – система долговременных огневых точек, связанных ходами сообщения.

Почему узлы сопротивления в нашей обороны не существовали к началу войны, и почему наши воины были вынуждены воевать в «чистом поле» уже было рассказано в третьей части книги. Такова была цена принятой и неоспоримой довоенной наступательной концепции Красной Армии.

Печально, но сама идея узла сопротивления, как современной системы обороны, изначально принадлежала отечественному военному ученому.

Профессор Хмельников еще в 1923 году, обобщив опыт Первой мировой войны, предложил в корне изменить отжившую систему сухопутной обороны и предложил новый ключевой термин – «долговременный узел сопротивления». Под узлом сопротивления, по Хмельникову, следовало понимать «пункты, важные в тактическом отношении и потому наиболее сильно оборудованные технически», которые успешно противостоят атаке пехоты, бомбардировке и артиллерийскому налету.

Хмельников предлагал иметь в узле сопротивления несколько линий обороны.

Каждая линия обороны должна была состоять из отдельных земляных и бетонных брустверов с убежищами под ними, связанными с тылом ходами сообщения. На флангах предлагалось устроить опорные группы огневых точек с «броневыми установками».

Возвести «широкие, продольно обстреливаемые и трудно уничтожаемые артиллерийским огнем искусственные препятствия»;

Обязательно оснастить узел «многочисленной скорострельной расположенной преимущественно под броневыми закрытиями противоштурмовой артиллерией,

большим количеством пулеметов, огнеметов и других средств ближнего боя.

Площадь узла сопротивления по Хмельникову должна была быть не менее трех квадратных километров. Захватить такой узел «открытой силой», то есть прямой атакой было бы невозможно. Профессор Хмельников пишет о том, что преодолеть узел сопротивления возможно только путем «постепенной атаки, и то после больших потерь людьми и артиллерийских и инженерных средств». О массированных авиаударах в 1923 году речь, конечно, не шла.

Следует ли говорить о том, что труд профессора Хмельникова и его идея о создании узлов сопротивления у «корифеев» нашей военной науки», только что вернувшихся с гражданской войны и расседлавших коней, оваций восторга не вызвали?

Зато немцы действовали строго по рекомендациям труда Хмельникова. Кстати, знаменитая монография фельдмаршала фон Лееба «Оборона» (1936 -1938 годы) в своей большой части – пересказ труда Хмельникова.

Но то, что было изложено на бумаге, с немецкой педантичностью, строго по науке, заложенной нашим непризнанным ученым, было выстроено врагом, как система узлов сопротивления перед линией обороны Ленинградского фронта.

К сожалению, отечественные гениальные идеи должны обязательно пройти через заграничные фильтры. Это стоит нам подчас не просто отставания в каких-то сферах деятельности, но и безвозвратных жертв, которых можно было, если не избежать, то сократить минимум на порядок.

Поэтому в описываемый период, посылая бойцов Красной Армии в наступление, командование вынуждено было давать оборонительные «рекомендации» в основном такого характера: «выбить врага и занять его укрытия», а если это не представляется возможным – «зарыться в землю». А что еще можно было предложить? Не наступать, не прорывать блокаду?

Тем не менее, опыт, даже такой горький и страшный, обобщался и исследовался нашей военной наукой. Так с первых месяцев войны при штабе каждой армии и фронта существовал «отдел по изучению опыта войны». Оборона противника наблюдалась, изучалась, обобщалась. Появились печатные труды, имеющие практическое назначение. Серия называлась «В помощь командиру Красной Армии».

На мой взгляд, отличия с вышеприведенным отрывком из труда Хмельникова, учитывая временную разницу написания обоих трудов в двадцать лет, не существенны. К сожалению, противник усвоил уроки профессора Хмельникова намного раньше. Передовая теория обороны вовремя «не легла» на нашу почву.

Из книги полковника А. Борисова «Захват неприятельского опорного пункта» Москва – 1943 год:

«Оборона немцев, как правило, основана на системе узлов сопротивления. Каждый из них включает в себя несколько опорных пунктов, связанных между собой системой фланкирующего и перекрестного огня. Если же опорные пункты расположены далеко один от другого, то промежутки заполняются отдельными огневыми точками, различными препятствиями (преимущественно минными полями), автоматчиками, прикрываются минометным и артиллерийским огнем.

Опорные пункты создаются главным образом в населенных пунктах, а также в лесах и на командующих высотах.

Каждый опорный пункт состоит из отдельных огневых точек, обычно дзотов, связанных между собой ходами сообщений. Атаки отражаются главным образом косоприцельным, фланкирующим и кинжальным огнем пулеметов и автоматического оружия. Наряду с этим широко применяется и минометный огонь. Позиции выбираются за естественными рубежами, в частности, вдоль рек с крутыми берегами, причем с таким расчетом, чтобы впередилежащая местность хорошо просматривалась и простреливалась. Перед дзотами, вооруженными преимущественно легкими и станковыми пулеметами, устраиваются проволочные заграждения и минные поля.

Обычно гитлеровцы в оборонительном бою придерживаются следующей тактики. Когда наша артиллерия, ведет огонь на разрушение огневых точек, немцы отсиживаются в укрытиях и в блиндажах (землянках), расположенных за обратными скатами. В окопах же в это время остаются только наблюдатели, которые засекают огневые позиции советских батарей, обстреливающих передний край немецкой обороны. Когда же наша артиллерия переносит огонь в глубину, фашисты выбегают из укрытий, занимают уцелевшие огневые точки и ведут пулеметный и автоматный огонь по нашей атакующей пехоте. Одновременно открывают шквальный огонь минометы и артиллерия, в том числе и малокалиберная».

Если подытожить, то основной принцип построения узла сопротивления – не оставить ни одного сантиметра площади, не покрываемого огневой мощью опорных пунктов, как на подходах к узлу, так и внутри такового. Уничтожить долговременные огневые точки могли либо прямые попадания авиабомб или точные удары тяжелой артиллерии.

Вот такие «узлы сопротивления» гитлеровцев и предстояло в октябре 1941 года разрубить 55 армии Ленинградского фронта.

Глава пятая. Разрубить узлы!

Из журнала боевых действий 55 армии:

«Согласно устных указаний Главнокомандующего Ленинградским фронтом

55 Армия с утра 1октября 1941года имеет задачу перейти в наступление по всему фронту, с нанесением главного удара на своем левом фланге».

Из боевого донесения Штаба 55 армии:

«По данным боевого донесения Штарма 55 на 14.30 1октября 1941года

55 Армия, выполняя поставленную задачу, с утра 1октября 1941года перешла в наступление;

70 стрелковая дивизия с 5.00, ведя наступление на Александровка и на северную окраину Пушкин, к 14.00 1октября 1941 года достигла:

329 стрелковым полком – правый фланг шоссе у северной окраины Редкое Кузьмино, левый – железная дорога, фронтом на юго-запад.

Попытка атаковать противника с северо-запада Редкое Кузьмино 329 стрелковым полком была встречена фланговым огнем с северо-восточной окраины Ново-Сузи и из района Александровка.

68 стрелковый полк под воздействием сильного огня противника вынужден был частично оттянуть свой левый фланг за железнодорожную насыпь и перейти временно к обороне. 252 стрелковый полк удерживает прежнее положение.

Противник начал с утра 1октября 1941года и продолжает оказывать сильное огневое сопротивление на всем фронте Армии и особенно его огонь чувствуется для боевых порядков 70й и 86й стрелковых дивизий.

Огневые средства 70 стрелковой дивизии ведут бой с противником, поражая его огневые очаги».

2 октября 1941 года части 70 стрелковой дивизии, в том числе 329 стрелковый полк, в котором воевал мой дед, возобновили наступление.

Из журнала боевых действий 55 армии:

«1) 70 стрелковая дивизия – противник в течение всего дня продолжал оказывать упорное огневое сопротивление нашим частям, особенно со стороны Редкое Кузьмино и со стороны парков Пушкин. Части стрелковой дивизии производили неоднократные атаки на Редкое Кузьмино и южную часть Большое Кузьмино, но успеха не имели. Положение частей прежнее.