- -
- 100%
- +
Взглянув с этой точки зрения, и оценив дизайн ногтей издали, с того расстояния, откуда за девушками наблюдали парни на перемене, Аленка признала, что ребята были отчасти правы, и искусственные женские ногти издалека очень часто кажутся не красивыми, а грязными и устрашающими.
Рассказала бабушке про свои наблюдения, а она вздохнула и сказала:
– Тётки такие тётки! Если хотят навести красоту для мужиков, так мужиков бы и спрашивали, что им кажется красивым. А то налепят свои когти, а мужчины их бояться начинают. А потом она ко мне приходит "Ах, снимите венец безбрачия с меня", а у самой ногти в черный цвет выкрашены и торчат как когти вороны – ну кто к ней подойти осмелится? Да вообще всех распугает. Мужчины любят естественность. Хотя и слегка приукрашенную, на это они согласны. Может, для любовницы и нужно краситься вызывающе, чтобы вызывать страсть, но, если хочешь, чтобы тебя взяли в жены, ты должна быть как можно более естественной. Запомни, и пользуйся этим соответствующе.
Поэтому сегодня Аленка не стала долго раздумывать, и сделала скромный элегантный французский маникюр. И на ножках ногти накрасила аналогично. Получилось очень мило, и, пока лак просыхал, Аленка не бегала, не суетилась, а делала упражнения по аутотренингу на сохранение спокойствия.
Она легла, не скрещивая рук и ног, на диван, и стала мысленно произносить:
– Я спокойна и расслаблена. Я ощущаю спокойствие и легкость. Я спокойна. Я спокойна. Я расслаблена. Мое тело расслабилось. Я отдыхаю. Мне приятно и легко. Аленка по очереди расслабляла мышцы рук, ног и проговаривала мысленно каждое движение, делая акцент на то, что тело постепенно все больше расслабляется:
– Расслаблены мышцы левой руки: плечо, предплечье, кисть, пальцы. Расслаблены мышцы правой руки: плечо, предплечье, кисть, пальцы. Мои обе руки расслаблены: они тяжелые, лежат неподвижно, наполняются приятным теплом. Я спокойна. Я расслаблена. Мне приятно и легко.
– Расслаблены мышцы левой ноги: бедро и голень. Расслаблены мышцы правой ноги: бедро и голень. Мои обе ноги расслаблены: в них я чувствую тяжесть, лежат неподвижно, наполняются приятным теплом. Я спокойна. Я расслаблена. Мне приятно и легко.
– Моя спина расслаблена. Мои плечи расслаблены. Мышцы моего живота расслаблены. Голова лежит спокойно и свободно.
Когда она почувствовала, что тело полностью расслабилось, она произнесла мысленно следующую фразу настроя:
– Мое тело полностью расслаблено: в нем чувствую легкость и непринужденность. Мне приятно и легко. Я отдыхаю.
Почувствовав, что она вполне успокоилась, наступило время выхода из аутотренинга:
– Я отдохнула. Чувствую себя посвежевшей. Я чувствую легкость и бодрость во всем теле. Я совершенно спокойна. Я полна сил и готова к действию. Я открываю глаза. Я встаю.
Аленка встала с дивана, чувствуя себя собранной, и практически спокойной. Волнение, конечно, оставалось, но оно уже перестало отнимать силы, изматывая эмоционально, а наоборот, придавало блеск глазам и румянило щечки в предвкушении приключений. Лак уже подсох. Она подула на него еще раз, больше по привычке, чем действительно с реальным эффектом дополнительного подсыхания.
Настало время прически. Подсохшие волосы, достигающие длины лопаток, Аленка расчесала очень аккуратно специальной щеткой с натуральной щетиной и леской. Леска бережно распутывала волосы на всю глубину, а щетина выпрямляла волосы, придавала им гладкость и блеск. Сделав не менее 50 движений расческой, девушка полюбовалась на результат: гладкие блестящие волосы спадали мягкими волнами на плечи и спину, доходя до лопаток. Выглядело это очень женственно и вполне вписывалось в образ скромного романтизма, который придумала Аленка на этот вечер. И Аленка решила отказаться от первоначальной идеи заплести "колосок" или еще какую-нибудь сложную косу, чтобы не усложнять себе задачу.
А то не зря говорят, что у женщин все просто: прямые волосы надо завить, кудрявые – распрямить, длинные отрезать, а короткие – нарастить.
Макияж был совсем простой – немного пудры, только чтобы лицо не блестело, светлые тени, чуть-чуть карандашом подвести брови, которые у нее, как у блондинки, были все-таки светловаты, тушь в 2 слоя, и на губы светло-розовую помаду.
Настала очередь вечернего платья. Ну, хоть тут Аленке повезло: у нее было всего одно нарядное платье, которое она взяла с собой "на всякий случай", не особо загадывая, что за случай подвернется, а тут вот – целое свидание нарисовалось. И если уж предупредили, что "все по-взрослому", то и выглядеть надо соответственно.
Хотя Аленка и подозревала, что от нее ждут скорее мини-юбки и блестящего топика с декольте и стразах, но у нее, к счастью, таких вещей в гардеробе просто не было. Бабушка не то, чтобы строго следила за нравственностью внучки, но когда-то она сразу еще совсем мелкой Аленке объяснила, что в таких одежках у мужиков уважения к тебе не будет, и ждать его нечего. Если хочешь приставаний – надевай и мини, и топик с декольте. Хочешь, чтоб воспринимали всерьез – надевай серьезные вещи. И девушка прониклась.
Да и как не проникнуться, если Аленка стала свидетелем судьбы соседской девчонки, Катьки, постарше Аленки всего на пару лет.
Та уже лет с 14 обзавелась вполне себе женскими формами, и стала их нещадно эксплуатировать – мини, декольте, босоножки на высоченных каблуках м платформе, дикий макияж "прости, хосспади" – в общем, полный комплект малолетней дурочки. В таком "боевом прикиде" соплячка выглядела на все 18. Не понятно, куда смотрела Катькина мама, но такое поведение, конечно же, девушку до добра не довело – Катю подкараулили пацаны из ее же школы, затащили в подвал и изнасиловали ввосьмером.
Мало того, что первый раз, так еще и порвали девушке все внутри нещадно, бахвалясь друг перед другом собственной крутостью и трахая с извращенной жестокостью, хотя и было соплякам по 15-16 лет. Под конец, была засунутая во влагалище и разбитая там бутылка из-под шампанского, и девчонку бросили без сознания в подвале, а сами разошлись по домам.
Обнаружили ее уже утром следующего дня, когда Катька, истекая кровью, смогла вылезти на порог подвала. Удалили все: и матку, и часть кишок, и часть влагалища, где были осколки стекол. И, хотя такой жуткий случай не остался без возмущения общественности, но в числе насильников оказались сынки высокопоставленных шишек, поэтому дело замяли.
Лечилась Катька долго, 3 месяца в больнице, потом год дома. Долечивала ее бабушка Елена. Редко, когда целительница жалела своих пациентов, потому что считала, что болезни – это следствия наших поступков, поэтому и надо измениться человеку в лучшую сторону, убрать негативную программу – и болезнь уйдет. А тут, приходя домой, плакала после каждого сеанса. Говорила: "Слишком сильно девчонка поплатилась за свою наивность и глупость. И за мамкину тоже. Если бы мать надоумила правильно обращаться с мужчинами – глядишь, и обошлось бы".
А что касается насильников – то, хотя уголовного дела на них и не завели, но пошла у них в жизни сплошная "черная полоса". В поселке им жизни не стало – били их при каждом удобном случае всех вместе и по отдельности, так что родителям пришлось срочно увозить своих отпрысков в другие города под предлогом поступления в институты. Но и там каким-то образом информация об этом преступлении всплывала, девушки их сторонились, а парни-сокурсники продолжали кулачный "воспитательный процесс" при каждом удобном случае. И такое повторялось при смене института, города и даже региона – месяц спокойной жизни, а потом "слава настигала героя". При устройстве на работу кто-то доводил до руководителей фирм информацию о том, что соискатель работы – насильник, и в работе им отказывали. Потихоньку один за другим все, кто участвовал в том преступлении, не выдерживали прессинга общественности – кто спился, кто подсел на наркотики. Два высокопоставленных сынка еще держались, работая на фирмах своих отцов, но и там к ним отношение было соответствующее.
Насильники пытались прийти попросить прощения у Катьки, типа, может, тогда "черная полоса" закончится, но мать Кати с помощью соседей спустила их с лестницы, велев даже во двор не заходить. Предлагались большие деньги, чтобы Катя с матерью переехали в другой город, но и Катя, и ее мама от денег категорически отказались, мол, теперь пенсия по инвалидности Катерине до конца жизни обеспечена, и за это насильникам "спасибо", а больше никаких дел Катя с ними иметь не хочет. Катька так и жила в соседнем с Аленкиным доме, ходила в бесформенных джемперах и широких штанах, так что было непонятно, парень это или девушка. Естественно, что она мужчин после этого боялась, как огня, и уменьшала свою привлекательность как могла.
Даже и без этой истории Аленка не особо стремилась играть на мужской похоти, а уж после такого наглядного жизненного урока тем более стала тщательно следить за своим гардеробом и поведением.
Поэтому сейчас ее платье было, хотя и из блестящей лиловой ткани, но с очень скромным декольте, скорее только намеченным, чем четко обозначенным. Даже ее заветный кулончик в таком скромном вырезе был незаметен, поэтому Аленка и не подумала его снять.
Короткие рукава-лепестки, длинная летящая юбка – девушка была похожа на фарфоровую статуэтку в этом платье.
Фиолетовые босоножки на среднем каблуке, фиолетовый пояс и фиолетовый же клатч дополнили образ. Аленка прошлась еще раз по комнате – не жмет ли где, не трут ли босоножки? Повертелась перед зеркалом – всё ли в порядке?
В клатч – ключи, телефон, деньги, бумажные носовые платки – мало ли что? А бумажные платочки – практически универсальное средство. И макияж размазанный подтереть, и руки вытереть, и… да мало ли моментов, когда они пригодятся. Пусть будут.
Все, Аленка была полностью готова. До 7 вечера оставалось еще 10 минут – как раз, чтобы дойти до общаги, и отдышаться в фойе.
Глава 9. Как прокатиться на машине своей мечты?
К общежитию Аленка подошла где-то без трех минут в семь часов. Макса еще не было видно, и Аленка юркнула в вестибюль. На вахте сидела не просто вахтерша, а сама комендантша, и настроение у нее было сумрачное. Увидев Аленку, она помрачнела еще больше, видимо все-таки запомнив девушку, на которую так сурово сорвалась. А Аленка вспомнила, что утром, второпях, она не уведомила "комендру" о своем выезде, и значит, та еще считает ее своей подопечной.
– Комната 215, кажется? – комендантша буркнула еле слышно, и сняла ключ с доски, на которой висели ключи от всех комнат. – Что не заходишь? С соседкой не хочешь контактировать? Так нет ее еще. А нарядная-то ты какая, будто на свидание собралась.
Аленка поняла, что это комендантша так пытается оправдаться за свой срыв. Она улыбнулась и отрицательно покачала головой:
– Не надо ключа, я сейчас снова уйду. Спасибо. И сегодня меня не будет – у родственников буду ночевать. Так что не теряйте меня.
В этот момент входная дверь открылась и в вестибюль влетела Софья в развевающейся синей юбке и пестрой блузке с широкими рукавами, и с распущенными огненными локонами, а за ней степенно прошествовал Макс в светлом классическом костюме, из-под которого виднелась белая рубашка. Причем, Аленка на уровне подсознания заметила, что, хотя движения у мужчины казались нарочито медленными, а Софья двигалась резко и быстро, у стойки с ключами они оказались одновременно. Ни один из них еще пока Аленку не заметил.
Макс спросил:
–А в 215ю комнату можно подняться вместе с сестрой? Я ненадолго.
Вахтерша хмыкнула:
– Если вы за ней, то вот она, уже готова. – И кивнула головой, показывая в направлении Аленки, оказавшейся сидевшей в кресле за их спиной. – А если ты, дорогуша, ЭТИХ родственников имела в виду, то очень не рекомендую начинать так рано.
Макс с Софьей синхронно оглянулись, и увидели покрасневшую чуть не до слез Аленку.
Мужчина на несколько мгновений оторопел, потом в его глазах мелькнуло узнавание.
– Аленка? Ого! Вот это вид! – вокруг Аленки уже мельтешил "ураган Софи" – Я тебя еле узнала! Ты выглядишь просто отпадно! Прикид – самый ништяк!
Макс поморщился на слова сестры:
– Софья, что за жаргон? Аленка, перевожу ее слова: ты прелестна как веточка сирени в мае, такая же нежная и хрупкая. – Он уже подошел к девушке, и, неожиданно для нее, взял ее руку и легонько коснулся губами запястья.
Аленка почувствовала, словно он не поцеловал, а обжег ее своими губами. Кровь в месте поцелуя, кажется, вскипела. И девушка, не успев отойти от слов комендантши, вновь зарделась.
– Ути-пути, какие мы галантные. – Раздался насмешливый голос комендантши. – Забирайте свою красавицу, и чтобы доставили в целости и сохранности, где взяли! И не поздно – мы в 23 закрываемся. Ясно? – Женщина грозно посмотрела на Макса, и тот вдруг усмехнулся и сказал:
– Понял, верну в целости и сохранности.
После чего согнул руку в локте, и галантно предложил её Аленке. Она уцепилась за предложенный локоть, и пошла на негнущихся ногах, вся смущенная от того, что оказалась в центре внимания и гиперопеки.
Выйдя из общежития, девушка спохватилась:
– Ой, сумочку забыла! – и упорхнула обратно в вестибюль.
Софьи уже не было – наверное, умчалась наверх.
А комендантша, завидев её, проворчала:
– Что вернулась-то? Голову забыла? Знаешь же: возвращаться – плохая примета! Ну ладно, в зеркало посмотрись на обратном пути, глядишь, и не сбудется.
– Сумочку забыла! – Аленка подскочила к креслу, схватила клатч, но, вместо того, чтобы выйти сразу на улицу, подбежала к стойке, и громко зашептала:
– Я действительно пойду ночевать к тете на квартиру, а от него сбегу, чтобы не нашел. Так что не теряйте, и не пугайтесь, если что. Ладно? И предупредите тех, кто ночью дежурить будет.
– Ох, девка, не знаю, что ты задумала, но давай, дерзай. Нельзя мужикам сразу сдаваться, это точно. Им охота нужна, а не легкая добыча. Так что я тебя поняла. А ночью я тут сама буду дежурить. Так что шоу устрою, если искать придет. – Женщина расплылась в предвкушающей улыбке, и, заговорщически подмигнув, сказала: – Беги давай, пока не уехал. И оторвись там и за себя, и за меня, и за всю общагу.
Девушка засмеялась и выскочила на крыльцо.
Макс уже нетерпеливо топтался, не зная, то ли идти за ней обратно, то ли идти к машине, и медленно закипал. Около него, как по волшебству, уже образовалось несколько стаек общажных красавиц, которые за эти полминуты, пока Аленка возвращалась за клатчем, уже успели узреть одинокого мужчину на крыльце общежития, и каким-то образом на том крыльце образоваться. Аленке оставалось только понимающе кивнуть увиденному – никак по-другому, как особой женской магией, это объяснить было нельзя.
Девушки были все, как на подбор, в топиках и коротких юбках, и старались принять соблазнительные позы, делая при этом вид, что увлечены только беседой с подружками, и заразительно хохочут на всё крыльцо только потому, что они такие остроумные и веселые. Когда Аленка выпорхнула в своем вечернем платье на крыльцо, и смех, и позы тут же прекратились. Всем малолетним охотницам стало понятно, что в этой схватке победили не короткая юбка и безудержное веселье, а длинное платье и элегантная скромность.
Макс облегченно просиял ей навстречу и, подхватив под локоток, практически потащил подальше от крыльца. Аленка усмехнулась про себя: "Оставь среди женской компании мужчину буквально на 30 секунд, и он через эти полминуты будет несказанно счастлив тебя увидеть. Главное, чтобы женщин было много, и они соперничали друг с дружкой". Длинное платье приходилось приподнимать, чтобы спуститься по ступенькам, и Аленка шла, как хрустальная, стараясь изо всех сил не споткнуться, не растянуться, выдержать осанку принцессы, потому что спину истыкали злые и обиженные взгляды проигравших прелестниц. Если бы взгляды были материальны, юная красавица давно лежала бы бездыханная, исполосованная и отравленная этими энергетическими ножами, кинжалами и копьями. Так что и Аленка облегченно выдохнула, когда они зашли за угол общежития.
Стоявший около бордюра двухдверный автомобиль-купе темно-зеленого цвета приветливо замигал габаритами, когда Макс, достав из кармана ключи, нажал брелок сигнализации. Аленка почти не понимала в автотехнике: для нее все автомобили делились на отечественные, импортные и "джипы". Причем, УАЗ "Патриот", российский внедорожник, у нее кочевал из разряда "отечественный" в "джип" и обратно", в зависимости от настроения Аленки и окраса машины.
Но вот именно ЭТОТ автомобиль Аленка знала: был у нее одноклассник Лешенька, совершенно домашний мальчик, с которым она приятельствовала, и который помогал ей делать уроки по физике, и геометрии, а она ему, взаимозачетом, помогала с русским, биологией и литературой. Так вот у этого Лешеньки была страсть – автомобили. Аленка не очень вникала в его увлечение, как мальчик ни пытался её приобщить, но вот уже перед самым отъездом в институт, когда девушка пришла к нему попрощаться, она увидела у него на компьютере фото машины, которая её зацепила. Скорей всего, понравился ей цвет машины – изумрудно-зеленый металлик. Ну конечно – ее любимый цвет. Достаточно редкий цвет у машин, как сказал Лешенька. А еще машина на фото напомнила ей собравшегося перед прыжком хищного зверя. Она так и представила красавца-ягуара, замершего на ветке дерева в джунглях перед прыжком на жертву. А потом представила, как машина срывается с места с такой же грацией и скоростью. Очень похоже. Тогда она долго разглядывала фото машины, даже попросила Лешеньку скинуть ей на ноутбук эту картинку. Даже помечтала вслух: "Покататься бы на такой!" На что одноклассник ей снисходительно поведал, что это новый Шевроле Камаро, только еще концепт, в таком цвете он еще только планируется выпускаться, да еще и ограниченным выпуском, так что если и покатается, то не скоро, так как машинка крутая и достаточно уникальная, и носит предварительное название "Весна".
И сейчас эта самая "Весна" стояла перед Аленкой и приветливо помигивала свей сигнализацией.
Девушка так резко затормозила, что Макс чуть рукав ей не оторвал. Он-то развил приличную скорость, торопясь покинуть чересчур гостеприимное крылечко общежития.
– Что? – встревожился он. – Что-то опять забыла? Я тогда в машине подожду! – с испуганным лицом произнес он.
Аленка только и смогла, что замотать отрицательно головой, мол нет, не забыла, и засмеялась. Не так уж сильно она поверила в его страх перед девушками. Но выглядело это забавно, и она почувствовала, что со смехом с нее скатывается напряжение, которое накопилось при "царственном спуске с крыльца". От её заразительного смеха Макс и сам заулыбался, а потом захохотал в голос.
Оба они уже опирались на машину, слегка ослабев от смеха, когда Аленка, похлопав по капоту, спросила:
– Я про машинку спросить хотела. Это Шевроле Камаро? Изумрудно-зеленая "Весна"? Или я обозналась?
От такой богатой палитры эмоций, какая мелькнула у мужчины на лице, сметя его обычное снисходительно-спокойное выражение, Аленка испытала глубочайшее удовлетворение. Внимание, с которым выслушал вопрос. Осознание информации, содержащейся в вопросе. Недоумение от того, что юная блондинка знает такие слова. Растерянность, что слова она употребила не абы как, а с пониманием того, что говорит. Полное изумление.
В общем, вытаращенные глаза и открытый рот (хоть это и было всего на долю секунды, но было же!) Аленка восприняла как ответ "Да! Это Камаро Весна".
И продолжила дальше светским тоном:
– А мне говорили, что это еще только концепт, и вот такой изумрудно-зеленый металлик – это редкость. А у тебя уже такая машина есть. Ну надо же!
Мужчина, который еще от первого вопроса юной собеседницы упавшую челюсть на место не поставил, снова ее уронил.
Глава 10. Зачем люди ходят в рестораны?
Помычав пару секунд для поддержания разговора, и немного придя в себя, Макс снова захохотал:
– Ну ты и фруктина! – весело, посмеиваясь, он открыл пассажирскую дверцу, помог девушке заправить подол платья и закрыть дверцу. Обошел машину, сел за руль, и повернувшись к ней. – Откуда ты такие слова-то такие знаешь? "Камаро", "Весна", "концепт"…
– А! – Аленка легкомысленно махнула ручкой. – Приятель один просветил.
И тут же почувствовала, что в машине словно похолодало на несколько градусов. Даже мурашки побежали по открытым рукам.
Она бросила короткий взгляд на Макса. Он сидел с ледяным выражением лица и смотрел прямо на дорогу. Девушка поняла, что ляпнула – ну кто же говорит про приятелей и других мужчин? Только полные дуры! И, чувствуя себя вот такой полной дурой, начала торопливо рассказывать про одноклассника Лешеньку, переименовав его в "Лешку" для верности, и пообещав показать фото на своем ноутбуке как доказательство.
Как подъехали к ресторану, Аленка не заметила, так как все её внимание было направлено на напряженно вцепившегося в руль мужчину, и ее речь была направлена на то, чтобы мужчина хоть немного оттаял к концу поездки. Он-то вроде бы оттаял, а Аленка аж вспотела, так пыталась сохранить беззаботный тон, рассказывая про "ничегонезначащегодлянееприятеляЛешку", и уже почувствовала усталость. А вечер только начинался.
"Мда, как говорит бабушка, вечер не обещает быть томным. С ним что, вообще расслабляться нельзя?" – мелькнула у нее мысль, пока Макс обходил машину, чтобы открыть ей дверцу и помочь выбраться. Интуиция вдруг проснулась, и начала беспокоиться, и Аленка уже на входе в ресторан категорически сожалела, что согласилась на это свидание. Но отступать было некуда: сбоку Макс, впереди швейцар, который уже открыл дверь ресторана, сзади следующие подъехавшие гости. Она мило улыбнулась Максу, который внезапно посмотрел на нее с тревогой – наверное, почувствовал изменения в эмоциональном фоне девушки. Глубоко вздохнула, и, выпрямив спину, грациозно пошла в помещение, держа своего спутника под руку.
На первый взгляд Аленке в этом заведении понравилось – не было подавляющей вычурности, тяжелых стульев, темных громоздких столов, бархатных портьер. Обстановка, несмотря на новомодный стиль "хай-тек", была достаточно уютной. Два зала – один с широкими панорамными окнами с одной стороны и барной стойкой у противоположной стены, был сейчас залит закатным солнышком – вечер планировал вступить в права совсем скоро, и второй, в котором был танцпол – под ярким искусственным освещением, которое, как догадалась Аленка, на период бурных танцев уменьшалось или выключалось вовсе. В светлом зале столики были отделены друг от друга металлическими конструкциями, на которых висели полупрозрачные тюлевые занавеси. Получалось, если задернуть такие занавеси со всех сторон, столик будет визуально отгорожен от всех. Можно было задернуть только с какой-то одной стороны, можно с трех – от соседей и от зала. Заграждение, конечно, номинальное, и, например, в одной такой задернутой кабинке девушка рассмотрела силуэты парочки, но, по крайней мере, остальному народу было понятно, что той паре лучше не мешать, да и силуэты были различимы еле-еле, подробностей особо не рассмотришь. А вообще, заведение было, по-видимому, достаточно популярно, потому что народу присутствовало изрядно – почти все столики были заняты.
Администратор заведения, женщина лет 35, моментом оказалась около вошедшей парочки.
– Макс, добрый вечер! Добрый день, милая гостья! – она приветливо кивнула мужчину и вежливо поприветствовала его спутницу. – Для вас столик оставлен. Прошу следовать за мной.
Она привела их к столику, который находился в самом дальнем от входа углу светлого зала.
– Это самый удобный столик, – громким шепотом сказала она Аленке с заговорщицким видом. – Отсюда виден весь зал, а на вас взгляд не падает, если специально не смотреть. Это у нас самый популярный столик.
И с широкой улыбкой удалилась, пообещав тут же прислать официанта. Макс приглашающе махнул рукой:
– Где хочешь сесть?
– Конечно же, у стены, заняв наблюдательную позицию! – выпалила Аленка.
– Реклама в действии. – мужчина понятливо усмехнулся. – Тогда давай я не напротив сяду, а сбоку, тоже буду наблюдать, и о самых интересных личностях рассказывать.
Аленка заинтересованно подняла бровку: – Так мы будем сплетничать сегодня?
Макс нисколько не смутился, а невозмутимо заметил: – Не сплетничать, а знакомиться с городским бомондом. Когда-то надо начинать.
У Аленки в голове промелькнуло: "Да мне бы на сегодня знакомства с тобой одним хватило за глаза и за уши, куда уж тут бомонд осилить, на второй день приезда в город!", но вслух произнесено это не было, поэтому мужчина счел, что его программа вечера приняла единогласно.
Мгновение спустя подлетела миленькая официантка, которая просияла при виде Макса, но при взгляде на Аленку ее сияние уменьшилось где-то вполовину. Выдав им меню, она понуро отошла обратно к барной стойке.