Легенда о слезах двух Лун

32

В той самой комнате, где Альвиан когда-то нашёл небольшую шкатулку с фиолетовым кристаллом и книгу, за столом сидел Отакар. Его уставшее лицо освещали лишь две свечи, которые стояли по две стороны от него. Он сидел с закрытыми глазами, собирая все свои мысли в один огромный ком. Холодная дрожь уже несколько дней преследовала короля, сообщая о том, что времени почти не осталось. Сон… сон пропал из жизни Пржемысла ещё месяц назад. Он мог только лежать, слушать мысли и сходить с ума.

В руках он крутил известную книгу в чёрной обложке, читая её с закрытыми глазами. Мысленно. Когда Джакуб сообщил о том, что какой-то мирный житель нашёл сундук в Дикой Воде, чешскому королю это сразу не понравилось. Все подумали, что в нём огромное богатство прежних князей или древних людей. Но увидев внутри только потрёпанную книгу и маленькое фиолетовое украшение, ничего кроме разочарования никто не почувствовал. Отакар забрал всё, кроме самого сундука, и положил в этот кабинет. В нём были только книги, и сам король никогда не сидел здесь.

По тому, что Отакар увидел в книге, он понял, что кристалл – проводник к чему-то новому. И, как он сказал Альвиану, его лучшие умы сделали шприц, чтобы перелить раскалённый инитиум в человека. Но… после первой неудачи король отказался от этой идеи, надеясь, что эти книга и кристалл останутся пылиться в заброшенном кабинете.

Перед тем, как по всему замку прошлись слова о пойманном воре, Пржемыслу Отакару по ночам стала являться женская фигура, которая не была похожа на нормальную. Длинные белые волосы, летающие в любые стороны, не завися от ветра, необычные сияющие голубые рисунки по всему телу, а главное – пустые глаза. Именно в них он увидел Альвиана впервые. Там он крадёт известные предметы, бежит к иве и испытывает ужасные чувства, сопровождающие метаморфозу. А дальше…

Незнакомка отворачивалась и исчезала. Отакар считал, что она – его ангел-хранитель, который рассказывает о будущем. Поэтому король не был удивлён, когда Альвиана привели к нему в картинную галерею. Он был испуган. До дрожи, до помутнения разума. Он не мог успокоить своё больное сердце до следующего утра. Услышав об известной незнакомке от высшего, Отакар пришёл в замешательство. Почему её видел Альвиан – понятно. Но почему её видел ОН?

Отакар знал ответ, но только в подсознании, которое он игнорировал. Лолита являлась ему перед самыми важными решениями, которые повлияли на будущее. Перед метаморфозой Мари, перед Леднице и перед изгнанием Альвиана и Вацлава. В последний раз он и увидел коронацию Альвиана. Но несмотря на то, что король всё знал, ему приходилось играть роль незнающего. Его мысли постепенно уходили из-под контроля высших и, ещё задолго до коронации Императора в Ахене, Отакар посчитал себя сумасшедшим.

В его голове крутились дьявольские мысли, за которые ему было стыдно. Именно они мешали королю спать. Чтобы хоть как-то отвлечься от них, он уходил чистить своё оружие. В один из таких дней он встретил Мари, которая была взволнована исчезновением второго высшего. Эти мысли командовали Отакаром, заставляя его проткнуть мечом тело беззащитной девушки. Но благодаря сильной воле чешского короля, такого не произошло. Всякий раз, когда Констанция выходила из себя, до сих пор примерный муж боролся с мыслями об удушье этой истерички. И не стоит даже вспоминать сколько раз Отакар слышал ужасные указы в сторону Альвиана.

Сейчас, сидя в неудобном кресле в некомфортной обстановке заброшенного кабинета, мужчина чувствовал, как последние капли его терпения испаряются с его кожи вместе с солёными слезами. «Я схожу с ума, – думал он, – Я больше так не могу».

–Когда-нибудь этот ужас, который разрастается во мне, одержит верх. И я всех поубиваю, – вслух произнёс король.

Отакар вскочил с места и закричал, разбрасывая книги во все стороны. Листы от них медленно опускались на пол, но следом за ними летели ещё десятки. Король стал рвать рукописи руками, думая, что груз спадёт с его уставших плеч. Но не заметив результата, Пржемысл стал бить книжные полки руками, оставляя на них свою кожу и кровь. Боль хоть как-то перебивала голоса внутри, которые Отакар считал своими мыслями. Он смог прекратить свою битву только когда вместо ухоженных рук были разорванные клочки кожи и вываливающееся наружу мясо. Отакар отошёл обратно к столу, смотря на своё произведение. Кровь стекала тонкими полосками по дереву. От этого по комнате пронёсся запах кислого железа. Дыхание медленно восстанавливалось, а боль нарастала.

В другой стороне комнаты стояла сияющая фигура истинной высшей. По её взгляду Отакар понял, что она жалеет его. Но от этого ему было только хуже.

–Опять ты, – шепнул Отакар, проводя по столу рукой в поисках чего-то.

Лолита молчала и продолжала смотреть на короля, чьи руки переливались красными оттенками. Отакар нашёл тонкое карманное лезвие с красивой рукояткой в виде ангельских крыльев, которое он всегда носил с собой на случай покушения.

–Я не хочу знать, что будет, Лолита, – в таком состоянии Отакар смог вспомнить имя истинной, – Я устал. Нормального сна у меня нет с момента появления этой книги и кристалла, который Альвиан назвал инитиумом. А если учитывать то, что я не высший – это губительно для меня. Рано или поздно я умру от недостатка сна и от…мыслей, – король еле заметно улыбнулся, – У Чехии появился Ангел, который будет защищать её своими большими белыми крыльями. Не зря же его имя переводиться, как «белый». Своей жене я никогда не был достойным мужем, а своему сыну – отцом. А сейчас со своими мыслями я и вовсе могу стать их Смертью.

Левитирующая в воздухе фигура женщины опустилась, и её волосы наконец-то опустились вместе с ней. Лолита медленно подошла к королю. Её тонкая рука коснулась растерзанной руки Отакара, в которой он крепко зажал лезвие. Пржемысл ощутил покалывания по всему телу и мысли затихли, но их эхо разносилось по подсознанию Отакара.

«Если хочешь переродиться, нужно умереть» – губы Лолиты не шевелились, но её мягкий голос доносился от всех стен кабинета.

Чешский король пронзил своё горло оружием. Кровь заполнила его лёгкие, и он захлебнулся. Худое, истощённое тело бывшего короля упало на пол перед столом. Он остался в кабинете один. Свечи могли осветить только часть безжизненного тела, но полностью освещали испачканное кровью завещание с чётко написанным именем будущего короля.

33

Коридоры замка были усеяны взволнованными людьми, которые раздражали высшего одними своими разговорами. Все реагировали ещё сильнее на него. На брата погибшего короля, чьё железное лицо теперь должно было стать лицом Чехии.

–Отакар слышал мысли других людей, – сказала Мари, как только пришла в себя, – Но… он боялся их и… Альвиан, он убил себя.

Император остановился возле входа в покои Отакара. Возле кровати покойного крутилось несколько лекарей, священники и Констанция с одноглазым сыном. Высший не мог зайти внутрь, словно перед ним поставили невидимую стену. Ощущения были такими, будто он – убийца, вернувшийся на место преступления. Что-то внутри убеждало его, что в произошедшем виноват он. Альвиан долго стоял за открытой дверью, но, когда громкий шёпот позади окончательно вывел его из себя, он выгнал всех из замка. На крики сразу обернулись жена покойного и его сын, который с огромным желанием отправил бы высшего следом за отцом.

Дверь громко захлопнулась, и присутствующие в комнате люди увидели Императора. Сияющие голубые глаза осмотрели незнакомых людей. Альвиан вновь открыл дверь и показал на выход. Посторонние поняли, что не хотят слышать гнев Императора дважды и ушли, посочувствовав королевской семье. В этот раз высший плавно закрыл дверь и долго не мог поднять взгляд на серое тело Отакара.

–Это ты, отродье дьявола, виноват в смерти моего отца, – сначала Вацлав говорил это спокойно, но сделав несколько шагов в сторону Императора, разразился хриплым криком, – Если бы ты не появился в нашем доме, то ничего бы не было!

Вацлав снял маску с лица Альвиана и со всей своей силы ударил ей высшего по лицу. Император ничего не делал, а спокойно принимал удары от сына Отакара, чьи глаза краснели и наполнялись слезами с каждым взмахом маской.

–Прекрати сейчас же, Вацлав, – громко сказала мать, не поворачиваясь лицом к мужчинам, – Не позорь отца.

Услышав голос Констанции, Вацлав остановился. Только сейчас он увидел разбитое лицо высшего. Но на нём не было никаких эмоций. Совсем. Он смотрел вниз, в пустоту. Маска ударилась об пол, разнося по тихой обители мёртвого звон. Вацлав ушёл к матери и сразу же оказался в её объятиях.

На лице Отакара лёгким слоем лежало спокойствие, которого он так давно ждал. По подушке развивались дороги его поседевших волос. Альвиан подошёл ближе, не чувствуя опору под ногами. Пространство вокруг размазывалось и смешивалось с моментами из прошлого, где Отакар был жив. Его голос был совсем рядом, но высший понимал, что это только обман, который пытается придумать он сам для собственного спокойствия.

На белой ткани одеяла в месте, где должны были лежать руки мёртвого короля, растекалось красное пятно. Император поднял ткань и увидел обезображенные кисти. На одном из пальцев сиял перстень, который новые Император и Императрица подарили своему королю.

–Вон, – вдруг сказал Альвиан, не контролируя себя.

Семья Отакара удивлённо посмотрела на высшего. Они подумали, что он бредит и разговаривает сам с собой или на крайний случай с Отакаром.

–Вы меня не слышите?

Избитый Альвиан посмотрел на Констанцию полуоткрытыми глазами с лопнувшими капиллярами. Он хотел закричать на них, но голос Отакара сдерживал его от этого. Он знал, что король Чехии не простил бы этого и вновь изгнал бы за это. Изгнал Императора. Да. И Альвиан бы повиновался ему.

–Повторяю второй раз, – говорил высший по буквам из-за дрожащих губ, – Вон отсюда.

–Он мой муж, Альвиан, – вскочила Констанция, оттолкнув от себя сына, – Ты не имеешь права выгонять меня!

–Это не просьба. Это приказ. А приказы должны выполняться.

Противоречивые чувства бушевали внутри бывшей королевы, но она не хотела осквернять тишину рядом с Отакаром. Почему-то только сейчас она начала понимать, что её муж любил, когда всё вокруг молчит. Но раньше Констанция была закопана другими делами, которые касались Вацлава. Её сын стал посмешищем среди высшей знати. Ведь отец можно сказать отрёкся от сына, вычеркнув его из своего завещания. Как мать, Констанция всегда была за сына, хоть и понимала действия Отакара. А после того, как королевского отпрыска нашли в Дикой Воде истерзанным, израненным, да ещё и одноглазым, королева Чехии не хотела видеть ни Альвиана, ни Мари, хоть она и не была виновата в этом. И теперь, когда Отакар мёртв, а она – лишена титула королевы, Вацлав ещё больше стал наседать на мать. С одной стороны, Вацлав был прав, что в этом виноваты высшие. И это понимали не только они, но и сами «виновники». А с другой стороны, легче винить кого-то, чем просто принять тот факт, что Отакар сам убил себя.

Император остался один. Наедине с холодным трупом. Он долго не мог сосредоточиться на своих мыслях, которые он хотел бы сказать Пржемыслу. Свистящая пустота вперемешку со злыми возгласами подсознания. «Неужели это произошло! Мне начало уже казаться, что придётся действительно поддерживать жизнь этого слюнтяя до конца мира, но… он сам закончил эту комедию!». Эти слова резко прекратились, как только Альвиан дотронулся до лба Отакара. Он надеялся, что сможет полностью увидеть картину того, что же подвигло короля на самоубийство. Ведь от Мари он услышал только то короткое предложение о мыслях и смерти короля.

В мёртвом мозге почти не осталось никаких воспоминаний. Нейроны умирали так быстро, что Альвиан успел ухватить только отрывки из последних событий жизни Отакара, но и это помогло ему понять мотив короля. Только он увидел знакомый силуэт истинной, его тело покачнулось, и, чтобы удержать равновесие, Альвиану пришлось сделать несколько шагов от кровати. Энергии ушло много, и желание «голода» разлилось по всему похолодевшему телу высшего.

–Быть не может, – удивился Император, не сводя глаз от постели Отакара, – Почему ты ему не сказала об этом?

Альвиан не видел Лолиту, пока не обратился к ней. Он знал, что она всегда рядом и слышит его. И то, что она ничего не сказала запутавшемуся Отакару, раздражало настолько, что он мог в любую минуту взорваться. Если бы она предупредила хотя бы его об этом, то он смог бы объяснить всё. Помочь в конце концов!

–Он должен был сам одержать победу над своими мыслями и голосами, – спокойно отозвалась Лолита, поглаживая Отакара по щекам, – Но он не смог.

–Если бы я знал о том, что он на пути к метаморфозе, то смог бы стать ему наставником. Мари могла бы помочь! Все поддержали бы его, если бы знали об этом, чёрт возьми!

Истинная не обращала внимания на разгорячённого Альвиана и продолжала исследовать лицо Отакара. На её счету ещё не было той вероятности, где бы беловолосый мужчина не кричал подобные слова, стараясь перекинуть всю вину на чужие плечи. Она его понимала. Потерять человека, который был всегда добр с тобой, справедлив и в меру строг, очень нелёгкое испытание. И Альвиан, не зная, что происходит в голове Отакара, надеялся, что король станет ему хорошим учителем. Высший знал о политике короля ещё задолго до его метаморфозы, и восхищался ей. И теперь пример для подражания не сможет дать новому королю никаких наставлений и советов.

–Я не смог даже попрощаться с ним, – Альвиан прислонился к стене и опустился вниз, – В последний раз я видел его на коронации. Пьяным, весёлым, приставучим. Таким, каким его никогда никто не видел, – смех вырвался из груди и раскатисто прошёлся по комнате, – Он ушёл так неожиданно, что… я даже не заметил.

–Без тебя он умер бы намного раньше. Сердце только из-за тебя продолжало стучать в его груди.

–Звучит поэтично, но меня это не успокаивает.

Лолита отвлеклась от своего занятия и перевела свои пустые глаза на сидящего на полу высшего. Силы внутри него ещё остались, но его лицо до сих пор истекало кровью. На месте побоев уже появлялись фиолетовые и синие разводы. Несколько белых волос окрасились в красный цвет, как в день его перерождения, и прилипли ко лбу. Рядом с ним лежала маска, испачканная его кровью. Альвиан взял её и долго всматривался в пустые глазные отверстия. Лолита исчезла молча, оставив Императора.

34

Пока все готовились к похоронам, Мари вместе с Джакубом и Катариной приехали в Прагу. Город показался чужим и покинутым. Жители ходили, как призраки. Наступающая весна не радовала своими тёплыми лучами, но подарила траурному городу серые тучи и грязь на её улицах. По пути к замку Мари успела услышать слухи о том, что короля на самом деле убили. Якобы сын Отакара видел убегающую по коридорам фигуру, прежде чем увидеть мёртвого отца. Подозрения пали на Бедржиха, который должен был стать королём после своего брата. Высшая чувствовала возмущение и негодование внутри себя. Она бы хотела выйти на улицы и рассказать этим людям всю правду, но никто бы не понял и захотел бы сжечь её, как ведьму. И тогда бы её спас Альвиан.

Погрузившись в мысли, Мари не заметила, как они подъехали к замку, где священники отдельными толпами уже читали свои молитвы. Их голоса можно было слышать по всем приближённым улочкам и внутри замка. Некоторые стоявшие зеваки мысленно подпевали им. От такого представления по коже Императрицы прошёл холод, который она давно не чувствовала. Констанция встречала прибывших возле главного входа. Она надела на себя простое чёрное платье, которое иногда переливалось фиолетовым. На ней не было никаких украшений. Только складки траура от её тёмно-русых волос до маленьких ног.

–Это большая потеря для нас, – сказал Джакуб, подходя к вдове, – Отакар будет присматривать за Чехией с небес.

Женщина ничего не ответила, но одарила озлобленным взглядом беловолосую девушку, которая сразу отвела взгляд. Мари не хотела ничего слышать от бывшей королевы. И не хотела говорить и оправдываться. Джакуб прервал молчание вопросом об Императоре. Констанция кратко ответила, что высший находиться в тронном зале.

Окна внутри замка были занавешены плотными тканями. Вместо дневного света комнаты освещали тусклые свечи, стоявшие по углам. Слуги бегали в разные стороны, выполняя указы Констанции и Альвиана. Проходя мимо картинной галереи, Мари заметила, что одной картины не хватает. И даже предположила какой именно.

Тронный зал был полон приехавшими с разных королевств людей, которые так или иначе знали Отакара. Напротив трона сидел Владислав. Его белое лицо было похоже на снег, который совсем недавно покрывал обнажённую землю. Через маленькие щели сквозь предметы смотрели уставшие красные глаза. Младший брат смотрел в пол, но мыслями он был не здесь, а в своих воспоминаниях и сожалениях. Только отношения братьев начали восстанавливаться, как Отакар решил их покинуть. Они наконец-то смогли найти общий язык в Ахене после десятилетий вражды. Владислав никогда не общался с Отакаром так, как тогда. Последние слова чешского короля в его адрес повторялись, как бред в состоянии горячки. «Ты всё сможешь, Владислав. Я никогда в этом не сомневался. Только твоя ревность мешала тебе». И он был прав. Как всегда.

Император стоял к трону лицом. Он надел на себя чёрный плащ, и его образ ещё сильнее удушал обстановку в тихом зале. Среди остальных Мари узнала Людовика IX, чьи брови не поднимались от переносицы, Аль-Камиля, который приехал из уважения к чешскому правителю, Владислава, Вацлава и сидевшего рядом с ним Фридриха II. Последнее сочетание не понравилось Мари. Их союз мог закончится крепкой дружбой, основанной на ненависти к Альвиану.

Звук открывшейся двери заставил всех присутствующих зашевелиться. Катарина вместе с Мари сели на свободные места, чтобы не мешать обсуждениям. Джакуб встал рядом с Императором, но тот не сразу заметил его. Советник погибшего короля заметил отстранённость друга.

–Джакуб, зачитай нам завещание Пржемысла Отакара, пожалуйста, – голос высшего несколько раз дрогнул.

На столе рядом с троном лежали несколько бумаг. Пробежавшись глазами по всем, Джакуб нашёл нужное. Все знали чьё имя там будет, поэтому никакого удивления со стороны королей и прочей знати не было. Прочитанное было лишь формальностью, которую нужно было соблюсти во избежание бунтов. Альвиан попросил принести другие бумаги и, получив их в свои руки, долго не мог сосредоточиться.

–Отакар оставил личное письмо для Людовика IX короля Франции и своего сына Вацлава, – Альвиан протянул нужные бумаги перечисленным людям, – А также документ, в котором он просит меня даровать частичный суверенитет моравскому маркграфу Владиславу Йиндржиху с дальнейшим рассмотрением на постоянный суверенитет.

Владислав удивлённо поднял взгляд на Императора. Он не мог ожидать такого жеста от Отакара. И теперь он ещё сильнее стал винить себя за то, что так несправедливо относился к нему. За эту зависть, которая только испортила Владислава, за бунт, в котором пострадал Бедржих.

–И я готов выполнить эту просьбу в знак почтения к Отакару Пржемыслу. Но говорю сразу, Владислав, если что-то не понравится мне, я могу в любой момент вернуть прежние условия.

–Понимаю. Я постараюсь не разочаровать ни вас, ни нашего покойного брата, – взгляд маркграфа вновь потух.

Альвиан кивнул.

–Вечером мы прощаемся с Пржемыслом Отакаром. А завтра пройдёт коронация. Кто хочет остаться, оставайтесь. Все остальные могут уходить.

Император выбежал из тронного зала, оставив других в размышлениях. Высшая выскочила следом. Первым Альвиана нагнал Константин, охранявший вход в зал, и в ответ услышал рычание. Мари вопросительно посмотрела на воина, и они вместе пошли следом за чёрным плащом.

Путь закончился в тёмном кабинете, где всегда сидел Отакар. Константин удивился царившему в нём беспорядку. В последние дни чешский король никого не пускал к себе, поэтому никто не знал, что происходит за дверью. Альвиан не поворачивался лицом. Как только дверь отделила их от остального мира, Константин спросил снова:

–Что с тобой, Альвиан? Ты ведёшь себя странно.

–Все эти люди считают, что это я убил короля! – взорвался Император, размахивая руками, – Я! Они не могут понять, что мне – Императору! не нужна чешская корона! Я и так мог бы управлять Чехией!

–Они всегда винят кого-то, – попыталась успокоить взволнованного высшего Мари, – Не слушай их.

–Не слушать? – усмешка скользнула по покрасневшему лицу, – Эти голоса в моей беловолосой голове, чёрт возьми! Как я могу не слушать их, Мари?!

Альвиан замолчал, как только понял, что его голос слишком хорошо слышен. Он развязал ленту на волосах, и белые локоны упали на широкие плечи высшего. Лента сразу полетела на стол. После этого действия Император тяжело вздохнул. Сказав свои волнения вслух, ему стало легче. Мысли людей насчёт его правления разнились. Многие были так расстроены смертью своего короля, что винили всех. Винили Вацлава, Констанцию, Императора, советников… Одна часть считала, что новый Император хотел убрать чешского короля и сделал это. Другая часть верила в рассказы о самоубийстве короля и даже стали звать Альвиана спасителем. Ведь он появился как раз вовремя. От волнения высший слышал только негативные мысли в свою сторону и почти не замечал ту часть людей, которые верили в его предназначение стать чешским королём.