Двойная оплата
- -
- 100%
- +
– Бесов.
– Администратор, – говорит Валерий, узнаю его голос и всегда так, потому что только он представляется таким образом. – Бес, сегодня тебе нет приглашения в "Марлен". Приказ вышестоящего.
– Сука, – ругаюсь вслух. – Причина? – тут же задаю вопрос.
– Наказание в виде исключения на неделю за твоё самовольство, – спокойно отвечает администратор, голос даже не дрогнул. Валерий хороший работник, таких только поискать. И хозяину заведения здорово повезло найти такого ответственного и преданного работника.
– Вот сука, – продолжаю нестись по улице, теперь направляясь в сторону своей квартиры. – Марина на месте? – вопрос с девушкой так и остался не решённым. Администратор глухо вздохнул, чем насторожил меня, и, чтобы выслушать его, сворачиваю на обочину, со скрипом колёс торможу у какой-то шаурмичной кафешки. – Почему молчишь?
– Максим, – как-то нездорово обращается Валерий, всё моё тело напряглось от ожидания. – Это твое следующее задание. Мне жаль.
– Какого хуя ты несёшь, администратор? – почти ору в телефонную трубку, привлекая внимание нескольких мужчин. Азиат парень, что стоит за прилавком жестом показывает отъехать от его киоска, ругаясь на своем диалекте. – Это должно быть ошибка, зачем её убирать? – Никак не пойму, почему на Маринку дали красный свет. Девчонка ничего не сделала, лишь дозу приняла, затем понимание обухом по голове проходит. – Это мне наказание, да?
– Всё верно. Бес, я предупреждал тебя. Здесь свои законы. Идёшь против, значит получаешь либо свое наказание, либо красный свет.
– Срок, – скрепя зубами, задаю вопрос, четко осознаю, что нет пути выхода, они найдут её сами и убьют самыми извращёнными методами. Слышу, что Валерий начал печатать на клавиатуре, проверяя данные заявителя.
– Желательно в течение суток. Марина исключительна из клуба. Счёт в банке аннулирован.
– Я понял.
– И, Бес, – администратор привлёк моё внимание, – без самодеятельности, иначе ты следующий. Это уже от меня. Я не хочу, чтобы однажды я принял звонок о завершении работы.
– Иди к чёрту, – посылаю его, отключив мобильник. Перевожу дыхание с закрытыми глазами. С девчонкой я провёл почти год в интимной близости, видел в ней облик своей жены, даже звал так, прекрасно осознавая, как Марине это не нравилось. Всё испоганила, идиотка. Ни одной мысли в голове, что делать теперь. Вновь набираю номер администратора и Валерий мгновенно поднимает трубку.
– Да, Бес, – в голосе явное ожидание ответа.
– Будет сделано, шли её адрес, – словно сам не свой, но принимаю данные. Даже если мне как-то и жаль девчонку, но я не могу подставлять себя, ради своих девочек, должен выяснить, кто стоит за тем, чтобы убрать меня. Отобрали все, лишили всего. Теперь человечность мне чужда и следует по-прежнему придерживаться этого направления.
Через двадцать минут, я стою на пороге квартиры Маринки. По пути заехал к себе на квартиру и взял своё оружие. Прислонился к двери лбом, тяжело дыша, решаюсь на этот шаг. Жестокий и ужасный. Давлю на дверной звонок лишь раз, затем завел руку за спину, крепко держу пистолет с глушителем. В подъезде стоит идеальная тишина, оглянувшись по сторонам, мониторю на предмет камер, но в такой трущобной постройке их не имеется. За дверью слышу шуршание, затем передо мной появляется девушка, одетая по-домашнему, с пучком на голове и без косметики. Узнаю в ней совсем молоденькую Маринку. Господи, сколько же ей лет на самом деле. Увидев меня, замерла на месте, но потом словно очнулась, отцепила цепочку и шире раскрыла дверь.
– Максим? – удивление и страх в одном флаконе, наверняка понимает, что не просто так явился перед ней.
– Впустишь? – просто задаю вопрос, а у самого сердце ходуном пошло.
– Значит, я в красном списке, – голос Маринки задрожал, как и подбородок, со слезами на глазах почти плюхнулась на попу на пороге, закрывая руками лицо. Я вошёл в квартиру, осторожно закрывая за собой дверь. Присаживаюсь на корточки перед ней, беру за руки, чтобы видеть её лицо.
– Зачем пошла просить отпуск? – с непониманием задаю вопрос, наблюдая за каждым мускулом ее лица.
– Не знаю, – шмыгает носом, вытирая тыльной стороной ладони. Помогаю ей подняться. Она крепко вжалась мне в грудь, обнимает, утыкаясь носом в кожаную куртку. Сначала мои руки повисли в воздухе, но её крепкое объятие заставляет опустить их ей за спину, беря девушку в кольцо. Она, почувствовав это тепло, расслабилась. Пару минут простояли не шелохнувшись. В голове абсолютная пустота, нет никаких чувств к ней, способных изменить решение.
– Какой срок дали? – тихо спрашивает, все ещё крепко сжимает меня, вдыхает воздух, пытаясь надышаться напоследок.
– Сутки.
– Я могу сбежать? – Она с надеждой в глазах уставилась на меня, ждёт спасительного кивка, и я хочу его сделать, но отрицательно качаю головой, с сожалением даю понять, что это невозможно. – Значит, все предрешено, – отходит от меня, пятясь задом к стене вдоль коридора. Руки дрожат, девушка мигом запирается в ванной комнате, я же напротив, стою, как будто одеревенел. Смогу ли? Стала ли она мне близка? Нет. Поднимаю глаза, видя, что Марина вышла из комнаты с уже порезанными венами на руках. Раны очень глубокие, проходит мимо меня, оставляя дорожку по проходу. Ложится на кровать и берёт с тумбочку фотографию, обессиленными руками кладет рамку на грудь. Густая красная венозная кровь расплывается лужицей, сразу впитываясь в покрывало. Марина закрывает глаза, и из них стекают слёзы, подбородок дрожит.
– Я не хочу умирать, Максим, – еле выговаривает. Я подхожу ближе к ней, беру за ладонь, сжимаю в своей руке, будто поддерживаю, а самому тошно. Распахивает свои голубые, уже тусклые от нехватки крови, глаза, теперь навсегда в памяти запечатлелись и обязательно придут в кошмаре. Девушка улыбается, но это ей даётся мучительно. Она ослабевает на глазах, жизнь уходит, а я наблюдаю, могу помочь, но не сдвинулся с места. – Хотела просто найти того, кто смог бы меня понять, – продолжает, едва проговаривая слова. Второй рукой держит рамку с фото, и на ней не видно, кого сейчас не хочет отпускать.
– Ты знала на что пошла, – получилось довольно резко, но это правда.
– Знала, – чуть кивает, вновь закрывая глаза со слезами, – но не думала, что окажусь здесь.
– Мне придётся закончить, – начинаю говорить, а Марина отпускает мою руку, трясущимися кистями целует фотографию в рамке, и та падает на пол, разбиваясь на мелкие осколки стёклышек, покрытых каплями крови. Смотрю вниз, и сердце замирает на мгновение, потому что на фото изображены Марина и её ребенок. Мать и сын. Улыбающиеся, не знающие ещё тогда, что предстоит им пережить. Я знал, что Марина была матерью, что потеряла ребёнка, когда тому было четыре года. Рак сожрал. Как и всю её семью, вынудив опуститься до притона.
Поднимаю с пола окровавленную карточку и вкладываю её обратно ей в руки. Она уже спит полумёртвым сном. Направляю на неё оружие и отвожу глаза в сторону. Секунда, минута, а я не могу выстрелить. Рука всё-таки дрогнула и нажал на курок. Тихий свист и осталась бордовая дырка во лбу уже бездыханного тела.
Оборачиваюсь, взглянув последний раз на Марину, теперь её душа рядом с сыном, я даже завидую ей. Что ж, у всего есть цена, и я убедился в этом в очередной раз. На улице кромешная темнота, где-то вдалеке светит единственный фонарь и то мигает, создавая впечатление фильма ужасов. Вглядываюсь в эту темноту, замечая красный огонёк, он появляется и вновь пропадает. Сигарета. Кто-то наблюдает издалека за мной, но прячется в тени. Фыркнув, сажусь обратно на свой мотоцикл, параллельно надевая шлем, завожу железку и стартую. Вновь телефон трезвонит, отвечаю резко.
– Администратор, – вещает Валерий.
– На связи. – подтверждаю, что слушаю его. – Задание выполнено, Валерий.
– Спасибо за информацию, бес. Зачистка уже на месте.
– У меня просьба, – решаю попробовать пойти наперекор, зная, что это абсолютно исключено.
– Ну попробуй, – сдержанно предлагает администратор озвучить её, словно уже знает, о чём намереваюсь просить.
– Пусть зачистка не удаляет её, а захоронит рядом с могилой сына.
Слышу свист, который администратор испускает. Я прекрасно знаю, что это правило в самом первом пункте.
– Хорошо, – выдыхает устало. – Бес, я пойду тебе навстречу лишь потому, – рычит в трубку. – Что однажды сам тебя сюда пригласил, и… – снова замолкает, обдумывает мысль: – Просто потому, что ты хорошая машина для заданий.
– Спасибо, – благодарю его, но слышу лишь частые гудки. Валерий немногословен, но имеет некоторую власть, которой наделил хозяин клуба "Марлен". На этого француза я давно запросил дело, ещё года три назад, когда при странных обстоятельствах компания известного модельера Патрика Эмерсона, вдруг лишилась своего директора и основателя, а все акции перешли во владение к "Французу". Тогда я нашел зацепку, нашёл ту самую ниточку, за которую мог потянуться, но руководство дало красный свет и дело заморозили, передавая все данные французам. Я бы перестал обращать внимание на это и забил, как многие преподчетают делать в нашем отделе, но, наблюдая ненароком за делами, то и дело видел тенденцию повторения захвата с последующим убийством. Это было очевидным, и бездействие вышестоящих органов приводило меня в ступор. Как говорится, до поры до времени.
Вернувшись обратно в свою квартиру, срываю с себя всю одежду, потому что она пропитана запахом девушки. Стою в ванной у зеркала, и не смотря в отражение, со всей силы бью кулаком в него. Зеркало жалобно трескается, оставляя паутинку, и в ней вижу себя, понимая, насколько моя душа очернела, и точно также растрескалась на сотни частей.
Глава 5
Сколько бы жизнь не испытывала раз, все равно напорешься на те же грабли. Как же мы привыкли получать желаемое. Здесь и сейчас. Но, увы, так не бывает. Хоть и живём в век прогресса, вот только по-прежнему каменная эпоха нас оставлять не желает.
Спустя пару дней после выполнения задания, что получил от администратора на Марину, выключил телефон, перед этим отправив сообщение Валерию, что я временно не доступен. Он, конечно, был не в восторге, но, извините, исключили из клуба, значит и я вас игнорирую по полной программе. Единственное, администратор попросил электронную почту, если совсем припрёт, тут пошёл на уступки только потому, что Валерия подставлять не желал. Всё-таки мужик здорово помогает мне, когда прошу о чём-либо. Вот и Маринку закопали, как положено, рядом с её сыном. Сам не пошёл, проводить девчонку, ибо мог подставиться под удар. Администратор зачистил всю имеющуюся информацию о ней, выслав копии документов её родным, что причина смерти – суицид. Теперь нужно очистить свои мозги и выбросить очередную душу из своих мыслей.
Грубо, но такова правда.
Все эти несколько дней ушёл с головой в работу, даже на квартире не появлялся, ночевал в своем кабинете, заперевшись, будто монах, никого не впуская в свои покои. Даже смастерил себе лежак из двух стульев, но в итоге спал на полу, параллельно столу. Ноги почти в дверь упирались, да мне все равно было. После пары таких ночей, тело ныло, хоть какое-то подобие ощущений. Чувствую, что вроде дышу и живу, а насладиться и вздохнуть от облегчения не могу. Просматривая сотни отчётов о различных преступлениях, умом тронуться можно. От ненависти до любви, и наоборот, как любит шутить Леонид Островский, кстати, который обещал мне выделить время в своём забитом графике.
Вернулся недавно из Америки, весь сам не свой, тоже в призрака превращается, а говорить пока не хочет, что с ним произошло, лишь просил не обмолвиться о его нахождении на родине нашим друзьям, видите ли свои руководители запретили въезд домой, а он все равно сюда вернулся, по делам и временно. Мутный наш психиатр, но без него мне совсем херово. Лишь ему известны все мои греховные дела и что связался с клубом. Леонид когда-то сам в нём состоял, давно, а может и продолжает, да только шифруется. Что ж, его право. Но за ним должок, который я намерен получить сегодня. Откладываю от себя дело об убийстве шейха, не дававший мне покоя всю эту неделю, нашёл зацепку. Сука, опять "француз" на глаза попался. Виктор Дебюа заключил сделку с шейхом за несколько дней до его смерти, собственно араб и приезжал целенаправленно к тому. Просмотрел все отчёты, что получил от Степана – анатома, от оперативников, что нашли труп, от криминалистов с фотоотчётами, пробил по финансовым базам состояние счётов. Кстати, деньги на месте, лишь несколько ценных бумаг перешли в законное владение в руки Дебюа. Все чисто и прозрачно – буквально кристально. Но, я не дурак, потому что именно с этого начинались все прошлые преступления, которые волшебным образом архивировались, под грифом "застопорились" – значит в народе "не тронь, тебе дороже".
Вся наша оперативная система продажная до нитки, даже Влад Грозный и тот себя продал, пусть я не поймал за руку, но уверен, как никогда. При его прошлых принципах, до того, как я Женьку, сестру его полюбил, всегда твёрдо стоял на правозащите невиновного. А теперь, непонятно, что у него на уме.
Мой кабинет наполнен моим личным ароматом – запахом табака, опять смотрю на тлеющую сигарету, у которой нитка дыма, как змея струится, поднимаясь к потолку. Прослеживаю за ней, видя, как бело-серая ниточка растворяется, закручиваясь в колечки и испаряется, будто её и не было вовсе. Стряхиваю пепел, чуть обдуваю, чтоб бумага сотлела, а мне достался никотин. Параллельно печатаю смс-ку Леониду "Сегодня. Шли время и место". Друг не заставляет ждать, я тут же получаю ответ: "Без проблем. Кафе напротив твоего участка. Обеденный перерыв". Цыкаю, потому что надеялся на личную встречу без посторонних людей, но хорошо, хоть так согласие дал. Что касается той кафешки, часто поглядывал на неё, в глупой надежде снова встретиться с той девчонкой. Чем зацепила? Вот и намереваюсь выяснить. Вероника меня сторонится, на глаза не попадается, все передаёт через почту или кого-то просит из своих коллег. Будто мне есть дело до неё. Вот только одно, правда есть, хочу выяснить, кем приходится эта вишенка. Идиот, сам от себя фыркаю, потому что дал прозвище этой заучке, вспомнив, как кусочек торта купила с этой ягодой. Вдруг осознаю, что улыбаюсь, мгновенно сажусь прямо, охреневаю от своих мыслей. Но недолго думая, набираю по стационарному телефону саму Веронику. Прямо сейчас вызову на допрос.
– Слушаю, – будничным голосом отвечает, выполняя свою работу секретаря начальника отдела расследования тяжких преступлений. Видимо девчонка не смотрела на определитель и это мне только на руку, потому что не посмеет сбросить звонок, словно ошиблась.
– Зайди, – приказываю ей, а на том конце слышу глубокий вдох со свистом. Что ж, приступим и как следует пройдусь по ней в мозговыносительстве.
Не прошло почти пяти минут, а девчонка уже сидит напротив меня, руки сжала в кулак, положив их на колени, прикрытые юбкой. Сверлит взглядом одну точку на столе, а на меня боится глаз поднять. Щеки залились краской, тело слегка подрагивает. Ждёт, что начну лекцию читать о трахе с Владом, только мне абсолютно похеру перед кем ноги раздвигает. Выжидаю минуту, другую, хочу больше нагнести напряжённую обстановку. Затем хлопаю по столу, и девушка вздрагивает от неожиданности, уставилась испуганными глазами на меня, пытаясь оценить ситуацию и как ею владеть. Только владеть этим концертом буду я.
– Кто та девушка у тебя на рабочем компьютере? – спрашиваю в лоб. Вероника напряглась, посматривает теперь косо. И я вижу, как в ней колёсики крутятся, готовят подходящий вариант ответа.
– Прошу прощения, Максим Ви…, – не даю ей договорить, вскакиваю со стула, а она, наоборот, впечаталась в свой, теперь дрожит основательно, кажется услышал клацанье зубов от боязни.
– Сколько повторять, я – Бесов. Тяжело усваивается, а, Вероника? Или тоже через стол перегнуть, да показать? – скрестил руки на груди, задницей облокотился о край стола, задевая своими ногами ее стопы. Вероника тактично отодвинула стул, увеличивая между нами личное пространство. Всё-таки есть ещё чувство собственного достоинства, аминь, блядь. – Кто та девушка? Третий раз спрашивать не стану, – Вероника поднимает на меня своё красное личико, в котором прочитываю страх с презрением, я же сощуриваю свои глаза и сжимаю губы в тонкую полоску, выражая ожидание. И не дай бог мне ответ придётся не по душе.
– Она моя сестричка двоюродная, – голос получился чуть писклявым.
– Имя, – сам ведь знаю, но решаюсь проверить, вдруг та девушка меня обманула.
– Маргарита, – Вероника кивает головой, отвечая на мой заданный вопрос с подвохом. Сам фыркаю, снова обошёл стол и сел, доставая очередную сигарету, жму на зажигалку, выпуская огонёк. Он опаляет край, втянувшись, выдыхаю прямо на девушку. Вероника стоически принимает облако дыма, даже не закашлялась.
– И? – кручу рукой, словно так призываю к продолжению рассказа. – Дальше, Вероника. Или мне все из тебя выбить?
– Бесов, – чуть прочистила горло, она гордо поднимает свой подбородок, хоть и есть некоторый страх, но переступает через него. Взывая во мне некоторое подобие уважения, что пытается быть на равных. Есть в ней стержень, но какой и на сколько его хватит. Отдел расследований весь в мужиках, по пальцам посчитать девок. Но иногда именно таких со стержнем и не хватает, быстро сдуваются. – Что именно вам нужно знать?
Восторг. Быстро учится. Я ухмыляюсь, предвкушая мигом разделаться с ней.
– Значит, избегает общественности, – констатирую за девушку, придя к логическому выводу.
– Не то, чтобы, – вдруг осекается, прикусывая свои губы, вовсе не в сексуальном плане, а так, как обычно простой человек оговаривается.
– Свободна, – отдаю команду, отмахиваясь рукой. Всей правды сучка не скажет, проще не тратить время на неё, а самому найти ответы. И наконец, поставить точку, вырвать образ глаз Риты из своих кошмаров, смешанных с лицами других, убитых мной людей. – Грозный у себя? – Вероника почти вышла из кабинета и уже начала закрывать дверь, когда я задал вопрос.
– Нет, будет ближе к полудню, – ждёт, поступят ли ещё от меня вопросы. Я принялся за бумаги, складывая в стопку, потому что вбивать в базу не собираюсь, есть один олух, который всё-таки пришёл после вечернего происшествия несколько дней назад. Вероника тихо захлопнула дверь, оставив меня одного. Перед глазами папка с шейхом, на мониторе вся его финансовая подноготная, сзади меня на доске исписаны дела, связанные с "французом". Быстро щелкаю на камеру свои рукописи и стираю с доски, чтобы ненароком кто увидел мои догадки. Спасибо, блядь, научили. Теперь все свои домыслы держу при себе, и уж тем более, если это вновь коснулось Дебюа. Смотрю на часы, что крепко сидят на моем запястье – последний подарок Женьки. В тот злосчастный вечер они были на мне, хоть что-то уцелело. Говорят, подарки в виде часов к скорой разлуке. Сука судьба посмеялась надо мной и показала, насколько эти приметы бывают реальными, или всё-таки совпадение? К чёрту эти размышления, только доводят до кипения внутри, разрывая, итак, моё израненное сердце. Проверяю свои карманы на наличие пачки сигарет, ключи от байка, телефон, затем беру кипу бумаг и выхожу из кабинета, направляясь к парнишке. Завидев меня, он уже зеленеть начал, понимая мой замысел. Но, молодец, встал по стойке смирно и вытянул руки, готовясь принять папки.
– Растёшь, – пытаюсь похвалить, а в горле ком стоит, потому что вдруг вспомнил себя на его месте почти тринадцать лет назад, когда приняли на службу стажёром. Вот откуда ноги растут и вся моя халтура, так это в крови заложено начальником, а теперь я сам издеваюсь над мальчишкой. Ухмыляюсь на это вдруг всплывшее ощущение, что вновь все, как прежде. Парень снова сел и принялся за работу, и только я развернулся, готовый идти по своим делам, молодняк окликает меня.
– Бесов? – я оборачиваюсь, а парень мгновенно побледнел, наверное, я и правда бес или чёрт, что так страх вселяю. Но видимо его смутило моё поведение, ведь обратился, как положено и я спокоен.
– Я слушаю тебя, – смотрю на его бейдж, висевший на груди, называю по имени. – Николай.
Николай что-то в суматохе копается на столе, тратя моё время и терпение, сжимаю уже кулаки, готовый быстро удалиться, пока все целы. Потому что, кто сидел рядом затаили дыхания, ожидая ответа от меня. Наконец, нашёл какую-то папку и суёт её мне в руки.
– Возьмите это дело, пожалуйста, – нервно проговаривает слова, а я офигеваю от его наглости и только собираюсь пару ласковых сказать, он продолжает уже шёпотом, чтобы другие не услышали: – Семья.
Я замер, потому что вдруг сердце ёкнуло, как будто ждало этого момента. Быстро выхватываю папку из рук мальчишки и просматриваю, холодея всем телом. Резко устремляю взгляд на Николая, тот ждёт моего ответа или какого-то другого действия.
– Спасибо за внимательность, – кивком благодарю и ухожу, прихватив дело с собой, прекрасно зная, что нельзя из архива тащить именно гриф "застопорилось". А дело это касается моей семьи, где печатью проставлено на бумаге "заморозить". Хотя сам Грозный мне в ноги молил, что он ни за что его не закроет, пока не найдут виновных в гибели родных людей. Тогда-то он ещё не был начальником, потому что им должен был стать я, но в силу обстоятельств и временного запоя, замена пришла сама собой. Теперь я башку ему снесу, за то, что дал красный свет делу, за то, что не позволил им заняться мне самому, хоть я и ослушался. Но в этой папке есть то, что я давно искал – список подозреваемых. Полный отчёт одного сотрудника, которого нет с нами уже больше года назад. Уволился по таинственным причинам. Я тогда просил его рассказать, что он выяснил и почему сбегает вдруг. Уже не помню его фамилии, но помню тот страх – страх за свою семью, он только что стал отцом. И я его понимаю, сделал верный выбор, надеюсь мужчина жив и здоров, как и его домочадцы. Поэтому, следует правильно расставлять приоритеты, отделяя работу от дома.
Выхожу из участка, осматриваюсь по сторонам, потому что всегда так делаю. Бдительность ещё никому плохого не приносила. Народ торопится по своим делам кто куда. Некоторые погрязли в свои гаджеты, идут и не замечают никого вокруг, полностью ушли в виртуальную реальность. Машины, что в пробке застряли сигналят друг другу, будто от этого движение появится. Придурки. Ещё раз бегло прохожусь взглядом по папке и бумагам в ней, пока на глаза попалось лишь то, что я знаю. В конце документа стоит подпись Грозного, что дал добро на закрытие дела. Сука. Цыкаю, а про себя думаю, что займусь этой швалью, как только переступит пород участка. На колени поставлю и заставлю почувствовать себя настоящим козлом, коим он является уже по факту. Сминаю напополам бумаги и убираю в нагрудный карман своей кожаной куртки с изнаночной стороны. Нервы зашкаливают, замечаю дрожь в руках, разозлился не на шутку. Провожу ладонью по лицу и сразу зачёсываю волосы назад, уже отросли и начали мешать глазам, да и к чёрту. Быстро осматриваю дорогу с двух сторон, перебегаю её и вхожу в кафешку. В нос мгновенно ударяет запах кофе, смешанный с другими: среди которых есть и женские духи. Сканирую помещение, вдруг увижу её, ведь часто студенты здесь ошиваются. Но, к сожалению, а может и нет, Маргариты тут невидно. Удаляюсь в самый дальний угол, чтобы видеть всех, кто входит, а сам будто хищник спрятался в западне и жду подходящего момента к атаке. Руки на стол сложил, сцепил в замок и стараюсь привести мысли в порядок, что касается этой паки, Влада, моего временного исключения из "Марлен", все смешалось в одночасье. Через пару минут входит сам Леонид Островский. Взгляд суровый и меткий, оценивающий. Как робот проходится своим сканером по заведению. От меня не скрылось и то, что теперь друг с бородой и это делает его более похожим на обычного мужлана в пальто, чем дорогостоящего психиатра. Завидев меня, целенаправленно движется ко мне, снимает то самое серое английское пальто и свешивает аккуратно на спинку стула, затем присаживается, по пути жмём друг другу руки.
– Здоро′во, – Леонид кивает головой, затем хватает меню, выбрав первое попавшееся, щёлкает пальцами и перед нами появляется девушка кассирша. Я буквально офигеваю, потому что вроде здесь самообслуживание, но не зацикливаюсь. – Два кофе, пожалуйста, – друг смотрит на бейдж и глазками стреляет в девчонку, а та млеть начинает и таять от его «типо» соблазнительной улыбки. – Элина, – протягивает её имя. Девушка, как собачонка кивает головой и удаляется от нас. Леон смотрит теперь на меня, разводит руками в сторону и подмигивает. – Влияние, Максим, дело только в нём.
– Скорее в манипулировании, – фыркаю от его слов.
– Верно говоришь, – улыбается, как кот, только что вылизавший миску со сметаной, теперь приобретает серьёзность на лице. – Что случилось?
– Маринку убил, – вот так просто говорю другу и смотрю ему в глаза. Леонид сощурился и сжал губы, пробежался по мне, делая свои пометки условно в голове, будто блокнот там встроен.