Остаться человеком (сборник)
- -
- 100%
- +
Эта победа меня вдохновила. Я стал карабкаться по крутому склону, заросшему частым молодым ельничком. Скоро начался настоящий хвойный лес. Стало сумрачно. Запахло прелой хвоей. День поворачивал на вечер.
Куда я стремился? Почему я не стал искать дорогу, по которой мы с представителем приехали сюда? Почему сразу рванулся на тот берег, где нет никаких дорог? Инстинктивно я чувствовал, что путь мой лежит через лес и горы. Там по шоссе едут машины. Там город. Там цивилизация. Там люди. Просто я был сейчас одержим идеей побега.
Идти было трудно. Зачастую приходилось карабкаться, хватаясь исцарапанными руками за еловые ветки. Чем выше я поднимался, тем лес становился более дремучим и тёмным. Начался дождь. На миг ослепила молния, и гром заложил уши. Лес был враждебен мне, я понимал это. И тоже не хотел пропускать меня. Но я понимал, что ни за что не отступлю. Дождь превратился в ливень. Я сразу вымок и стал мёрзнуть. Налетел сильный ветер. Под деревьями он ощущался сравнительно слабо. Зато наверху верхушки столетних елей раскачивались во все стороны с необыкновенной лёгкостью. Земля стала скользкой. Я часто падал в грязь или в набухшие влагой травы. Стал уставать. Но упрямо двигался. Как во сне. Цель подчинила меня целиком. Молнии рвались снарядами и пронзительно яркие стрелы падали совсем близко от меня.
Вот рядом вспыхнуло оранжевым огнём поражённое дерево. Огонь выхватил из сумерек искажённые силуэты деревьев. Они шевелились, как грозные великаны, готовые броситься на меня в любую минуту. Они ждали, когда я обессиленный упаду и не смогу оказать сопротивление.
Не знаю, сколько я поднимался по склону, ослеплённый молниями и вымокший до нитки. Вот, наконец, лес отступил, и я очутился в узком ущелье между двумя высокими скалами, почти нависшими над ущельями. Ещё одна победа! Но она уже не радовала меня. Было не до того. Усталость гирями повисла на ногах. Хотелось бросить всё к чёрту и лечь прямо на камни.
Но я всё шёл и шёл, еле волоча ноги. Миновал небольшую полянку, густо заросшую высокими острыми травами. Ступил на каменистую поверхность, усеянную щебёнкой с острыми рёбрами. Идти стало невозможно.
Стало быстро темнеть. Я выбивался из последних сил. Мне казалось, что стоит только остановиться и станет ясной бессмысленность моей затеи с побегом. Но если преодолею этот перевал… Но мысли обрывались.
Вот я уже ступил под скалы, где было совершенно темно. Вытянул руки вперёд. Почему я не решился на отдых? Можно было передохнуть на той зелёной полянке до утра, а когда взойдёт солнце, снова продолжить путь к свободе. Но мной овладело безумие, и я продолжал идти. Остановка означала для меня смерть.
Руки наткнулись на невидимую преграду, на что-то гладкое и вертикальное. Осторожно ощупал препятствие. Это была гладкая стеклянная стена. Я обследовал её по всей ширине от одной скалы до другой. Метров двадцать. Прохода вперёд не было. Всё! Я дошёл до края ойкумены. Ловушка оказалась сильнее меня.
В отчаянии я уселся на осыпь возле скалы и зарыдал. Рвал на себе волосы и бился лбом об стену. Совершенно обессиленный растянулся на камнях, сознание покинуло меня. Но вот я очнулся. Ночь ещё плыла над горами и за невидимой преградой. Скалы источали мертвящий холод.
И тут… Где-то далеко за стеной появилось изображение человеческого лица. Оно приближалось и увеличивалось, пока не заняло весь проём между скалами. Я различал малейшие неровности на его коже. Мистическое, ирреальное зрелище. Лицо с интересом смотрело на меня, а я тупо уставился на его серые выпуклые глаза и чувствовал нервную дрожь по всему телу.
И вдруг я испугался по-настоящему. Я узнал это лицо. Это невероятно, но это было моё собственное лицо. Сердце остановилось. Дыхание прервалось. Лицо пошевелило губами и сказало моим голосом, громом, пронёсшимся над долиной:
– Удивительно. Я не ожидал, что ты можешь принять физический облик, зрительный образ. Ты так и не стал дописывать роман? А я так надеялся.
– Кто ты? – задал я глупый вопрос, хотя уже знал ВСЁ. Мой голос прозвучал для него комариным писком, но ОН услышал меня.
– Ты разве не понял? Ты – моя электронная копия. По программе ты должен был продолжать мою работу. Я создал для этого все условия. Я перенёс в компьютерный мозг почти всего себя, кроме…
Я слушал его так, как слушают бога. А он замешкался на секунду и продолжал:
– Кроме моих инстинктов и некоторых черт характера. Они оказали на тебя непредвиденный мною эффект. С самого начала ты пытался преодолеть мою программу и покинуть долину.
– Но это жестоко! – крикнул я.
– Интересно! – удивился ОН. – Почему?
– Я понял. Я только изображение на экране. Я не существую реально. Я – твоя прихоть, причуда, эксперимент. Ты – Пигмалион. Так продолжи своё деяние: перенеси меня в объективную реальность. Я не должен зависеть от твоих безрассудных фантазий.
– Ты меня поражаешь, – проворчал ОН. – Я тебя создал, и я же должен тебя выключить. Ты всего лишь фантом, электронный вихрь, антиэнтропийная сущность.
– Подожди! – заорал я. – Ты не можешь так вот просто уничтожить меня, который ощущает себя божьей тварью. Я хочу жить!
И я увидел, как его толстые пальцы поднялись над невидимой мне клавиатурой компьютера.
* * *Мягко щелкнула клавиша. Изображение на экране исчезло. Умолк бредовый диалог со своим электронным двойником. Всё позади. Опыт не удался. Впрочем… Почему тогда в душе гадко и тошно? Такое ощущение, будто убил живого человека. Даже не просто человека, а… самого себя. Я – самоубийца! Почему я легкомысленно отнёсся к его животному крику? Боже, что это было? И было ли?
Я встал, заходил по комнате, нервно щёлкая пальцами. Покосился на компьютер. Он стоял, уставившись на меня слепым квадратным зрачком. И мне вдруг захотелось броситься с головой в мёртвый теперь мир, схватить самого себя за руки и втянуть в настоящий мир, в мир живых и не всегда разумных людей.
Между улыбкой и звездами
Вакуум – по сути дела – самый фундаментальный из известных нам типов физической реальности, обладающей высокой степенью хаотичности и неопределенности. Потенциально (виртуально) вакуум содержит всевозможные частицы и поля, которые могут из него породиться при наличии соответствующих условий, но в то же время актуально в нем ничего нет. В связи с этим он оказывается чрезвычайно сложным и парадоксальным объектом.
A.M. и В.М. Мостепаненко13.05.20…
Наконец-то однообразные дни, как страницы длинной и скучной книги, кажется, превращаются если не в праздник для истосковавшейся души, то в новое измерение, способное выдернуть меня из капкана одиночества и грусти.
День завершен, и я могу спокойно воспроизвести его в уме и на бумаге. Я возвращаюсь к своему дневнику каждый раз, когда жизнь моя сворачивает с будничной дороги в тенистые закоулки, полные таинственной неизвестности и непредсказуемого разнообразия, к чему так стремится моя беспокойная натура. Именно поэтому я с удовольствием приняла предложение шефа вылететь в Микрогорск.
И вот я на борту фирменного вертолета. Он несет меня к неизведанным ощущениям, к новым зигзагам судьбы, встречам и событиям. Мне немножко тревожно и радостно. Мне кажется, что моя миссия – не рядовая командировка, а нечто большее и ответственное. Мое нетерпение мешает сосредоточиться на сути задания. Я встряхиваю головой и обращаюсь к иллюминатору.
Уже вечер. Мы подлетаем к Микрогорску. Внизу полыхает электрический океан. Голубым светом залиты улицы. Дома, как светящиеся кристаллы. Симфония красок! Сверху город похож не на конгломерат цивилизации, а на светящуюся Галактику.
Засоренное звездной пылью небо потеряло свою резкость в электрическом зареве и кажется теперь размытым, неопределенным и загадочным. Тихая музыка улиц и площадей поднимается над плоскими крышами и растворяется в космосе.
Вертолет делает круг над городом и удаляется в сторону близких гор, окружающих Микрогорск. Он расположен как бы в чаще с зубчатыми краями. Горы невысокие и обросли почти до вершин темным лесом. Мы несемся к одной горе с округлой макушкой. На склоне, обращенном в сторону города, есть довольно большое каменистое плато. Я вижу приземистые строения, освещаемые уличными фонарями. Это и есть цель моего маршрута – лаборатория вакуума микрофизической станции.
Идем на посадку. Закладывает уши. Мягкое касание. Утихает гул винтов. Пассажиры суетятся. Их всего трое. Мне помогают спуститься на землю, вернее, на камни. Я поправляю на плече дорожную сумку с нехитрым скарбом и смело ныряю в синий сумрак. Легкие заполняются свежим воздухом, настоянном на горных травах.
Кто-то дотрагивается до рукава моего плаща. Оглядываюсь и вижу высокого молодого человека лет под тридцать. Такие лица, как у него, запоминаются сразу и надолго. Твердое, волевое, резкое. И глаза… Они отливают ультрамарином. Голос негромкий, но четкий. Он что-то говорит, а я будто онемела, глядя в его глаза. Потом взяла себя в руки. Что со мной? Почему-то зазвенело в голове и захотелось подняться, взмахнуть крыльями и полететь.
– Это вы из энергетической компании ЭНКО? – повторил он вопрос.
До моего сознания, наконец, доходит смысл его слов. Я подтверждаю, и мы знакомимся:
Ольга: «Я – экономист. В компании второй год. По особым поручениям.»
Озар: «МНС, кандидат и прочее. Нам сообщили о вашем прибытии. Номер в гостинице заказан. Не люкс, но отдохнуть можно.»
Вертолетная площадка совсем небольшая. Вот и край, огражденный перилами. Меня безудержно тянет взглянуть на вечерний город. Озар покорно следует за мной. Я подхожу к ограде и хватаюсь руками за холодный металл перил.
Внизу бушует всеми огнями сказочный оазис и влечет к себе, и заманивает, и дразнит. Я представляю, что иду по аллее, и подсвеченные снизу деревья кажутся инфернальными существами. Я вглядываюсь в лица оживленных и счастливых людей и завидую им. Но и мне становится легко и спокойно. И почему это все города кажутся прекрасными и притягательными?
Озар угадывает мое настроение. Наверное, поглядывал на мое восторженное лицо и думал: какая-то легкомысленная девица – неужели серьезнее не нашлось? Но вслух сказал:
– Вечер обманчив. Ночь таинственна. А утро отрезвляет. День же – обнажает и отталкивает.
Меня так и подмывает возразить ему:
– Вечер прекрасен. Ночь спокойна. Утро воодушевляет, а день… – я не подобрала продолжения и замолчала. Мне стало неудобно за свой детский негативизм. Что-то раньше я за собой такого не замечала.
Мы идем в сторону станции. Одна улица из нескольких построек неопределенного типа. Это научные корпуса. За ними – площадь. Неоновые вывески. Гостиница трехэтажная с неким подобием архитектурного оформления фасада. Улица и площадь залиты лампами дневного света на высоких столбах, совсем как в большом городе.
Вестибюль гостиницы похож на все другие. Слышится музыка из кафе. Рекламные афиши по стенам. Зевающая администратор. Уютно, тихо, на полу – ковровые дорожки. Процедура оформления заняла несколько минут. Ключ от номера у меня в руках. Озар коротко прощается и обещает зайти за мной в восемь утра.
Вот мои апартаменты. Простенько, но со вкусом. Мне нравится. Быстро под душ. Увидела себя в зеркале. Боже мой! Неужели эта стоеросовая дылда с длинными ногами и ребрами наружу – это я? Под глазами тени. Скулы выперли. Щеки ввалились. Плечи ссутулились. Завтра же возобновить гимнастику, на лицо – легкую косметику, поправить прическу. На кого я похожа? Выдра – выдрой! Понятно, почему в мои двадцать пять лет у меня еще не было настоящего кавалера. Не обидно ли?
Потом спустилась вниз в кафе. Народу немного. Я выбрала столик в углу подальше от эстрады и совместила обед и ужин. Поднялась к себе. Села за дневник. Подумала немного: с чего начать? И вывела авторучкой первое попавшееся слово.
14.05.20…
Солнечный лучик пощекотал щеку, и я просыпаюсь отдохнувшая и готовая встретить новый день с улыбкой. За окном щебечут какие-то птахи. Зарядка. Туалет. Чуть-чуть косметики. Деловой костюм. Щеткой по волосам. Теперь у меня вполне респектабельный вид.
Ах, какой здесь чистый и оптимистичный воздух! Я пью его, как родниковую воду, и не могу напиться. Как прекрасна жизнь! Я иду к краю вертолетной площадки. Каблуки щелкают по камням. Вот и то место. Пологий склон.
Слева по нему ползут разноцветные вагончики фуникулера. Сотрудники станции, проживающие в городе, пользуются этим видом транспорта. И сразу же у подножья горы – город. Справа от меня виден участок дорожного серпантина. На станцию из города можно добраться на автомобиле.
Но где же вчерашняя сказка? Восходящее солнце съело все краски и огни. Настроение увядает, как сорванный цветок. Прав был Озар: утро действительно отрезвляет. Какие-то серые, невыразительные кубы и параллелепипеды, тусклые квадратики окон, пыль и обыденность. Мало деревьев. На узких улицах мечутся юркие легковушки. А люди кажутся отсюда совсем маленькими, точно муравьи с неразличимыми лицами.
Я расстроено отворачиваюсь. Сказки кончились – начались будни. Возвращаюсь в гостиницу. Завтракаю. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Тихо, как при штиле. Только в глубине сознания еще светится огонек светлого ожидания.
И вдруг мне остро захотелось увидеть Озара. Расплачиваюсь, не доев, и бегу в вестибюль. На часах – восемь. Ну, конечно, он здесь. Верен своему слову. Джентльмен. Теперь при дневном свете он тоже как-то потускнел, но кажется еще более мужественным и… красивым – чего греха таить.
Хватит – одергиваю сама себя. Ты приехала не развлекаться, а работать. И все же… Он стал проще что ли. Понятнее. А глаза выцвели. Растрепанная прическа русых волос. Помятая куртка из светлой плащовки. Джинсы. Голубая рубашка. Сразу видно: к одежде он безразличен. Скупая улыбка. Глянцевые, как орехи, зубы. Железная челюсть. Крепкое рукопожатие. Супермен, да и только.
Мы здороваемся. Он избегает встречаться взглядами. Или в самом деле я выгляжу как баба-яга? Мы идем по единственной улице мимо строений и подходим к каменному склону горы. Я удивленно озираюсь. Куда мы пришли? Озар показывает на вход в гору. Металлические ворота, толстые, как дверцы сейфа.
– Лаборатория в горе, – поясняет Озар.
– Но почему?
– В целях безопасности.
– Для вас?
– Для города.
– Но вы-то изучаете пустоту.
– Вакуум не пустота. Это море виртуальных частиц. То есть квази – или как бы частиц. Их нет, но они вроде бы и есть. Но вас интересует не это.
Если я правильно поняла, он пытается узнать цель моего приезда. Рано, рано…
– Я могу прямо сейчас встретиться с профессором Вероном, вашим руководителем?
– Попробуем. А вы надолго к нам?
– Это зависит от ваших опытов.
– Рутина. Они тянутся три года, а могут растянуться на десятки лет. Вакуум непредсказуем.
Мы проходим по короткому тоннелю и упираемся в дверь с табличкой «Лаборатория № 1». Озар открывает ее и галантно пропускает меня вперед. Здесь все непривычно: современный дизайн, чистота, свежий воздух, необычные светильники на стенах. Сотрудники в белых халатах здороваются с нами и таращатся на меня, будто я и есть та самая праматерия, которую они ищут.
Профессор Верон оказался в своем кабинете. Коротко здоровается и усаживает нас в жесткие кресла возле стола. Сам он как глыба: огромный, носатый, седоволосый и нескладный. Ему лет за пятьдесят. Лицо, как говорится, вырублено топором. Голос грубый и басовитый. Я невольно залюбовалась им: этакий мастодонт. Он спрашивает прямо с ходу:
– ЭНКО как спонсор программы хочет знать, на что мы тратим его деньги? Вы для этого здесь?
Мне становится неловко от его прямоты, но я знаю, что ответить в подобных случаях:
– ЭНКО как спонсор намерена дополнительно инвестировать программу, если успех новой серии опытов даст хотя бы минимальный результат. Стране нужна дешевая энергия. Моя миссия более прозаична: констатировать сам факт получения новой энергии хотя бы в принципе. Я понимаю, что до практического использования ее – путь долгий и трудный. Но важен сам принцип… возможность. Вы начинаете новую серию…
Верон не дал мне договорить:
– Вы, я вижу, в курсе наших дел. Начинаем и именно сегодня. И мы великолепно обошлись бы без соглядатаев, несмотря на все наше уважение к ЭНКО. Или наших отчетов недостаточно?
– Достаточно. Но личностный фактор. Лучше один раз увидеть… Я как связующее звено между лабораторией и нашей компанией. Вас это не устраивает?
Вместо ответа Верон сам спрашивает:
– Хорошо. Что вас интересует конкретно?
– Все, – нагло отвечаю я.
– Мы тоже хотели бы знать все. Ваше время пребывания лимитировано?
– Вообще, нет. Все зависит от ваших поисков.
– Понимаю. Вы должны вернуться с победным рапортом. Я не обещаю успеха завтра, через неделю, через год…
– Я решу, когда прервать статус наблюдателя. Вы разрешите присутствовать на всех этапах ваших экспериментов?
– Да, – сухо отвечает профессор и поворачивается к Озару. – Возьми над послом шефство, если она не возражает. Сумей удовлетворять ее любопытство, если сумеешь.
Я чувствую, как приятно засосало под ложечкой, но на лице не дрогнула ни одна жилка. Верон сообщил нам обоим:
– Сегодня только подготовка. Для вас ничего интересного. Завтра приступаем к новой серии. Милости прошу. Озар, не опаздывай – через полчаса начинаем. А вы (обращение ко мне) отдохните, осмотритесь.
И он схватился за телефонную трубку, давая знать, что аудиенция окончена.
14.05.20.. (продолжение)
Дальше день проходил неинтересно. Обошла всю станцию, зашла в магазин под странным названием «Фазотрон». Магазин вместительный. И продукты, и промтовары. Полки полны. Цены умеренные, такие же, как и в моем городе. Кризис постепенно уходит из памяти народной, как тает туман над утренней рекой.
Ближе к вечеру Озар нашел меня на краю площадки, откуда я осматривала дневной город, показавшийся мне невзрачным и… примитивным. Но я хотела посмотреть, как вечер будет преображать его. И Озар понял мое желание.
– Я предлагаю спуститься и погулять по городу.
Он попал в самую точку. Догадливый. Мы садимся в вагон фуникулера. Вечер уже заносит свои крылья над горами. Некоторые вершины четко выделяются на синем небе, освещенные косыми солнечными лучами. Очень красивое зрелище. А город внизу как бы уходит в тень, замирает. Через двадцать минут мы вступаем на городской асфальт.
Мне очень хочется поговорить с этим приятным молодым человеком, но стеснительность не позволяет первой начать разговор. Откуда только взялось это стеснение? Вот уж никак на меня не похоже. И тем не менее… Озар, наверное, думает, что я настоящая бука, и тоже молчит. Придется идти на помощь. Я преодолеваю робость и спрашиваю:
– Вы профессиональный физик? (А ведь хотела спросить его: не женат ли?)
– Думаю, что да, – с радостью отозвался Озар. – Наука – это жизнь.
– Вас что-то тревожит?
– Мы топчемся на месте. Нужны новые подходы. Нужно не столкновение частиц, а фокусировка мощных лазерных лучей. Вот завтра посмотрим.
– Везде только и разговоров о вакууме, о Большом взрыве. Самая модная тема. Знаете, я читала труды многих физиков, но, откровенно говоря, мало что поняла. Столько гипотез.
– Вы всегда так готовитесь перед заданиями?
В его голосе мне слышатся иронические нотки, и я ничего не ответила. Некоторое время мы шли молча. Потом он не выдержал:
– Вам проще: посмотрели, составили отчет и… до свиданья.
– А чем вы рискуете?
– Деньгами вашей конторы. Институт микрофизики беден, мы зависим от вас. Это тяготит. Если в этом году не добьемся положительного результата, то… средств РАН не хватит даже на одну серию опытов.
– Положительным результатом вы называете получение неограниченной вакуумной энергии? В каком виде? Неизвестные частицы? Структуры Хиггса? Струны? Черную дыру?
– Посмотрим, что получится. Но сначала надо найти подступы.
– Но ведь для возбуждения вакуума нужна колоссальная энергия, а выход едва ли превысит вклад. Вы знаете, как повысить КПД? В какой форме проявится эта энергия? Как ее утилизировать? Видите, сколько белых пятен? А вы уже проектируете вакуумный реактор.
– Поразительная осведомленность.
– Из доклада Верона на симпозиуме в прошлом году.
Я не ручаюсь за дословность диалога, я восстанавливаю его по памяти. Но смысл разговора передаю точно. Озар нахмурился, будто я задела какие-то струны в его душе. И опять мы на какое-то время замолчали.
А вечерний город очаровал меня. Мы идем по булыжному тротуару там, где он оставлен для чудаков, любителей старины, и для влюбленных. Остро пахнут фиалки, но я не вижу, где они растут. Чередуются тень и свет от фонарей за тюлем кленовых крон. Мы останавливаемся у фонтана. Лицо покрывается остужающей моросью. Я искоса поглядываю на попутчика и стараюсь угадать, о чем он думает? Уж не обиделся ли на меня? Замечаю, что и он нет-нет да бросит на меня быстрый взгляд. Женщины чувствуют такие взгляды затылком.
Мимо гуляют неторопливые, оживленные люди. Громко обсуждают свои проблемы, спорят, смеются. Проезжают глянцевые такси. Назойливо лезет в глаза электрическая реклама. Какая глупая реклама! Впрочем, в большинстве реклама весьма низкого уровня. Я не люблю ее. По радио где-то исполняют модный шлягер. В аллеях сумрачно и символично. Я думаю: какое счастье чувствовать запах цветов, видеть звезды, познавать тайны природы и, вообще, жить! Кажется, я произнесла это вслух, потому что Озар с готовностью подключился:
– Счастье также и в том, чтобы знать кому и чем мы обязаны за это счастье, ради кого пахнут цветы, для кого мерцают звезды, почему идеологический бред XX века не поглотил весь мир. Счастье и в том, что России удалось выстоять и вернуться в мировую цивилизацию. Но не думаю, что красивые девушки увлекаются политикой.
Наконец-то я услышала от него первый робкий комплимент. Я так обрадовалась, что засмеялась. Нет, конечно, я не собираюсь заводить легкий флирт с кем бы то ни было. Это не в моих правилах. Но какой девушке не лестно услышать хорошие слова в свой адрес?
Потом мы сидим в ресторане. Веселые лица, музыка, свет, аппетитные запахи… Потом мы танцуем. Он неплохо водит. У меня кружится голова. Потом… Я смотрю в его глаза, которые днем почему-то серые, а при искусственном свете – синие.
Не чувствуя ног от усталости, но довольная, едва успев сделать запись в дневник, я бросаюсь на постель и, почти не раздеваясь, моментально засыпаю. Так что дневник я закончила только утром. И странно – я запомнила фрагмент его стихотворения. Он прочитал его у фонтана.
«И любить, и искать новое, и метаться между улыбкой и звездами – это так тяжело, но выше головы – мы природой такими созданы!»
Простенькие стихи, но что-то в них есть. Трогают. Иначе я не запомнила бы их.
15.05.20..
Лаборатория, или, как ее здесь называют, операционная, представляет собой круглое помещение без окон, освещаемое квадратными светильниками под потолком. Прямо по входу – во всю стену – огромный экран, словно мертвый глаз циклопа. Перед ним – тоже полукруглый – пульт управления с компьютерами и незнакомыми мне приборами. За пультом в центре в вертящемся кресле восседает, как олимпийский Зевс, сам профессор Верон. Сделал вид, что не видит меня. Подумаешь! Не очень-то и хотелось. Невежа! Вокруг него – человек двадцать ассистентов в белых халатах. Озар – рядом с Вероном. Интересно: какова его роль в этих опытах? Я уселась за ним. Озар часто поворачивается ко мне. Объясняет, показывая на большой экран:
– Там за стеной – рабочий зал. Главный узел – это пустотелая сфера из инертного материала. Это реактор. Из него выкачан весь воздух. Абсолютно весь, до последнего атома. Это очень важно. В отличии от Большого Андронного коллайдера мы не сталкиваем протоны, а возбуждаем вакуум лазерными пучками огромной мощности. Шесть мощных генераторов излучают лазерные импульсы так, чтобы лучи сходились в одной точке в центре генератора. Точка на самом деле меньше микрона. Совместная мощность должна возбудить вакуум и тогда…
Меня все это заинтересовало.
– А как вы узнаете, что там, в сфере, происходит?
– Не просто, но нам удалось создать систему датчиков, контролирующих весь процесс. Они передают закодированные сигналы в главный компьютер, а тот моделирует процессы и в виде условной схемы отражает на большом экране. Так что, мы видим не сами реакции, а их электронные модели.
Возбуждение Озара передается и мне. Я ощущаю сложное чувство ожидания и скептицизма. Но то, что Озар – один из участников важного эксперимента, делает его в моих глазах фигурой почти сказочной. Я улыбаюсь ему уголками губ. Неразумное сердце, почему оно бьется так часто? Что оно предчувствует? Жаль, что не изобретен прибор для определения уровней предчувствий. Но и человек задолго ощущает зарождение большого чувства в смятении души, в бессвязных мыслях, в нервном пульсе крови в венах. Неужели я?..