Бастард. Книга 3. Потоп

Уездные переписи хоть и выявили разные уклонения от налогов, но в целом увеличили поступления в казну от ранее неучтённых, но используемых земель. Внутренняя и внешняя торговля за последние пять лет показали взрывной рост. Даже в захолустных деревнях у крестьян появились деньги. Ограничение внутренних таможен, строительство дорог, развитие речных путей – всё это способствовало десятикратному росту торговых налогов. Там, где раньше за сезон по рекам проходила сотня торговых судов, ныне проходила тысяча.

Количество государственных и частных мануфактур за пять лет тоже увеличилось примерно в десять раз (начальные показатели были очень низкими). Раньше были десятки шахт, рудников, мануфактур с водяными колёсами (кузницы, лесопилки, мельницы и т. д.), а теперь их стало – сотни с тысячами наёмных рабочих. Ведущие специалисты, правда, были в основном заграничные. Но, и своих уже хватало. Ремесленные школы и реальные училища уже выпустили первых учеников.

Мои ближники Евдоким и Голова, пользуясь случаем, открыли несколько мануфактур, взяв у меня деньги в долг. Стекло, кирпич, керосиновые лампы, бумага, лекарства, медицинские инструменты, печать учебников – всё это могло за год принести огромную прибыль.

Генерала Молотова разжаловали в капитаны после поражения под Оршей. Я тогда болел и решение принимала царица. За то, что он геройски задержал неприятеля – Георгиевский крест (уже второй у него), а за то, что не выполнил приказ главнокомандующего – был наказан разжалованием. Правда, Дося капитана Молотова тут же назначила командовать одной из гвардейских рот по охране Кремля. А когда я оклемался, то снова отправил его в Себеж к Даше. Дал ему приказ сформировать из новобранцев новую Пятую бригаду. Восстановленный генерал, на крыльях службы и любви, улетел из Москвы, как вольный сокол… А я с моим полу расколотым черепом, чувствую, что я не смогу теперь ни на лошадке, ни на кораблике…

Заходит супруга Дося и мой старший сын Александр, что начал ходить в царскую гимназию. Спрашиваю у школяра:

– Как дела в гимназии? Не обижают?

Пятилетний сын удивлённо смотрит на меня:

– Батюшка, я же царский сын, кто меня обидит?

Вспоминаю, малолетнего царевича Ивана, которого восставшие бояре при поддержке моей жёнушки повесили, как татя, а его матушку венчанную царицу Варвару (Марину Мнишек) убили прямо в её спальне.

Моя супруга поняла, о чём я подумал, и поспешила перевести разговор в другое русло:

– На обед приглашён французский посол Оливье-Жуй дэ Глотай.

Увидев, как я улыбнулся, она продолжает в том же духе:

– Я выписала из Бранденбурга к нам доктора Ганса Трахенбюргера…

– Кого “трахен”? Бюргера? Садомит какой-то… – грожу супруге указательным пальцем.

Тут мой сынок интересуется:

– А кто такой садомит?

Моя венценосная супруга, пропустила вопрос сына мимо ушей и взмахнула рукой, чтобы дать мне леща, но вовремя остановилась, вспомнив про мою травму.

– Дося, – сказал я, обнимая мою дражайшую, – Бить своего царя при ребёнке и слугах – это же не наш метод… Вот ночью…

– А что? Ночью драться можно? – снова интересуется любопытный Александр.

Мы фыркаем от смеха и Дося, сквозь слёзы, лепечет:

– В спальне драться нельзя. Можно только бороться под одеялом.

Тут уже и слуги складываются пополам, перестав соблюдать приличия.

Место действия: поместье Аскера Мамаева под Ржевом.

Время действия: май 1614 года.

Иван Опарин, рекрут царской посохи.

По росту – два аршина и пять вершков (164 см), я проходил в рекруты. Будь я меньше на три вершка, то не взяли бы. В пехоту и к пушкам брали высоких, крепких и выносливых. За непоставленного здорового рекрута на сельскую общину или на посад налагался штраф от казны и обязательство выставить недостающего дополнительно в следующем году. Поэтому из моей деревни кто-то обязательно должен был уйти в Себеж.

“Покупатель” рекрутов – одноногий капрал Соян Гордеев за штоф полугара (1,2 л) согласился помочь мне в моей беде. Не взял в пехотные рекруты, что будут служить на царской службе двадцать пять лет, а направил в посоху, что вернётся в деревню после войны. Семейных в рекруты берут токмо по своей воле. Для этого мне пришлось срочно жениться на Дуне, за которой я целый год ходил. Семья отдала её за меня из-за плохой девичьей славы. В прошлом годе на Ивана Купалу мою Дуняшу злыдень-брат нашего помещика Мамаева снасильничал после ночных гуляний. Староста спрашивал с него правду, а тот ни в какую. Мол, сама ноги раздвинула. Этого блудоума всё одно намедни поймали в соседнем поместье, когда он там дворовую девку снасильничал и забил чуть не до смерти. Связали прямо на месте и отправили к губному старосте. Так там этот лиходей всё одно от “рудников” вывернулся. Сказал, что хочет России на поле брани послужить. Вот его то в Пятую бригаду в Себеж и послали вместо меня. А я был записан в царскую посоху в обоз.

Мне от моей Дуняши из деревни уходить страсть как не хочется. Очень уж у нас всё ладится после свадьбы. Души друг в друге не чаем. Даст Бог, дети у нас пойдут, как вернусь. Новую хату поставим с белой печью и отдельным сараем для скотины. Эх, заживём. На днях к нам в деревню курляндца прислали, Йохана. Он будет детей грамоте и нас-землепашцев учить, что за чем сеять нужно, как картофельные гряды делать, как в погребе картофельное яблоко хранить. Говорит, кто телегу этой картошки в прошлом мае садил – десять телег осенью в погреб положил. Выгодное дело. Про голод и вовсе забудешь. Осенью датчики-суконщики из Ржева в каждый дом тюки шерсти привозят, а по весне готовое шерстяное сукно забирают и платят серебром за работу.

Вот вернусь с войны и заживём мы с Дусей, как в сказке…

Идём с другими посошными гуськом рядом с телегой в которой едет одноногий капрал. Приказ идти к Вязьме. Опытный инвалид вояка учит рекрутов:

– Если мушкетёры куда-то побежали, то не бегите вместе с ними. Это может быть опасно. А вот если военные почему-то убегают, то нужно бежать вместе с ними…

Мой сосед по колонне интересуется:

– А как отличить… бегут военные или убегают?

– Да ты на их лица посмотри и сразу всё поймёшь! В атаку бегут щерясь от порыва, а убегают с ужасом и перекошенным ртом.

– Как от взбесившегося быка?

– Ну… типа того.

– Господин капрал, а ты царя видел?

– А как же! – говорит опытный вояка, поправив на груди царскую медаль сделанную из серебряного талера. – Эту медаль лет семь назад под Смоленском после Болтневской битвы он мне лично вручил. И руку пожал. Сказал: “Благодарю за службу!”, а я ему невпопад ответил тогда: “Завсегда рад услужить!”.

– А как нужно было?

– По Уставу положено “Рады стараться!”. Но, Устав в Бригаде тогда только офицеры хорошо знали. Ни сержантских, ни полковых школ в то время ещё не было.

– А в какой Бригаде служили?

– А тогда одна Бригада была. Меховая. Та, что сейчас Первая Гвардейская Суворовская.

Место действия: деревня Кежово близ Пскова.

Время действия: май 1614 года.

Томило Семёнов, крестьянин из поместья Молотова, бывший монах-расстрига.

Всего год я отучился в Киевской семинарии. Слишком много вопросов там задавал и слишком смело отстаивал свои взгляды. Священики-униаты не простили такого вольнодумства и расстригли меня, выгоняя из семинарии. Теперь ни в церкви служить, ни жениться нельзя. А всё из-за моего длинного языка.

Вот и сейчас на привале колонны царской посохи я рассказываю байки из своей жизни:

– Возвращаясь из Киевской семинарии, зашёл я на один хутор и по пьяни согласился отпеть одну тамошнюю панночку, что отошла в мир иной. Заперли меня в церкви с гробом, а там чертовщина начала из углов лезть. Но я отгонял нечисть крестным знамением. Осенял себя непрерывно и молился. Так еле до утра достоял. Поседел весь. Вот, смотрите…

Рекруты посохи понимающе закивали. Сосед порывался мне показать приёмы казачьего ручного боя, но я не согласился. А продолжил разговор:

– Намедни в трактире мне один что-то такое показывал. Учитель, зараза… Зуб выбил. (открываю рот). Буду теперь всю жизнь щербатым. Девки любить не будут… Хотя, в деревнях и городах много непривередливых вдовушек. Я им и без зуба, и расстриженный подойду. Вот вернусь с войны и скажу своей суженной: “Любезная моя Катерина (у меня в Пскове знакомая вдовушка)… В моём стремлении к Вам произошла заминка. Вот победим супостата и я, как честный человек, вернусь к Вам, любезная моя Екатерина. Вы уж там не подпускайте к себе купеческого сына Нифонта. Скажите, что я ему все зубы повыбиваю, ежели он будет к Вам по вечерам захаживать. На сём откланиваюсь, разлюбезная моя Катерина, свет очей моих. Рекрут царской посохи, Томило Семёнов.

Мужики ржут, выслушав такую сладкую брехню…

Место действия: Вена (столица империи).

Время действия: июнь 1614 года.

Император Священной Римской Империи, Фердинанд II.

Полгода назад Римский Папа призвал всех католиков в новый крестовый поход на Москву. Если Рим Россию подомнёт, то Голландии и Великобритании уже не удержаться. Всей Европой навалимся и раздавим. Из Чехии изгнаны кальвинисты и лютеране. Запрещено любое не католическое богослужение. Массами казнили чехов, не желающих воевать за Истинную Веру. Всем, кто не желал менять вероисповедание, я предписал покинуть страну. Люблю повторять слова: “Лучше пустыня, нежели страна, населенная еретиками”. В австрийских владениях, где прежде половина населения состояла из лютеран и кальвинистов, не осталось ни одной протестантской церкви.

Мы переняли введённые в России крепкие латунные пушки, втульчатый штык на мушкет, бумажные патроны и рессоры для лафетов конной артиллерии. Шила в мешке не утаить. А вот револьверы мы делать не стали – слишком дорогая забава. Десятки оружейных, пушечных и пороховых мануфактур половины стран Европы работали на снабжение армии этого крестового похода.

Но, с весны что-то пошло не так. Шведы взбрыкнули и отказались присоединиться к нашему Европейскому Альянсу против России. Затеяли с Данией войну за Балтийские Проливы. Мы не стали встревать – для нас поход на Москву был важнее интересов Дании. Затем французы отвалились от похода на Москву – у них в стране началась война сторонников короля против сторонников его матери, которой мы покровительствовали. Испанцы обещали прислать тридцать тысяч солдат, а к Минску пришло только десять (испанцы послали пятитысячный морской десант за золотом Калифорнии и ещё пять тысяч за мехами в Нью-Йорк). Мой брат Император в Мадриде, несмотря на серебряные горы и рудники в Новом Свете, – в долгах, как в шелках (Генуя и Венеция радостно потирают руки). Испанская армия уже не наступает в Голландии, а только старается удержать захваченное. Хорошо, что немцы и курляндцы под новую власть прогнулись – выставили в поход на Москву пятнадцать полков мушкетёров. Кроатская (хорватская) конная бригада к Валленштейну должна прийти вместе с запорожцами после совместного разорения Дона. Итого, почти сто тысяч воинов Истинной Веры пойдёт на Москву. Но реальных солдат для поля боя из них лишь половина. Остальные – обозные и прочая плохо организованная рвань. Смоленск возьмут в осаду, а Себеж пока решили не трогать – там можно и год, и два простоять и не взять крепость. Нужно идти на Москву и сажать в Кремле своего ставленника. Война всё спишет!

Иезуиты очень помогли в очищении империи и новых территорий от ереси. Жаль, что в России царя с царицей не удалось уничтожить. С боярским царём мы бы уж как-нибудь договорились бы. И насчёт земли, и насчёт Веры. Русские бояре они такие же продажные, как и дворяне остальных покорённых стран. Припугнём и перекрестятся, как миленькие…

Место действия: переправа около Ростова на Дону.

Время действия: июль 1614 года.

Мария Кмитец, жена генерала российской армии.

Предательство. Воевода ростовский Григорий Сунбулов отворил ворота крепости перед врагом. Хорошо, что присланный из Москвы, полковник Фершейн собрал всех кого смог и штыковой атакой выбил лесовичков и кроатов из города. Но супостаты – ногаи и крымские татары городские посады всё одно пожгли и много людей в неволю увели. Полковник Ферштейн приказал всем жителям Ростова переправляться на левый берег Дона. Сам комендант с останками гарнизона будет биться до последнего.

Вот я с детьми спешу к баркасу, что стоит у пристани. Мой младшенький отстал и я беру его на руки, бросив на дорогу узел с дорогими вещами.

– Басурманы! Басурманы идут! – заорали на пристани и народ посыпался в лодки, чтобы отчалить от берега.

Мои дети тоже успели запрыгнуть в лодку, только старшая дочь визжала на причале и умоляла гребцов не отчаливать. А на спуске к реке уже появился первый десяток степняков. Один из них ловко заарканил бежавшую к реке соседскую девушку.

– Яхши! – заорали воины степей и один из них показал на меня копьём.

Я, спускаясь к реке торопилась, подвернула ногу и не могу бежать с сыном на руках. Поэтому я поставила его на пыльную дорогу и приказала:

– Быстро беги к старшей сестре. Покажи, как ты быстро бегаешь. Быстро! Кому говорю!

Он стремглав бросился к лодке, потешно семеня ногами. Я же захромала в сторону деревни, уводя басурман от причала в поле. Оглянулась. Степняки уже рядом, а старшая дочь, взяв брата на руки, спрыгнула в лодку, которая тут же отвалила от берега.

Прощайте, детки!

Подъехавший татарин опустил передо мной копьё и, ехидно ухмыляясь, задрал до пояса подол моего платья. Все остальные басурмане заржали и начали спрыгивать с лошадей, как бы становясь в очередь…

Место действия: поле под Вязьмой.

Время действия: август 1614 года.

Анджей Кмитец, командующий российской армией.

Наконец-то всё завершилось… Вспоминаю, как всё начиналось…

Два месяца мы готовили поле боя и стягивали сюда все резервы. Больше пятидесяти тысяч собрали (вместе с царской посохой). Как говаривал своим следопытам тогда ещё не царь Виктор: “ Солдаты показывают чудеса героизма из-за проколов дурных генералов”. Нужно было так поставить войско, чтобы противник мог обломать себе зубы со всех сторон.

Это поле под Вязьмой я давно выбрал для битвы. Царь Виктор, как пришёл в себя, утвердил из Москвы моё решение. Сказал, что до столицы ещё двести вёрст и если что, то под Можайском стоит новая пятая Бригада… А вот “если что” нам не нужно. Поэтому и собрали сюда всё, что смогли. Разобрали по брёвнышку деревянную Вяземскую крепость для постройки редутов. Оставлять в большом остроге войска не дело. Деревянные стены и башни легко разобьют с помощью осадных орудий. Вот Смоленск – другое дело. Толстенные стены не пробить. Десятитысячный гарнизон обеспечен провизией и порохом на год-два осады. Смоленск оттянул на себя двадцатитысячное войско противника, выполнив одну из задач мощной крепости.

План битвы был традиционным. Нужно было использовать редуты, чтобы показать наше преимущество в артиллерии. В случае попытки прорыва между редутами, враг попадал в огневой мешок. На девяти редутах располагались пушки и полки Второй, Третьей и Четвёртой Бригад. Они находились на полосе в четыре версты. Река Вязьма– холм Каменная Гора– озеро Бознянское. Правый фланг у реки упирался в непроходимый лес, а левый – в Бознянское болото, протянувшееся на десять вёрст.

Десять стрелецких и пластунских полков стояли за редутами за рогатками, готовые отразить прорыв противника. Пятитысячный отряд поместной конницы был усилен двумя драгунскими полками и находился с той стороны болота в селе Никольское. Задачей этого отряда конницы была атака обозного лагеря противника после условного сигнала о начале битвы (фейерверк китайского мастера). Засадники должны были напасть на обоз и сжечь телеги с продовольствием и порохом, внеся этим панику в ряды “крестоносцев”.

Поначалу известие об исчезновении князя Юрия Трубецкого меня не особо насторожило. Мало ли… Загулял с вечера в обозе и не приехал утром на Военный Совет. Но, потом дозорные сообщили, что видели в подзорную трубу, как князь со своими людьми сегодня на рассвете перешёл на сторону неприятеля и был встречен поляками с почестями.

Э, да он много чего знает… Расположение войск и про наш удар по обозу…

В это время заревели трубы, возвещая о начале неприятельской атаки. В небо взлетел сноп фейерверка, запущенный китайским мастером. Что либо менять в плане было уже поздно. С редутов забухали пушки, посылая ядра в плотный строй наступающего противника.

Я ещё подумал: Нужно дать распоряжение командиру Дальней Разведки, чтобы разослал конные дозоры по всем дорогам. Мало ли что…

А в это время армия “крестоносцев” начала атаку на наш левый фланг. Мой царь-наставник называл эту тактику “косой строй”. Войска противника строились треугольником. Максимум их войск приходился на самый край нашего левого фланга. Всё это я успел заметить, находясь на холме, рядом с командным шатром. Бросил на подмогу нашему левому флангу почти всю резервную артиллерию и большую часть Первой Гвардейской Бригады.

Три левых редута заволокло дымом от непрерывных выстрелов. Враги всё ближе и ближе. Впереди шла квадратом пятитысячная Неаполитанская терция. Гордость испанского войска. Её солдаты наводили ужас на противника на полях Европы. Пикинеры в хороших доспехах несли пятиметровую “синьору-пику” и, в случае кавалерийской атаки противника, “синьора” становилась кровожадной фурией. Аркебузы в терции использовались для стрельбы на расстояние до ста шагов. Мушкеты же могли бить на двести-триста и даже на четыреста. Солдаты терций были достаточно опытными, чтобы держать строй в любом варианте построения. А уж в ближнем бою испанцы были просто бесподобны!

Закованные в броню неаполитанцы почти всегда побеждали в рукопашной. Они были заточены на бой с холодным оружием. Правда они ещё не встречали наших гвардейцев, что владели штыковым боем, как степняки стрельбой из лука…

Вот уже на одном редуте началась рукопашная. На втором. На третьем. Волны наступающих уже просочились между редутами и, разметав рогатки, вступили в схватку со стрельцами. Те попятились в стороны, открывая коридор в тыл для противника. Хорошо, что наша гвардия успела встать в линию за стрельцами и встретила врага картечью и слитными частыми залпами. Такой стены огня неприятель не выдержал и побежал.

Надеюсь, что наш конный отряд уже начал жечь вражеский обоз…

Увидев как элитные части противника превратились в стадо баранов, пускаю в дело джунгар с донцами. Рубка бегущего врага – их специальность. Но, что это? В нашем тылу раздаются три мощных взрыва. Разворачиваюсь и вижу в подзорную трубу, как в трёх верстах отсюда поднимается дым над мостом у деревни Зубаревка.

Неужели обошли?

Посылаю гонца к джунгарам и Бригаде правого фланга, чтобы пришли на помощь нашей посохе. Причём, уходить с редута в поле – идея так себе для пехоты. Крылатые гусары зайдут во фланг и порубят всех в фарш.

Бросаю в тыл последний резерв – конную батарею Дайчина Кереитова и последний батальон гвардии. Сам скачу в “обоз” и прошу почти безоружную посоху ударить по неприятелю, чтобы хоть как-то задержать до подхода подмоги. Узнаю от обозного воеводы, что почти весь пороховой обоз успел уйти от моста. Но трое обозных, сопровождавших телеги с порохом из Можайска, по своей воле поставили свои, требующие ремонта отставшие повозки на мост, а как польские гусары к ним подъехали, то возничие и взорвали пороховые бочки вместе с собой. И даёт мне свежий список погибших героев: рекруты посошной рати Томило Семёнов и Иван Опарин, а так же мушкетёр Пятой Бригады Азим Мамаев, родной брат генерала Аскера Мамаева.

Единороги Кереитова выкосили изрядные просеки в рядах тысяч гусар и в литовской панцерной коннице прежде, чем сгинули в нахлынувшей конной массе. Тем временем гвардейский батальон, успевший встать сразу за батареей, встретил атаку конницы слаженными залпами. Но тут по батальону гвардейцев с фланга ударили переправившееся через речку имперские рейтары, внеся разброд и хаос в ряды гвардейцев. Здесь на подмогу к гвардии подоспел я с половиной отчаянной обозной посохи. Русские слабо вооружённые лапотные крестьяне с криком “Ура!” бросились на элитных конников Европы и, погибая десятками, успевали ссадить с коней пару-тройку вражеской кованной рати.

А тут и джунгары появились. Эти бесстрашные воины с пиками наперевес бросились на европейских рыцарей и обратили их в бегство. Позже я узнал, что из-за предательства князя Трубецкого наш конный отряд с той стороны болота попал в засаду и лишь чудом смог вырваться из ловушки без больших потерь.

В заходе вражеской конницы в наш тыл тоже поучаствовали люди князя Трубецкого. Они провели отряд противника мимо наших заслонов и почти склонили чашу весов в их пользу. Если бы не те трое… Вечная память героям.