Известный Алексеев. Т. 6. Избранные стихотворения

День

Проснувшись,

    хорошо начать день

    с глубокого сладкого вздоха.

Встав,

    неплохо продолжить день

    широким решительным шагом.

Умывшись,

    разумно взглянуть на день

    твердым спокойным взглядом.

Позавтракав,

    полезно наполнить день

    неустанным бескорыстным трудом.

Пообедав,

    нелишне украсить день

    красивым благородным поступком.

Поужинав,

    уместно закончить день

    блаженным заслуженным отдыхом.

Засыпая,

    недурно вспомнить прошедший день

    с доброй мягкой улыбкой.

Во сне

    приятно увидеть себя проснувшимся,

    начинающим день

    с глубокого

        сладкого

            вздоха.

Как ни странно

Однажды в понедельник

мне показалось,

что я существую.

    Я очень удивился

    и стал ждать вторника.

Во вторник

мои подозрения не рассеялись.

    Я был совсем обескуражен.

В среду

мое существование стало и вовсе очевидным.

    Я был потрясен.

С тех пор

я не нахожу себе места —

как ни странно,

я существую.

Я стою на набережной.

Передо мной Дворцовый мост,

а за ним мост Лейтенанта Шмидта,

а дальше уже нет мостов,

дальше, как ни странно,

уже Финский залив.

Я покупаю билет на Финляндском вокзале,

сажусь в электричку

и еду среди сосен на северо-запад.

И сосны, как ни странно,

расступаются в стороны.

А потом я иду по лесу.

Поют птицы,

Снуют муравьи,

и облака надо мной белые,

как ни странно.

Весенние советы

Послушайте, как поют птицы

на Елагином острове.

Послушайте радио —

передают прогноз хорошей погоды.

Послушайте, как плещется вода

в Фонтанке.

    Не хотите слушать?

    Но почему?

Посмотрите налево,

посмотрите направо.

Посмотрите какая красивая зеленая трава

растет в скверике

у Консерватории.

    Не желаете смотреть?

    И напрасно!

Понюхайте желтый одуванчик —

он только что распустился.

Понюхайте волосы девушки,

сидящей на скамейке, —

она не обидится.

Понюхайте-ка воздух —

чувствуете, как он пахнет?

    Не чувствуете?

    Не может быть!

«– Эй ты…»

– Эй ты,

поэт! —

    крикнуло мне созвездие Лебедя. —

Напиши обо мне красиво!

– Эй ты,

поэт! —

    крикнул мне сфинкс на набережной. —

Напиши обо мне загадочно!

– Эй ты,

поэт! —

    крикнул мне башенный кран. —

Напиши про меня задушевно!

– Эй ты,

поэт! —

    кричит мне продавщица мороженого. —

Напиши обо мне что-нибудь тепленькое!

Я сажусь

и пишу о созвездии Лебедя —

    получается, кажется, красиво, —

и о сфинксе на набережной —

    получается вроде бы загадочно, —

и про башенный кран —

    выходит вполне задушевно, —

и для продавщицы мороженого —

    вышло что-то очень теплое.

– Дурак ты,

поэт! —

    говорит мне Литейный мост. —

Пиши, что душа просит!

Я взял

и написал это стихотворение.

Получилось ли оно —

    не знаю.

Дети

Что же вы, дети,

    так громко кричите?

Что же вы, дети,

    так часто деретесь?

Что вы ревете,

    несносные дети?

Сосредоточиться

    нам дети не дают,

но и отчаянью

    они нас не подпустят.

Уединиться дети

    не дают,

но облениться

    тоже не позволят.

Ни дня покоя

    дети не дают,

но вдохновению

    они не помешают.

Что же вы, дети, умолкли?

    Орите!

Что же вы, дети, притихли?

    Деритесь!

Что вы не плачете,

    милые дети?

И почему вы так быстро взрослеете?

Что вы торопитесь,

    глупые дети?

Вместо того

Вместо того

    чтобы спать до полудня,

он вставал с рассветом

и принимался за дело.

Вместо того,

    чтобы сидеть на крылечке,

он бродил по лесам

и гляделся в озера.

Вместо того

    чтобы стать счастливым,

он делал счастливым

каждого встречного.

Вместо того

    чтобы считать ворон,

он творил зачем-то

подлинные шедевры.

Вместо того

    чтобы о нем позабыть,

все его отлично помнят

почему-то.

Красота

Я восхищаюсь ею,

а она грозит мне кулаком

    (запугать хочет),

потом хватает иерихонскую трубу

и трубит в нее

что есть мочи

    (оглушить хочет),

потом подбегает

и бъет меня по глазам

тонким прутиком

    (ослепить хочет),

потом изменяет черты

и притворяется безобразной

    (одурачить хочет),

а потом исчезает

и долго-долго не появляется

    (испытать меня хочет),

но я все равно восхищаюсь ею

    (зря старается).

Бессовестные

Веселые они люди —

бессовестные.

Спросишь:

– И не совестно вам?

– Нет, – отвечают, —

не совестно! —

    И улыбаются.

Удивишься:

– Неужто и впрямь

    совсем у вас совести нет?

– Да, – говорят, —

ни капельки нет! —

    И смеются.

Полюбопытствуешь:

– Куда же вы ее дели,

    совесть-то свою?

– Да у нас и не было ее, – говорят, —

никогда не было! —

    И хохочут.

Отойдешь в сторонку

и задумаешься.

Машина времени

Тетка в синем переднике

сдирает со стен старые афиши.

Они отдираются слоями.

Обнажаются:

    название выставки,

        которая уже давно закрыта,

    фотография клоуна,

        который умер месяц назад,

    и фамилия дирижера,

        уже закончившего свои гастроли.

Тетка в синем переднике

поворачивает время вспять.

Содрав старые афиши,

тетка мажет стену клеем

и наклеивает новые.

Появляются:

    название театральной премьеры,

        которая еще не состоялась,

    портрет иноземной певицы,

        которая еще не приехала в город,

    и дата открытия цирка,

        который еще не построен.

Тетка в синем переднике

открывает тайны грядущего.

Так зачем же вам машина времени,

скажите на милость?

Говорящая птица

Какая-то птица кричит – пустите!

Пустите!

    Пустите!

        Пустите!

            Пустите!

Куда же пустить тебя,

странная птица,

куда ты стремишься?

Но может быть, птица молит – простите?

Простите!

    Простите!

        Простите!

            Простите!

За что же простить тебя,

бедная птица,

что ты натворила?

Иль, может быть, птица велит – грустите?

Грустите!

    Грустите!

        Грустите!

            Грустите!

Зачем же грустить-то,

смешная птица?

Предадимся веселью!

А что, если птица кричит – спасите!

Спасите!

    Спасите!

        Спасите!

            Спасите!

А что, если птице грозит опасность?

Я должен ее спасти.

История о том, как я одолел страшного кентавра и спас юную красавицу

Что я вижу!

    Кентавр пристает к девице!

    Наглый, грубый, лохматый кентавр

    пытается обнять

    миловидную, скромную, беззащитную девицу!

Что я делаю?

    Я подхожу к кентавру

    и говорю ему вежливо:

– Будьте добры,

    оставьте в покое эту девушку!

Что делает кентавр?

    Он угрожающе подымает копыто

    и говорит мне следующее:

– Иди ты в джунгли реки Амазонки,

    в снега Земли Франца-Иосифа,

    на дно Тускарорской впадины

    и на вершину горы Джомолунгма!

    Понял?

Что мне остается делать?

    Не долго думая,

    я щелкаю грубияна по носу

    (не очень больно,

    только для острастки).

Что происходит с кентавром?

    Дико заржав,

    он бросает девицу

    и обращается в бегство

    (стук его копыт

    быстро затихает в отдалении).

Что говорит мне юная красавица? —

    Вы мой спаситель! —

    говорит она

    (при этом слезы благодарности

    выступают у нее на глазах).

А что говорю я?

– Пустяки! —

    говорю я

    (и при этом ковыряю землю

    носком ботинка).

Каков же вывод

из этой волнующей,

неправдоподобной,

но совершенно подлинной истории?

Вывод прост:

    нечего церемониться с кентаврами!

Влюбленные манекены

Вечером

я шел по проспекту.

В освещенной витрине магазина

стояли парень и девушка —

они наряжали елку.

Будто бы наряжяли,

а на самом деле

объяснялись друг другу в любви.

Так мне казалось.

Так, наверное, казалось и всем.

Так оно, конечно, и было на самом деле.

Через день

я снова шел по вечернему проспекту.

В освещенной витрине

по-прежнему стояли парень и девушка,

делая вид, что наряжают елку.

– Сколько же можно выяснять отношения! —

подумал я вслух.

Вокруг меня засмеялись.

– Это же манекены! —

сказали мне. —

Каждый год в конце декабря

их ставят в этой витрине!

Мне стало грустно.

«Каждый год, – думал я, —

каждый год в декабре

эти влюбленные манекены

объясняются друг другу в любви

и никак не могут объясниться!

Каждый год в декабре

все глазеют на них,

и им приходится притворяться,

будто они наряжают

эту дурацкую елку!»

«Куда же ты?..»

Куда же ты?

    Туда, в запредельность.

    Хочу поглядеть,

    что там и как.

Ну и беги в свою запредельность,

коль охота!

Откуда ты?

    Оттуда, из запредельности.

    Черт знает, что там творится!

Вот видишь!

Посидел бы лучше в кресле

у горящего камина!

Куда же ты опять?

    Туда, в неведомое.

    Быть может,

    тем меня ждут.

Ну и катись в свое неведомое,

ну и катись!

Откуда ты опять?

    Оттуда, из неведомого.

    Меня там никто не ждал.

Вот то-то!

Посидел бы лучше на бревнышке

в лесу у костра!

Но где же ты теперь?

    Здесь, в непостижимом.

    Давно собирался

    сюда заглянуть.

Гордый

Человек не успел вскочить в автобус,

и ему прищемило ногу дверью.

Автобус тронулся,

и человек поскакал за ним

на одной ноге.

Все кричали: