Костяк. Часть Первая.

Нам вдруг рассмеялся.

– А знаешь, если бы я не убил старика, он бы свалился в яму побольше той, где покоится сейчас!

Абза удивленно поднял широкие брови. Нам снова рассмеялся, отчего морщины на лице опять стали походить на глубокие неровные борозды. Отсмеявшись, он пояснил.

– Обрыв на западе. Тот, что тянется с юга на север на добрую сотню километров. Старик чуть-чуть не дошел до него. Дорога там заканчивается. С нее можно нырнуть прямо в пропасть. Ее как ножом обрезали. Ты знаешь, что это было?

Абза понимающе кивнул.

– Конечно, знаю. Взрыв. Очень большой взрыв. Давно.

– Тоже роканы?

– Задолго до них.

***

Шаруп и Адор стояли на краю воронки, скрытой в высокой колючей траве. Солнце уже давно перевалило зенит и теперь решительно кралось к линии горизонта. На дне лежал сбитый в кучу кусок пятнистой ткани, а из-под него торчали ноги, обутые в сапоги с подошвами из автомобильных покрышек с глубоким змеистым протектором. Трава в центре ямы была выдрана, виднелся след от потухшего костра. И несмотря на довольно прохладную погоду, в воздухе уже стоял сладковато-удушливый запах разложения.

Шаруп, после минутного раздумья, кивнул Адору, указав взглядом вниз.

– Дружище, тебе придётся сползать туда и посмотреть.

Младший недовольно поморщился.

– А это обязательно? Чего мы там не видели? Ясно же, что в яме лежит покойник.

– Обязательно, обязательно. Я бы сам спустился, да мешает рюкзак. Больше времени уйдет на то, чтобы его снять. Проверь, кто это и чем у него можно разжиться, сейчас любая находка для нас настоящая ценность.

– Даже мертвяк?

– Даже мертвяк. Возможно, при жизни он был безобразно богат, и в карманах держал недельный запас концентрата.

– Сомневаюсь я. Лучше бы ноги поскорей уносить. – проворчал Адор, но всё равно послушно спрыгнул в воронку. Там он, держа в правой руке свой чудовищный тесак, левой решительно сдернул с тела кусок камуфлированной ткани, который при ближайшем рассмотрении оказался ветхой плащ-палаткой. Под ней, лицом вниз, лежал труп мужчины, в перелатанной фланелевой рубахе и штанах из мешковины, с кожаными накладками на коленях и заднице. Адор воткнул тесак в стену ямы, и, ухватив за штанину и рукав рубахи, перевернул одеревеневшее тело на спину. Чернеющее лицо уже начало распухать. Оно было густо перепачкано запекшейся кровью, покрытые мутной пленкой мёртвые глаза вылезли из орбит, а рот был оскален, обнажая редкие желтые зубы. Спутанная седая борода превратилась в черные кровяные сосульки. Не без чувства брезгливости, Адор снял с покойника широкий кожаный пояс с карманами. Пояс оказался патронташем. Он был пуст. Зато за голенищем сапога обнаружился нож, длинной в полторы ладони и шириной в три пальца. Клинок был однолезвийный, с ровной чистой заточкой, а ручка наборная, из кусочков теплой бересты. Адор кинул находку Шарупу.

– Вот, держи, мастер. Будешь теперь вооружён.

Нож описал полукруг и воткнулся в землю прямо у ног Шарупа. Тот собрался было отчитать младшего товарища за подобные шалости, но остановился, так как в голову его пришла неожиданная мысль: – А когда это Адор наловчился так обращаться с ножом? Или этот финт – случайность? Подобрав неожиданный подарок, он взвесил его на руке. Нож не был сбалансирован, значит просто так, без навыка, его не метнёшь… Надо бы поспрашивать… Но спросить он не успел.

– Ого! Не может быть! – орал Адор, извлекая нечто из густых зарослей в дальнем конце ямы, – Вот же повезло!

Там, под копной поникших стеблей, притаились от посторонних глаз короткое двуствольное ружьё и заплечная торба с большой пластиковой флягой внутри. Самодовольно осклабившись Адор сообщил:

– Ну и тяжеленая же канистра! Сейчас вылезу, поглядим, что в ней.

Шаруп только головой в ответ покачал:

– Да осмотрись ты получше, торопыга! Мало ли что пропустил?

После тщательных исследований, в яме, кроме уже перечисленного, нашлись: смятый котелок, мешочек с высушенными душистыми травками и ещё один мешочек, кожаный, в котором лежала металлическая палочка с мелкой насечкой и бурый камень с красивыми цветными прожилками. По поводу последней находки Шаруп пояснил, что эта штука похожа на огниво, какими пользуются в экспедициях «дальняки», только совсем примитивное. Огниво Адора не особенно заинтересовало, зато он с детским трепетом долго рассматривал и крутил двустволку, переламывал, нажимал спусковые крючки, вскидывал, целясь в кружащихся пичуг и очень сожалел, что не нашлось ни одного патрона. Шаруп напротив, не проявил по этому поводу никаких восторгов. Будучи приближённым Энки, он знал оружие куда серьезней, чем старая пороховая дребедень – были в мастерской Хранителя и дальнобойные винтовки различных систем, что когда-то изъяли у дикарей, и импульсные «гибриды», входившие в вооружение «дальняков» и даже как-то раз довелось подержать в руках самый настоящий энергетический бич – многоцелевой инструмент рокан, который в зависимости от мощности мог причинить боль, а мог запросто разорвать человеческое тело на куски. Кстати тела, после воздействия бича, выглядели примерно так же, как и найденный ими дикарь (в том, что это был именно дикарь, сомнений у них уже не оставалось), а это означало, что где-то рядом могли находиться и роканы. Присутствие же поблизости рокан – сулило спасение и возможность наконец-то вернуться к привычному порядку вещей. Раздумывая, таким образом, Шаруп вскрыл найденную пластиковую ёмкость и остолбенел – в нос ему, перебивая мертвечину, ударил душистый чуть терпкий запах.

– Мёд… – обрадованно и удивленно констатировал Шаруп, втягивая носом запах редкого для большинства сервов лакомства. – Адор, смотри – это же мёд!

***

Нет, ну ты глянь! – тихонько шепнул Абза Наму. – Знаешь, что они сейчас делают? Лакомятся! Они тут лакомятся! Это что, агенты «Бегунов»? Вот эти два остолопа? Верится с трудом.

Абза обладал отличными зрением, а также завидными слухом и обонянием, чем и пользовался сейчас, наблюдая за парочкой сервов, сидевших невдалеке от старой воронки и обжирающихся мёдом. Нам с уважением и завистью слушал коллегу, ругая сбившуюся настройку электронного бинокля. Без бинокля с такого расстояния он едва различал две небольшие фигурки, копошащиеся в траве с краю от дороги. По мнению Нама, давно было пора подкрасться к ним на расстояние дальности действия бича и оглушить парализующим ударом, а потом уж выяснять, кто эти двое и что они там делают. Он искренне не понимал, чего выжидает Абза, однако лезть со своей инициативой не решался. Хватит с него, пусть теперь решения принимает мастер.

Сюда, к месту засады, им пришлось в конечном итоге добираться пешком. Колёсник был спрятан в лесу, как только спарка Абзы обнаружила присутствие на маршруте двух людей и просигнализировала об этом. Чудесная всё-таки штука эта спарка! Выглядит, как нечто среднее между бичом и браслетом-индивидуальником, только вот функций у неё куда как больше – она и оружие, и устройство для связи, а ещё навигатор, эхо-радар, анализатор. И кто знает, что там ещё!

Нам, например, не знал и узнать не надеялся. Браслет у него конечно прокачанный, бич повышенной мощности, такой же, как на вооружении у рокан (как-никак, а состоит Нам в стратегической разведке – элите «дальняков»), однако спарку было ему не видать, как собственных ушей. Спаркой мог обладать только старший разведстратег. Такой, как Абза. А достичь уровня Абзы, для Нама было не реально. Потому будучи сервом практичным и не слишком амбициозным, он попусту не переживал – каждому своё. Уникальные способности Абзы явно имели особую природу, и Нам догадывался, какую именно.

– Прекрати возиться с прибором! – неожиданно обозлился Абза. – Кажется, нас всё-таки ожидает сюрприз!

Нам в последний раз щёлкнул клавишей настройки оптического стабилизатора и вскинул бинокль к глазам. Поймав две фигурки и приблизив изображение, он с шипением выдохнул.

– Я знаю вон того дылду. Он ближний из Колоннии-2, рука Энки, Хранителя Инструмента. Того, что выглядит помладше, раньше не видел. Хм… А ведь я ещё в «муравейнике» угадал в долговязом породу. Теперь понимаю, почему ты так всполошился.

– Мне знакомы оба. Ты угадал. Дылда – из проекта «Адаптация». Очень шустрый парнишка. Младший, тоже включён в программу, но совсем недавно. У него весьма необычное происхождение.

– Если дылда – рука Энки, теоретически он должен быть на нашей стороне.

– Я не уверен. Он может быть и агентом «Бегунов». Это маловероятно, но не исключено. Ты знаешь, что у него за спиной?

– Неужели?!

– Да. Я давно просканировал эту парочку. Он у них. Спарка не ошибается. Он пульсирует. Там сейчас такой фон, что я даже отсюда чувствую.

– Значит, они перехватили груз с парома.

– Необязательно. Они могли находиться на пароме вместе с грузом. В этом случае они просто пытаются вернуться обратно после аварии.

– Тогда зачем им тащить груз с собой?

– Дылда, кстати его имя Шаруп, сообразителен и дисциплинирован. Даже если он не посвящен, у него должно было хватить ума, чтобы догадаться о ценности груза и принять меры к его сохранности и возвращению хозяевам. Вопрос только – кому именно он хочет вернуть груз? А ещё, получается, что они вторые сутки тащат груз на себе с места аварии. Пройдет еще столько же и без защитного контейнера он начнёт их убивать.

– А как насчёт такой версии, что они забрали груз у мертвого старика и что это старик перехватил груз с парома?

– Ха. Еще недавно некий Нам утверждал, что старик был обычным дикарем! Ты наконец-то усомнился?

– Я прорабатываю все версии. Работа в паре с тобой всегда на меня благотворно влияла.

– Иначе и быть не может. Полтора разума больше, чем половина. А вообще, в ситуации много странностей. Например, браслеты у них молчат. Заблокированы извне. Это мог сделать только рокан. Нужно рискнуть. Вступим в диалог с нашими маленькими сервами и прощупаем.

– Не понимаю тебя. Зачем такой неоправданный риск? Мы могли бы просто забрать груз. Двумя сервами больше, двумя меньше. Какая разница?

– Эти мальчики слишком дорогие игрушки, чтобы бездумно пускать их в расход. Кроме того, мы должны обеспечить доставку груза любой ценой. И пока что эти два серва – вся подмога, на которую мы можем рассчитывать.

– Но почему просто не вызвать «Верных»? Пусть сами закончат дело.

– Ты забыл? Режим молчания никто не отменял. И мне кажется «Верные» сейчас в щекотливом положении. И еще…

– Что?

– Я не уверен, что хочу тащить эту штуку на себе, если придется идти пешком. Хочется пожить подольше.

Нам понимающе кивнул.

– Мне тоже хочется. Подольше.

***

Третий Думузи, носящий имя Хувава, был в ярости. Его «грифоны» допустили массу непростительных ошибок, а ему предстоит за всё это отдуваться. Сейчас он в очередной раз возвращался из командного отсека, после отчёта Этану-Думузи о проделанной работе, и последний разговор, состоявшийся между ними, настроение Хувавы не улучшил. Предмет, бывший главной надеждой братства и самой страшной, оберегаемой тайной, был похищен. Хувава уже бросил на поиски все имеющиеся силы и средства. Весьма кстати ограниченные – в результате боя на взлётной площадке четыре «грифона» были потеряны навсегда, пятеро проходили восстановление, а все паромы в Колонии-2, были повреждены и требовали длительного ремонта (если вообще остался хоть кто-то способный их починить). Кроме того, в момент инцидента саботажниками была деактивирована аппаратура слежения. Значит установить маршрут, по которому направился угнанный паром, можно было, только запросив данные самописцев с постов технического наблюдения. По счастью, согласно поступившим от «дальняков» сведеньям, с нескольких постов действительно наблюдали пролет парома, даже визуально, однако потом след был потерян. Команды сервов, отправленные на поиски, прочесывали леса вдоль предполагаемого маршрута, но пока безрезультатно. Достиг ли паром места назначения, по-прежнему было неизвестно, но само место назначения сомнений теперь не вызывало. И вполне могло статься, что драгоценный груз заперт теперь в недосягаемых кладовых, а Страж надменно посмеивается над глупостью заговорщиков… Хувава как никто другой понимал, что в этом случае все их дальнейшие потуги вырваться – уже слиты в утилизатор!

Этана-Думузи тоже не скрывал опасений. В последнем разговоре ни разу не высказался прямо, однако скрытый смысл таился в каждом переданном слове – если только операция будет провалена, конец всему… Слишком многим они рискнули. Слишком дорого обойдется проигрыш. Измена проникла в самое сердце братства, а предатели не были вовремя разоблачены. И вина в этом лежала в немалой степени именно на Хуваве, Третьем Думузи отвечавшем за безопасность.

Всё так, думал Хувава, но ведь он то, как раз, ответственности за промахи с себя не снимал! Но разве не сам Этана-Думузи подпустил так близко к главным тайнам братства своего друга, умника Энку? Энку, который всегда был слишком послушен ИМ! Не было в Хранителе Инструмента того духа бунтарства, что скреплял как клей братство рокан на этой треклятой планете. Не было, а теперь уже и не будет. Потому что слабодушного предателя переработают в ману, которая займёт свое место среди множества других ман, в гигантском разуме, порабощенном и послушном, где бывший Хранитель Инструмента, задавака Энка, потеряет свою индивидуальность, став частью огромной биологической машины, предназначенной для обработки информации!

Невысокий, но хорошо сложенный рокан, в усиленном боевом коконе, тараном несся по коридору «муравейника». Другие роканы почтительно уходили с его пути. Все знали – время сейчас такое, что с Третьим Думузи лучше не шутить. Если будешь заподозрен в предательстве, недолго и в мане оказаться.

– Ничего! – успокаивал себя Хувава, минуя очередное ответвления коридора-лабиринта. – Не всё еще потеряно! Где-то там, в дебрях лесов рыщет по следу пропавшего груза величайшая надежда их братства, тот, кого Этана-Думузи давно считает мёртвым. Имя его забыто, облик стёрт. Встреть сейчас его Хувава – не узнал бы. Легенда из прошлого – ЭНКИДА, бывший Третий Думузи! Учитель и наставник. И самый великий аферист из всех, какие выходили из чрева АНАТЫ!

***

– Силимма хэмэн!

Сколько раз слышал Шаруп эту фразу-приветствие, никогда не задумываясь над тем, что же именно она означает. Слова и слова. Такие же, как «дождь», «дерево», «птица», «идти», «смеяться». Да мало ли. Слова, вообще нужны сервам только для общения между собой. Ну и с дикарями объясняться. Рокан, тот и так тебя поймёт, хоть все слова шиворот-навыворот произноси, а уж сам «заговорит», так суть его слов у тебя прямо в голове родится, можешь и уши пальцами заткнуть – не поможет. Сначала это странно, когда только «включился», а потом ничего. Привыкаешь. Все, рано или поздно привыкают. А вот на каком языке роканы между собой говорят, да и нужно ли им вообще разговаривать-то, этого никто не знает. Но есть слова в языке сервов, которые роканам особенно нравятся. Все они звучат немного на отличку, не так как остальные и вроде ничего конкретного не обозначают, однако, если подумать, в таких словах есть какая-то сила, особый скрытый смысл. Услышит рокан, как один серв к другому с такими словами обращается, остановится, голову в огромном шлеме в его сторону повернёт и во всём его грозном облике сразу сквозит одобрение! Прямо в воздухе витает!

Вот, «силимма хэмэн», например. Это приветствие такое. Для особенно торжественных случаев. Например, если ты решил первым с роканом заговорить. Формальность конечно, но всё же. Или, когда два серва приятеля ну очень давно не виделись. Или, когда «дальняцкая» разведка с задания вернулась. Или, когда ты в незнакомой обстановке незнакомого серва встречаешь… Сильные это слова. Можно просто сказать – «здравствуй» или «привет». Тоже хорошие слова. А можно – «СИЛИММА ХЭМЭН». И каждый рокан, а уж тем более серв, поймёт, какое ты уважение этим высказал и насколько открыт для общения. Там, где звучит «силимма хэмэн» – нет места дурным намереньям.

Однако, несмотря на успокаивающее приветствие, Шаруп и Адор с трудом сдержали некоторый страх, когда на расстоянии не более тридцати метров от них, возникли, как из-под земли двое мужчин. Мгновеньем позже, разглядев в их одежде все признаки «дальняцкой» амуниции, парни успокоились и даже обрадовались. Поднявшись на ноги, Шаруп развернул испачканные мёдом ладони в сторону пришедших, чтобы и их удостоверить в мирных намерениях со своей стороны. Адор последовал его примеру, с некоторой неохотой разжав пальцы и оставив свой тесак воткнутым в землю возле правой ноги. Заметив это, более низкий из мужчин ухмыльнулся, движением глаз указав высокому на нож. Тот, с достоинством и нарочито громко, что бы слышали парни, ответил ему:

– Мы сами виноваты Нам, в том, что эти два молодых серва, возможно, продолжают испытывать беспокойство по поводу нашего внезапного появления. Нужно было раньше отключить маскировку.

Низкий кивнул, продолжая ухмыляться.

– Да, мастер Абза. И сдаётся мне, что осторожничают они не зря. В эти места не каждый «дальняк» сунется. А эти двое на «дальняков» не особенно похожи. Скорее на двух сосунков переростков, выползших на белый свет из своей муравьиной кучи.

Поняв, что над ними подшучивают, Шаруп, снова сел, скрестив ноги. Подобные шутки-издёвки вообще были любимым коньком «дальняков» и реагировать на них следовало соответственно – колкость за колкость. А уж если не готов ответить потом за свои слова, то просто пропускай всё мимо ушей. Короче – игнорируй.

– Я тоже рад вас видеть, мастера дальней разведки. Меня зовут Шаруп, а моего друга Адор. И вы правы, нам действительно доставляет тревогу тот факт, что мы находимся так далеко от нашего «муравейника».

Высокий последовал примеру Шарупа и присел на корточки напротив него.

– Я – Абза, старший нашей группы. Моего спутника зовут Нам. А вы, смотрю, тут медком разжились? Я бы не отказался от угощения. В ответ могу предложить концентрат из улучшенного рациона. До нормальной еды ему конечно далеко, но всё же не такая гадость, как обычный паёк. Заодно и поговорим.

– Конечно! – Шаруп выдвинул баклажку так, чтобы она оказалась между ним и Абзой. – Давайте ваш рацион, мы сейчас от любой «гадости» не откажемся.

Придвинув к себе ёмкость, Абза без лишней помпы засунул в неё руку, вытащил, смачно втянул ноздрями воздух и причмокивая стал слизывать с пальцев облепившую их темно-янтарную массу

– Угощайся и ты. – Сказал он присевшему рядом Наму, продолжавшему пялиться на тесак Адора.

– А вы, ребята, расскажите, коль в этом есть нужда, кто вы и откуда, и как очутились в этих неприветливых местах.

Шаруп, разломив на две части плитку рациона, отдал половинку Адору и ненадолго задумался.

– Ну… Я не знаю, как вам лучше всё обсказать… Начну, наверное, по порядку. Мы из Колоннии-2. Я «ближний», рука мастера Энки. Адор – «средний», включился недавно.

При этих словах лица Абзы и Нама ровно ничего не выразили, так как нового для себя они не узнали.

– Два дня назад, ну почти три (Шаруп посмотрел на солнце, стремящееся к закату) в «муравейнике» я и Адор попались на глаза какому-то сердитому «грифону». Он приказал идти с ним, привёл на склад. Там уже ждала команда сервов. По пути он ещё двух или трех задержал, тоже с собой забрал. Так нас стало девять. На складе он приказал нам расчистить один сектор, где среди обычных контейнеров, стоял контейнер с повышенной защитой.

– Откуда ты знаешь, что контейнер был повышенной защиты? Что ты в этом понимаешь? – сердито перебил его Нам.

Не любивший, когда его способности подвергают сомнению (а уж тем более профессиональные способности, благодаря которым он, несмотря на свой юный возраст, успел достигнуть весьма высокого положения), Шаруп обиделся.

– Ну, вообще-то я рука Хранителя Инструмента. Мне положено разбираться во всяких таких штуках и уж контейнер с защитой класса «1.1» от обычного «3.0» с припасами для дикарей, отличить способен!

– Ладно, приятель, не горячись. – Успокоил его Абза. – Никто не сомневается в твоей компетентности. Ты прав, рука Хранителя Инструмента может и должен разбираться в таких вещах. Продолжай.

– Тогда не перебивайте меня, потому как рассказывать я как раз не большой мастак!

– В общем, откопали мы из общей кучи этот контейнер и получили приказ отнести его на паром. Притащили контейнер на взлетное поле (а он, тяжеленный, как и все «1.1») и даёт нам распоряжение «грифон» грузить его на внутреннюю палубу самого старого парома и крепить там стяжками. Я удивился, ведь паром этот стоял на самом дальнем краю и сколько я себя помню, ни разу не взлетал! На нём и половины блоков уже не было, демонтировали на запчасти. Ну, делать нечего, хоть рокан и чужой, а приказ пришлось исполнять. Только, значит, контейнер мы закрепили, «грифон» этот вышел, а паром наш ожил – тряхнуло его как следует и рванул он вверх так, что все мы сознание от перегрузки потеряли. Я в себя пришёл, сморю – Адор уже сидит, кровь под носом размазывает. Потом «дальняк» один очнулся. Не знаю, кто он и как к нам затесался, но вроде из тех, кто с «грифоном» с самого начала был. Потом остальные очухались. Ждали приказов, а их не было. Потом кто-то заметил, что браслеты не работают.

– А мне показалось, что мой погас, когда мы ещё только стартовали. Но потом я подумал, что это у меня тогда в глазах потемнело. – вмешался Адор.

– Да, я тоже что-то такое припоминаю. Вроде как перед самым стартом браслет холодным стал. Ну, это надвое сказано, первое время вообще всем было не до того. Может браслеты работать перестали, когда мы в отключке были. В общем, как только поняли, что летим, стали думать, как дальше быть – браслеты мертвые, извне команд никаких не поступает. Ну, посовещались мы все вместе и набрались наглости к игиги обратиться. Точнее все хотели, да только боялись. А я решился. Мембрана в кабину свободно открылась, пропустила. Только толку… Не было в кабине никого. Паром сам шёл, без игиги. Куда шёл? Того я не знаю. Это уже к моей компетенции не относится, в показаниях приборов не разбираюсь. А вот за то, что все блоки управления на своих местах оказались – поручиться могу. Кто-то их назад поставил и всё починил.