Все наши разницы

Глава 4

В начале ноября рабочая нагрузка заметно возрастает. Уже и на консультации приходит все больше студентов: кто хочет побыстрее закончить и защитить курсовую, кто спешит пересдать проваленную тему, чтобы в итоге вытянуть мой предмет на автомат. На парах тоже снижать темп недопустимо, дабы остальные учащиеся вспомнили о грядущей сессии. Но Мишане во время тренировок мои стенания по барабану – он превратился в машину по созданию идеалов, даже меня жирдяйкой начал обзывать, хотя по всем параметрам я скорее ненормально тощая. Вероятно, с другими клиентками он строит общение в более мягких тонах, иначе всеобщую женскую любовь к нему не объяснить. Мы же с Асей – не способ заработать, а настоящие друзья, поэтому не видать нам спуску и не слыхать тактичных слов.

Уже после звонка, идя к нужной аудитории, я остановилась в пустом коридоре, огляделась и наклонилась, чтобы потереть ноющие после вчерашних зверств икры. Сейчас отдала бы что угодно за удобные кеды. Еще в самом начале работы, будучи новым ассистентом кафедры, я внимательно приглядывалась к более опытным коллегам и пыталась не слишком выбиваться из общего стиля в одежде. Если даже пожилая Мария Игнатьевна носила туфли на каблуках, то молодым подобное вовсе не должно быть в тягость. Строгие блузки, узкие юбки-карандаши и приталенные пиджаки добавляют образу необходимой официальности. И мне всегда нравилось, как я выгляжу. Не будь в моей жизни тренера Мишани, сейчас и в голову бы не пришли фантазии о растянутых трениках и удобной обуви, а каблуки не показались бы орудием пытки. Прикосновение к ноге вызвало тихий стон от секундного облегчения, но расслабиться я себе не позволила. Выпрямилась, провела пальцами по волосам и убедилась, что ни одна прядь не выбилась. Но до того как сделать следующий шаг, по непонятной причине вновь обернулась и сильно вздрогнула. Жуковский, похоже, свернул от лестничного пролета, а потом застыл метрах в пяти и ожидал, когда я приму более приличную позу. Судя по слегка растянутым в улыбке губам, вид моей пятой точки парень не воспринял болезненным ударом по своей незрелой психике.

– Опоздал, простите, здрасьте, – бросил он и продолжил путь. Мог бы на этом и закончить, но после короткой паузы зачем-то добавил: – Вижу, вы тоже не спешите. Ни в чем себе не отказывайте, Анна Андреевна, я никому не скажу.

Я сжала челюсти так, что аж зубы заныли. Да, сама виновата, не сдержалась, едва ли не раком тут загнулась. Но я ведь тоже человек! Чего стыдиться? У каждого в жизни может попасться жестокий друг с его кошмарными тренажерами! Однако раздражение выплеснулось на другого виновного:

– Дмитрий, студенты должны быть в аудитории до прихода преподавателя!

Он обернулся и с усмешкой ответил через плечо:

– Форс-мажор. Какой-то мудак поцарапал на парковке мою тачку. Если это были не вы, то к вам у меня нет вопросов.

От возмущения на мгновение потеряла дар речи. Я ему кто? Подружка, чтобы таким лексиконом сыпать?! Он ничего не перепутал? Но Жуковского моя реакция не интересовала – он уже распахнул дверь и проявил издевательскую галантность:

– Прошу, Анна Андреевна. Или вас на ручках донести?

Подождал немного, но поскольку я не ринулась принимать предложенную помощь, коротко пожал плечами и прошел первым. Отомстить я смогла только тем, что и на его пятую точку бросила взгляд! Конечно, в таких комфортных джинсах и явно удобных брендовых кроссовках легко рассуждать. Я ведь его шаги даже не услышала, настолько мягкая у обуви подошва. Интересно, а если бы я спятила и согласилась поддержать шутку, то донес бы? Скорее всего – и бровью бы не повел от реакции одногруппников.

Вдох и выдох, пора начинать следующий этап. Мой уверенный голос ничем не выдавал недавний всплеск эмоций:

– Доброе утро! Сегодня начнем с обещанной самостоятельной работы по последнему разделу, а потом перейдем к докладам. Да-да, Богдан, я помню о вашей просьбе – лаборант чуть позже принесет оборудование для презентации.

– Опять самостоятельная… – недовольно выдохнули сразу несколько голосов.

– Замотали эти японские свечи, в них черт ногу сломит! Кому они вообще нужны?

– На всех парах контрольные, как сговорились!

Я не обратила внимания на стенания. Это вообще не дело студентов – выстраивать грамотный учебный процесс и вовремя отслеживать провалы в уровне успеваемости. Уж особенно Ксении возмущаться не положено, она же вроде на пятерку автоматом претендует – неужто думала, что получит оценку за красивые глазки?

Жуковский снова сел за первую парту – скорее потому, что остальные заняли до его появления. Галерка обычно забита, там проще отвлекаться и обсуждать посторонние темы. Но Дмитрий редко трепался с товарищами: когда было неинтересно, то пялился в окно, а когда ему хотелось поболтать, то в собеседники он выбирал самого неподходящего человека – преподавателя. Открыл тетрадь, выдрал из середины листок и на этот раз поддержал общее негодование:

– Надеялся хоть тут выспаться с открытыми глазами… – Он поднял взгляд вверх и заметил, что я как раз смотрю на него. Бегло улыбнулся и начал новое представление, от которых я за несколько недель успела отвыкнуть: – Давно хотел спросить, Анна Андреевна, а почему именно вы ведете у нас рынок ценных бумаг? Не поймите неправильно, но вряд ли у вас есть брокерский счет и миллионы чистого дохода от трейдинга. Разве не надо сначала стать экспертом, а уже потом учить?

Остальные студенты притихли в заинтересованном ожидании продолжения любопытной сцены. Не поддаваться на провокации! Наоборот, расслабиться и вспомнить: передо мной экспозиция зубастых тварей. Странно, что вопрос о компетентности они раньше не подняли, а то ведь могли прямо первого сентября об этом завопить. Брокерский счет у меня был – я не позволила бы себе объяснять практические аспекты, не узнав на собственном опыте основные принципы. Но, по понятным причинам, закинуть я туда смогла совсем небольшую сумму, которая сейчас лежала в облигациях и из глубокой просадки радовала регулярным купонным доходом. Однако любая отсылка к правде прозвучит жалким оправданием, потому я заговорила о другом:

– Какое дельное замечание, Дмитрий. Ваша группа может обратиться в ректорат с претензиями. Пусть о ценных бумагах вам рассказывает долларовый миллионер. Джордж Сорос как раз ничем не занят. Денежно-кредитную политику обязан преподавать глава Центробанка, для лекций по макроэкономике не мешало бы прийти президенту. Не соглашайтесь на меньшее, пусть вас учат только лучшие эксперты в своих областях!

Жуковский неожиданно рассмеялся:

– А на физкультуру пусть нам выпишут трехкратного олимпийского чемпиона. Я понял вашу мысль. Заткнулся.

Он со мной закончил, а я с ним нет:

– Или напишите петицию в министерство – пусть исключительно для вашей группы вычеркнут из образовательных стандартов этот предмет. Тогда первой парой по четвергам вы сможете отсыпаться даже с закрытыми глазами.

В этот раз слова «зачет» не прозвучало. Дмитрий откинулся на спинку стула, слегка прищурился и заявил:

– И вы бы этому очень обрадовались, правда? Никогда нас больше не видеть – не чудо ли?

Угадал, гад ползучий, в самую точку! Знает, что я их терпеть не могу и с удовольствием скинула бы с себя эти занятия. Но ответила максимально доброжелательно, хотя он определенно чувствовал, в каких пунктах звучит ложь:

– Не преувеличивайте, Дмитрий. Я люблю свою работу, стараюсь делать ее как можно лучше и не разделяю группы на плохие и хорошие. Начинаем самостоятельную, если на этом ваше недовольство иссякло.

Так и не поняла, из-за чего они устроили сыр-бор, поскольку после проверки работ каждый присутствующий получил положительный балл. Зачем они ныли и выносили мозг – лишь из любви к искусству? Один Жуковский на плюсик не нацарапал, а в сданной самостоятельной начеркал нечто схожее с объяснительной: «Я отработаю эту тему. Почти до утра в клубе проторчал, про домашку там не вспомнишь». То есть он выпендривался, поскольку действительно не был готов к проверке. Что ж, бывает. И ведь отработает, не сомневаюсь, хотя бы минимум выдаст. Жаль, что его теперь придется на консультации увидеть, но один раз пережить можно. У меня давно возникло ощущение, что Дмитрий львиную долю информации усваивает во время лекций, но не старается – делает ровно столько, сколько хватит для галочки и ни баллом больше.

К счастью, тем вечером на кафедру он не пришел, чтобы закрыть хвост немедленно. Для этого дня Жуковского и так было слишком много, пусть явится когда-нибудь в будущем.

Уже поздним вечером вдруг вспомнила о паблике в соцсети и с настороженностью открыла браузер. Сегодняшний выпад на семинаре финансисты могут мусолить там. Уже несколько недель я самоистязаниями не занималась, но сейчас захотелось проверить – просто чтобы быть готовой. Высказывания студентов нелюбимой группы я там иногда видела и давно заметила нечто интересное: многие из них писали комментарии открыто, не стесняясь в выражениях. Далеко не каждый расхрабрится выдать грубость, не прячась за фейковой страницей или анонимностью. Ничего сволочи не боятся, но этим же вызывают невольное уважение.

Приготовившись искать какие-нибудь шутки о моей мнимой некомпетентности, я по инерции промотала несколько постов вниз, а когда из обрывков фраз дошел смысл обсуждения, медленно вернулась обратно, чтобы по порядку перебрать каждое слово. Нет, сегодняшняя перепалка там не упоминалась, ничего подобного… Тем не менее лучше бы меня называли идиоткой, которая вообще ни в чем не разбирается, чем то, что я увидела.

В груди давно болело от глубоких вдохов и выдохов. Я встала со стула, отпрянула назад, но взгляд от монитора оторвать сумела далеко не сразу. Оказалось, что уже несколько дней подряд все студенты в паблике обсуждали меня – и таких слов в свой адрес я не слышала никогда. Начало было положено еще в понедельник, когда кто-то запостил фотографию, на которой очень четко видно, как я обнимаю Евгения Латова. Его лицо почти скрыто за моей головой, хотя сутулого паренька узнать несложно. И все бы ничего, но неведомый аноним добавил подпись: «Вот так делаются одни пятерки в зачетке – надо просто шпиндолить преподшу. Учитесь, лузеры!».

Вброс был настолько непродуманным и ничем не подкрепленным, что поначалу вызвал у меня злой смех. Однако его подхватили в какую-то общую волну и начали раскручивать. Один-в-один дикие обезьяны, швыряющиеся дерьмом. Я видела картинки, где вокруг нас прифотошопили сердечки, дважды прочитала все посты и комментарии к ним, а обсуждалась лишь эта тема – будто бы все другие преподаватели и студенты в нашем университете вымерли и о них больше нечего писать.

Одногруппница Латова попыталась заступиться: «Вы че несете? Женька такой заучка, что просто бесит! Не знаю, что у них с Анькой, но это с оценками не связано! У него реально одни пятерки, потому что ботан всем преподам жопы вылизывает». Встретилось и более мягкое мнение, где Латова назвали «умным» и сообщили, как «он всегда на семинарах руку тянет». Да только редкие проблески разума дружно игнорировались, а обсуждения переходили ко все более неадекватным предположениям. Для меня травля в интернете раньше была какой-то бедой, которая существует где-то вдалеке и случается с кем-то другим: надо дать какой-то повод, чтобы волна переросла в цунами. Оказалось, можно обойтись и без повода.

Я отходила от ноутбука, но снова возвращалась, продолжая эту пытку. И ведь ничего не заметила по реакции студентов! Просто вела пары, не улавливая какого-то дополнительного интереса. Только сегодня я видела Богдана Ярмилова – общалась с ним, смотрела ему в глаза, хвалила за тщательно проработанную презентацию, даже не предполагая, что этот же человек писал позавчера: «Крамская – конфетка! Я бы и сам ей вдул, даже не за пятерку, а по велению причиндалов!», на что получил ответ от другого финансиста, Антона Васильева: «У нее такой вид, как будто она сама кому хочешь вдует. Дерзай, любитель страпонов!». Два второкурсника заявили, что я активно им строила глазки и делала недвусмысленные намеки. Жалели, что не сразу поняли, как успеваемость повысить. Каждый следующий пост набирал обороты, умельцы соревновались в юморе. Вот я уже изображена в свадебном платье, а вот ту же картинку перенесли на фон моря и пальм. Зачем-то раскопали фотографию Латова с первого курса, где еще его лицо было усеяно неприятными прыщами, после чего принялись рассуждать о моем отчаянном положении, раз я даже на такого запала. Теперь-то стало понятно, как много людей раздражали блестящие успехи Евгения. Его раньше, кажется, не обижали и прямо не высказывались, а под такой чудесный повод всех завистников прорвало.

Любые попытки защиты тоже отдавали душком: «Развели какой-то балаган. Парень совершеннолетний! Ну и пусть баба старше, всякое бывает!» или «Разведенка решила немного расслабиться с молоденьким – убить ее за это?». Когда я стала разведенкой – большой вопрос. Но правда не волновала никого, ведь сухие факты так не веселят. Толпу охватил какой-то болезненный азарт, дарящий яркие эмоции всем участникам, а от такого допинга мало кто откажется. Самые осторожные и воспитанные не писали вообще ничего, но, судя по просмотрам, читающих было раз в десять больше, чем активистов. А что же Латов? У парня сейчас очень трудный период в жизни, ему в это дерьмо окунаться просто нельзя. Я взмолилась, чтобы Евгений вообще не состоял в этой группе или у него сейчас не было времени на чтение каких-то обсуждений. Но ведь расскажут – не сегодня, так завтра. С дружеской поддержкой или злорадством, но кто-нибудь обязательно ему расскажет.

Уже в который раз я попыталась отойти, убраться подальше от этого ужаса. Шла назад, пока не наткнулась на стену – она будто напомнила, где нахожусь. Сползла вниз, зажала голову руками и тихо завыла. Меня растоптала не ложь, а тот факт, что явную выдумку, чью-то нелепую шутку подхватило так много людей, словно все разом отупели и не замечали несостыковок. Начинало трясти, стоило представить, как Евгений, отойдя от постели больной мамы, открывает интернет и видит всю эту бредятину. Они понимают, зачем это пишут? Они задаются вопросом, насколько верны их выводы? В этой тонне грязи виновата не я и уж тем более не Латов, причина в стадном желании поплясать на чужих костях. Коллективная эйфория ни с чем не сравнится, к ней хотят прикоснуться даже самые разумные люди.

Только что теперь делать? Идти на работу и изображать, что не в курсе? Осторожно ловить каждый взгляд и предполагать, какие гадости в этот момент обо мне думают? Писать опровержение?

Единственную пару в пятницу я провела в туманной заторможенности. Встречаться с друзьями наотрез отказалась – наплела, что сильно простыла. У меня пока было такое состояние, что я даже с друзьями не хотела ничего обсуждать. Следовало для начала самой определиться с реакцией. В субботу от визита к родителям отделаться не удалось. Я решила, что справлюсь, просто посижу там полчаса и уеду. Но мама сразу заметила мой вид:

– Анюта, доченька, что с тобой?!

– Сильно устала, – соврала я. – Перенесли сроки сдачи курсовых, и теперь за неделю надо проверить несколько сотен работ.

Отец возмутился:

– Хотят испытать тебя на прочность? Анечка, найди себе состоятельного мужчину, тогда если и будешь работать, то для души. А это совсем другое дело! – Он снова без малейшей паузы переключил пластинку и уже заулыбался: – Сергей, плевать на законы, бери и вторую нашу дочку замуж!

Меня перекосило. Но Золотой Сереженька проявил участие:

– Аня, ты на самом деле как-то странно выглядишь. Давай завтра прокатимся в одну хорошую клинику. Не волнуйся, расходы беру на себя, хоть анализы сдашь. Не пропустить бы ничего серьезного! Отказ не принимаю, сам сейчас запишу и заеду за тобой утром.

Поскольку все заохали о здоровье, мне буквально пришлось хоть в чем-то признаться:

– Я в порядке. Просто расстроена, – сделала медленный вдох и зачем-то выдала правду: – Узнала о неприятном слухе. Кто-то сочинил, что я сплю с одним третьекурсником и за это ставлю ему пятерки.

Я не накручивала подробностей, поэтому родственники и не восприняли это так серьезно. Но поддерживали как могли. Мама подошла ко мне и, гладя по спине, утешала:

– Не обращай внимания, Анюта. Ну и пусть выдумывают! Да кто вообще поверит в то, что моя идеальная и ответственная дочь могла связаться со студентом? Умные только рассмеются, а дураки почешут языки и успокоятся.

Легко сказать «не обращать внимания», но сделать это гораздо сложнее.

В понедельник проснулась в шесть утра и сидела на стуле в ожидании времени, когда можно будет выходить. Если не приду, если хоть чем-то покажу, как сильно меня зацепило, то они победят. Нет, все будет не так. Не знаю, на какой силе воли, но я отправлюсь сейчас в университет и проведу все три пары.

Тихие бухгалтеры иногда посматривали то на меня, то на пустующее место Латова. Евгений теперь часто пропускал занятия, ничего необычного. Интересно, а они знают, что прямо сейчас он ухаживает за матерью? И если знают, если вся подоплека им известна, то люди ли они вообще?

Шумные коммерсанты сегодня вели себя спокойней обычного. Явно не меньше половины группы уже слышали сплетни, но открыто ничего не скажут. Вот пусть так до конца времен и помалкивают. Сойдет!

Финансисты не выступали, но у них и раньше бывали периоды затишья. А я, читая лекцию, постоянно думала только об одном: в тот день я видела троих из них. Кто-то сфотографировал, но для чего-то ждал бенефиса больше месяца. Чего же он хотел? Просто посмеяться? Да, смешнее я ничего в жизни не видела.

Андропова Полина, Мельников Ярослав и Жуковский Дмитрий. Парни тогда вообще сделали вид, что меня не заметили, но ведь могли и притвориться. Один из них? Все трое? Кто-то другой, на кого я не обратила внимания? Но чтобы сделать подобное, надо быть бессердечным циником, а в этой группе их рассадник.

– Что? – вдруг спросил Жуковский, на которого я смотрела, пока студенты переписывали с доски формулу. – Да отработаю я вам эти японские свечи, не надо меня так заметно ненавидеть. Анна Андреевна, такое ощущение, что если вам сейчас дать пулемет, то мне кранты.

Качнула головой и вернулась к материалу. Даже если он сейчас внутренне ухохатывается над тем, как закатал двух живых людей в бетон, на моем лице ничего не прочитает. И Мельников с Андроповой не догадаются, как мне самой обидно, что у меня нет пулемета. Нет, я все еще не уверена в вине этой троицы, но мне хватило бы и того, что как раз они на подобное способны.

Глава 5

Я прекрасно продержалась и в начале большого перерыва собиралась отправиться домой. Если и приспичит поныть, то лучше там. Однако на кафедру вошла Вера Васильевна, наш проректор по учебной работе. Худосочную женщину, которая всегда выглядела чем-то недовольной, мы с коллегами поприветствовали нестройным хором. Но она не ответила, а сразу сделала шаг к моему столу и положила передо мной черно-белую распечатку с уже известной фотографией. Передать словами мое удивление было невозможно – я не предполагала, что гнилой слушок способен достичь и ушей начальства. А оправдываться не собиралась вовсе.

Но она обычно даже на самые приятные темы выражалась будто с претензией, а уж неприятные преподносила как стихийное бедствие:

– Анна Андреевна, вы ничего не хотите объяснить? У нас приличное заведение, мы входим в десятку лучших экономических вузов страны! По-вашему, такие сцены на глазах у прохожих уместны?

Я нервно сглотнула и с большим трудом выдавила:

– Так потому и на глазах. Прячутся, если делают что-то плохое.

Поскольку от меня она внятного ответа не добилась, резко развернулась на каблуках в другую сторону.

– Борис Захарович, вы знаете, что происходит?

– Знаю, – удивил заведующий, который как раз просматривал методички на предмет соответствия стандартам. – Нам Наталья еще неделю назад сообщила. – Он кивком указал на покрасневшую молоденькую лаборантку. – И я очень порадовался, что такие замечательные и неравнодушные специалисты работают на моей кафедре. А о чем подумали вы, Вера Васильевна?

И ведь я подозревала, что в той группе не единственный тайный наблюдатель. Стало как-то дико от мысли, что коллеги давно знали и между собой обсуждали, но передо мной и словом не обмолвились. Не хотели добавлять переживаний, наверное, раз сами и не думали осуждать. Противная руководительница вздернула бровь, но добила ее Мария Игнатьевна – пожилая преподавательница терпеть не могла конфликтные ситуации и почти никогда ни с кем не спорила, но в этот раз не смолчала:

– Вера Васильевна, зачем вы вообще мусолите эту тему? Анна Андреевна в тот день вернулась и рассказала нам причину, почему Женечка в истерике отсюда убежал. Интересно, вы действительно считаете, что он и по моему предмету пятерку таким же образом получил? Вы же меня знаете, я никогда вашу работу не критикую, но сейчас это просто нелепо. Подождите, разве не вы у Латова на первом курсе историю преподавали? Так вам ли верить слухам?

Поскольку даже всеми уважаемая тихоня выступила, Вера Васильевна сразу сбавила обороты:

– Кто вам сказал, что в ректорате поверили в эту чушь? Нет, конечно! Латов представляет вуз на конференциях и олимпиадах, мы не хуже вас осведомлены о его способностях. Но подобная грязь бьет по репутации каждого из нас. – Она вновь перевела взгляд на меня и перешла на назидательный тон: – Анна Андреевна, вы кандидат наук и опытный специалист, должны понимать, что нарушать личные границы студентов мы не имеем права. Для таких случаев у нас есть штатный психолог, он подобрал бы правильные слова. Но это панибратство недопустимо – определенно не в нашей с вами профессии, иначе никто не будет уважать и ваши личные границы. Что, собственно, и произошло.