Борей. Книга 1. Дятел

– Что за клоунада, Гуськов? Владимир Николаевич, разрешите, я отправлю под арест эту шутницу? – покраснев, обратился командир крейсера к адмиралу.

– Нет, Игорь Иванович, пусть уж покажет, что она умеет, кроме танцев и разграбления ульев! – играя желваками, прохрипел командующий. Через несколько шагов цирк закончился, и новоявленные клоуны поднялись на исходную позицию для стрельбы. Из-под маскировочного полога робота выступили две роторные пушки, символизируя готовность к стрельбе. Пошел отсчет времени на выполнение упражнения. Мишень представляла собой металлический бронированный щит с круглыми отверстиями и с вставленными внутрь белыми пластиковыми тарелочками диаметром в пятнадцать сантиметров. Мишени располагались в четыре строки с двенадцатью занятыми тарелочками отверстиями в каждом ряду. Цели располагались на равном расстоянии друг от друга, и задача была выбить как можно больше белых пластиковых кружков за три минуты. Дыры заполнились белыми пятнами, и стена стала походить чем-то на домино. Начался второй акт и без того запомнившегося всем спектакля. В первое мгновение никто до конца не осознал происходящего. Терминатор стрелял очередями! Причем, белые точки гасли, словно проколотые иголкой швейной машинки. После исчезновения последней цели отверстия вновь заполнялись этой пластиковой посудой. С каждым новым этапом менялась только последовательность уничтожения целей. То цели исчезали двумя рядами один над другим, то вначале уничтожались крайние ряды, то тарелочки лопались с характерным звуком навстречу друг другу, последовательность не повторялась, и каждый раз рисунок менялся по новому алгоритму. Оператор изгалялась как могла, дав волю своей фантазии. У всех присутствующих на трибуне от удивления вытянулись лица, и только адмирал самодовольно улыбался, словно был причастен к обучению этой сладкоежки. Прозвучал длинный гудок, обозначающий окончание контрольного времени.

– Искин, сколько поражено мишеней? – бодрым баритоном спросил адмирал.

– Пятьсот сорок шесть, – бесстрастно ответил механический голос.

– Промахи? – в голосе командующего звучала гордость за десантника.

– Промахов не зафиксировано.

– Ну что, господа офицеры? Перед нами новый чемпион сектора! Гуськов, ну чертяка, вот порадовал, так порадовал! Только я одного не понял, Игорь Иванович, ты же мне сказал, что это новобранцы? – с хитрым прищуром посмотрел командующий на командира крейсера Ворошилова. – Ладно, сейчас не об этом! А давай, полковник, запустим тарелочки. Можешь организовать?

– Сделаем, Владимир Николаевич! – он склонился к микрофону и объявил по громкой связи: – Смирнов, пополни боекомплект терминатора, следующий этап стрельбы по тарелочкам через пятнадцать минут.

От моего строя рванули в сторону оружейной комнаты Ковалев и оружейный дроид. Я стоял и улыбался во всю ширину своей физиономии, боясь только одного, чтобы от этого не треснули мои щеки. Я готов был простить этой девочке все прошлые грехи и с десяток следующих. Хочешь рассмешить Бога, поделись с ним своими планами! Триггер проступков Родионовой обнулился, но ждать следующих фокусов оказалось не так долго!

На трибуне шло обсуждение состоявшейся демонстрации и нового рекорда.

– Владимир Николаевич, может, кофе, пока идет подготовка? – взволнованно от переизбытка чувств, спросил Ворошилов адмирала.

– Какой кофе? Тащи коньяк с бужениной! Это событие нужно отметить. Начальник штаба, готовь грамоту и нагрудный знак! Слушай, Игорь Иванович, а у тебя в заначке нет случайно баночки натурального медку? Я завтра тебе пришлю для восполнения запасов, – с хитрым прищуром поинтересовался адмирал.

– Найдется для такого случая! – расслабившись, засмеялся командир крейсера. Выпить рюмашку вместе с адмиралом – это большая честь, а не простая пьянка. Офицеры собрались кружком, чокнувшись и опрокинув по рюмке, с шутками стали обсуждать последнее событие. Время подготовки закончилось, все наблюдатели, ощущая приятное послевкусие и небольшую эйфорию, смотрели на две замершие белые фигурки. Теперь, после третьего звукового сигнала с задержкой в пять секунд между сериями, с правой и левой стороны по очереди вылетали три тарелочки, которые нужно было поразить в полете. Откуда вылетит следующая партия, определял принцип случайных цифр. Первые два набора были предсказуемо уничтожены быстрыми последовательными выстрелами, это уже были не очереди, но скорость прицеливания поражала. Затем произошло что-то странное. После последовательных трех выстрелов, с небольшим промежутком, раздались два хлопка «в воздух».

– Искин, изображение оператора на монитор! – властно отдал команду адмирал. Открывшиеся одинаковые изображения на голографических экранах повергли наблюдателей в очередной ступор. Красивая девушка слегка отрешенно смотрела на зрителей своими задумчивыми глазами, мерно и едва уловимо покачивая головкой в слышимый только ей такт. Розовые щечки ее потешно надувались, и она выдувала розовый пузырь жевательной резинки. Вместе с видеоканалом подключалась и звуковая дорожка. Когда внезапно прозвучал возмущенный голос под шлемом, офицеры непроизвольно вздрогнули.

– Родионова, ты что, меня в могилу свести хочешь? Ты что там собачий вальс исполняешь? Господи, ты, наверное, в бою будешь мне Boney M – «Ночной полёт на Венеру» барабанить? – раздался мой возмущенный голос. Девушка, не останавливая стрельбу, быстро сунула руку под прозрачное забрало, пряча жевательную резинку.

– Извините, Андрей Михайлович! Я задумалась! – испуганно пискнула моя подчиненная и на лице ее отразилась та же эмоция. Несколько секунд стояла тишина в эфире, только хлопки выстрелов и звон разбитых тарелочек нарушали эту идиллию.

– Вы, капрал, задумались во время стрельбы по тарелочкам? Я правильно вас понял? Вы еще мне скажите, что слушаете «Кармен» этого гребаного Жоржа Бизе? – послышался мой удивленный голос.