Борей. Книга 3. Искины

– Прости мою бестактность, господин! Ты барон Шарль д’Амбуаз? – обратился к нему мужчина лет тридцати, в котором Борей узнал шерифа баронства Жюля Этьена. Рядом с ним сидел замковый священник Анри Дюпон, и они до этого момента о чем-то оживленно беседовали.

– Не могу сказать с полной уверенностью, но с утра в зеркале видел именно его. С кем имею честь? – пошутил барон с целью упростить стиль общения. Его экспромт достиг цели, и собеседники дружно улыбнулись этой незатейливой шутке. Чтобы окончательно добить новых собеседников, он продолжил: – Ах, да, забыл добавить! Я с Юга и лично знаком со стариком Соломоном!

Шериф и Преподобие в изумлении уставились на него, забыв даже о необходимости назвать свои имена.

– Что вы удивляетесь, господа? Все мои новые знакомства в этом городе обычно начинаются с этих двух вопросов. И я теперь сразу отвечаю на них вместе с представлением! Это немного упрощает обсуждение заявленной темы. Прошу у вас прощения, я так и не услышал, с кем имею честь?

Они представились, и местный следователь сразу перешел к делу.

– Ты прав, господин Шарль, мы с Его Преподобием как раз беседовали о последних событиях в городе и, в частности, об этом странном фокуснике. Не просветишь нас? Что это был за человек? – оправившись от небольшого шока, спросил шериф.

– Почему был? – барон изобразил на лице удивление. – Насколько мне известно, он живет и здравствует! Мало того, я точно знаю, что этот шутник выбрал город Анришмон как очередную сцену для своих фокусов. Ну, это понятно, он безумно любит свою племянницу Жозефину и всегда находится рядом с ней. Видите ли, он безосновательно винит себя в смерти ее отца и опекает ее в меру своих возможностей. А его реальных возможностей даже я не знаю. Так что ты, уважаемый Жюль, говорил о Соломоне?

– Он погиб вчера в жандармерии! – слегка смутившись от уверенного тона Шарля, ответил шериф.

– Что, опять? Четвертый раз? Что-то он зачастил! Два раза за неделю – это становится жалким фарсом! Какая-то безвкусица, нужно будет ему сказать об этом при встрече. И как это произошло на этот раз? И самое главное, где его тело сейчас? – Шарль изобразил на лице участие, словно беседуя с малыми детьми.

– Мы сожгли его, – слегка обидевшись на тон собеседника, уверенно ответил следователь.

– Сожгли Соломона на костре? Но этого не может быть! Он никогда не повторяется! Акула была, костер был, мистическое чудовище было! Даже если у него проблемы с фантазией, в чем я сомневаюсь, следующей должна быть акула! – едва сдерживаясь от душившего его смеха, ответил барон.

– Ты шутишь? – возмутился шериф.

– Какие там шутки! Шутит в нашей компании к твоему сведению, уважаемый Этьен, только Соломон! А я, к счастью, только в числе его зрителей, не дай, Господь, оказаться его булавой или кроликом! – уже не сдержавшись, засмеялся барон. – Так вы сожгли Соломона во дворе жандармерии?

– Нет, мы вывезли его тело за город и там придали его огню! – уже с долей сомнения ответил этот служитель Фемиды.

– Так значит, все-таки тело! Ты меня успокоил! Получается, погиб он все же по-другому? – напустив на лицо любопытство, поинтересовался Шарль.

– Он обратился в волколака, и его убил советник герцога Эмери Арно! – с вызовом ответил местный священник. – Я сам видел это богомерзкое мертвое чудовище!

– Бог с тобой, Преподобие! Этого не может быть потому, что этого просто не может быть! Мало того, он как раз и борется со всякой нечестью! Он ярый последователь нашей Матери церкви! И всегда носит символ веры на своей груди! Вы, кстати, видели его крестик? Он освящен в аббатстве Софии самим Его Высокопреосвященством Анн-Пьерром герцогом д’Фрак – архиепископом Нарборнским! – назидательным тоном Шарль попытался оправдать призрака. Господи! Ну, просто дети! Такие взрослые, а в сказки верят. Всегда есть разумное объяснение произошедшему событию без мистических и волшебных факторов.

– В самом деле, твое Преподобие! Соломон показывал мне свой крестик на допросе, а на теле монстра распятья не было! – очередной раз усомнился в своей версии шериф.

– А вот мне вдруг стало интересно, ты давно знаком с этим, как его – Эмери Арно? И где он сейчас? – Шарль посмотрел в глаза Этьена.

– Нет, я видел его только один раз до этого. А после допроса Соломона он почему-то уехал в порт и зафрахтовал корабль для следования в Нарборн. Видимо, в столице он хотел доложить об этом случае инквизиторам. Но, к несчастью, судно принадлежало контрабандистам и герцог, узнав об этом, чтобы спасти своего советника от рабства, отправил в погоню наш трехмачтовый люггер. «Стремительный» догнал шхуну уже в море, и во время абордажа пограничники уничтожили всех пиратов. Сдались в плен только трое моряков, но они божились, что никаких пассажиров на их корабле не было, – шериф смотрел на барона, ожидая пояснений.

– А ты ничего подозрительного не увидел, когда советник покидал допросную камеру? – Шарль почувствовал себя, как минимум, Эркюлем Пуаро.

– Вообще то, мне показалось, что он стал немного шире в плечах и чуть ниже ростом. Но как же лицо? – до следователя начало доходить, что вся эта история выглядит как-то странно.

– Это для Соломона очень простая задача! У него всегда при себе набор для грима. Сбрил бороду, перекрасил волосы, намазал лицо тенями и кремом – всех дел то! Обычно на эту операцию он тратит не больше пары минут, тем более, ты, уважаемый шериф, был мало знаком с этим советником, да и вероятно все твое внимание было обращено на этого монстра! Я прав? Пожалуй, лучше всего будет, если все подумают, что Эмери Арно погиб вместе с пиратами. Не хотелось бы, чтобы репутация герцога пострадала. Иметь в советниках оборотня – та еще история, и вы, господа, если будете распространяться, можете оказаться крайними. Пусть все считают, что никакого монстра не было, ты сжег тело Соломона, а советник утонул, – Шарль хотел, чтобы именно эта версия была на слуху и в случае чего дошла до Цезаря в этом варианте. Он вместе с Арманом всеми силами пытался оградить этот город от ядерного удара из космоса. Что там решит старпом, когда узнает, что кристалл искина давно активирован, неизвестно даже Господу.

– Действительно, там была небольшая кучка седых волос, но я подумал, что это вырванные клоки шерсти монстра. А сейчас я уверен, что они имели совершенно другой окрас! По-твоему получается, что чудовище, которое мы сожгли, это и был Эмери Арно? – лицо местного дознавателя отражало ход логической мысли. – Но Соломон был закован в кандалы, когда я оставил его наедине с советником в камере.

– Знаете, дорогой мой Этьен, у нас на Юге в городе Шамбол есть таверна, не помню, как она раньше называлась, но теперь там висит вывеска «Подкова Соломона»! Однажды, а это если мне не изменяет память, было примерно два года назад, этот фокусник решил устроить свои поминки после безвременной гибели в зубах акулы. Деньги у него быстро закончились, и он на спор разогнул подкову. Выигрыша надолго не хватило, и этот старичок выиграл очередное пари, завязав эту подкову узлом. Сейчас она висит в рамке над барной стойкой упомянутой таверны. Надеюсь, ты, уважаемый шериф, понял, к чему я это тебе рассказал? – Шарль лил в уши своим собеседникам спонтанно возникающие в голове истории, совершенно не задумываясь о возможных последствиях. Практически целую неделю, наблюдая за своим подопечным, он заразился этой его привычкой создавать вокруг себя миражи. А с другой стороны, мало ли в джунглях затерянных городов, можно будет легко присвоить какому-нибудь из этих кладбищ имя этого достойного города Шабмол. Даже это название на подсознательном уровне он придумал как производную от мифической Шамбалы.

– Скажи, уважаемый господин д’Амбуаз, а граф де Руссе такой же … близкий друг Соломона? – слегка запнулся шериф, подбирая нужные слова. Барон даже вздрогнул от этой паузы, ему показалось, что сейчас прозвучит справедливое обвинение что-то вроде – «такой же лгун, как ты?». Но этого не произошло, и Шарль внезапно подумал, что этот умный следователь заподозрил Армана в странных способностях, как и у созданного их совместными усилиями призрака.

– Не совсем – Соломон кузен Армана по материнской линии. Мать моего сюзерена – младшая сестра брата и отца Соломона. А почему тебя вдруг заинтересовал граф? – поскольку Жозефина и Бернар пару раз в порыве искренних чувств назвали Армана «дядей», друзья договорились, что этот вредный старикашка является их родственником. Чтобы не впутывать детей в историю с ветвью древнего Дома Валуа-Алансон, они решили привязать родство по материнской линии. Осталось приплести к этой династии самого Шарля. Может, стать внебрачным сыном Соломона? А что, вполне хорошая идея! Все-таки хорошо, что граф выбрал себе такое имя. Быть родственником Влада III Дракулы совсем не хотелось.

– Мне показалось, что он как-то сумел воздействовать на сознание Хаима Лурье, этого бандита по кличке «Черный ворон». Пока я вез его в жандармерию, он успел мне очень много рассказать о своих похождениях, причем делал это без всяких вопросов и нажима, смакуя ужасные подробности, словно хотел излить свою грязную душу. Я думаю, что он был немного не в себе. Жаль, что мой начальник приказал его и всех подельников сразу переправить в тюрьму магистрата, у меня в жандармерии только общая камера, а барон Николя де Сен Марк – это нынешний префект полиции нашего Анришмона, решил сразу определить его в одиночную камеру. Но, видимо, не всех бандитов уничтожил твой сюзерен. По дороге в темницу на моих парней напали сообщники «Черного ворона», они отбили его и этого главаря домушников. У меня погибло двое замечательных парней! – с горечью поведал мне душещипательную историю шериф.

– Так этот бандит сейчас на свободе? Извините, господа, я должен срочно доложить об этом графу! – барон взволнованно поднялся из-за стола и, поклонившись, направился в зал приемов. Он завершил расстановку видео регистраторов по ключевым местам города только сегодня ночью, а нападение произошло вчера утром, когда Шарль был еще в дороге. Барон сделал всего пару шагов, когда услышал призывный крик своего друга.

– Шарль, к оружию! – в громком крике Армана не было ни паники, ни страха – это был боевой приказ и барон бросился в бой, подключив все свои информационные каналы. Теперь Борей видел все события, транслируемые мозгом барона, и пытался оказать посильную помощь. Стараясь как можно вежливее протиснуться через толпу замерших зевак, Шарль услышал протяжный свист и очередные команды друга. Барон мгновенно сориентировался в критической обстановке и определил потенциальную опасность. Не задумываясь, парень выхватил из-за пазухи сюрекен, в свое время захваченный у бандита, и метко запустил его в горло последнему, оставшемуся в живых, нападающему.

– Арман, на территории все чисто! «Соловья» поймали, – успокоил барон взволнованного графа. Пьер оставил свой пост на стоянке и быстро поймал пытавшегося скрыться наводчика. Клод тем временем бросился бегом к карете Жозефины для вывоза пострадавшего Антуана. Борей оперативно отдавал распоряжения, контролируя ситуацию. Шарль со слегка пристыженным видом подошел к своему сюзерену. Арман был явно не в себе. Он старался прикрыть своим телом Изабель и продолжал с опаской осматривать окружающих, готовый в любую минуту броситься в атаку. Как назло, сквозь толпу протиснулся Жюль Этьен, из любопытства или по долгу службы, он оказался впереди зевак на виду у Армана. Шарль понял, что сейчас произойдет что-то непоправимое!

– Умри, мразь! – гневный возглас графа сопровождался выпадом шпаги. Но барон был готов к подобной ситуации и ловко отбил удар.

– Он не виновен, граф! Я позже тебе расскажу! А сейчас успокойся и возьми себя в руки! – попытался он урезонить разбушевавшегося друга. Осматривая окружающую обстановку, барон краем зрения заметил, что с девушкой, стоящей рядом с ним, творится что-то неладное. Она безвольно опустила руки и начала плавно оседать на пол. Не задумываясь, Шарль приобнял девушку, и ее распущенные волосы «электрическим разрядом» пробежали по его щеке. Это был новый опыт для его организма. Он впервые почувствовал ответственность за беззащитную и очень красивую девушку.

– «Это что, гормональный фон? Господи, огради меня от этого сумасшествия!» – с внезапным томлением в области груди подумал этот солдафон. Подхватив безвольное тело молодой графини на руки, Шарль, услышав комментарии Изабель о болезни девушки, понес ее мимо расступившихся гостей к ближайшей кушетке. Белокровие, или лейкемия, были смертельными заболеваниями для местного уровня медицины, но юноша этого не знал и воспринял как обычную информацию о запущенной простуде. «Главное, не заразно», – подумал он своим прагматичным умом. Уложив пострадавшую на импровизированное ложе, он снял камзол и, свернув его валиком, подложил под голову Изольды. Стараясь делать это незаметно, он вколол ей в шею имперский стимулятор. Шарль всегда носил с собой эти маленькие серебристые ампулы и минуту назад воспользовался подобной опцией для своего организма. Это не соревнование и до комиссии антидопингового контроля еще далеко! Легкое шипение механизма впрыска глушил взволнованный гул голосов окружающих. Герцогская чета стояла рядом и испуганно держала друг друга за руки. Барон отметил для себя, что волнения мачехи были искренними. Скорее всего, эта красивая женщина принимала посильное участие в воспитании этой капризной особы. Щечки смуглянки начали розоветь и Шарль, присевший на одно колено, самым первым заметил этот эффект.

– Ты кто? – девушка повернула к нему голову и посмотрела на него слегка затуманенным взглядом.

– Я твой рыцарь печального образа! – решил немного пошутить парень. Ему вдруг захотелось продолжить шутку и назвать ее «своей Дульсинеей». Но у больной было свое видение данного сюжета книги, читать которую ей не приходилось. Пожалуй, нужно будет перевести классику нашей цивилизации на местный язык! Еще одна статья дохода, кроме мыла и мыльниц!

– Забрало закрой, а то видно, как у тебя слюни текут! – девушка поднялась с лежанки и рассеянным взглядом окидывала окружающих. Она отметила для себя внешний вид ухажера и свернутую в изголовье одежду. – Ты же, барон, как мне помнится, прибыл на бал с Жозефиной? Еще один друг нарисовался? Или ты решил поменять свой титул на графский? Монсеньер, прошу тебя, выдай моему спасителю двадцать золотых, пусть купит себе новый камзол!

– Не стоит, графиня! Мне этот камзол дорог как память! А ты лучше эти деньги потрать на гребень и заколки! – со злостью, оскорбленный в самых искренних чувствах, съязвил барон.

Прическа у девушки действительно была из категории «я упала с сеновала». Однако Шарль отметил для себя, что от этого она нисколько внешне не проигрывала. Сейчас она походила на нахохлившегося подростка, которого заставили подняться чуть свет. Поднять подняли, а разбудить забыли! Шарль взял с кушетки свой наряд и начал его молча надевать, отвернувшись от Изольды.

– Что ты сказал?! … Я смотрю, печальным образом, ты далеко не рыцарь, а четвероногое средство доставки! Не жмут подковы? Вместо денег я пришлю к тебе в особняк торбу с овсом! Только не нужно храпеть и ржать от радости, а то копытами паркет поцарапаешь! – ее зеленые глаза метали молнии. Однако, как-то непроизвольно действуя, она начала рукой поправлять прическу.

– Честь имею, графиня! – парень кивнул головой и, развернувшись, пошел к своему другу. Он понял, что обмениваться колкостями с этой злючкой бесполезно. Все равно последнее слово она постарается оставить за собой. Но в груди у него что-то шевельнулось, и это была не обида!

Глава 4. Нукеры Соломона

Мы с Изабель, взявшись под руку, отошли под любопытными взглядами в сторону, куда барон понес Изольду. Несмотря на исключительность произошедшего события, бал продолжился. Слуги унесли тела жертв, быстро устранив следы крови, осколков стекла и вновь освободили пространство для званого вечера. Разбитые окна завесили тяжелыми шторами, при этом закрепив на рамах плотную ткань. Жизнь продолжалась, в зале зазвучала успокаивающая мелодия и после небольшого замешательства гости вновь приступили к танцам. Цинично? Ни в коей мере! На раут собрались аристократы и представители практически всех дворянских семейств герцогства. Это был один из немногих шансов знакомства и заключения помолвок для браков по расчету и мезальянсов. Приемы у герцога проходили не чаще одного раза в год, и сорвать такое мероприятия мог только форс-мажор в виде пожара или, к примеру, войны. Этот случай воспринимался окружающими, примерно, как внезапная дуэль, причем, без смертельного исхода достойных людей. «Дикий народ! Дети гор!» Вспомнилась мне цитата из «Двенадцати стульев». Мы остановились у стены шагах в пяти от лежащей девушки. Приближаться ближе и рассматривать графиню в ее нечаянном конфузе было бы, по крайней мере, не тактично. Однако возникшую перепалку между молодыми людьми мы с удивлением отчетливо расслышали. Шарль подошел к нам, на ходу застегивая серебряные пуговицы камзола.

– Мне кажется, или ты вспотел? – с изумлением рассматривая его слегка влажный лоб и забыв о тактичности, спросил я. Ни один из моих гвардейцев никогда не демонстрировал таких возможностей организма.

– Не дождешься, друг мой! Мертвые не потеют! Это конденсат, мне все же пришлось немного побегать, вот и перегрелся, – мне показалось, что Шарль еще больше покраснел и вильнул взглядом. Он достал из кармана кружевной платок и с видимым наслаждением вытер лоб и лицо. Это было очень странно, и я на всякий случай поставил себе галочку в памяти. От этого факта я даже забыл о возникшей перепалке между молодыми людьми, но Изабель была более сосредоточена и наоборот не обратила внимания на мое замечание.

– А что это сейчас было? – спросила моя невеста барона, еле заметно кивнув в сторону поднимающейся с кушетки Изольды.

– Сам не знаю. Графиня какая-то раздраженная и нервная, наверное, от этой ее болезни. Не пойму, почему она не обратилась к врачу и затягивает рецидив? Это же может плохо закончиться для нее, – пожал плечами Шарль.

– Дорогой барон, белокровие неизлечимо! Она очень сильная по характеру и знает об этом недуге, поэтому пытается взять от жизни все, что возможно. Катрин сказала мне по секрету, что несчастной осталось жить не больше пары месяцев, так заверил ее лечащий врач, – с горечью ответила Изабель под недоуменным взглядом барона.

– Это что, она думает, что скоро умрет от этой болячки? Но мы то легко можем восстановить функции ее спинного мозга! – Шарль посмотрел на меня в поисках поддержки.

– Вне всяких сомнений, мой друг! Нужно только продумать, Шарль, как это сделать, не слишком афишируя нашу с тобой причастность. Думаю, милая, ты сможешь нам помочь в этом вопросе? Катрин, к примеру, знает, что ты знакома с Соломоном и на этом можно сыграть! – с надеждой посмотрел я на свою невесту. – Давайте только, друзья мои, вернемся к этому вопросу чуть позже!

– Что будем делать, господин барон? – решил я сменить тему, вопросительно взглянув на своего друга. – Неприятности просто комом свалились на нашу голову!

Я не успел продолжить свою мысль, как услышал возмущенный голос герцога:

– Изольда, дорогая, ты опять собираешься вдыхать этот отвратительный дым? После этого ты становишься чересчур активной и совершенно неуправляемой. Мне кажется, что эта новомодная столичная привычка пагубно действует на твое и без того слабое здоровье, – не сдержавшись, громко высказался Гейома, герцог д’Арк. Как назло в этот момент музыка стихла, и мы отчетливо услышали этот монолог.

– Па… Монсеньер, я уверена, что в состоянии сама определить, что для меня полезно! – огрызнулась графиня зло, стрельнув после оговорки своими зелеными глазищами в сторону моего друга.

Мы с Шарлем замерли и вопросительно уставились друг на друга. Изабель мгновенно среагировала на нашу реакцию.

– Что не так, Арман? – обратилась она ко мне, зная, что от меня она всегда может услышать правдивый ответ.

– Помнишь, милая, я рассказывал тебе о пагубном влиянии курения, так вот нам с моим другом кажется, что это пристрастие проникло в ваше общество, причем, в самой страшной его форме, – шепотом ответил я, слегка склонившись к ее ушку. – Самое печальное, что мой метод лечения на эту зависимость не действует.

Графиня, тем временем гордо подняв свою головку, направилась в сторону выхода из зала. Скорее всего, у нее было какое-то миниатюрное устройство для вдыхания продуктов горения, и она решила сделать это на улице.

– Пожалуй, я оставлю вас и пойду, поговорю с Изольдой, – Изабель взглянула на меня и продолжила назидательным тоном: – Арман, я не так глупа, как тебе может показаться! И не собираюсь травить свои легкие всякой заразой!

– Нисколько не сомневаюсь, любимая, но на всякий случай замечу тебе, что опиум и конопля очень пагубно влияют на потомство! Можешь, кстати, довести до своей подруги этот немаловажный аргумент! – с поклоном проводил я Изабель. Территория была под контролем и за безопасность своей невесты я больше не переживал. Герцог с супругой с расстроенным видом направились к гостям, и мы с другом остались одни, изредка ловя на себе любопытные взгляды окружающих. Зато теперь мы без всяких эзоповых приемов могли обсуждать возникшую ситуацию.

– Что рассказал этот «свистун», я, кстати, так и не узнал имя этого главаря домушников? – вернулся я к изначальной теме разговора.

– А что он может сказать? Выложил все, как на духу! Ты оказался, безусловно, прав в своих предположениях! Делал он это все по указке «Черного ворона», только Хаим Лурье не хотел убивать тебя, а Жозефину заказал кто-то другой! Но в последний момент что-то поменялось, и они решили расправиться с обеими девушками, наверное, чтобы ты почувствовал всю боль утраты. Нас теперь они ждут за городом, на дороге к замку. Я уже отправил туда для наблюдения «птичек». Так что решение за тобой, – Шарль смотрел на меня в ожидании команды.

– А где этот наводчик сейчас? – еще не определившись с наказанием, спросил я.

– Пустое, не грей голову – покончил с собой! Он повесился на арбалетном болте, вбитом в фонарный столб, в парке возле беседки, – беспечно махнул рукой мой новоявленный палач.

– Как повесился?! В этом теперь могут обвинить нас! Я думаю, лучше срочно спрятать его так, чтобы его не нашли, если изменить уже ничего нельзя! Нет тела – нет дела! – попытался я исправить оплошность друга. Мои опасения лишний раз подтверждали подозрительные взгляды со стороны пары господ. Это были Жюль Этьен, шериф баронства и Преподобие Анри Дюпон, стоящие в шагах двадцати от нас и периодически поглядывающие на нас сквозь толпу гостей.

– А в чем проблема? Все мемуары в карете, посмертная записка в его кармане. Внезапно человека замучила совесть, а мы тут при чем? Правда, там есть маленький нюанс, но я надеюсь, это сильно не повлияет на результаты расследования! – как-то странно посмотрел на меня барон.

– Что за нюанс? – ухватился я за его оговорку.

– Да понимаешь, Пьер из личной неприязни воткнул ему в задницу пастушью флейту! И где он только ее смог найти? Просто ума не приложу! Однако, этот момент несчастный сам изложил как непреодолимое желание в своей предсмертной записке, – с каким-то простовато-наивным видом, пожимая при этом плечами, пожаловался Шарль.

– О Господи!… Зачем было его вешать? Пусть на каторге бы гнил! Ну что же, что сделано, то сделано! Все равно неприятностей сейчас не избежать! – я представил в своем воображении повешенного на столбе, но мне почему-то было не особенно смешно от этой комичной картинки. С другой стороны, это послужит наглядным уроком для других желающих испытать судьбу.

– Как все не вовремя! Впрочем, когда у нас с тобой, Шарль, было по-другому? Два человека у меня, три у Жозефины, четверо у тебя! У девочки людей забирать нельзя, у нее особняк итак пустой! У нас в замке аналогичная ситуация! Может, роботов задействуем? – горестно вздохнув, обратился я к барону.

– Если строго по тексту, то с роботами у нас такая же грустная картина! У нас их также не густо, всего шесть единиц! «Фонарщик», два терминатора и три садовника, причем, одного я уже переслал Жозефине, – задумавшись о чем-то своем, ответил мне управляющий техникой.

– Не понял, а антропоморфные дроиды? Я их насчитал больше десятка! Ты что, их уже утилизировал? – опешил я от прозвучавших цифр.

– Зачем утилизировать? Ты же спросил о роботах! А эти прямоходящие – искины! Просто, как я тебе и говорил раньше, у меня проблемы с органикой и лепить тела было не с чего! Но благодаря находке на Черном поле, через неделю это перестанет быть препятствием! – он вышел из задумчивости и посмотрел на меня странным взглядом. В его взоре мелькали искры новой идеи. Я уже стал опасаться такого его выражения глаз.

– Что придумал, давай, колись? – спросил я Шарля с обреченным видом.

– Да придумывать особенно нечего. Просто, я вдруг подумал про «нукеров»? «Кого мы только не играли в своих коллективах! Лучше не вспоминать. Не пора ли, друзья мои, нам замахнуться на Вильяма, понимаете, нашего Шекспира?»(1)