Отец Иакинф и монгольский отшельник. Повесть об одной встрече

Цецен Балакаев

Отец Иакинф и монгольский отшельник

Повесть об одной встрече

Из записей отца Иакинфа

Осень 1830 года. Пекин. Русский монах-китаевед отец Иакинф (в миру Никита Бичурин) возвращается с занятий в библиотеке и на восточном базаре встречает странного старика-монгола. Тот не похож на обычных кочевников – в его глазах глубокая мудрость, а в руках – древний свиток.

Отец Иакинф приглашает незнакомца в русскую миссию на чай. В тихом саду, под кружевной тенью клёна, старик раскрывает перед ним тайну, которую европейские учёные тщетно пытались разгадать два столетия: кто такие монголы на самом деле?

Этот разговор – не просто беседа двух людей. Это встреча двух миров: западной науки, запутавшейся в своих умозаключениях, и живой памяти степи, которая не знает книжных ошибок. Отец Иакинф поймёт главное: народ – не имя, а душа, путешествующая сквозь века. И монголы были здесь всегда. Они просто ждали своего часа.

«Отец Иакинф и монгольский отшельник» – философская новелла о том, как случайная встреча на базаре открывает дорогу к истине. О том, что история не терпит поверхностных суждений. И о том, что иногда один разговор может значить больше, чем все библиотеки мира.

I

Был тёплый осенний день в Пекине. Солнце уже клонилось к закату, когда отец Иакинф, возвращаясь с утренних занятий в библиотеке, решил пройти через восточный базар. Шум и гам многотысячной толпы, крики торговцев, запахи пряностей и жареного мяса – всё это было столь привычно для русского монаха, что он почти не замечал суеты вокруг.

Отец Иакинф – в миру Никита Яковлевич Бичурин – уже четырнадцатый год жил в Китае. За это время он успел изучить не только китайский язык, но и маньчжурский, монгольский, тибетский. Он знал конфуцианские каноны и буддийские сутры, мог цитировать древних историков и разбираться в запутанных династийных хрониках. Но главным его делом была история народов, населявших бескрайние просторы Азии.

Пробираясь между прилавками, он вдруг остановился. Внимание его привлёк необычный старик, сидевший в тени старого вяза. Это был монгол – судя по одежде и разрезу глаз, но не простой кочевник. Что-то в его спокойной осанке, в глубоком взгляде говорило о человеке, много видевшем и многое понимающем. Рядом с ним лежал старый, потёртый свиток.

Отец Иакинф подошёл ближе и поклонился по-восточному:

– Приветствую тебя, почтенный. Не продашь ли мне свиток?

Старик поднял глаза. Взгляд его был острым, но не враждебным.

– Это не для продажи, лама. Это для памяти.

– Я не лама, – улыбнулся отец Иакинф. – И ты не лама. Ты монгол, и ты не из Пекина. Не хочешь ли выпить чаю в русской миссии? У нас хороший чай с гор.

Старик помедлил, затем медленно поднялся. Он был высок для монгола, сух и жилист, как старый корень.

– Я согласен, чужеземец. Но сначала скажи: почему ты назвал меня монголом, а не татарином, как делают все здесь?

Отец Иакинф усмехнулся:

– Потому что татары – это один из народов, а монголы – это целый мир. Так мне кажется.

Старик прищурился, но ничего не сказал.

II

В саду русской миссии, под большим клёном, стоял резной столик. Слуга принёс чайник с ароматным зелёным чаем, пиалы и блюдце с сушёными фруктами. Вечерний ветерок шевелил листву, и золотистые листья кружились над ними, словно монеты, брошенные небом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.