Посох Инорога

Глава 3

Глава 3

Ярослав не хотел отсиживаться за стенами Китежа, а решил принять честный бой в поле. Дружины скорым маршем шли к границе. Там их уже ждали скифы, и надо было поторопиться. Армия Мрака двигалась очень быстро, как бы скифам не пришлось одним битву принять.

Умеющие перекидываться в коней, скифы обладали преимуществом в битве на просторе. Особенно против пешего строя. В союзе с росами, скифы не раз использовали оборотничество и одерживали победы над более многочисленными врагами. Беря седоками пеших ратников, конница вклинивалась в ряды противника, разрезая строй и сминая конскими крупами врага. Человеческий разум позволял скифам легко уклоняться от направленных в грудь копий пешего строя. А если не получалось, то скифов спасала крепкая броня на груди. А дальше вступали в дело седоки.

Ратники на ходу слетали с коней прямо на вражьи головы, а скифы, тем временем, молниеносно перекидывались в людей. И несколько сот конных, вдруг в одночасье становились двукратно большим числом пеших, невесть каким образом, возникшим среди вражьего строя.

Скифы достигли в этом такого мастерства, что умудрялись выхватывать оружие прямо в момент переворота, ещё не до конца перекинувшись в людей. Эта скифская особенность, вносила смятение в души врагов и повергала их в ужас. А ратники, воспользовавшись замешательством, наносили врагу огромный урон.

Так же быстро, как и в момент атаки, скифы перекидывались в коней и, подхватывая седоков, исчезали, оставляя за собой лишь порубленные тела врагов. А уж конных врагов, скифы и вовсе не опасались. Будучи в родстве с лошадьми, они могли повелевать ими. И как бы ни были кони врагов обучены и вымуштрованы, они зачастую выходили из подчинения своих седоков, сбрасывая их на землю и не желая преследовать скифов.

По мере продвижения китежских дружин, к ним присоединялись дружины окрестных соседей и ополченцы местного населения. В мирное время простые крестьяне да мастеровые, сейчас это были оружные воины, сплочённые общей бедой.

К тому ж каждый из них, хоть и уступал дружинным в бою, всё ж мог довольно неплохо владеть боевым оружием, сменив на него плуг, да плотницкий топор. Дело-то привычное. Почитай в каждом доме, что в деревнях, что в градах, были и кольчуги и боевые топоры, да палицы с мечами. Да и другое оружие сыщется. Да и опыт ратный тоже был.

Не раз уж народу приходилось облачаться в брони – то упыри из болота повылезают, то кочевники в лихой набег на Рось придут. Да и многие в дружине да на заставах бывало, службу несли, порубежье охраняли. Особенно зимой, когда времени свободного не в пример больше.

Древляне, так те вообще непревзойдёнными лучниками считались. Они своей дружины не имели, жили-то всё в чащах непролазных, враг туда не шибко-то сунется. Сейчас, вона, тоже, с дружиной идут, неся за плечами ужасающей силы луки. Хмуро зыркают по сторонам, да руками дубины сжимают.

Войско как раз огибало оконечность древлянского леса, когда из него вышло ещё два рослых детины, в меховых безрукавках. Один нёс на спине огромный пук стрел, завёрнутый в рогожку, а в руке держал круглый щит, да излюбленную дубину. Второй же, кроме оружия, нёс на спине плетёный короб, в котором сидел жилистый седой старик.

Странная компания поравнялась с колонной войск, вызывая недоумённые взгляды воинов. Только когда древляне приблизились на достаточное расстояние, всем стало видно, уродливые ноги старика. Уважительный шёпот пронёсся вдоль колонны. Об этом старике все слыхали. Это были Груздь с сыновьями Лехом и Лёном.

Будучи ещё молодым, этот древлянин потерял возможность нормально ходить. Напоролся зимой в лесу на шатуна. И хоть ему удалось, тогда, одолеть зверя, тот всё ж покалечил Груздя сильно. Одну ногу сломал, так что висела на одних жилах, а другую и вовсе чуть не оттяпал. Как тогда древлянин сумел развести огонь, да прижечь раны, да ещё не помереть до прихода помощи, никто не знает. Ноги свои, как мог, он перевязал и закрепил в лубок, но как уж там они срастутся, только богам было ведомо. .

С тех пор он и живёт с такими ногами, с которыми, почитай, что без ног. Но, коль скоро, руки есть, то стал он развивать их, занимаясь стрельбой из лука. И таких высот он в этом достиг, что стал не просто лучшим, а невообразимо лучшим. Руки его, хоть и жилистые да не шибко мускулистые с виду, обладали такой силой, что любой лук в них просто ломался, стоило тому натянуть тетиву. Поэтому смастерил он себе лук такой, что кроме него никому не под силу согнуть.

Тетиву для него сплёл из нескольких жил (обычная-то тетива, сразу рвётся, как только на лук натянешь), да и стал охотой промышлять. Выносят его сыновья в коробе на берег, садят поудобнее, и только успевают стрелы ему подавать. А тот сидит себе и посылает их, одну за другой, на противоположный берег, шагов за полтыщи или того более. Утку бьёт. Ни разу не промахнулся.

Как-то, на торжищах в Китеже, куда его принесли сыновья, Ратибор взялся, было, пустить стрелу из его лука. Взялся-то, взялся…. С трудом сумел накинуть тетиву, а уж пустить стрелу…, чуть все жилы себе не порвал, но даже на палец не смог оттянуть. А старик легко, не напрягаясь, оттянул до самого уха, и отпустил, усмехаясь в усы. Тетива загудела и ударила так, что с дальних крыш попадали воробьи, а все кто рядом стояли, почувствовали, как поднялся ветер.

Тогда, Груздь, велел одному из сыновей отнести подальше щит, да закрепить на дереве. А до дерева там более полтысячи локтей было, может даже, и все шесть сотен было. Сын отнёс, как было велено, и дал сигнал из рога, мол, закрепил. Народ тогда недоверчиво качал головами, а некоторые даже крутили пальцем у виска, как, дескать, можно послать стрелу так далеко, да ещё попасть. Почти с человечий рост, красный каплевидный щит, на таком расстоянии смотрелся размером едва ли с угольное ушко.

А Груздь наложил стрелу, да пустил её над полем, даже не взяв поправку на ветер. Стрела взлетела и быстро скрылась из глаз. А, несколько мгновений спустя, с той стороны раздался сигнал рога. Попал! Когда принесли щит, все так и ахнули. Стрела засела точнёхонько посерёдке, пробив окованный щит насквозь, почти по самое оперение.

Народ тогда даже подумал, что не иначе сам Стрибог ворожит стрелку. Так и закрепилось за Груздем прозвище Стрибожич. И теперь сыновья несли его на себе, чтоб старый Груздь со своим грозным луком, общему делу послужил, посылая во врагов свои, не знающие промаха, стрелы.

Ярослав ехал во главе колонны вместе с Ратибором и ближниками. Вчера он послал Ольгерда с Всеславом на встречу варягам. Те уже должны были к Светлояру подходить. Дядька Ольгердов-то, Сигурд, обещал непременно к свадьбе поспеть, да и дружину свою привести. Ещё, когда Ольгерд зимовал у варягов, решено было заставы росов варягами усилить. Да и на свадьбе родича пусть бы погуляли. Вот теперь Ольгерд и отправился им на встречу, дабы перехватить.

Потому князь и приподнимался порой в стременах, всё вглядывался в виднокрай, не идут ли варяги. Своих-то сил может и не хватить, каждый меч да топор сейчас дорог. Разведчики скифов сообщают, что войско колдун дюже огромное собрал.

- Что, княже, - Ратибор подъехал ближе, - Варягов высматриваешь?

- Варягов, друже, варягов. Что-то сердце не на месте, как бы чего не случилось.

- Да, что с ними случится-то? Варяги воины справные, отобьются ежели что.

- Да не это меня беспокоит, воевода, – князь в задумчивости кусал губу.

- А, что?

- Тугарин этот, воевода Мрака, дюже толковый, говорят. А ну как решит на нас порознь нападать. Ни к чему ему, чтоб мы объединились, да силу в кулак собрали. И он это наверняка понимает.

- Твоя, правда, княже. Да только не выйдет у него ничего. Я разведку вперёд и в стороны разослал, чтоб сигнал дали, ежели что.

- А ну как перебьют твоих пластунов?

- Это вряд ли, - Ратибор усмехнулся, покручивая ус. – Таких даже берам не просто одолеть, а уж людям и подавно.

- Это что ж за воинов ты нашёл таких? – князь повернулся к воеводе.

- Не воинов. Берегинь попросил.

- Берегинь? Когда это ты успел? Откуда? – Ярослав удивлённо вскинул бровь.

- Да ночью, на привале. Мне не спалось, ну и сидел я у костра. Так они прямо на меня и вышли. Семеро их было.

- А как же они тебя не усыпили? Они ж обычно к не спящим….

- Вона, оберег висит на шее, видишь? Дед ещё дал, когда я малой бегал. Я почуял их, ну и притворился, что заснул. А когда они вышли, так перед ними и встал. Ну, отступать-то им уж поздно было….

- И чего они хотели?

- А то ты не знаешь, князь, что берегиням надобно от людей. Своих-то мужиков у них нет. Детей-то надо ж откуда-то брать.

- Ха! Ну, ты хват, воевода, - князь ткнул соратника в бок, - И как ты один-то их усластил?

- Да не я вовсе. Вона, скока воев справных идёт. Нашлись добрые души и без меня. Да к тому ж, знаешь ведь, что они сами выбирают, кого им надобно. А я уже однажды у них побывал. А, как известно, дважды берегини одного человека не выбирают.

- Ну, ты и попросил их нам помочь?

- Попросил.

- И не отказали? – князь недоверчиво посмотрел на воеводу.

- Им страшно. Они боятся, княже. Нет, не людей, - лицо воеводы потемнело, а в глазах заплясали недобрые огоньки, - Мрак пробудил зло. Много нечисти, допреж сидевшей в глуши, повылезало из своих нор.

Ратибор замолчал. Молчал и князь. Да, много зла идёт со стороны земель колдуна. Упыри, псиглавы, убийцы-киммеры, да и просто всякий сброд стекается под его знамёна, в надежде лёгкой поживы. Нелегко приходится всем народам, что не дружат с тёмными силами, не только людям.

Берегини же, хоть и были лесными духами, наделёнными огромной силой и живительной волшбой, супротив нечисти были беззащитны. В лучшие-то времена, они могли отвадить от лесов, где обитали, любую нечисть. Теперь же, когда зло ширилось и множилось, они стали отступать перед натиском, покидая давно обжитые леса.

Без пригляда этого народа леса быстро хирели, превращаясь в гиблые места. Вся надежда у берегинь была на то, что люди выстоят. И поэтому они согласились помогать им. Погибнет мир людей, погибнут и берегини.

Несмотря на долгую, по людским меркам, жизнь, берегини не были бессмертными. Для продолжения своего рода им необходимо была помощь мужчин-людей, поскольку своих мужчин у этого народа, отродясь, не было. Да и рождались у них только девочки. Хотя, некоторые считают, что лешие и есть мужчины берегинь, но только это не так. Лешие сами по себе, скорее они в родстве с водяными и домовыми, чем с лесным народом. Берегини же в родстве с русалками были.

Посему, как и русалки, берегини используют каждый удобный случай, чтоб завлечь в свои сети неосторожного путника, решившего заночевать в их лесах. Они не делали им ничего плохого, просто усталому путнику снился чудесный сон, о том, что он проводит ночь в объятиях дивной красавицы, а то и нескольких. Проснувшись же поутру, человек напрочь обо всём забывал, помня только о чём-то прекрасном и радостном.

Потому и вышли берегини этой ночью к людям, когда рядом с их землями стал лагерем большой отряд воинов. Вышли, не таясь, понимая, что сами они, без помощи людей, не выстоят. Тогда-то Ратибор и заручился их поддержкой, в обмен на разрешение выбрать себе на ночь мужчин.

Вот сейчас Ратибор ехал на своём коне и, посмеиваясь в усы, наблюдал, за блаженными лицами некоторых воинов, которые и сами не могли объяснить, что за блажь на них такая снизошла. Воевода-то знал, что за блажь, знал и посмеивался. В молодости он и сам однажды испытал подобное, только в отличие от большинства помнил всё прекрасно. Дедов оберег помог.

Солнце давно уже перевалило за полдень. Внезапно закричал Конич. Молодой скиф ехавший верхом с небольшим дозором, чуть впереди колонны войск, повернул коня и помчался к князю, крича и размахивая руками. Сейчас воину скифов не было нужды быть в облике коня. Среди дружинных князя, у него было много приятелей, с которыми можно перекинуться парой шуток, да просто поболтать, коротая время в томительном пути. А в облике коней скифы говорить не могли. Потому ехал он на простом коне, взятом в княжеской конюшне.

- Что там? – спросил Ратибор.

Он, увидев мчащегося на встречу скифа, пустил своего коня вперёд. Не зная, что произошло, там, впереди, воины дружины напряглись, перехватывая оружие и скидывая на руку щиты.

- Варяги, воевода. Варяги это, - Конич осадил коня и махнул рукой вперёд и чуть в сторону.

- Уверен?

- Да! Стяги их узнал. Там, кажись, Всеслав с Ольгердом и дядькой его впереди едут. Вон за поворотом они, слышишь?

Действительно, из-за небольшой рощицы показались идущие скорым маршем воины. Впереди, как и говорил Конич, ехал их воевода Сигурд с племянником и небольшим отрядом соратников, да росов, посланных им на встречу.

Вопреки ожиданиям Ярослава, варягов было не много. Три сотни воинов и небольшой обоз.

- Не серчай, князь, что нас так мало, - Сигурд пожал протянутую руку Ярослава, - Кто ж знал, что мы, вместо свадьбы на битву пойдём. Так бы всех своих взял.

- Сколько мечей у тебя, Сигурд? – спросил князь.

- Тут, три сотни. Да ещё сотню с кораблями в Китеж отправил. Твоим, там, в городе, помогут, если что. Заодно корабли укроют.

- Добро. Быстро шли? Как твои воины?

- Да выдюжим. С утра-то, лишь вёрст семь прошли. Ольгерд нас ещё с вечера встретил, ну и с нами плыл, пока река позволяла. А на сушу-то, мы утром ступили, так что, почитай и не взопрели ещё.

- Тогда двинулись, что ль?

- Айда.

Варяги смешались с дружинными, а их повозки и носилки поставили в хвосте колонны, вместе с остальным обозом. Войско вновь двинулось по пыльной дороге.

Лето ещё не сдавало свои права, хотя и наступила ранняя осень. Днём по-прежнему было жарко, и только ночь приносила приятную прохладу с озера. Закончив дела, Марьяна поднялась к себе в горницу. Вроде всё сделала, как надо, ничего не забыла. Вон, даже, воевода Кукша, оставленный отцом в помощь, ни разу не вмешался. Только кивал, да кидал на неё уважительные взгляды.

Только вот, недавно, была Марьяна смешливой, озорной девчонкой, а теперь княжна. Настоящая правительница Китежа. И откуда всё взялось? Чётко, толково, отдаёт приказы. Ничего не упустит, ни единую мелочь.

Припасы свезены в город, под защиту стен. В деревни и веси разослала гонцов, с наказом, чтоб старосты не мешкая, готовили тайные схроны к вторжению, если враг прорвётся. И пошёл люд, неся припасы и инструмент, в непролазные чащобы, дорогу куда, только свои знали.

Там в этих схронах тайных, народ пережидал бедовые времена. Не раз уже выручало это росов. Дома, да скарб – что…, это восполнимо, людей сберечь надо. Тайных мест этих по всей земле было достаточно, и пути к ним тщательно охранялись. Чужаки же заставали только брошенные селища, да хутора.

Вызванные из своих скитов, да капищ волхвы готовили в Китеже вар, по своим, только им ведомым, рецептам. Горожане промазывали варом стены города. Да и не только стены. Каждый дом, каждую крышу, каждый забор во дворах тщательно пропитывали волховским настоем, чтоб защитить от огня, да пламени вражьего, коли подойдёт тот к стенам.

В городе и остались-то только взрослые, кто мог при нужде с обороной помочь. Все лишние рты ещё вчера ушли в леса, неся на себе только самое необходимое. Утром ещё варяги свои корабли пригнали. Те, которых Сигурд в Китеж отправил. Немного их, всего-то сотня, чтоб хватило на вёсла посадить, но городу и это подспорье не лишнее. Кукша их сразу же разместил, да и в подготовку к обороне приставил.

Ещё раз, перебрав в памяти прошедший день, Марьяна села у окна. Солнце уже зашло за виднокрай, и на небе высыпали мириады звёзд. Но по-прежнему было душно. Прохлада ещё только неспешно вплывала в окно и Марьяна решила распахнуть ставни пошире. Ночной воздух, освежающей волной ворвался в комнату.

Девушка высунулась в окно, перегнувшись через подоконник, окинула взглядом двор, убедилась, что всё в порядке, и хотела уже податься назад, как чьи-то цепкие лапы протянулись к ней и схватили её за руки. Марьяна дёрнулась, пытаясь вырваться, но лапы держали крепко и, рванув, вытащили девушку из окна. Марьяна закричала прежде, чем мохнатая ладонь успела зажать ей рот.

Тревога! Враг!

Вмиг запылали факелы, и с башен разнёсся набат. Ещё не понимая, что случилось, стража подняла тревогу. Ясно было одно – крик раздался со стороны княжеского крыла терема, где находились покои княжны. Стражники, находящиеся в тереме, бросились к палатам и, выбив запертую изнутри дверь, влетели в горницу. Княжны в ней не было.

Две крылатые тени поднялись над крышей и поволокли что-то тяжёлое за пределы города, в сторону недалёкого леса. С башен, вдогон, полетели запоздалые стрелы.

- Не стрелять! Там княжна! – из дверей выбежал воевода, - Не стрелять!

- Кто это был?

- Не успел заметить.

- Я видел. Похоже на симуранов, - со смотровой башни перегнулся воин.

- Куда они полетели? – крикнул ему снизу Кукша.

- К лесу. На полдень.

Несколько всадников, не дожидаясь приказа, прыгнули на коней и умчались за симуранами. Весть о похищении княжны с быстротой молнии разнеслась по Китежу. К терему стал подтягиваться народ.

- Неужто симураны колдуну служить стали?

- Да они всегда были, не пойми какими. От них всего можно было ждать. Одно слово - твари не разумные.

Собравшиеся во дворе гудели как растревоженный улей, строя догадки, одна другой страшнее. Во двор влетели всадники, ускакавшие ранее вдогон за симуранами.

- Воевода! – крикнул десятник, спрыгнув с коня, - Мы их до самого леса проследили. Нам-то с конями там никак не продраться было. Там мы и отстали, но слышали, как они кричали на лету. Похоже они наискось на восход летят.

- Понятно, - старый воин почесал макушку, - Значит, к чёрной башне полетели.

- Почто так думаешь?

- Дак, ежели, их Мрак послал, то они к нему напрямки и полетят. Ума-то в них, кот наплакал. Что им следы-то путать. А то, что их послал чёрный колдун, то и так явно. В спину нам ударить хочет.

- И то верно, - десятник потёр подбородок, - Что делать будем? Надо бы погоню отрядить. Хотя, как их крылатых-то нагнать? Да и князя бы, предупредить надо. Как думаешь, воевода?

- Надо. Если Мрак, что задумал, то Ярослава предупредить необходимо. Хотя, перед битвой такие вести узнать…, врагу не пожелаешь.

- Угу. Не пожелаешь.

- Слухай сюда, мужики, - воевода обернулся к столпившимся людям, - Кто по лесу добрый ходок, седлайте коней. Вдогон пойдёте. И не мешкайте. Твари эти уже добрый путь проделали.

- Дак по лесу их разве догонишь, воевода, - сказал кто-то из молодых гридней.

- Ты поперёк старших рот-то не разевай, дитятко, - сурово глянул старый Кукша, - Догнать симуранов, можа и не догонишь. Так ведь княжна, хоть и не тяжела, а всё ж ноша. Симуранам роздых требуется - не железные они чай.

- Тоже верно мыслишь, воевода, - спорщик почесал затылок.

- То-то. Посему следы оставят. Да и Ярославна, то ж не глупа девка, поймёт, что погоню отрядим. Метку ли оставит, иль вовсе в лесу сбежит. Вещует мне сердце, что не оставит её удача.

Воевода Кукша, вообще давно славился своим почти звериным чутьём на различные события. И если он говорил, что «сердце вещует», то к его словам прислушивались все. И хотя он и сам не мог толком объяснить, что именно оно вещует, но обязательно происходило что-то, а хорошее или плохое становилось видно уже в ближайшее время.

- Сбрую оставьте. Берите только еду и оружие. Луки возьмите, и поспешай, мужики, время летит. В самом-то лесу следы не шукайте, споро идите. Этим тварям там не развернуться будет, промеж деревьев-то крыльями не шибко помашешь, а вот на открытых местах глядеть в оба. Поляны там, али лужайки какие. Торопись, колченогие!

С десяток воинов попрыгали в сёдла и, один за другим, умчались прочь из города.

- А ты, старшой, - воевода повернулся к десятнику, - Возьми двух коней и скачи не мешкая. Скачи к урочищу, что за Кльязьвой. Знаешь то место.

- Знаю, воевода. Бывал, и не раз.

- Князь войско туда ведёт. Место там самое удобное. С одной стороны болото, а с другой лес непролазный. Дорога на Китеж от скифов там только эта и есть. По другому пути враг до нас и к зиме не дойдёт. А через гати идти…, большое войско враг провести не сможет.

- Ясно, - десятник кивнул, - А я-то как раз через гати и пойду, напрямки. Князь с дружиной почитай второй день как в пути и по дороге их не успею нагнать. А через гати одному-то мне, будет в самый раз там пройти. Дорогу знаю. И время сокращу.

- Вот и добро. Коней береги, шибко не загоняй. Деревенские-то мужики своих уж наверняка укрыли всех. Свежих тебе взять будет негде. Ступай, не мешкай. Глядишь завтра к вечеру иль может позже к утру, князя в урочище и нагонишь. Он-то уж, наверняка, там с войском будет.

Воевода положил руку на плечо воина.

- Тебе досталась самая тяжёлая ноша, десятник. Дурные вести князю нести. Будь осторожен, князь на руку-то горяч.

Десятник кивнул и прыгнул в седло. Один из стражников протянул ему небольшой узелок и флягу с водой.

- Вот, возьми старшой. Сам только поужинать собрался, да не успел. Тута немного хлеба, да мясо. В дороге будет, чем перекусить.

- Спасибо, - кивнул десятник и, подхватив под уздцы заводного коня, выехал за ворота.

Симураны летели быстро. Поначалу княжна пробовала вырваться из цепких объятий, но, увидев, как стремительно земля ушла вниз, под сильными взмахами крыльев, наоборот, вцепилась в крылатых похитителей сама. Так они и мчались по чёрному небу прочь из Китежа.

Они летели долго и симураны уже начали уставать. Скоро, высмотрев зоркими глазами, проплешину посреди леса, звери пошли на снижение. Сделав небольшой круг над приглянувшейся поляной, твари часто замахали крыльями, сбрасывая скорость и, зависнув над землёй, бросили Марьяну на землю.

От удара воздух вылетел из её лёгких, и девушка едва не потеряла сознание. Сильно болел бок, которым она приложилась об корень ближайшего к поляне дерева, выступающий из земли. Тем не менее, девушка инстинктивно подобралась и подтянула себя к дереву, прижавшись к стволу спиной.