Лукинский фактор

Пролог

Елизавета Афанасьевна Бецкая, ещё не старая сорокатрёхлетняя помещица Новгородского уезда Новгородской губернии, тяжко задумавшись, сидела у постели своего единственного сына, родной кровиночки Петеньки.

«И зачем я так настаивала на его приезде?! Вот приехал к матери, а теперь уже третьи сутки лежит в беспамятстве, весь горит, бредит. Вчера специально врача привезла из Новгорода. Посмотрел, послушал. Простуда, говорит, сильнейшая! Будто я сама не вижу, что простуда. И малиновым вареньем с чаем поила, и горячим молоком, и песок речной горячий в мешочках к пяткам привязывала! Велел поить клюквенным морсом, обтирать уксусом и ждать кризиса. Петенька-то искупался во Мсте во время поездки на Пегом до разработок глины и песка в деревеньке Луки, что поставляем на нашу фаянсовую фабрику. Ведь июнь, вода-то в реке холодная. Горный инженер! Всё ему интересно. Лучше бы со мной посидел».

Тяжко вздохнув, Елизавета Афанасьевна в который раз протёрла сына уксусом, укутала в ватное одеяло и всплакнула.

«В прошлом году Ивана Григорьевича, мужа любимого, похоронила. Неужели и Петеньку за ним следом? Что тогда делать, зачем жить? Пошлю я Прохора в часовню старинную в Луки, пусть ещё свечек поставит за здравие Петеньки. Да быстрее надо, вроде гроза собирается».

– Варька, позови Прошку!

Стуча сапогами, в светелку зашёл конюх Прохор, правая рука помещицы после смерти мужа.

– Чего, барыня, надо-то?

– Прохор, седлай Пегого да поезжай в Луки. Поставь свечки за здравие Петеньки в часовенке. Да поторопись. Слышь, гром гремит, гроза собирается. Опять дорога раскиснет, не проедешь. Свечки под иконами в горенке возьми. Семь штук.

– Как велишь, Елизавета Афанасьевна. Всё сделаю!

После полуночи гроза разыгралась не на шутку. Дождя не было, но молнии так и сверкали в стороне Лук. Гром почти не смолкал.

Елизавета Афанасьевна, стоя на коленях перед иконой Божьей Матери, молилась за здравие сыночка своего Петеньки, постоянно испуганно вздрагивая от раскатов грома.

Наконец в два часа ночи пошёл дождь. Ей почему-то вспомнилось, что в ночь на Ивана Купалу совершаются разные чудеса, и Елизавета Афанасьевна с новой силой вознесла свои молитвы Богу.

Под утро, усталая и разбитая, она вернулась в горенку к Петеньке, положила руку ему на лоб и почувствовала, что жар спал. Сын лежал, откинув одеяло. Рубашка, пододеяльник и простыни были мокрыми. Несколько раз перекрестившись, мать с помощью Варьки перестелила постель, сменила рубашку, переложила сына, укутала чистым одеялом, села напротив него в кресло. Ещё немного – и её сморил тревожный утренний сон.

Геннадий Алексеевич Соколов вышел на крыльцо своей дачи и, посмотрев на небо, раздираемое молниями, с радостью подумал: «Хорошо, что гроза началась ночью. Иначе весь праздник испортила бы!»

Вчера, 6 июля 2012 года, он отпраздновал 66-летие. В гости приехало всё его большое семейство: старший сын Александр сорока трёх лет со своей женой Леной и двумя детьми – Катей одиннадцати лет и Сашей, которому пятнадцать лет должно исполниться 7 августа, и младший сын Алексей тридцати восьми лет с женой Настей, дочерью Антониной трёх лет, дочерью Машей семи лет, сыном Фёдором одиннадцати лет и сыном Игнатом, которому 10 августа будет пятнадцать.

Старший сын Александр, окончив Ленинградский лесотехнический институт, в просторечье калабаху, работал главным инженером на большом многопрофильном деревообрабатывающем комбинате в Ленинградской области, принадлежащем финнам и выпускающем многослойную влагостойкую фанеру, большой сортимент изделий из дерева: доски, брус, плинтус и т. п., а также оконные рамы, двери, внутриквартирные лестницы и много чего другого. Он прошёл путь от технолога до главного инженера, хорошо разбирался в производстве и был на хорошем счету у хозяев комбината.

Его жена Лена работала на соседнем заводе, выпускающем спички, начальником химической лаборатории. Подчинённых у неё было всего два лаборанта, так что практическую химию она освоила в совершенстве.

Младший сын Алексей окончил Первый медицинский институт в Санкт-Петербурге и работал хирургом в областной больнице города N-ска недалеко от Санкт-Петербурга. Даже защитил кандидатскую диссертацию в НИИ уха, горла, носа. Будучи студентом, он крестился. Работая в больнице, часто ходил в церковь Покрова Богородицы, был там замечен, возведён сначала в сан дьякона, а потом рукоположен в иереи. Заочно окончил Санкт-Петербургскую духовную академию и одновременно с работой в больнице служил вторым священником в той же церкви.

Его жена Настя окончила филологический факультет N-ского университета, владела английским и французским языками и работала в местной туристической фирме. Ещё учась в университете, окончила норвежскую экономическую школу «Норман скул», филиал которой был открыт в их университете по обмену, и получила диплом экономиста.

Сам Геннадий Алексеевич окончил Ленинградский политехнический институт по специальности «механик» и проработал сорок лет на одном из оборонных заводов, уйдя на пенсию три года назад с должности главного механика, в которой он находился более двадцати пяти последних лет.

Его супруга Надежда Михайловна училась вместе с ним, только на экономическом факультете, и проработала на том же заводе заместителем главного бухгалтера почти тридцать пять лет. Как ей исполнилось 55 лет, ушла на пенсию и в основном занималась домом, внучками и внуками.

Дача Геннадия Алексеевича располагалась на реке Мсте в тридцати километрах от N-ска. Начал он ею заниматься ещё в 1989 году, когда через своих знакомых договорился в местном лесхозе, уже дышащем на ладан, о выделении ему шестнадцати соток лесхозовской земли. Потом купил в том же лесхозе сруб раскулаченной кузницы, перевёз его на участок и установил, заменив нижние сгнившие брёвна. В нём прожил почти десять лет, пока строил основательный дом.

В те годы, когда стало возможно частное строительство, очень многие начали строить дачи за городом, да не все смогли их закончить: у кого-то кончились деньги, кого-то застрелили в лихие девяностые, кто-то потерял к строительству интерес. Геннадий Алексеевич преодолел все препятствия и теперь имел кирпичную дачу с железобетонными перекрытиями, с цокольным этажом, в котором были расположены его мастерская с отдельным выходом наружу, прикрываемым утеплённой железной дверью, и спортзал с установленным там столом для настольного тенниса. Этот спортзал легко трансформировался в тир, оснащённый двумя пневматическими винтовками и воздушным пистолетом. Он был тем магнитом, которым Геннадий Алексеевич заманивал к себе старших внуков.

На первом этаже дачи располагалась неотапливаемая светёлка с входом из прихожей. Из прихожей шла дверь и в зимнюю, отапливаемую часть дачи с кухней, гостиной и спальней, между которыми располагалась большая дровяная печь. Со стороны гостиной к печи был пристроен камин. Выходящая на кухню варочная часть печи под кирпичным сводом была закрыта железными дверцами, что позволяло намного ускорить приготовление пищи и долго сохранять её горячей. Сверху свода было удобно сушить грибы, ягоды и фрукты.

Из прихожей шли две лестницы: одна на цокольный этаж, вторая наверх, в мансарду.

Мансарда представляла собой зал. Рядом с одной стенкой проходила дымовая труба от печи. К трубе была пристроена ещё одна небольшая печка с лежанкой. В мансарде стояли биллиардный стол и стеллаж с художественной литературой, скопленной не одним поколением Соколовых. В дальней стороне располагались диван, кресла, стол и журнальный столик. По бокам мансарды под срезами крыши, разместились четыре кровати, отделяемые от зала раздвигающимися занавесками. Около лестницы также под срезом крыши находилась небольшая кладовая, где был установлен сварной алюминиевый бак для воды, которая самотёком подавалась на кухню и в туалет, спрятанный под лестницей на первом этаже.

Из мансарды можно выйти на балкон, расположенный в торце дома и с которого хорошо просматривался весь участок с постройками: баней, сараем (бывшей кузней), беседкой, качелями для детей, кострищем с брёвнами вокруг него и двумя тепличками. Под балконом был разбит цветник. Такой же цветник находился и с другой стороны дома, выходящей на дорогу.

В 2011 году Геннадий Алексеевич докупил ещё земли, так что теперь его участок составлял около тридцати соток, от дороги в сторону реки, до которой было не более пятидесяти метров в разлив весной.

В левой задней части участка был пустырь, где стояли футбольные ворота. На этом импровизированном футбольном поле всегда проводился матч сезона между командами старшего и младшего сыновей, состоящими из членов их семей.

Весь участок огорожен сеткой-рабицей, прикреплённой к металлическим уголкам, приваренным к трубам, забитым в землю.

На участке соседа с левой стороны, если смотреть от дороги, около забора располагается сварной металлический гараж, за ним – будка сторожевого пса-трёхлетки породы кавказская овчарка по имени Лорд, далее – курятник с тридцатью наседками и двумя петухами. В конце участка выстроена баня. Небольшой деревянный дом прижимается к забору с другой стороны участка. Там же находился загон для двух поросят и огород.

Сосед с правой стороны только начинал строиться. Размер его участка был такой же, как у Геннадия Алексеевича. В конце участка был поставлен алюминиевый эллинг, который уже два года набивался стройматериалами. Участок был заставлен огромным количеством поддонов с кирпичом, фундаментными блоками и железобетонными подушками, плитами перекрытия и дорожными. Было навалено не менее десяти куч песка и столько же гравия. Также там стояли двадцать поддонов с тротуарной плиткой и поребриком.

На прошлой неделе сосед привёз на тракторном прицепе бытовку на полозьях из стальных труб. Не снимая с прицепа, электрики подвели к ней кабель от понижающего трансформатора, подключённого к 10-киловольтной линии электропередачи, опора которой возвышалась на границе между их участками. На расстоянии трёх метров от неё на участке Геннадия Алексеевича стояла деревянная беседка с металлическим флюгером на крыше. Сосед пообещал Геннадию Алексеевичу тоже подключение к этому трансформатору взамен на подключение к артезианской скважине на его участке. Скважина была глубиной 43 метра, имела хороший дебит чистейшей воды, анализы её, сделанные санэпидемстанцией, не выявили никаких отклонений от санитарных норм. А вода из колодца для питья была непригодна, да и было её мало.

Геннадий Алексеевич считал такой обмен выгодным, так как местная трёхфазная линия электропередачи, к которой в своё время подключили его дачу, была перегружена. Постоянные аварии и отключения его уже достали. Пришлось покупать два переносных дизельэлектрогенератора для бесперебойного обеспечения дачи электроэнергией и иметь большой запас солярки.

Похоже, накопление стройматериалов сосед закончил и вскоре собирался приступить к строительству. В четверг и пятницу, накануне празднования дня рождения Геннадия Алексеевича, на участке соседа с утра и дотемна работал экскаватор, рыл яму под фундамент дома глубиной около трёх метров. В пятницу пригнали автокран, который разгрузил последний грузовик с кирпичом. Его и экскаватор оставили на участке до понедельника, чтобы не гонять технику попусту и не жечь бензин. Приехавший вечером в пятницу за рабочими сосед попросил Александра Геннадиевича присмотреть за этой техникой, пока он не привезёт рабочих с утра в понедельник.

Большой удачей месторасположения дачи было и то, что мимо неё проходила асфальтированная дорога, с одной стороны обрамлённая лесом, с другой – дачными участками.

Геннадий Алексеевич направился по дорожке, уложенной небольшими бетонными плитами и ведущей от дома к бане мимо беседки. Когда приезжало много гостей, Геннадий Алексеевич, как правило, ночевал в бане, поскольку спальных мест в доме не хватало. Проходя мимо беседки, заметил, что в ней не погашена лампочка. Начинал накрапывать дождь, и явно собиралась гроза – усилились раскаты грома, а молнии стали сверкать почти над самой головой.

Войдя в беседку, он протянул руку к выключателю, нажал на кнопку, и в этот миг что-то ослепительно-яркое взорвалось в его голове.

Глава 1. Начало

«Сейчас должен уже Алексей встать. Ему с утра на службу в церковь ехать. В пятницу вечернюю службу пропустил из-за отцова дня рождения, так отрабатывать надо, – размышляла Надежда Михайловна, выйдя рано поутру из дома, – отец-то, наверное, в бане опять спать лёг. Пусть подольше поспит, старый уже совсем стал, больной. Два инфаркта – не шутка».

Хлопнула дверь дома, и появился Алексей, уже в рясе, с большим крестом поверх неё.

– Здорово, мам! Чего не спишь? Рано ещё.

– Да вот не спится. Ночью гроза сильная была. Молнии так и сверкали! А уж гром гремел…

– А что это у соседей Лорд скулит? Не случилось чего с ними?

– Давай посмотрим.

Они обошли вокруг дома и застыли в удивлении: на месте соседского дома стоял вековой лес. Огромные ели и сосны. И в половину соседского гаража, оставшуюся целой, упирались две большие ели.

Лорд сидел в своей будке, откуда торчал только его нос, и тихо скулил, но, даже увидев Надежду Михайловну с Алексеем, выбираться наружу не спешил. Соседский птичник сохранился полностью, и оттуда доносилось кудахтанье кур.

Не сговариваясь, мать и сын прошли к воротам своего участка, открыли калитку, вышли на дорогу, и их взору представилась ещё более впечатляющая картина: дорога со стороны соседей обрывалась, и на её месте также был лес. С другой стороны, за участком соседа-строителя, тоже стояли ели и сосны. Асфальтированная дорога сохранилась только напротив их дачи и участка соседа. В метрах десяти за дорогой стоял старый лес: ели и берёзы.

– Поднимемся на балкон и осмотрим другую сторону дачи сверху, – предложил Алексей.

– Только тихо, чтобы никого не разбудить. Нам самим надо хоть что-нибудь понять в случившемся, а не успокаивать детей и невесток. Потом за отцом в баню сходим. Александра надо разбудить. Возьми из холодильника банку пива – ему надо «подлечиться» после вчерашнего застолья.

– Я и себе возьму. Боюсь, тут одного пива мало, без бутылки беленькой не разберёмся. На службу всё равно явно ехать не придётся.

Они вошли в дом.

Из-за двери светёлки, где ночевала Лена с Катей и куда была на ночь водворена Веста – пятилетняя сука-лабрадор, собака семьи старшего сына, доносился тихий скулёж.

Алексей пошёл на кухню к холодильнику, а Надежда Михайловна поднялась по лестнице в мансарду и осторожно открыла дверь на балкон, которую закрыл вчера в грозу муж, чтобы дождь не попал в помещение. Сын поднялся за ней, неся две банки холодного пива, и передал их матери, а сам подошёл к брату и стал его потихоньку будить.

С балкона открывался прекрасный вид на заднюю часть всех трёх участков: теперь они по радиусу были обрамлены вековыми елями и соснами. Причём от соседской бани также сохранилась только половина: на отсутствующей её части росли деревья.

На балконе появились недовольно хмурящийся заспанный Александр и улыбающийся Алексей.

Надежда Михайловна протянула им по банке пива и тихо сказала:

– Пейте пиво и не разговаривайте громко: все ещё спят.

– Что случилось? Я и пяти часов не проспал! – шёпотом возмущался Александр, открывая пиво и делая большой глоток.

– Посмотри лучше вокруг! Как ты это можешь объяснить?

Тот медленно огляделся и тихо прошептал:

– Попали!

Александр единственный из троих увлекался фантастикой, особенно книгами о попаданцах, и поэтому сразу связал увиденное вокруг с переносом (во времени? в пространстве – да!) их и соседних участков.

– Кстати, вы заметили, что деревья окружают наши участки почти по границе вытянутого с севера на юг эллипса, с центром – опора линии электропередач и понижающий трансформатор. Не знаю, с какого бока эта припёка, но это факт! И вместо нашей беседки только куча угольков. Молния, что ли, ночью ударила? И, смотрите, провода высоковольтной линии оборваны с двух сторон по границам участков. На земле лежат.

– Куда же мы попали? – поинтересовался Алексей. – И что будем делать, чтобы возвратиться домой?

– Первым делом распределим обязанности. Ты уж извини, мама, с этого момента командиром буду я. Опыт выхода из чрезвычайных ситуаций имею большой. Ты будешь главным советником командира. Алексей будет отвечать за поддержание морального духа нашей семьи, но без перегибов, без того, что «всё делается по воле Божьей», поэтому надо смириться и не бороться.

– Учи свою жену щи варить, как говорил наш президент. Соображу и без тебя, как вести себя с женщинами и детьми.

– Ты, Александр, кажется, немного погорячился. Я, конечно, от должности главного советника командира не откажусь, но ты об отце и своей жене забыл. Даже если ты не дашь ей никакой должности, советы тебе она будет ночью давать, и спрашивать за них по полной – тоже она. А отец кем будет?

– Вот проснётся, и спросим. Пока все спят, давайте посмотрим, что нам досталось от соседей. Главное – контроль и учёт, как говорил великий Ленин.

Они вышли на улицу, по пути прихватив ещё по банке холодного пива.

– Посмотрим сначала птичник, да и Лорда успокоим, – предложила мать. – Похоже, продукты питания здесь купить негде, а птичник – это и яйца, и мясо.

Все молча согласились и направились в соседский двор по асфальтированной дороге, мимо уполовиненного гаража.

По пути заглянули в гараж: его стенки на месте среза блестели металлом. Внутри стояла, только на передних колёсах, «Нива», разрезанная пополам. От неё остались двигатель и передние сиденья. По бокам и в торце сохранившейся части гаража на металлических стеллажах лежали какие-то инструменты, запчасти. Также стояла бочка и несколько канистр с бензином и маслом.

Около будки Лорда приостановились. Мать, на правах старого приятеля, присела перед её входом и протянула руку к псу. Лорд благодарно её лизнул и вылез из будки, тихонько тявкнув.

– Не боись, прорвёмся, – сказал Александр.

Троица направилась к птичнику в сопровождении Лорда, цепью привязанного к металлической проволоке, натянутой от гаража до бани, вдоль которой он мог бегать.

Птичник был совершенно целым. Открыв дверь, вошли вовнутрь. Пеструшки разбежались по сторонам, увидев незнакомых людей.

– Алексей, возьми ведро, принеси воды. Птицы пить хотят. Александр, в коридоре мешки с комбикормом стоят. Принеси ведёрко корма. А я пока дверку в загородку открою, пусть куры на свежем воздухе погуляют, – командовала главный советник командира.

Потом подошли к бане. Здесь в целости сохранилась только парилка с каменкой да несколько деревянных лавок.

– Тут все ясно, – проговорил Александр, – пошли к соседу-строителю.

Вернувшись к себе во двор через калитку в заборе из рабицы, перешли на соседний участок. Стройматериалы никого не заинтересовали, а вот бытовка – очень.

Дверь её была незаперта. По лестнице поднялись на прицеп и зашли внутрь. Небольшой тамбур-раздевалка 1 на 3 метр а, двухконфорочная газовая плита и два пятилитровых газовых баллона, умывальник на стене, стеллаж, дверь в основное помещение. Помещение 3 на 5 метров, по бокам – двухэтажные нары, небольшой шкаф, посередине стол, четыре табурета, в углу – металлическая печка-буржуйка, одно окно с двойными стёклами. Стены, похоже, утеплённые, значит, бытовка предназначена для проживания и в зимнее время. Больше ничего интересного.

Эллинг оказался закрыт на навесной замок. Александр сходил в мастерскую и принёс связку ключей, которые стал примерять к замку. Наконец один подошёл, замок щёлкнул. Дверь широко открыли, чтобы пустить свет, так как электричества не было.

По одной стороне эллинга стояло шестнадцать трёхкамерных пластиковых рам самого ходового размера – 140 на 140 сантиметров и дверные коробки с полотном из монолита дерева, в сборе – двадцать штук, из них четыре – двойные тамбурные. В конце – стеллаж с различными светильниками, не менее сорока – пятидесяти штук, несколько мотков двух- и трёхжильного медного провода, два ящика с установочными приборами: розетками, выключателями, монтажными коробками и т. п., также несколько ящиков с электродами для сварки.

По другой стороне на специальных стеллажах лежали м еталлические и пластиковые трубы различных диаметров, металлические уголки разных размеров, железные прутки, арматура, полосы металла тоже разной толщины, а также сайдинг в комплекте с разными профилями. У задней стенки, в торце, стояли ящики с прозрачным четырёхмиллиметровым и цветным шестимиллиметровым стеклом, листы многослойной водоупорной фанеры разной толщины.

Посередине – широкий и высокий, до крыши, стеллаж, забитый мешками с цементом, сухими смесями, ящиками с гвоздями, винтами и гайками, шурупами, скорорезами и прочим крепежом. Тут же стояли сорокалитровые бочки с масляными красками, эмалями, растворителями и антисептиками. Лежало несколько больших кусков гудрона. Коробки с кистями. Весь верх стеллажа был забит утеплителями различных видов.

По бокам от входной двери стояли два сварочных аппарата разной мощности, мощный трёхфазный дизель-генератор, компрессор, пара пневмомолотков и различный электроинструмент. Тут же – четыре бочки с соляркой.

Самое интересное, что на внутренней стороне входной двери на гвозде висела амбарная книга, содержащая полный перечень всего содержимого эллинга с указанием номера стеллажа или места, где находится искомое.

После эллинга прошлись по стройплощадке, посмотрели экскаватор и автокран – завели мотор, проверили работу подъёмного механизма.

Алексей заметил, что уровень их участков возвышается над окружающей его поверхностью с лесом на метр-полтора.

– Интересно, на какой глубине расположен естественный слой земли, на который произошёл перенос? – спросил он.

– Это легко проверить: посмотрим, если целы провода глубинного насоса в артезианской скважине, то это расстояние больше сорока трех метров, если оборваны, то их оставшаяся длина и определит расстояние, – ответил Александр.

Они подошли к будке, поставленной на месте артезианской скважины. Алексей попытался вытянуть электрический провод из скважины. Не получилось: на конце был глубинный насос. Всё стало ясно. Нажав кнопку, запустил небольшой резервный дизель-генератор, предназначенный для работы во время аварийного отключения сети, и все услышали шум насоса. Из патрубка полилась чистая вода.

– Значит, мы, с большой вероятностью, попали в то же место, где находился и раньше участок, только в другое время: ведь водоносные слои совпали, – проговорил Александр.

Время подходило к девяти часам утра. Пора будить отца, женщин и детей.

Выйдя с участка соседа, направились к бане мимо беседки – сначала будить отца. От беседки остались только угли и пепел, она сгорела дотла. Резкий порыв ветра – и пепел развеялся по участку. Алексей перекрестился.

У Надежды Михайловны заныло сердце – на дорожке лежали оплавленные часы – подарок сослуживцев Геннадию Алексеевичу при выходе на пенсию. Глядя на них, она стала медленно опускаться на землю. Алексей вовремя успел её подхватить.

– Мама, тело папы мы не нашли. Не бывает так, чтобы вообще ничего от человека не осталось. Раз нас перенесло куда-то, то и его могло куда-нибудь забросить. Будем надеяться на лучшее, – старался успокоить мать Алексей.

Александр сбегал к бане: она была пустой.

Предстоял нелёгкий разговор.

Глава 2. Новая жизнь

Геннадий Алексеевич очнулся, лёжа на пуховой перине. В голове была неописуемая пустота, слабость сковала всё тело. Не было сил даже открыть пошире глаза, не то что повернуть голову. Сквозь ресницы проступали очертания какой-то неизвестной комнаты. Поодаль, около окна, стояло кресло, в котором сидела незнакомая, ещё не старая женщина, и будто спала. Пить хотелось неимоверно. Геннадий Алексеевич прошептал пересохшими губами:

– Пи-и-ить…

Женщина в кресле встрепенулась, подошла к постели и сказала ласково:

– Петенька, сыночка, наконец очнулся. Пить хочешь? Сейчас клюквенного морсу налью.

Она поднесла к губам Геннадия Алексеевича большую кружку, немного приподняв второй рукой его голову, и живительная влага наполнила его рот.

Судорожно сделав несколько глотков, Геннадий Алексеевич попытался взять кружку руками, но они ему не подчинились, и он снова потерял сознание.