Рулетка. Стимпанк-роман

Никогда не жалующийся на память, Джон стал подмечать, что воспоминания о рабочих днях стали исчезать и путаться. Порой он не мог сказать точно, сколько дней прошло с того или иного момента, что происходило вчера. Всё слилось в единый поток: пробуждение, дорога в банк, интенсивная работа, дорога домой, сон. Менялся лишь календарь, чьё стальное табло каждодневно обновлялось. Паровые технологии стремились проникнуть во все сферы жизни. Календарь не стал исключением. На большом листе стали были вырезаны окошечки, в которых показывалась текущая дата, дата прошедшего и грядущего дней. Изобретение для клерков, вечно забывающих, какое сегодня число.

Менялось и ещё кое-что – числа в таблице с процентами. Как позже пояснили его коллеги, это была вероятность замены работника определённой должности механизмом, который изобретала и изготавливала гильдия «Пара и шестерни» – организация механиков всех мастей. Клерк хорошо помнил – каждый день проценты изменялись. Процент напротив его должности сначала упал до 80, но после возрос до угрожающих 96 процентов, а затем постепенно понижался до 85. Данный факт подстёгивал Джона работать энергичнее, но обычно к полудню запас воодушевления истощался. А процент не учитывал старания мистера Уиндера, что бы он ни делал.

Часто работа казалась бессмысленной мистеру Уиндеру. Клиенты банка всё приходили, документы просовывались в окошечко, печать, подпись. Следующий! Не возникало у клерка ощущения достижений или, на худой конец, видимого результата своих действий. Поэтому Джон часто придумывал по дороге в банк некую цель, которую он преследует работой в нём. Но любая идея, во имя которой решал трудиться Джон, теряла свою ценность по прошествии пары дней. Дольше всех продержалась идея работы для «снабжения семьи всем необходимым». В её падении виновата была супруга Джона, Анна, предпочитавшая вечернее время проводить, упрекая мужа в самых разнообразных проступках. Если бы была возможность вызвать миссис Уиндер на откровенную беседу, сдобренную бокальчиком-другим добротного вина, то обнаружилась бы её тайная страсть испытывать гнев и с помощью слов выражать его по отношению к своим родным и близким. Ей доставляло удовольствие подавлять своего мужа. Джон отчасти был виноват сам. Примеров великое множество. Вот один: оставил чашку на столе, позабыв убрать в шкаф. Из часового монолога мистер Уиндер узнал, что степень его рассеянности не поместилась бы во всём здании парламента в Лондоне, что его легкомыслие можно расценить как издевательство над Анной, что он думает, будто жена обязана прибирать за ним постоянно, как служанка, и многие другие сравнения, из которых следовало, что Джон редкостное ничтожество, способное разве что есть и спать. Сносивший эти словесные побои мистер Уиндер не позволял себе повышать голос на супругу, равно как и пытаться применить физическую силу, хотя порой он страстно желал кинуть в ехидно улыбающееся лицо супруги что-то, способное прервать, как её тираду, так и беспрерывность её зубных рядов. Он твёрдо помнил, как в детстве отец остановил его руку, замахнувшуюся на мать, пытающуюся уложить маленького Джона в постель. Одним взглядом отец заставил мальчика притихнуть и покориться воле родителей. В детстве ещё были попытки поколотить мать по совершенно разным поводам, но отец всегда был рядом, равно как и его взгляд, лишавший гнева.

– Так не сделал бы мой отец, – повторял себе мистер Уиндер, пытаясь совладать с порывом.

Он очень надеялся, что примера отца ему хватит, чтобы сдерживать себя, и что агрессия Анны вызваная переменой места, скоро сойдёт на нет.

Быт Уиндеров постепенно начинал прокладывать свое скромное русло в бурных потоках лондонской жизни. Однако событие одного из десятков похожих дней грубо вышвырнуло супругов из привычного хода вещей. В тот день была сильная метель, похоронившая весь транспорт на поверхности под слоем снега. Метро стало единственным выходом для мистера Уиндера и тысяч других работников. Собрав все силы духа, клерк спустился в злосчастный метрополитен. Огромная давка, слякоть, норовившая оторвать ноги от пола, только углубили неприязнь Уиндера. С огромным трудом Джон пробрался домой.