- -
- 100%
- +
– Ты прав, сынок, – согласно кивнул генерал, – Поэтому, несмотря на всю свою силу и мощь, фигура Козина хоть и стала чувствовать себя в Сибирском регионе весьма вольготно, но так и не стала для маститых урок своей. Козин держится на отшибе. Или, если сказать иначе, где-то между уголовниками и теми, кто держит власть. Этакое промежуточное звено.
– Занятно.
– Еще бы, – продолжил Василий Егорович, – К тому же очень удобно для того, кто хотел бы использовать силу уголовного мира в своих корыстных интересах. Этакое передаточное звено в его истинном выражении. Исходя из упомянутых соображений, я и порекомендовал бы тебе двигаться именно в этом направлении. Вполне вероятно, что все-таки именно Козин сейчас является наипервейшим контактом искомого нами Сталевара и тем лицом, через которого тот оказывает влияние на настроения и планы криминалитета. По крайней мере, это выглядит логично.
– Точных данных нет?
– Точными данными, к сожалению, – поджал губы Угрюмов, – Оперативные службы не располагают. Вся информация вилами по воде писана. А персону Сталевара и вовсе можно отнести к мифическим персонажам. Он где-то витает, но пока на недоступной нам высоте. Главная задача – вывести его на чистую воду, определить как личность, выяснить местонахождение и затем так прижать к ногтю, чтобы кишки наружу выплеснуть. Чует моя душа, что в череде последних политических событий, планомерно сталкивающих Россию-матушку к хаосу, без его участия не обошлось.
– Мне ясна ваша затея, – кивнул молодой человек, – Теперь ясна. Остались детали.
– Да, – согласился генерал, – Но их немного.
Он протянул руку в портфель и вынул из него пухлую коричневую картонную папку, заботливо перевязанную зеленоватым шнурком. Подержал на ладони перед собеседником, прежде чем протянуть ему. Словно еще сомневался, правильный ли выбор сделал, доверив молодому человеку такое ответственное дело.
– Здесь все, – произнес он глухо, в упор, глядя совсем не по-стариковски внимательным взглядом, – Все, что накопали оперативные службы. Начиная с момента расстрела вашей семьи. Некоторые документы будет больно читать. Однако прошу это сделать во благо нашего общего дела. Может быть, меня подвело мое стариковское чутье, и я не сумел заметить чего-либо важного.
– Я почитаю, – пообещал собеседник, пряча папку в аляповатую спортивную сумку, висящую у него на плече, – Обещаю быть внимательным. Это все?
– Нет, не все, – Угрюмов полез в карман и вынул из него небольшой сверток, – Здесь сумма денег на первое время и твои новые документы. Сделаны частным образом через официальные каналы. Они совершенно настоящие. Паспорт, водительские права. Даже трудовая книжка. Ты теперь у нас Глеб Куликов. И по документам, и по внешности. Детдомовец и некогда известная личность среди местной гопоты Вологды. От этого будешь, так сказать, плясать. Я позаботился о том, чтобы твоя новая фамилия ни единого раза не мелькнула для оперативных служб. Ни в одном из архивов правоохранительных структур, кроме как в паспортном столе по месту твоей новой прописки ее, то бишь фамилии, нет. Больше того, я позаботился о том, чтобы твоих новых установочных данных в письменном виде не осталось даже у меня. Эту информацию, как и многое, самое важное, я собираюсь держать только в своей голове. Такие предосторожности необходимы, если ты теперь станешь новым автономным игроком на поле той большой игры, что затеял и разыгрывает Сталевар.
– Полностью автономным?
– Безусловно, – генерал достал из внутреннего кармана пиджака записную книжку, по закладке нашел нужное место и вырвал из нее листок, – Здесь я записал для тебя частоту, на которой тебе нужно будет выходить в эфир. Частота была предназначена для нужд резидентуры внешней разведки, сейчас используется мало, однако регулярно прослушивается. Твой позывной – Кречет. На случай, если частоту станет прослушивать кто-то из посторонних, ты будешь использовать смысловой словарный шифр, образец которого я вложил в папку. Разобрать его несложно, но потребуется время и специальные навыки. В любом случае, сообщай только общую информацию. О чем-либо конкретном мы сможем договориться при личном контакте.
– Это будет возможно?
– Это необходимо, – кивнул генерал, – Однако, перечень подобных мест будет неизменным, и известным только нам двоим. В папке найдешь листочек и с таким списком. Но, прошу, избавься от него сразу же, как только запомнишь наизусть.
– Ясно. Будут еще рекомендации и указания?
Генерал вздохнул и полез в карман. Затем, достав аккуратно сложенный вчетверо носовой платок, промокнул им вспотевший лоб.
– Указаний я тебе теперь давать не вправе. Только одна рекомендация. Будь осторожен. Верить никому нельзя. То место, где ты сейчас обитаешь, смени. Опасайся «хвоста». Я не удивлюсь, если за мной сейчас ведется слежка. Слишком много я маячил перед глазами у тех, перед кем не следовало.
Молодой человек задумчиво опустил взор вниз, на сверток с документами, который сжимал в руке.
– Значит, – произнес он, улыбнувшись улыбкой знакомой теперь, наверное, только Василию Егоровичу, – Глеб Куликов? Вы у меня останетесь основным контактом?
– И пока единственным, – подтвердил генерал, – До тех самых пор, пока я не подберу надежного человека. Когда это произойдет, я сообщу тебе и лично представлю новый доверенный контакт. Лишний человек в окружении может провалить все дело.
– Понял, – блеснул глазами в ответ собеседник, – Расходимся?
– Да, – подтвердил Угрюмов, – Пора. Мы слишком долго находимся вдвоем на этом месте. Основное я до тебя довел. Остальное найдешь в папке. Бывай, сынок. И не забудь провериться, когда станешь уходить к месту твоего нынешнего места проживания.
– Проверюсь, – отозвался собеседник и, удобнее перехватив лямку висящей на плече сумки, быстро направился с набережной прочь.
Угрюмов, переборов желание посмотреть тому вслед, тяжело вздохнул и пространно уставился на рябь водной глади.
-–
Одна полутемная арка отделяла его от двора, в котором он прожил без малого четверть века. За ней еще три десятка шагов до подъезда, недолгий подъем по лестнице на третий этаж, и, повернув налево, он упрется в обитую кожзамом входную квартирную дверь. За этой дверью ждет его супруга, теплые тапочки и тарелка горячего куриного супа, в которой плавает горсть ржаных сухариков. В общем, обыкновенный быт, который становится особенно дорогим именно на склоне лет. Наверное, потому, что год от года, потом весь окружающий мир для стариков постепенно начнет сужаться соразмерно убывающим физическим возможностям, пока не сосредоточится весь в этом внутриквартирном быте. Потом, когда это произойдет, останется только вести безуспешную борьбу с застарелыми болячками, да вспоминать тех, кого некогда потерял.
– Здравствуйте, Василий Егорович, – голос застиг его уже тогда, когда он вошел под сень арки, – Давненько не виделись.
Остановившись в полушаге, Угрюмов обернулся и смерил взглядом полутемный силуэт человека, вышедшего ему навстречу.
– Здравствуйте, Скоробеев, – сухо отозвался он, настороженно изучая лицо явно поджидавшего его оперативника, – Какими судьбами?
Мужчина остановился в пяти шагах, с невозмутимым видом хозяина положения разглядывая пожилого человека.
– А у вас неплохая память для пенсионера, товарищ отставной генерал. Не думал, что вспомните.
Хохоток Скоробееву не удался. Натянутый, наигранный. Явно не под стать психическому настрою. Как и положение рук, судорожно засунутых в карманы короткой ветровки. Можно поклясться в том, что из одного кармана сквозь ткань просматривается дуло компактного пистолета. Возможно «браунинга». Стандартная ситуация для дешевого детектива.
– Память у меня профессиональная, – холодно ответил Василий Егорович, – Склероз пока меня посещением не удостоил. Я помню всех, с кем работал, даже молодых лейтенантов.
– Теперь я капитан, – поправил Скоробеев.
– Не важно, – отрезал Угрюмов, – Кто вас послал за мной следить?
– А с чего вы взяли?
– С того, что этого молодчика я уже срисовал трижды, пока шел сюда от метро, – кивнул генерал в сторону рослого мужчины спортивного телосложения, вынырнувшего из проема арки следом за ним и остановившегося сзади, явно закрывая отход назад.
Взгляд Скоробеева, обернувшийся к только что упомянутому человеку, приобрел вопросительный оттенок. Сомневаться не приходилось – это был его агент.
– Что? – коротко спросил капитан «топтуна».
– Не сумели, – отрывисто сообщил тот, – Явные навыки. Запутал следы и сбросил «хвост»
Огонек тихой радости согрел стариковскую грудь. Все-таки не зря он приложил столько сил, не зря дал такую выучку Кречету. Судя по раздраженному тону разведчика слежки, тот ушел от них играючи. Потенциал у мальчишки явно есть.
– Кто это был? – поинтересовался у Угрюмова Скоробеев, снова сфокусировавшись на нем.
– Где? – разыгрывая из себя тупицу, недоуменно отозвался генерал.
– Полно вам, Василий Егорович, – укоризненно заметил на это капитан, – Не поверю. Мы ведь с вами только что убедились в вашей адекватности. Мне кажется, что ответить правдиво будет сейчас в ваших интересах. Сами понимаете, шуток шутить никто не станет. Не намерены.
– Понимаю, – презрительный прищур собрал морщинки вокруг глаз Угрюмова в характерные «лучики», – Болезненный интерес тех, кому я перешел дорогу ведет к тому, что из меня постараются вытрясти всю ведомую мне информацию. Вместе с душой, если потребуется. Подскажите мне, если я не прав.
Стоящая напротив фигура собеседника не шелохнулась. Такая поза, очевидно, должна была придать ситуации большее значение и драматизм. Устаревшие методы, повторяемые лишь непрофессиональными тупицами.
– Что ж, – Василий Егорович усмехнулся, – Это не новость. Многие на протяжении моей жизни и службы хотели того же. Пытались добиться этой цели разными способами. Правда раньше, если припомнить, и набор методов сводился больше к психологическому давлению и шантажу, а то и к прямому мордобою. Сейчас все изменилось. Способы добывания информации стали изощреннее. Стали такими, что часто обходят стороной волю носителя интересующих сведений. Сыворотки правды и все такое…
– Много слов, товарищ генерал, – фигура Скоробеева угрожающе двинулась ближе.
– Это стариковское, – устало махнул рукой Угрюмов, – А может, просто захотелось пофилософствовать…перед смертью.
Он предупредил дальнейшие действия пришедших за ним людей, запоздало спохватившихся и попытавшихся предотвратить то, что должно было произойти через мгновение. Тело, как оно это делало уже сотни раз в пиковых ситуациях, автоматически привело в действие группу нужных мышц, изогнулось и изменило положение, предупреждая бросок «мордоворота», кинувшегося из-за спины. Рука генерала перехватила запястье и, согласно технике айкидо, используя кинематику противника, вывела того к потере равновесия, а затем отправила в беспорядочный кувырок.
– Не делайте глупостей, Василий Егоро…
Он не дослушал этот выкрик до конца, занятый тем, на что только что выгадал несколько секунд. В конце концов, он ведь просто пожилой человек со стариковскими рефлексами и подточенным здоровьем. Ему бы долго не выстоять против тренированных оперативников. Другое дело Кречет… Генерал притянул ко рту край своего воротника и, нащупав зубами едва различимую выпуклость, с силой прикусил ее, вкладывая в этот прикус весь остаток боевого пыла. Еле слышимый треск расколотой капсулы, незнакомый химический привкус во рту…
– Идиот! – донеслось до его слабеющего слуха, – Я же дал тебе сигнал блокировать его! Что же мы теперь скажем!
«А ничего! – с чувством мстительного удовольствия успел подумать Угрюмов, цепляясь за ускользающее сознание, – Вы остались с носом. Самонадеянные недоучки, надумавшие получить информацию от матерого…она останется для вас недоступной…навсегда…
Он еще успел подумать о нескольких вещах, прежде чем его сознание полностью кануло в той пучине, которую называют небытием. Успел пожалеть о старой верной супруге, которой теперь в одиночку суждено провести остаток жизни. Порадовался тому, что его последний «птенец», его выкормыш, начнет свою деятельность в относительной безопасности. Он надежно прикрыл ему тыл. Жаль, что не успел подготовить дублирующего координатора вместо себя. Теперь, Кречет отправлен в полностью самостоятельный полет…
Капитан Скоробеев подошел ближе, внимательно наблюдая за агонией старика. На удивление, она началась очень быстро и уже заканчивалась. Всего несколько секунд. Похоже на специальный яд, изготовленный в лабораториях спецслужб. Чтобы у агента всегда оставалась возможность тихо и безболезненно уйти в мир иной, избежав худшей участи. В любом случае, здесь он ничего поделать не мог. Да и противоядия от подобных препаратов, как правило, не существует.
– Старый козел! – злобно прошипел в стороне посрамленный агент, так и не сумевший исполнить последний приказ командира.
Поднявшись с земли, потирая явно ушибленное плечо, тот подошел к лежащему старику и с силой пнул его в бок. От удара тело Угрюмова колыхнулось и раскинуло конечности.
– Пулю бы ему в башку для верности, – мстительно добавил агент, поворачиваясь к Скоробееву.
– Ему теперь от этого ни жарко, ни холодно, – пожал плечами капитан, – Да и зачем? Следов яда при вскрытии, как водится, не найдут. Причиной смерти запишут сердечный приступ. Зачем приводить патологоанатомов в замешательство какой-то там пулей? Глуп, ты, Сеня. Непроходимо глуп. И как тебя в органы только взяли? Пошли отсюда.
Он в последний раз взглянул в спокойное лицо умершего, а затем, аккуратно обойдя его стороной, направился прочь из арки.
Глава 2.
Москва. Яков Сергеевич Соболев. Июль 1992 года.
Майор Соболев всем своим видом выражал неудовольствие. С самого утра, а точнее с тех самых пор, как на рабочий стол легла обобщенная сводка происшествий и преступлений в сфере зональной деятельности его отдела за отчетный период. Если судить по этой сводке (а так и сделают те, кто оценивает их работу «наверху»), то сработал отдел из рук вон плохо.
«Что же творится-то? – озадаченно ломал голову майор, раз за разом просматривая цифровые данные, – За последнюю декаду ни одна крупная из запланированных операций не увенчалась успехом. В «сети» попала только мелкая рыбешка. Шушера. До серьезных «клиентов» добраться так и не удалось.
Пробежав цифры в последний раз, Яков Сергеевич снова застыл за столом в задумчиво-напряженной позе. Потом выпрямился и ожесточенно потер ладонями небритые скулы. Он уже две ночи не ночевал дома, окончательно обжив неуютный гулкий кабинет. Ладно, хоть, выручал пока старенький неуклюжий диванчик, оставленный ему кем-то из предшественников. Пусть неудобное, но все-таки ложе.
«И, тем не менее, – снова вернулся к проблеме майор, – Как же так получилось, что из десятка запланированных оперативно-розыскных мероприятий провалились именно те, которые касались больших денег и «больших пацанов»? Словно в издевку, а может для проформы, дабы показать, хоть какую-то работу отдела, привлечены к ответственности, лишь мелкие дилеры и какая-то «левая братва».
На должность начальника отдела по преступлениям в сфере незаконного оборота наркотиков Соболева назначили всего пару месяцев назад. Прежний здешний начальник, являвшийся, по слухам, чьим-то протеже из главка, пробыл на должности недолго. Ровно для того, чтобы дождаться другого, более выгодного назначения. Получив его, он скоропостижно убыл в неизвестном направлении, даже не передав, как подобает, дела своему преемнику. Точнее сказать, преемника-то, на тот момент как раз и не было. Так иногда случалось в ситуациях, продиктованных меркантильными местническими интересами. Соболев, не первый год находившийся на государственной службе, об этом знал не понаслышке и, соответственно, не удивлялся. Обычная внутриведомственная крысиная возня, подогретая жаждой власти и более высоких должностных окладов. В конце концов, ему, попавшему на место начальника отдела только по случайному стечению обстоятельств, пенять особо не на что. Что ни говори, а засиделся майор Соболев на должности старшего опера.
Назначение для Якова Сергеевича получилось неожиданным. Почти спонтанным. Привычно занимаясь рутинной розыскной работой, майор никак не мог предположить, что выбор руководства при определении подходящего человека на столь неожиданно появившуюся руководящую вакансию, падет именно на него. Соболев, по своему характеру никогда не искавший поддержки у вышестоящего начальства и не умевший заискивать перед ним ради собственной выгоды, этого не ожидал. Не та натура. Яков Сергеевич умел работать с большой самоотдачей, мог сутками пропадать в разъездах, засадах и на обысках. Привык, как это ни печально, при необходимости дневать и ночевать в кабинете, за делами забывая о еде. Однако, даже спустя годы, так и не научился «подлизывать задницы» (как он это сам называл). А без этого элемента карьеризма, как не извращайся, ныне карьеры не сделаешь. Так что недавнее назначение «засидевшегося» оперативника следовало бы в полной мере считать подарком судьбы.
Учитывая это обстоятельство, ныне Соболев был готов вылезти из кожи вон, а доказать всем, что выбор, павший на него, оказался обоснованным. Ради сего и «зависал» на службе сутками, сосредоточенно разгребая завалы скопившихся «неотработанных» бумаг, да планируя новые мероприятия в рамках оперативно-розыскной деятельности.
«И все же этих усилий мало, раз отдел сработал на «неуд», – подумал Яков Сергеевич, – Сейчас, пока я только еще обживаюсь на новой должности, на это закроют глаза, но потом…потом обязательно ткнут носом в дерьмо.
Разгребать упомянутые завалы и расхлебывать упомянутое дерьмо придется уже сейчас. Никуда не денешься. Нужно только преодолеть органическое отвращение к тому, в чем придется копаться. А копаться, ни больше, ни меньше, придется в людях. В их душах и наклонностях.
Все время, пока Соболев изучал сводку, пока раздумывал и пытал себя, ответ лежал на поверхности. Среди его людей работал «крот». А возможно и не один. Рыться придется в том контингенте сотрудников, которые, так или иначе, имеют касательство к разработке и планированию оперативных мероприятий. Утечка, вероятнее всего, идет на этой стадии, хотя…тоже не факт.
Майор тяжело вздохнул, предвкушая «перспективку». В поле наблюдения и разработки попадет не менее десятка сотрудников. И проверять придется всех до единого.
«Надо срочно подключать службу собственной безопасности, – мысль, промелькнувшая в его голове, стала результатом логической цепочки предварительных раздумий, – И подключать пока необходимо конфиденциально, используя, преимущественно, опыт личного общения. Мало ли, какие кадры сейчас обретаются в СБ. Утечка информации не исключена на любом уровне.
Он не стал долго ломать голову, ибо в структуре нужной ему службы хорошо знал только одну кандидатуру на уготованную роль заинтересованного «копателя». Капитан Кручина. Педантичный в работе, повидавший многое служака. Похвально щепетилен в вопросах офицерской этики. Именно его он подключит к делу. Пусть исподволь собирает информацию и анализирует данные.
Утвердившись в решении, Яков Сергеевич встал со своего стула, а затем и вовсе вышел из-за стола. Затекшие от вынужденной позы мышцы требовали движения. К тому же… Мелькнувшее в голове соображение заставило его в ускоренном темпе покинуть кабинет. Благо идти недалеко.
– Семен, я могу оторвать тебя от дел? – произнес он с внимательной осторожностью заинтересованного человека, через пять минут просунув голову в слегка приоткрытую дверь кабинета начальника службы технического обеспечения.
Сидевший вполоборота к Соболеву за письменным столом человек в форме капитана милиции поднял голову и сфокусировал на нем рассеянный посторонний взгляд.
– Яков? – спросил он, ощутимо вкладывая в произнесенное имя немой вопрос.
– Если у начальника отдела технического обеспечения найдется для меня минутка, то я буду весьма благодарен.
– Проходи, – так же лаконично согласился на его предложение Семен и долгим взглядом проводил фигуру визитера, усаживающегося на одном из боковых стульев.
Семена Васильевича Лежнева, несмотря на относительно молодой возраст, исчислявшийся двадцатью восемью годами, Соболев уважал. И не за здоровый карьеризм, удивительно гармонично сочетавшийся в этом случае с высоким умственным потенциалом, что вылилось, как разумное следствие, в капитанский чин и должность начальника отдела. Яков Сергеевич отмечал Семена за его уникально аналитический ум, позволявший ему интересоваться абсолютно всем и, что уже совсем удивительно, также и быть во многих областях действительным знатоком. Находясь, в общем-то, на не особо пыльной «работенке» технаря, Лежнев умудрялся находиться на этаком перекрестии разных внутриведомственных направлений работы, и часто был в курсе того, о чем не знали многие руководители этих самых направлений. Помимо вышеуказанного, этот кладезь разнообразной информации еще обладал специфическим набором необходимых знаний, позволявшим ему время от времени давать коллегам уникально полезные советы.
– С чем пришел? – все так же коротко поинтересовался Лежнев, наконец оторвавшись от каких-то, ведомых только ему раздумий.
Соболев выложил перед товарищем листы с цифрами итоговых сводок и замер в ожидании. Знал, что тому требовалось время для того, чтобы переварить новую информацию.
– Негусто, – через пять минут сделал вывод Семен и, отодвинув от себя машинописные листки, воззрился на собеседника глубоким взглядом, – И что же ты от меня теперь хочешь?
– А ты обрати внимание на документ в целом, – подал реплику Яков Сергеевич, – Видишь? Там присутствует странная закономерность.
Лежнев засопел, наново пересматривая сводку, затем поднял глаза.
– Вижу, – согласился он, – Прослеживается четко. Думаешь, что кто-то из наших?
– Уверен, – заявил Соболев с уверенностью в голосе, – Больше некому.
– Ай-яй-яй! – крутанул головой Семен, – А контингент велик. Трудновато будет охватить. Что думаешь делать?
Яков Сергеевич поджал губы в глубокой задумчивости. Потом в сердцах ударил кулаком по столу. Перспектива разгребать все это ему «не улыбалась», но деваться некуда.
– А черт его знает. Думаю, нужно поставить на прослушку все служебные и домашние телефоны подозреваемых. Это я решу. Через месяцок – другой все, глядишь, и прояснится.
– Маловато, – покачал головой Лежнев, – С «прослушкой» я тебе помогу, но, возможно, особых результатов это не даст. Пятьдесят на пятьдесят. Наши сотрудники тоже не лыком шиты. Все профессионалы. А организовать явочную систему контактирования совсем несложно.
– А что, на твой взгляд, – прищурился на собеседника Соболев, – Какие еще способы экстренной и рабочей связи может использовать наш «крот»?
Лежнев улыбнулся. Уж на эту-то тему он мог бы прочитать целую лекцию.
– На самом деле, Яша, вариантов уйма, – Семен откинулся на стуле и принял профессорский вид, явно сев на своего «конька», – Начиная с простой телефонной связи и телеграфа до голубиной почты и уличных тайников для корреспонденции. Перечень этот постоянно расширяется за счет научно-технического прогресса и постепенного удешевления ныне дорогих видов связи. Допустим, если сейчас на территории нашей страны мобильная связь очень дорога и ее пользователи, как правило, люди состоятельные либо облаченные полнотой государственной власти, то лет через пять, возможно, пользоваться ею станут все кому не лень. То же самое я мог бы сказать и о компьютерных технологиях…
– Стоп! – слегка притормозил излияния товарища Соболев, – Меня пока не волнует то, чем мы будем пользоваться через пять лет. Меня интересуют возможности «крота» на нынешний момент времени. Я более чем уверен, что пустить за всеми подозреваемыми «нарушку» мне никто не позволит. Слишком уж большая трата сил и средств. Остается «прослушка».
– Можешь попробовать прослушивать радиочастотный спектр, используемый нашими средствами связи. Не нужно иметь семи пядей во лбу и университетского образования для того, чтобы научиться профессионально пользоваться радиопередатчиком. Используй заранее оговоренный словесный шифр, и все.
– Словесный шифр можно использовать и по телефонной связи.
– Можно, – согласился Семен, – Однако у этого способа связи очень большой недостаток – легко проследить абонента. В случае ведения радиопереговоров, даже если кто-то посторонний сумеет перехватить обмен информацией, то он в лучшем случае сумеет определить приблизительное место, откуда ведется передача. Для точного же определения отправителя подобных сообщений потребуется целый арсенал специальных мероприятий.
– Если исходить из твоих соображений, – майор Соболев попытался продолжить цепь предположений и ассоциаций, запущенную собеседником, – То данный вид связи очень активно используется до сих пор.